Марголеана. Имя мне Тьма

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом автора и не являются призывом к действию.

© Е. Гаглоев, текст, 2024

© ООО «РОСМЭН», 2024

Иллюстрация на обложке UndeRavenWood

1. Имя мне Тьма

Глава 1

Бледное отражение

Невзрачную комнатку в обшарпанной съемной квартире тускло освещало пламя нескольких толстых восковых свечей, расставленных на журнальном столике и трюмо. Этой ночью над городом бушевала страшная гроза, и электричество отключили, казалось, по всему району. Хорошо, что под рукой всегда имелся запас ритуальных свечей. Лишними они никогда не были.

На книжных полках громоздились старинные запыленные фолианты. Единственное окно закрывали ниспадающие до самого пола, покрытые странными темными пятнами полупрозрачные шторы; сквозь них при вспышках молний были видны серые панельные многоэтажки. По металлическому карнизу по ту сторону окна молотили тяжелые капли дождя, по грязному стеклу струились потоки воды. Но в комнате царили тишина и спокойствие, а отсутствие электричества нисколько не волновало временную хозяйку квартиры. Она прекрасно все видела в тусклом мерцающем свете свечей.

Ливень, начавшийся пару часов назад, оказал ей хорошую услугу, разогнав проклятых ворон. Десятки птиц расселись на голых ветках деревьев и оглашали окрестности хриплым карканьем. По старинным поверьям, вороны провожали души умерших в небытие, откуда нет возврата. Такова была их обязанность, и поэтому они не понимали, что происходит. Вороны были очень недовольны неестественным ходом вещей, но это всего лишь птицы. Кого интересует их мнение?

Гроза становилась все сильнее. Странно, но старенький радиоприемник, висящий на стене тесной кухни, работал, несмотря на отсутствие электричества. Она прекрасно слышала голос из приемника даже сквозь помехи.

«Сильный дождь вызвал короткое замыкание в электрических сетях города, – равнодушно вещала дикторша ночной программы новостей. – Многие районы остались без света, но представители наших доблестных коммунальных служб обещают, что к утру все аварии будут устранены. Согласно прогнозу ливень закончится в шесть часов утра, а завтрашний день обещает быть теплым и солнечным. Но все же на вашем месте я прихватила бы с собой зонт…»

Она слушала новости вполуха. Прогноз погоды ее сейчас мало интересовал.

Пламя ритуальных свечей отражалось в большом овальном зеркале старинного трюмо в черной резной оправе. На трюмо лежали и стояли многочисленные тюбики и баночки с косметическими средствами.

Она придвинула поближе тяжелое антикварное кресло, опустилась в него и тщательно рассмотрела свое отражение в зеркале. Бледная, но ухоженная кожа лица, казалось, слегка светилась в полумраке. Что давало такой эффект, свет свечей или ее новое состояние, она не знала. В старинном трактате ничего об этом не говорилось. Но зато она отлично помнила, что ей следует держаться подальше от гроз и молний. Они могли все испортить, а ей это было не нужно.

Стена позади зеркала была увешана десятками фотографий, приколотых острыми стальными булавками прямо к пожелтевшим от времени обоям. На фото были изображены мужчины и женщины, которых она хорошо знала. Коллекционеры, сделавшие огромные состояния на антиквариате, скупающие старинные зеркала, резную мебель на львиных лапах, шкатулки и статуэтки, вазы и столики, не задумывающиеся, что несут с собой эти предметы. А несли они многое. За некоторыми древними безделушками тянулся темный шлейф такого ужаса, о котором и упоминать не стоит. Ведь если о нем заговорить, то он мог прийти и за тобой… Но коллекционеры этого не понимали.

В основном на стене висели вырезки из бульварных газет и глянцевых журналов, продающихся обычно в киосках у входа в метро; на снимках были запечатлены моменты различных презентаций, аукционов, торжественных мероприятий и светских раутов. Некоторые снимки были сделаны тайно, скрытыми камерами. Заснятые на них люди не подозревали, что их снимают, поэтому не скрывали своих истинных чувств, не прятались за светскими масками, к которым привыкли в обществе. На многих лицах читались жадность, глупость, злость, зависть.

Но она и так знала о них все, всю их подноготную. Ненавидела и презирала всех, кто смотрел на нее с многочисленных газетных и журнальных вырезок. Очень скоро каждый из них ответит за все, что совершил.

За окном прогремел очередной раскат грома, будто подтверждая, что она на верном пути. Оконные стекла задребезжали, а пространство снаружи на миг озарилось яркой вспышкой белого света. Под потолком комнаты начала скапливаться темная дымка, которая становилась все гуще и плотнее. Тонкие извивающиеся щупальца тьмы заскользили вниз по стенам, постепенно заполняя пространство.

Радио в кухне предсмертно захрипело и замолкло. Видимо, из-за ливня отключилась еще одна электрическая подстанция, но невелика потеря. Она как раз собралась отдохнуть. Завтра ей предстоял большой день, а пока можно было немного расслабиться.

Она довольно усмехнулась и снова взглянула на свое бледное отражение, мерцающее в желтом пламени свечей. Повернулась к зеркалу одной стороной лица, затем другой, после чего аккуратно взбила тонкими, изящными пальцами свои пышные длинные волосы. Идеально. Для той, что умерла несколько лет назад, она выглядела просто чертовски привлекательно.

Глава 2

Четырнадцать часов назад

Степан Бузулуцкий безнадежно опаздывал. Он даже на часы не смотрел, чтобы не расстраиваться лишний раз. Пулей вылетев из метро, он помчался по мокрому тротуару, распугивая прохожих и мечтая, чтобы руководитель их студенческой группы немного задержался по неотложным делам. Степан отлично помнил, что тот очень строг со студентами и терпеть не может тех, кто опаздывает на его занятия.

Наконец впереди возникло серое здание исторического музея, построенного несколько веков назад. К парадному входу вела широкая каменная лестница, вдоль стен, украшенных лепниной, высились мраморные колонны. Крышу главного корпуса венчал прозрачный стеклянный купол, окруженный двенадцатью каменными ангелами с распростертыми крыльями. Пожалуй, музей превосходил по размеру университет, где учился Степан.

Бузулуцкий еще ускорил шаг, придерживая соскальзывающие с плеч лямки рюкзака. Внезапно его охватило сильное волнение, как всегда случалось перед началом чего-то нового и неизведанного, но Степан решил не обращать внимания на свои ощущения. Главное было успеть до руководителя.

Степан порадовался про себя, что надел просторную футболку, шорты и кроссовки. Бежать так было гораздо легче, даже с увесистым рюкзаком за плечами. Парень быстро пересек круглую площадь перед музеем и из последних сил рванул к лестнице. Он уже видел одногруппников: ребята толпились между колоннами у главного входа. Руководителя практики, Константина Аркадьевича Перелозова, вроде не было видно. Степан облегченно выдохнул.

Взбегая по широким ступенькам, он в очередной раз мысленно обругал себя за то, что не принял предложение Егора Кукушкина, своего лучшего друга. Того собирался подвезти к музею отец, и они были готовы заехать за Степаном в общагу универа, но Бузулуцкий отказался. Ему это показалось неудобным. К чему Кукушкиным делать такой крюк, если Степан вполне мог добраться на метро. И вот добрался! Встреча будущих практикантов была назначена на десять утра, а он подгреб всего-то в десять минут одиннадцатого.

Задумавшись, он вдруг споткнулся, шлепнулся на влажные после дождя каменные ступени и громко выругался. Это привлекло внимание студентов, и в толпе послышались громкие смешки.

Торопливо вскочив, Степан отряхнул футболку и шорты, а затем продолжил путь.

Едва он достиг верхней площадки лестницы, высокие двери музея тяжело распахнулись. Перед притихшими студентами предстал Константин Аркадьевич Перелозов – невысокого роста, в строгом темно-коричневом костюме. К пятидесяти годам препод почти полностью облысел и старательно зачесывал на макушку длинные редкие пряди светлых волос. Дорогой пиджак не скрывал объемистого брюшка. Нахмурив редкие бесцветные брови, Константин Аркадьевич окинул недовольным взглядом собравшуюся перед ним молодежь и поморщился, словно почуял что-то очень противное.

Его сопровождала миловидная молодая женщина в изящных очках в тонкой стальной оправе. Она была в удобных белых кедах, синих джинсах и белой футболке, а поверх набросила темно-серый рабочий халат, в каких обычно ходили работники музейных мастерских и лабораторий. В отличие от Перелозова, женщина приветливо улыбалась практикантам.

– Господи, сколько их тут? – вполголоса прошипел Константин Аркадьевич, обращаясь к своей спутнице. – На лекциях их было значительно меньше…

В ответ женщина лишь пожала плечами, с любопытством рассматривая студентов, которые точно так же разглядывали ее.

– Ну что, – произнес Перелозов уже гораздо громче. – Доброе утро, студенты. Все собрались?

Степан замер и опустил голову, упершись руками в колени, чтобы хоть немного отдышаться. Константин Аркадьевич быстро пересчитывал студентов по головам.

– Еще не все, – с готовностью ответила староста группы Галина Вишнякова, которая всегда была в курсе всего происходящего. – Егора Кукушкина нет. Где-то задерживается.

Староста Галина отлично справлялась со своими обязанностями. Строгая, педантичная, аккуратная, перфекционистка до мозга костей, она никогда не опаздывала и не прогуливала, даже по болезни, зато старательно записывала в блокнот имена отсутствующих на занятиях, а потом докладывала о них куратору группы. За это ее многие студенты недолюбливали, но мнение других Вишнякову не интересовало.

Услышав про Егора, Степан удивленно вскинул голову. Выходит, он прибыл даже раньше друга? Вот и хорошо, что он не поехал с Кукушкиными.

Но что могло случиться?

Глава 3

Первая встреча

Роману Кукушкину было немного неловко перед собственным сыном. Он сам предложил подбросить его до исторического музея, отговорив добираться на общественном транспорте, как Егор изначально планировал. В итоге они дважды застревали в огромных пробках в центре города, затем едва не угодили в аварию и теперь подъезжали к музею с большим опозданием.

– Перелозов с меня голову снимет. – Егор нервно ерзал на кожаном сиденье. – Не представляешь, какой он вредный!

– Не помню его, – признался отец. – Это ваш преподаватель?

– Временно замещал одного из них. Так-то он в музее работает, но периодически появляется в универе, преподает отдельные дисциплины. Вечно ходит нервный, дерганый, всем недовольный. Чуть что, сразу вопить начинает. У нас, как только объявляют, что Перелозов опять на замену придет, все студенты на стены лезть готовы.

– Какой приятный человек, – хмыкнул Роман, следя за дорогой.

Здание музея уже виднелось впереди, его стеклянный купол вздымался над соседними домами.

– Но мне, если честно, все ваши преподы не особо нравятся, – признался он. – Странные они какие-то. Исторический факультет… Разве нормальные люди могут в наше время интересоваться подобными вещами?

Егор расхохотался:

– Вот спасибо, отец. Я всегда догадывался, какого ты обо мне мнения, и твоя поддержка многое для меня значит.

– Ты понял, что я хотел сказать.

– Ну не всем же полицейскими становиться.

– Частными сыщиками, – поправил его Роман, перестраивая машину в соседний ряд. – Надеюсь, с полицией покончено навсегда…

Кукушкину-старшему недавно исполнилось сорок пять. Четыре года назад он уволился из следственного отдела полиции, к большому удивлению коллег и сослуживцев, и теперь работал в небольшом частном детективном агентстве «Домино».

Во время службы он был отличным следователем, раскрыл немало запутанных дел, пользовался заслуженным уважением начальства, но все вдруг закончилось в один миг. Роман не любил рассказывать об истинных причинах своего увольнения, а Егор особо не спрашивал. Ему было довольно того, что с уходом из полиции отец стал гораздо спокойнее, проводил дома куда больше времени, чаще улыбался. Теперь Роману не приходилось вскакивать среди ночи из-за телефонных звонков и мчаться на расследование различных убийств, ограблений и похищений. Частные сыщики подобными вещами не занимались.

При этом Роман оставался в отличной физической форме. Высокий, широкоплечий, подтянутый, вместо зарядки он бегал по утрам, а если выдавалось свободное время – посещал бассейн. Егор внешностью пошел в отца. У него была отличная спортивная фигура, такие же светло-зеленые глаза и темно-каштановые вьющиеся волосы. Только Роман предпочитал короткие стрижки, а кудряшки Егора вечно торчали во все стороны и лезли в глаза. Вот и теперь он уже в который раз нервно попытался зачесать их назад, но из этого ничего не вышло.

Наконец Роман остановил машину, и Егор выскочил как ошпаренный, торопливо натягивая лямки рюкзака на плечи.

– Тебя забрать после практики? – крикнул ему вдогонку отец.

– Спасибо, я уж лучше на метро, – пропыхтел Егор, несясь к главной лестнице музея.

Роман усмехнулся и, перегнувшись через пассажирское сиденье, закрыл дверцу, которую Егор второпях не захлопнул. Затем отправился на работу.

Еще издали Егор увидел Константина Аркадьевича Перелозова, который недовольно разглядывал стоящего перед ним Степана Бузулуцкого.

– Этого уголовника помню, – донеслось до Егора. – Так его тоже ко мне в группу засунули?

Другие студенты засмеялись, а Степан нахмурился.

Егор удивился. Почему уголовник? Из-за татуировок, наверное. На Степане была оранжевая футболка без рукавов и черные спортивные шорты. На загорелой шее блестела серебряная цепь из крупных звеньев. Стройный, в меру мускулистый, он всегда стригся очень коротко. Темные волосы Бузулуцкого были обриты на висках и затылке, а более длинные, взлохмаченные пряди на макушке – выкрашены в практически белый цвет. В ушах у Степана блестели серебряные гвоздики сережек, на шее с правой стороны начиналась изящная татуировка в виде черной паутины. Она спускалась по плечу, дальше – по руке и терялась под широким кожаным браслетом черного цвета на запястье. Степан носил такие браслеты на обеих руках. Но на уголовника он точно не был похож.

Засмотревшись, Егор споткнулся и полетел на каменные ступеньки.

– Твою ж… – выдохнул он, рухнув на лестницу и получив по затылку собственным рюкзаком.

Студенты захохотали, староста Галина закатила глаза и покачала головой, а Перелозов, отвлекшись от Степана, строго уставился на поспешно вскочившего Кукушкина.

– Еще один, – поморщился Константин Аркадьевич.

От группы практикантов отделилась Алина Поздеева, приятельница Егора и Степана. Приблизившись к Кукушкину, она помогла ему отряхнуться.

– Привет, – шепнул ей Егор. – Ну я почти не опоздал.

– С тобой, Кукушкин, мы позже поговорим, – строго зыркнул в его сторону Перелозов. – Навязались же на мою голову… Выглядят черт знает как, да еще и на ногах не стоят. Хорошо вчера погуляли, видимо. Неужели других историков в университете не нашлось?

– Это археологи, – подсказала ему женщина в очках.

– Что? – не расслышал Константин Аркадьевич.

– Кафедра археологии, – терпеливо пояснила женщина. – Немного другое направление. Историки к нам через пару часов придут.

– Так это еще и не единственная группа? – вытаращил глаза Перелозов. – Почему меня об этом не предупредили?

– Я вам говорила. Просто из-за новой выставки вы, видимо, не обратили внимания…

– У него самого видок, будто всю ночь неизвестно чем занимался, – шепнула Егору Алина. – А еще на нас покрикивает.

– Точно, – согласился Кукушкин.

– Час от часу не легче, – недовольно бормотал Перелозов, приглаживая волосы на блестящей макушке. – Ладно… Так сколько вас тут?

– Двадцать три человека, Константин Аркадьевич, – услужливо подсказала староста группы Галина.

– Ну, меня вы помните. – Перелозов положил правую руку на грудь. – А это Эвелина Крылова, моя помощница, – наконец представил он спутницу. Эвелина помахала студентам рукой. – Итак, археологи, значит… Ну что, на ближайшие недели вы поступаете в мое распоряжение. Сразу говорю: заниматься мне вами особо некогда, у нас открытие новой экспозиции на носу, поэтому по всем вопросам, касающимся практики, обращайтесь к Эвелине.

– Я дам вам номер своего телефона, – сказала Крылова. – Возможно, создадим общий чат для скорейшего решения всех вопросов. Главной темой вашей практики будет изучение основных направлений музейной деятельности, куда входят охрана произведений искусства, работа с регистрационными и инвентарными книгами, журналами поступления предметов, а также основы хранения музейных ценностей. Немного узнаете о реставрационной работе, особенностях создания экспозиций и временных выставок, ну и еще кое о чем… Константин Аркадьевич уже упомянул, что сейчас у нас готовится новая выставка под названием «Оккультизм: ритуалы и мистерии». Открытие состоится сегодня вечером. Вот на ее примере вы и начнете постигать азы создания выставочных экспозиций.

– А разве мы на раскопки не поедем? – подал голос один из студентов, Игорь Князев.

– На этой практике точно нет, – покачал головой Перелозов. – В этот раз вы лишь узнаете, как в музее регистрируются привезенные артефакты. А вот на следующих практиках уже придется куда-нибудь прокатиться. Кстати, Эвелина права. Очень удачно, что вы нагрянули к нам именно сегодня. Посмотрите новую выставку. Сотрудники расскажут вам, по каким принципам выстраивали экспозицию. Это же не просто безделушки, в беспорядке разложенные по витринам. Все лежит в определенной последовательности, по определенным правилам.

– Выставка посвящена оккультизму? – уточнила Алина.

– Европейскому, если быть точнее, – не без гордости сообщил Константин Аркадьевич. – Ритуальные предметы, идолы, книги и артефакты, многие предметы предоставлены из частных коллекций. История колдовства и инквизиции, мифы и легенды… Думаю, это будет очень интересно. Громкое событие в культурной жизни города, мы и журналистов пригласили, и самых известных блогеров для освещения нашего мероприятия.

– Планируется большая презентация и фуршет, – добавила Эвелина.

– Банкеты мы любим, – осклабился Егор. – Особенно за чужой счет.

– Но-но, – умерил его пыл Константин Аркадьевич. – Это не про вашу честь. Еще не хватало, чтобы вы среди наших почетных гостей расхаживали.

– А может, и придется, – сказала вдруг Эвелина. – Нам агентство прислало меньше официантов, чем мы просили.

– Что? – вскинул белесые брови Перелозов. – И как они это объяснили?

– Сегодня в городе очень много мероприятий. В агентстве, конечно, извинились, но исправить ситуацию не могли. Я как раз думаю, как решить эту проблему.

– Я агентству платить не стану! – возмущенно бросил Перелозов. – Они хотят нам банкет сорвать?! Сегодня столько важных персон приглашено!

– Сумму и так пришлось на порядок уменьшить, но они отнеслись к этому с пониманием…

– Еще бы не отнеслись! Никогда больше не свяжусь с этим проклятым агентством! Но что же делать? Сейчас меценаты и учредители собираться начнут! Как мне им это объяснить?

– Пока еще рано впадать в панику, Константин Аркадьевич. Ребята, может, кто-нибудь из вас когда-то подрабатывал официантом в кафе? – обратилась к студентам Эвелина.

Несколько человек подняли руки, в том числе и Алина. Учась в старших классах, она на летних каникулах действительно подрабатывала в одном небольшом кафе.

– Если согласитесь на нас сегодня поработать, в долгу не останемся, – улыбнулась Эвелина.

– Только платить не будем! – тут же недовольно буркнул Перелозов. – Но на положительную оценку за практику можете рассчитывать. Конечно, если посуду не перебьете.

Егор тоже поднял левую руку. Степан удивленно на него посмотрел. Кукушкин схватил его за запястье, и вот уже рука Бузулуцкого тоже взметнулась вверх.

– Сдурел? – шепотом поинтересовался Степан. – Какой из меня официант?

– Тебе что, хорошая оценка не пригодится?

– Все правильно, – поддержала Алина, – халява сама плывет в руки, так чего отказываться?

– Постоим за барной стойкой, делов-то, – шепнул Егор.

– А ты когда-нибудь стоял? – спросил Степан.

– Все когда-нибудь случается в первый раз.

Степан вздохнул, но руку опускать не стал. Вскоре Эвелина и его внесла в список официантов. Учились они с Егором не то чтобы плохо, но и не совсем хорошо. Дополнительная положительная оценка и правда не помешала бы. Ну и показать себя с хорошей стороны всегда пригодится. Особенно перед Перелозовым, который с таким неодобрением косился на его татуировки, что Степану стало не по себе.

– Вот и славно, – кивнул Константин Аркадьевич, когда Эвелина записала фамилии всех желающих. – Ваша практика начнется завтра утром. Сейчас я прощаюсь и иду приветствовать другие группы. А вас, официантики, ждем вечером у служебного входа. Сейчас Эвелина введет вас в курс дела.

– Всем быть в черных туфлях, черных брюках и белых рубашках, – начала Эвелина.

– С длинными рукавами, – вставил Перелозов, неодобрительно покосившись на руки Степана Бузулуцкого. – И чтобы никаких татух на виду! Тут собирается приличное общество, ни к чему им на ваши наколки любоваться!

– А фартуками мы вас обеспечим, – закончила его ассистентка.

Через некоторое время, обсудив все вопросы, студенты кафедры археологии начали медленно расходиться.

Глава 4

Эти его татуировки

Алина Поздеева прекрасно помнила, как сильно волновалась в тот день, когда ее зачислили в университет. Ну а как не волноваться? Ведь впереди ее ждала совсем другая, взрослая жизнь, новые знакомства, студенческие вечеринки, интересные поездки и самые разнообразные впечатления. А также – захватывающие археологические экспедиции и раскопки.

Алина всегда любила ходить в походы с друзьями. Вырваться из города, из привычной суеты, ночевать в лесу, в палатке, теплом спальном мешке. И теперь у нее этого будет с лихвой, ведь археологи ездят по всем уголкам земного шара, разыскивая различные древние артефакты.

Алина надеялась, что команда у них подберется хорошая и дружная, состоящая исключительно из тех людей, кому можно доверять.

Степана Бузулуцкого она заметила в первый же день возле стенда со списками поступивших. Оказалось, они попали в одну группу. Уже тогда Степан показался ей таким красивым, что просто с ума можно сойти. Эти его татуировки, осветленные волосы, пирсинг. Алине еще не доводилось встречать таких парней.

Она тогда подумала, что он, наверное, очень крутой, дерзкий и неприступный, а общается только с самыми классными девчонками. Однако вскоре выяснилось, что Степан вовсе не такой. Простой, спокойный, без особых закидонов. От этого он понравился Алине еще больше. Правда, она не решалась признаться ему в этом. При всей своей энергичности она была очень застенчивой и с трудом знакомилась с новыми людьми.

Скоро все девчонки в их группе начали встречаться с парнями, ходить по клубам и устраивать громкие вечеринки, но Алина оставалась в стороне. Как правило, она просто сидела и слушала их восторженные разговоры о том, кто, где и с кем познакомился и что из этого вышло. Иногда подобные рассказы были очень смешными, захватывающими и содержательными.

Алина не пропускала ни слова, мечтая, что когда-нибудь и она пойдет на свидание и переживет незабываемое приключение.

Со Степаном Бузулуцким, к примеру. А почему бы и нет?

Подойдет к нему и скажет: «Эй, красавчик, тебе не надоело повсюду ходить одному?» – «А что, у тебя есть какие-то предложения?» – заинтересуется он. «Кстати, у тебя самые красивые татуировки на свете!» – похвалит она. «Спасибо, Алина, – польщенно ответит он. – Не знал, что ты интересуешься татуировками». – «Естественно, интересуюсь, – кивнет она (на самом деле нет). – Но еще больше я интересуюсь тобой!» – «А что же ты раньше молчала? Я ведь с самого начала учебы от тебя без ума. С первого же дня, когда встретил тебя у списков поступивших. Может, встретимся сегодня вечером, и я покажу тебе те татуировки, которые ты еще не видела?» – «С радостью, – уверенно ответит Алина. – А потом пойдем на набережную и будем гулять под луной до самого утра».