Смерть сделает нас ближе

ПОСЛЕДНИЙ ЗАКЛИНАТЕЛЬ ДУХОВ

Тен шел по узкому проходу в самолете и искал свое место. Он без эмоций сканировал значки с обозначением сидений, пока не встал напротив своего. Они с семьей не оплатили дополнительно выбор места, поэтому их двадцать пять человек разбросало по всему самолету.

Братья, сестры махали ему рукой из самых дальних мест. Ближе всего к нему была мама. Слева, на крайнем месте в центральном ряду.

Путешествие до Китая обещало быть… долгим и мучительным.

— Тен, прошу тебя, хоть улыбнись… Тебя боятся… все? — мама погладила его по голове.

— Хорошо.

Выражение лица Тена не изменилось. Он наблюдал, как мама занимала свое кресло, помог ей с багажом и только потом сам сел. Тен смотрел перед собой строгим взглядом, но его пугающий образ был никак не связан с его характером. Он с самого детства отличался от своих братьев и сестер мягкостью, добротой и милосердием. Просто так сложилось, что разговоры — не его сильная сторона.

Отец всегда считал, что он лучший пример заклинателя духов. Да, помимо аллергии на базилик, от семьи ему досталась способность видеть и изгонять призраков. Отец считал — смирение, с которым Тен ведет свою жизнь, то самое необходимое качество для заклинателя. Поэтому с малых лет на его руки наносили татуировки-аватары и проводники в мир мертвых. Пока остановились на левой кисти и предплечье.

Им лететь шесть часов. Единственное развлечение Тена на весь полет — книга и наушники с традиционной тайской музыкой. Разговаривать он ни с кем не собирался. Однако судьба решила за него. Когда самолет стал заполняться пассажирами, именно он должен был появиться около кресла Тена с самодовольной улыбкой.

— Какое интересное совпадение! — раздался игривый, знакомый до боли голос. — Я сижу у окна. Обожаю смотреть на звезды!

— Тише.

Помимо них на китайский Новый год летела семья их главных духовных противников. В Таиланде существовало две семьи заклинателей. Тен со своими родственниками относился к светлым, а вот Мин, который явно решил поиздеваться над ним весь полет, — к темным. Нельзя сказать, что темные заклинатели плохие люди, нет, но их характер работы неприемлем для светлых, и на этом базировалась их вражда на многие поколения.

Но все та же судьба сводила Мина и Тена сто тысяч раз по работе с призраками. Они недолюбливали друг друга. И хоть Мин относился к темным заклинателям, имел светлые волосы с пугающе черными глазами. Его кожа ослепляла белизной. Если бы вампиры существовали, то Тен без сомнений причислил бы Мина к ним.

— Чем займемся в полете? — Мин широко улыбнулся и подвигал бровями.

— Молитвой и сохранением тишины, — ответил быстро Тен.

— Почему ты опять такой скучный? Я что, плохая компания? — Мин без стеснения щелкнул Тена по носу, и глаза того загорелись янтарным блеском. — Ой, ой, ой, какой страшный. Выключи фары, пока люди не увидели.

— Помоги мне Будда… — закатил глаза Тен.

— Никогда не думал, что в этом и есть помощь Будды? — серьезно спросил Мин.

— В чем?

— В том, что он не просто так сталкивает нас по жизни?

Тен не ответил ему, потому что самолет готовился к взлету и их попросили посмотреть на бортпроводников и их классическую демонстрацию техники безопасности. Рядом слева села незнакомая женщина, и из-за этого Мин наконец-то стал вести себя чуть скромнее.

Когда инструктаж закончился, Тен посмотрел в иллюминатор. Его не покидало странное ощущение насчет их поездки. Хоть его кузен Марк тысячу раз просил не переживать, он не мог сохранять спокойствие. Марк делал предсказания на удачу.

Волнующее чувство стало расти вместе с разгоном самолета на полосе.

Мин коснулся Тена указательным пальцем.

— Тен?

— Все хорошо.

Хоть Тен и не мог предсказывать будущее, но чувствовал — этот полет кардинально изменит его жизнь. Ничто уже не будет как прежде. Привычный уклад и будни, насыщенные молитвами и тренировками, уйдут в прошлое. Тен посмотрел на свою маму, та улыбалась ему. И его ледяная маска треснула на мгновение — он отзеркалил улыбку.

Да, Тен не видел будущего.

Но в итоге оказался прав.

— Твоё обучение завершено.

Рассвет подарил храму, спрятанному в горах от посторонних, не только утро, но и нового мастера — заклинателя духов. Ученик и учитель провели свою последнюю медитацию перед тем, как попрощаться навсегда.

Ровно семь лет прошло с начала обучения и поднятия уровня духовной силы Тена. Сейчас во всём мире мало кто сможет превзойти его в мастерстве заклинания. Он сложил руки в жесте «вай» и поклонился учителю, выходя из позы для медитации. Его ледяной взгляд устремился вниз, к обрыву.

Не проходило и дня, чтобы он не восторгался природой, её величием и собственной ничтожностью. Именно осознание себя как человека маленького и позволило ему получить великую силу.

Он вновь посмотрел на своего учителя, который подошёл к нему. Старик на вид, которому триста лет, тоже сделал жест «вай» и заговорил тихим голосом.

— Ты последний заклинатель духов, которого я отпускаю, — его губы дрогнули в улыбке. — Моё время в этом мире закончилось. Вселенная хочет, чтобы я вернулся в круговорот жизни. Ты — Тен — получил силу, способную спасать и уничтожать. Надеюсь, дни, проведённые в этом месте, помогут сделать тебе правильный выбор.

— Спасибо вам, учитель, — Тен ещё раз поклонился.

Он не стал выражать сочувствие по поводу близкой смерти своего наставника. Как заклинателю духов, смерть ему ближе жизни. Их учение гласит, что любой рано или поздно вернётся в круговорот жизни для начала нового пути. Встретятся ли они ещё — никто не знает. И так немногословный Тен за последние семь лет совсем растерял навыки общения.

Учитель достал из рукава своей кашаи красные бусы, на конце которых была прикреплена белая кисточка с маской.

Тен наклонился, и учитель, как и полагалось их обычаям, надел бусы на его шею. Все татуировки заклинателя духов загорелись оранжевым. Символ за символом ему продолжали наносить их узор каждые тринадцать дней на протяжении всех семи лет. Поэтому теперь его спина, бёдра, плечи и основание шеи покрыты пугающим узором на древнем сиамском диалекте его рода.

— Бусы, что ты надел, носят название «бусы вечности». Теперь вы связаны до тех пор, пока твой путь в этом мире не закончится. Вместе с ними ты получил глаза истинного заклинателя: их янтарный цвет отличает тебя от простых людей. Твоё тело, твой дух и разум готовы. Я без сомнений отпускаю тебя, — учитель встал на колени, сложил руки в жесте «вай» и поклонился. — Мастер Тен, теперь я прошу вас отпустить меня.

— Да, спасибо, учитель.

Так как из вещей у Тена почти ничего нет, кроме документов, он, уже без поклона, направился в комнату, чтобы забрать их. Он не испытывал никакой эмоциональной связи с этими стенами, своим спальным местом или целым храмом. Как и полагалось по его обету, он пришёл сюда на своих ногах, на них же покинет это место. Этот путь займёт какое-то время — как раз его волосы на голове начнут отрастать, а органы чувств привыкнут к людям вокруг.

Тен и до служения не мог похвастаться разговорчивостью и отличными социальными навыками, а бесконечные медитации и тренировки оставили в его словаре лишь язык жестов.

Переодевшись в старую одежду — хлопковые чёрные штаны, рубашку, в которой не застегнул первые три пуговицы.

Он с равнодушным взглядом покинул обитель и направился вниз по старинным ступеням к своей цели — дому.

Учитель исчез.

МАСТЕР ТЕН, ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ СВОЮ СУДЬБУ

— Вот, пожалуйста.

Тен поднял голову и с недоумением посмотрел на женщину перед собой. Она вкладывала в его руки сто бат. На её лице отражалось сожаление всего мира, словно она отправляла его в последний путь.

Он наклонил голову вбок, пытаясь понять, что происходило.

Женщина сделала «вай» и стала пятиться назад, пока не исчезла за ближайшим поворотом. Тен продолжал стоять посреди улицы в исступлении.

— Не стоит удивляться, парень, — раздался голос откуда-то сбоку, привлекая Тена. — Ты воняешь.

Человеком, что прямолинейно высказал Тену в лицо очевидные вещи, стал бездомный. Он сидел в полусгнившем ящике, без обуви, весь в грязи и с отросшей бородой.

Тен не мог понять, на что ему именно смотреть: на ослепительную лысину или дыру в его передних зубах. Тот факт, что бездомный посмел так категорично высказаться о нём, пока сам сидел в фантиках с недоеденными бургерами и шоколадками, вызывал негодование.

Тен нахмурился и сцепил руки перед собой.

— Не надо на меня так смотреть, парень. Я пахну лучше. Когда ты объявился за сто метров от меня, я подумал, что какая-то грязная лягушка решила сдохнуть и разложиться под моими ноздрями, — он хрипел и указывал на Тена рукой. — А потом появился ты.

— Понятно.

Только и сказал Тен. Он не собирался вести бессмысленные споры. Во-первых, потому что бездомный прав. После трёх недель путешествия пешком от храма Вознесения до западной части Бангкока он мылся лишь раз.

Когда был дождь.

Он положил все силы на возвращение и не обращал внимания на недовольные лица окружающих людей. Во-вторых, его цель намного важнее, чем мирские проблемы. В-третьих, ему плевать на мнение окружающих. Поэтому он развернулся и вновь пошёл по улице.

За долгий путь от его обуви ничего не осталось, а штанины внизу растрепались, как и рукава рубашки. Волосы слиплись, а под глазами залегли огромные мешки. Несмотря на это, Тен чувствовал себя сносно. Он собирался добраться до поместья до заката. А если память не подводила его, то оставалось не больше пары километров через небольшой лес.

Тен выдохнул и свернул на дорогу в чащу. Перед ней была вбита табличка с надписью «Осторожно, призраки». Кого-кого, а их Тен не боялся.

Особенно если это ложь. Единственные призраки, которых повстречал за час Тен, — светлячки. Они единственные насекомые, которые после смерти задерживаются на земле ещё на один календарный год. Их предназначение — сопровождать души и освещать им дорогу в бесконечный поток.

Они кружили вокруг Тена и мерцали слабым зелёным свечением. Он не обращал на них внимания, продолжая путь по узкой тропинке. Однако через час он заподозрил что-то неладное. Он посмотрел на светлячков.

— Понятно. Спасибо. Но уже не надо.

Он взялся за свои бусы, снял их с шеи и обмотал руку. Духовная сила закружилась слабыми потоками ветра вокруг Тена. Это всего лишь сотая часть его сил, но и она заставила местных обитателей замереть.

Татуировка в виде волны на левой руке загорелась оранжевым, как и янтарные глаза шамана.

Он вытянул руку вперёд.

— Силой мастера заклинаний призываю вас снять защиту трёх жизней.

Тен сложил руки в молитвенном жесте, и все светлячки закружились вокруг него ураганом. Они вспыхивали и рассыпались на пыльцу, которая летала вокруг шамана и убирала преграду.

Последние двадцать минут Тен ходил по кругу. Духи решили самостоятельно защитить поместье от названных гостей. Они не ожидали, что после катастрофы сюда вновь кто-то явится. Но вот он — Тен: грязный, уставший, голодный, вынужден ещё сражаться с насекомыми за наследования поместье.

— Хм.

За семь лет его двухэтажное поместье изрядно потрепало непогодой. Лучше бы светлячки позаботились о сезоне дождей.

Белый дом, который они с семьёй красили раз в два года, стал какого-то серо-зелёного оттенка. Присмотревшись, Тен заметил лианы и мох на некоторых углах. Окна настолько грязные, что почти сливались с фасадом. Некогда великое поместье превратилось в лачугу. Вот и всё наследие Тена. Он не представлял, каким образом вообще должен восстановить его. Однако боль во всём теле напомнила, что сначала надо бы заняться собой.

Он подошёл к крыльцу. Половицы не внушали никакого доверия. Он шагнул на одну из ступенек и почувствовал, как она прогибалась под ним и истошно скрипела. Тогда он переместил стопу. И всё повторилось. Так как Тен ещё не научился парить над землёй, ему пришлось всё же взять себя в руки и довериться ступенькам.

Он облегчённо выдохнул, когда не провалился и дошел до двери. Он поднял глаза вверх и увидел символы их рода — белую змею. Она свернулась калачиком и смотрела на Тена грозно. Он поднял ногу, как услышал:

— Уже дома, братец?

Тен распахнул глаза и обернулся.

— Нет. Этого просто не может быть. Как бы мне ни хотелось.

Тен смотрел на подъездную дорожку, занесённую листвой. Там никого. Хотя мгновение назад он отчётливо слышал такой до боли знакомый голос. Однако, как и сказал Тен, в этот раз это не более чем слуховая галлюцинация. Поэтому он развернулся к входной двери и сложил руки в жесте «вай», приветствуя поместье после долгого отсутствия. Его татуировки снова загорелись оранжевым, как и узор змеи на двери. И только после этого послышался тихий щелчок.

— Я дома.

Он сказал это по привычке, что не исчезла даже спустя семь лет. Тен замер, словно мышь перед змеёй. Он был обескуражен собственными словами. Он знал: будет непросто возвращаться в место, где всё началось. И рассчитывал на своё закалённое в боли сердце.

Зря. Очень зря.

Он сделал шаг вперёд и снова застыл на месте, оглядываясь.

Нижний этаж представлял собой огромную гостиную слева от входной двери и кухню со столовой справа. Под лестницей располагалась ещё одна жилая комната. Остальные же находились на втором этаже в количестве шести штук.

С другой стороны поместья ещё один вход, и там на первом этаже был алтарь Будды и две комнаты, винтовая лестница вела в библиотеку.

Но Тен ничего не узнавал. Всё покрывал толстый слой пыли, где-то виднелась плесень, трещины. Дом разваливался от времени. За ним никто не ухаживал все эти годы. Сердце Тена кольнуло от навалившегося груза ответственности.

Опять.

Он сделал над собой усилие и шагнул вперёд, прямо к лестнице, чтобы подняться на второй этаж в свою комнату. Раньше он делил её с братом.

Его кровать стала очередным неприятным воспоминанием. Как и внизу, тут ничего не изменилось. Что логично. Даже пожелтевшая от времени бумага лежала в корзине. Это место, словно одна большая фотография в альбоме. Тен оказался единственным, кто продолжал меняться и смотреть с грустью на всё со стороны.

Он выдохнул и покинул комнату, направляясь вниз.

Перед тем как начать делать хоть что-то, ему необходимо выполнить обязательный ритуал. Для этого он спустился на первый этаж, чтобы покинуть дом и обойти с другой стороны.

Тен шёл по мягкой лесной подложке и оказался у входа в их семейное святилище Будды. Он сложил руки в жесте «вай» и поклонился, лишь после этого вошёл внутрь.

Он оглянулся. Всё так же без изменений. Сокровища не украдены, светлячки отлично постарались. Он встал на колени около статуи Будды и взял благовония. Из подставки сбоку он вытащил спички.

— Великий род, я твой слуга, вернулся под крышу дома, чтобы восстановить равновесие. Прошу, позаботьтесь обо мне, — он сложил руки ещё раз в жесте «вай» и поклонился.

Ему потребовалось вновь подняться на второй этаж, чтобы взять сменную одежду. Она пахла старостью и была вся в пыли, однако это намного лучше его рубашки и штанов, которые Тен решил выкинуть. И лучше найти контейнер для ядерных отходов.

Когда он зашёл в душ, лейка встретила его противным криком и проклятиями. Ему стоило подумать о том, что некоторые блага цивилизации ему сейчас недоступны.

Он вышел из душа, посмотрел на себя в зеркало и обречённо выдохнул. Тен обвязался полотенцем, взял одежду и поплёлся снова вниз. Видела бы его мама.

В коротком полотенце, с высохшим в руках мылом, всё так же босиком, Тен шёл по узкой тропинке на восток от поместья. Ему повезло, и некоторые вещи время не коснулось. К примеру, огромный пруд с кристально чистой водой, который обступали деревья.

Тен посмотрел по сторонам, чтобы череда неловких ситуаций за сегодня закончилась на встрече с бездомным. Однако его единственными зрителями стали птицы и лягушки. Тен покачал головой и повесил полотенце на ветку дерева. Он стал медленно заходить в озеро.

— Брат, осторожнее!

В этот раз Тен не обернулся. Он понял, что сейчас подобное никак не связано с призраками или проклятиями. Всё услышанное — лишь его желания и мечты. Поэтому Тен позволил воде принять всю его боль и скорбь. Он сконцентрировался на месте вокруг, которое совсем не изменилось с его детства. Это позволяло ему хоть немного вернуться в беззаботное время.

Он с превеликой радостью избавился от грязи, пота и по-настоящему долгой дороги. Ноги гудели от боли, тело ныло и высохло. Он настолько устал, что перехотел есть. Всё, о чём мечтал Тен, — вернуться к себе в комнату и уснуть. И он надеялся — еще на следующие семь лет.

Приятное ощущение чистоты после купания в пруду помогло хоть немного расслабиться. Он отругал себя, что не додумался взять никакой обуви, поэтому вновь шагал босиком в шортах.

Словно зомби он добрался до своей старой кровати, из которой буквально вырос. Единственное, что успел сделать Тен перед тем, как упасть и уснуть, — вытряхнуть покрывало, одеяло и подушку, открыть окно.

А дальше наступило долгожданное забвение.

Он почувствовал запах жасминового чая и стал вертеть головой в поиске его источника. Картинка перед глазами смазанная, словно его кружили вокруг своей оси минут десять.

Когда Тен смог наконец-то сконцентрироваться, его залил белый свет. Огромное пространство, заполненное рядами стульев. Он прищурился и понял — аэропорт, зона ожидания. Тен ничего не понимал.

На его плечо легла рука и потрясла, заставляя облиться жасминовым чаем.

— Блин! Придурок, аккуратнее! — Тен шикнул.

— Эй, спящая красавица, хватит обзываться. Напомню, ты не Белоснежка. Никто в губы целовать не будет, — парень, точная копия Тена, оскалился на него и сложила губы в трубочку. — Оставлю тебя здесь, а сами пойдём!

— Тын, я прокляну тебя, — зашипел Тен, смотря на свои клетчатые штаны. — Ну теперь они испорчены.

— Вот и сиди здесь со своими мокрыми штанишками, братец, — Тын помахал ему рукой и пошёл прочь.

— Эй! Подожди!

— Объявляется посадка на самолёт «Е102», просьба всех пассажиров собраться около ворот «D55», повторяю…

Тен прищурился. Он уже слышал это. Необычайно сильное чувство дежавю накрыло его. Он начал искать семью взглядом, но натыкался лишь на толпы туристов.

Он подскочил со своего места и бросился бежать к обозначенным воротам для посадки. Тен не понимал, почему, но им нельзя было садиться на этот самолёт. Однако с каждым шагом стук в ушах усиливался. В какой-то момент он перестал слышать свои мысли. Шум смешался с сердцебиением.

И Тен проснулся.

Он подорвался на кровати и огляделся по сторонам. Его татуировки мерцали загадочным янтарным цветом. Вся кожа покрылась испариной, сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, он никак не мог успокоить дыхание. Это всего лишь сон. Ещё один сон. Вот только даже здесь, в ужасной реальности, стук не прекращался. За окном уже вечер. Из-за отсутствия часов Тен не знал, как долго спал.

Он поднялся с кровати, надел чёрную футболку и направился вниз. Как только светлячки рассеялись, больше поместье никто не защищал.

Он стоял около графина несколько минут, пытаясь собраться. Он взял пыльный стакан и направился к крану. Но тот вновь напомнил: сначала заплати за коммунальные услуги, потом пей.

Тен выдохнул и прикрыл глаза. Ему нужно в магазин. Но у него всего сто бат. От неприятных мыслей о голодной смерти его отвлёк стук в дверь. Он прищурился и, поставив стакан на стол, пошёл открывать.

— Чем могу…

В следующее мгновение он получил крепкий удар прямо в лицо. Хоть Тен и отличался хорошим телосложением и высоким ростом, но неожиданная атака опрокинула его на спину и вытрясла все мысли из головы. Спину защемило, а стопа взорвалась от боли. Он перевернулся на бок, пытаясь прийти в себя, но получил ещё один удар по рёбрам. И ещё.

— Наконец-то ты вернулась, подлая крыса! — проскрипел низкий голос. — Мы последние два года ходим здесь, пытаясь найти должничка. В какой помойной яме ты прятался?

— Кто вы… кхун? — прохрипел Тен и поднял голову на пять незнакомцев.

— Меня зовут Мон, и я пришёл тебе рассказать о долгах, — и следом коллектор ударил Тена по бедру, заставляя скривиться от боли. — Твоя семья разорилась после… после событий семилетней давности! Но долги то остались! Ты жив ещё потому, что должен вернуть долги!

— Вы хотите напугать меня смертью после того… — Тен смотрел на него злобно. — Не получится.

— Тогда мы отберём твой дом и продадим всё внутри, — усмехнулся Мон. — Мой босс будет рад даже такой капле.

— Мой дом? — прошептал Тен.

Он не сильно привязывался к вещам. Однако страх потерять дом, который единственный хранил воспоминания о его прошлой жизни, — парализовал. Он ни за что не мог отдать этим бандитам его. Тем более тогда он станет бездомным ему придётся вернуться в храм. Но у него ещё есть дела здесь, в Бангкоке.

Тен попытался подняться, но ему наступили ногой на грудь.

— Пять миллионов бат. У тебя есть полгода, чтобы вернуть их. Иначе мы сначала продадим дом, а потом тебя на органы, — Мон улыбнулся. — Парни, покажите ему, насколько мы серьёзны.

— Кхун… постойте.

Глаза Тена мерцали янтарным светом. Он отчётливо видел призрак молодой женщины рядом с Моном. Она держала его за руку и тянула на выход. По синеватому оттенку кожи Тен догадался: утопленница.

Она плакала и одними губами шептала: «Брат, прошу, прекрати».

Также Тен был уверен, что призрак уже давно связан с Моном, так как вокруг него формировалась чёрная аура проклятия.

— Чего тебе… отброс? — Мон поднял руку, останавливая парней.

— Ваша сестра… Вы должны сделать ей подношения в виде лотоса и риса. А также возьмите аскезу на употребление рыбы на следующие семь дней, — Тен говорил ровным тихим голосом, наблюдая, как Мон бледнеет от шока. — Иначе река никогда не отпустит вашу сестру в мир мертвых. Она ждёт уже очень долго.

— Откуда ты… Парни, заканчивайте, — он взял эмоции под контроль. — Только не сильно. — И он вышел из дома.

Перед тем как четверо принялись колотить Тена ногами, он увидел, как призрак сестры Мона сложил руки в жесте «вай» и побежала за братом.

Кости Тена трещали и будто собирались рассыпаться в прах от побоев. Он не представлял, что с ним случилось бы, не будь этого «не сильно» от Мона.

Спустя только полчаса он смог подняться с пола и подойти к тумбочке около входа. Они оставили ему папку с документами. Тен ничего в этом не понимал, но предполагал: здесь доказательства долгов.

— У меня даже нет воды. Где я возьму пять миллионов бат?

Он посмотрел на свою распухшую кисть, на которую пришлось слишком много ударов. Выглядел он тоже неважно. Тен попытался подвигать рукой, но острая боль прострелила всё плечо. Около большого пальца посинела кожа.

Он обречённо выдохнул, взял кожаную куртку со шкафа и вышел из дома. Ему необходимо в больницу.

Как и предполагал Тен, коллекторы вспомнили и нашли его поместье из-за отсутствия защиты. По пути к дороге ему встречались только единичные светлячки. Насколько он помнил, пока шёл из храма сюда, государственная больница в трёх километрах от въезда к поместью. Он опустил голову и, хромая, пошёл вперёд по дороге.

Тен недолюбливал больницы. Как человека, который видел призраков, тут его поджидал кошмар наяву.

Он встал напротив дверей и коснулся своих бус на груди, которые блеснули слабым оранжевым свечением. Ему нужно немного защиты от потусторонних сил, иначе помимо проверки руки его отправят к психиатру со срывом.

Зал приёма был набит людьми до отказа. Тен смотрел на парня с переломанными руками, догадываясь, что к нему самому подойдут нескоро. Поэтому он зарегистрировался у медсестёр и принялся ждать.

Время шло, людей меньше не становилось. Тен смотрел, как все вокруг сидят в телефонах, читают книги. Мир изменился за его отсутствие. Неожиданно раздался крик.

— В смысле я могу потерять глаз и палец? Вы чего, мудаки?! Делайте что хотите, но сохраните мне глаз! Я вам не пират! — это орал парень в кожаных штанах с голым торсом и красными волосами, пока его на каталке везли куда-то.

— Мы сделаем всё возможное! Успокойтесь, пожалуйста! — ответила ему медсестра, когда он схватил её за руку.

— Тогда стоило не приводить меня в чувство! — и с очередным громким вскриком они скрылись за дверью.

Тен бы не обратил на него внимания, но даже сквозь его барьер прорвалась странная розовая аура призрака, следовавшая за красноволосым парнем. Тен чувствовал, что сил у него осталось немного. Ему срочно нужно придумать, где поесть и попить воды.