Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга первая

– Я не предатель и не трус! – проговорил офицер. – Я не такой, как вы.

– Верно, ты мерзавец, а мы – нет, – вклинился Вест. – Хватит, Бирр, этот гад всё равно ничего не скажет. Давай убьём его!

Марта молча смотрела, как медленно склоняется голова Кавера в знак согласия, как Венис с готовностью подтаскивает чан со свинцом к пленнику. Офицер вздохнул, закрыл глаза и пробормотал себе под нос несколько ругательств. Даже перед лицом смерти он не желал сдаться.

– Будьте вы прокляты, все вы, – отчётливо сказал он и снова смерил своих тюремщиков испепеляющим взором.

– Спасибо на добром слове, – язвительно протянул Бирр. – Пора кончать с ним, ребята.

Марта оставалась так же нема и неподвижна, хотя голос жалости внутри молил её заступиться за пленника. Но зачем? Зачем? Ведь он – надменный, отвратительный вражеский воин, его смерть стала бы маленькой отплатой за гибель всей семьи Сауновски! Нельзя было щадить противников только потому, что у них длинный язык, железная выдержка и красивые глаза. Нельзя! Настоящие защитники Кеблоно, те мужчины, на которых ей хотелось равняться, так не поступают!

Но внутри Марты уже проснулась чуткая и добрая женщина. Девушка печально вздохнула: «Наверное, я схожу с ума» и, сдёрнув шлем с головы, бросилась к офицеру.

– Оставьте его в покое! – закричала она, расталкивая товарищей в стороны.

Глаза Бирра изумлённо округлились, у Веста отвисла нижняя челюсть, а Венис едва не вылил на себя расплавленный свинец. Лицо офицера тронула надежда, когда он всмотрелся в Марту и понял, что она решительно встаёт на его защиту.

– Сауновски? – одновременно выдохнули друзья её детства. – Ты?!

– Я, – мрачно признала девушка. – Не смотрите на меня так! Моя семья погибла, мой город таранят имперцы! Я не могла не воспользоваться шансом и не пойти оборонять свои родные стены!

– Но… твоей жизни грозит опасность! – возмущённо вскрикнул Бирр. – Марта, женщины не должны находиться на линии фронта! Уходи отсюда, а мы пока разберемся с офицером!

Мягко взяв её под локоть, Бирр осторожно подтолкнул её к выходу. Но Марта упёрлась, крепко схватившись за скользкие от крови кандалы имперца. Пленник сквозь зубы взвыл от боли. Вздрогнув, Марта на секунду ослабила хватку, но, стоило Бирру сжать её руку крепче, как она вновь твёрдо сомкнула пальцы.

– Не пойду! – твердила она. – Я хочу поговорить с пленником наедине!

Переглянувшись у них за спиной, Вест и Венис раскатисто расхохотались. Марта поняла, что значит этот смех, и невольно залилась стыдливой краской. А офицер снова вызывающе ухмыльнулся.

– Марта, нельзя, – возразил Бирр, не отпуская её руки, – это запрещено!

– Отстань, Кавер! – крикнула она. – Я всё решаю сама! Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я лишу вас удовольствия убить пленника собственноручно!

В доказательство своих слов она продемонстрировала им блестящий стальной ножик. Острое, как бритва, лезвие зависло над горлом офицера. Мужчины затаили дыхание, с ужасом наблюдая, как пальцы Марты начинают разжиматься.

– Нет… – вздохнул Кавер.

Вест стремительно шагнул к ней, и ножик повис, качаясь, сдерживаемый только её согнутым указательным пальцем.

– Марта, положи нож, – прерывистым голосом попросил Вест.

– И не подумаю, пока вы не сделаете то, что я велела, – хмыкнула девушка. – Не пытайся приблизиться! Если хоть кто-то из вас подойдёт ко мне, пленник умрёт.

Она не могла не испытывать внутренней гордости, наблюдая за тем, как мужчины обречённо обмениваются взглядами. Она победила их, но они, в силу своей гордости, не признавали это столько времени, насколько у них хватило терпения.

Наконец, Бирр первым выпустил её руку и отступил назад.

– Хорошо, – выдохнул он. – Идём, ребята. Думаю, Марта не станет делать то, что ей запрещено.

– Слышала? – злорадно рассмеялся Вест. – Не надо давать ему поблажек, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Я не обнимаюсь с врагами, Айрен, – жёстко возразила она.

– Я лишь предупредил, – с невинным видом произнёс тот. – Ты же знаешь, женщины легко поддаются на уловки красивых парней в мундирах…

– Пошёл прочь, – оборвала она его, пресекая, таким образом, все дальнейшие споры.

Трое парней неохотно потопали к выходу. Вест уносил факел с собой: это была одна из очередных его провокаций, и Марте пришлось повестись на неё, иначе она осталась бы наедине с офицером в темноте.

– Вест! – злобно крикнула она.

– Я думал, вам не понадобится освещение, – спокойно ответил Айрен, но всё-таки воткнул факел в скобу и вышел из камеры следом за Бирром. – Когда тебе наскучит общество нашего пленника, позовёшь нас! – напутствовал он её и скрылся в коридоре.

«Если ты расслышишь мой зов», – подумала Марта. Вест Айрен был туговат на ухо с тех пор, как в детстве случайно забрёл в зону магического усиления звука. Впрочем, сейчас его глухота служила Марте хорошую службу: палач не мог услышать, о чём она будет говорить с пленником.

Если из этого пленника получится выдавить хоть слово. Отвернувшись, офицер хранил гордое молчание. Струйка крови текла у него по лицу. Хотя Марте нестерпимо хотелось стереть её, она невероятными волевыми усилиями заставляла себя стоять на месте. Если товарищи сейчас тайком наблюдают за ней (а они, разумеется, делают это), потом она не сможет убедить их, что вид крови вызывает у неё тошноту. Воспоминания о погибшей семье вернулись, стоило ей взглянуть в глаза офицеру. И это вновь разожгло в ней огонь, это вновь заставило её взять себя в руки.

– Как тебя зовут? – деловито осведомилась она.

Пленник чуть заметно шевельнулся.

– Ноули Виллимони, – по-военному чётко отрапортовал он. – У тебя есть ещё вопросы, или ты пришла посмотреть на меня?

– Таких негодяев, как ты, я вижу каждый день с Дебллских укреплений, – сухо ответила Марта. – Это нельзя назвать захватывающим зрелищем. Виллимони – знатная фамилия. Ты сам дослужился до офицерского звания, или родственники помогли?

О, как приятно ей было видеть на физиономии Ноули пламя возмущения! Она была уверена: если бы его не сдерживали цепи, он задушил бы её за возникшие подозрения.

Однако офицер был скован, и поэтому ему пришлось ответить:

– Я добился всего сам! Её Величество Влеона собственной персоной даровала мне отличительные воинские знаки!

– И чем же ты заслужил её милости? – стараясь скрыть бушевавшее внутри презрение, спросила Марта.

– Я воевал под стенами вашего предательского города, на моих руках-кровь сотни твоих сотоварищей! Вы спекулируете оружием, продавая его вражеским странам, ваши шпионы собирают информацию для наших заморских противников! Я поклялся ненавидеть вас, подлых продавцов собственной родины!

Пока мальчишка говорил эти крамольные вещи, Марта видела, что в его глазах проскальзывают молнии, а впалые щёки наливаются яростным румянцем. Он верил в эту низкую, мерзкую, подлую ложь! Как же она пожалела, что не позволила Бирру, Весту и Венису убить его! Чан всё ещё стоял здесь, но её сил не хватило бы, чтобы поднять его и вылить его содержимое на пленника. А ей так хотелось бы увидеть, как он скорчится в смертельной агонии! Ей хотелось заставить его прочувствовать истинную боль…

Но она была всего лишь слабой женщиной, к тому же безоружной: свой меч и арбалет она оставила на пороге тюрьмы, а Вест, Венис и Бирр, уходя, отобрали нож, словно боялись, что она убьёт пленника, едва оставшись с ним наедине. Поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как размахнуться и отвесить Виллимони знатную пощёчину.

Голова его резко мотнулась вправо, из губы потекла кровь. Марта с удовольствием наблюдала, как на его щеке медленно появляется пунцовое пятно от удара, в который она вложила всю свою силу и всю свою ненависть к нему.

– Слушай меня, гадкий имперец! – рявкнула она, сжав кулаки. – Не смей говорить о нашем городе такие вещи! Кеблоно никогда не предавал свою Родину; наши уроженцы служили Короне по мере своих сил, пока та не стала ущемлять наши права! Мы были автономной республикой в составе Авалории, но тут в министерское кресло сел Гай Фолди! Он подбил Короля и Королеву напасть на нас без предупреждения! Но, как бы вы ни были ненавистны нам, мы не стали бы предавать свою Родину, сотрудничая с иностранцами! Предатели – вы, убийцы собственного народа! Запомни это, Ноули Виллимони!

Виллимони молчал, прожигая её насквозь скептическим взглядом.

– Я не знал об этом, – холодно обронил он.

– Жаль, – в тон ему ответила Марта. – Я ненавижу тебя всей душой.

– Я тебя тоже, – хмыкнул офицер и дёрнулся, отгоняя залетевшую в камеру муху.

Покружив над ним, муха беззастенчиво уселась на свежую рану на его лбу. Ноули нервно ёрзал в своих кандалах, но не смел просить врага о помощи. Эта картина напомнила Марте о семье: тело Лении, забросанное обвалившимися балками и расколотыми кирпичами, лежит на чёрной земле, и жужжащие мухи витают вокруг. Мухи, эти гадкие падальщики, пьют вытекающую из ран кровь, а перепуганная Марта стоит рядом, парализованная ужасом.

Она резко встряхнула головой: на мгновение ей показалось, что она вернулась в прошлое вновь, и мухи облепляют не противного офицера Виллимони, а её близких людей. «То, что было – прошло», – мысленно сказала она себе и отогнала муху от раны врага.

Взгляд Ноули показался ей удивленным, и – на полчуточки – благодарным.

– Зачем? – глухо спросил он.

– Не знаю, – коротко ответила Марта. Помолчав, она спросила: – Теперь, после моих слов, ты ещё считаешь нас бандитами и спекулянтами?

Ноули долго собирался с мыслями, а она, как дура, втайне надеялась, что его ответ будет отрицательным. Но он поднял голову и твёрдо ответил:

– Да.

– Зря, – прошелестела Марта. – Я поняла, что ты мог бы быть толковым парнем. Отстаивай ты с нами Кеблоно, я стала бы твоим другом. Но Империя испортила тебя. Прощай.

– Ты собираешься убить меня? – заинтересованно спросил Виллимони.

Она не услышала в его голосе и капли страха, словно он даже был рад наконец-то отправиться в Измерение Мёртвых. Нет, этот парень определённо достоин некоторой доли уважения – хотя бы за своё непоколебимое мужество. Марта шёпотом спросила:

– Ты не боишься?

– Не боюсь, – самоуверенно ответил Виллимони. – Я вижу, что умру от руки справедливого человека – о твоих товарищах этого не скажешь. Ну, что ты медлишь? Я же твой враг, убей меня!

– Мои товарищи – замечательные люди, – свирепо отрезала Марта. – А убивать тебя я не стану. Мне не хочется пачкать руки о такую крысу, как ты. Пусть Вест и Венис уморят тебя пытками, мне всё равно.

– Я думал, у тебя хватит смелости сделать это самой, – издевательски рассмеялся офицер. – Оказалось, ты всего лишь трусливая слабая девчонка.

Против её воли внутри неё разгорелся яростный огонь. О, если бы она была глупее, она уже незамедлительно повелась бы на эту грубую провокацию и задушила бы парня даже без перчаток. Но Марте хватило сообразительности, чтобы распознать блеф, взять себя в руки и успокоиться. Она постаралась улыбнуться офицеру с тем же презрением, с каким он улыбался ей.

– Да, я девчонка, – проговорила она, – но я не слабая и не трусливая.

Офицер вновь промолчал: то ли он не хотел, то ли не знал, что ответить ей. Печально вздохнув, Марта отстранилась от него. Почему-то ей совсем не хотелось уходить; ей казалось, что Виллимони только ей раскроет секретную формулу жидкого огня.

В наступившей тишине неожиданные слова пленника удивили её. Впервые она не слышала в них ни капли привычного яда, он говорил с усталой мольбой:

– Слушай… Сауновски, ведь так?

Она утвердительно кивнула. Облизнув пересохшие губы, Виллимони торопливо заговорил:

– Знаю, мы враги. Но у вас тоже принято исполнять последнее желание умирающего! Возьми у своего дружка Айрена фиолетовый мешочек с печатью «КМЛ» и передай его девушке по имени Байна Санна, она должна жить в этом городе на улице Серебряных Колоколов, в девятом доме.

– Я не стану делать это, – отрезала Марта. – Ты враг мне, а твоя девушка проживёт и без твоих денег.

– Это не деньги! – воскликнул офицер. – Это… это – её шанс спастись из Кеблоно! В мешочке лежит имперский пропуск на моё имя и на имя всех моих родственников. Я сам назвал бы себя гадом и трусом, если бы бросил свою сестру в беде. Пожалуйста, Сауновски, я не смогу умереть спокойно, пока Байна будет в опасности! Я надеялся, что смогу проникнуть в город и вывести её, а теперь… – вздохнув, он снова нацепил маску самодовольной наглости и фыркнул: – Что ж, было бы глупо надеяться на помощь бандитки. Забудь и уходи отсюда.

– И ты будешь мне приказывать? – Марта не прекращала поражаться наглости этого офицера. – Ты – пленник!

– Пленники – все мы, – загадочно ответил офицер. – Кто-то – физически, а кто-то – морально. Вот ты, например, сидишь в оковах своей узколобости и агрессивности и даже не желаешь высвободиться из них. Бросать вызов Империи нельзя, Сауновски. Ты плохо кончишь, помяни моё слово.

– Не собираюсь, – высокомерно ответила она, – ведь ты не пророк и не умеешь читать судьбы. Прощай, Ноули Виллимони. Пусть твоя смерть будет мучительной.

Офицер молча зыркнул на неё исподлобья и снова дёрнулся: муха уселась к нему на сломанные запястья. Но в этот раз Марта не стала помогать ему. Он – её враг, она должна ненавидеть его всей душой, как ненавидит его собратьев, что толкутся под стенами Кеблоно. Странно, но ей казалось, что Виллимони не похож ни на одного из тех пленных имперцев, что они раньше пытали в тюрьмах. В этом офицере было что-то… необычное…

Даже если бы он был последней интересной личностью во всех трёх Измерениях, Марта не пощадила бы его. Круто развернувшись, она подошла к решётке и требовательно забарабанила по ней. Вест и Венис возникли в коридоре так неожиданно, будто перенеслись сюда по воздуху. Ключи звякнули в воздухе, ухмылки возникли на лицах парней, и вот уже она протолкалась мимо их здоровенных туш на волю. Только очутившись за пределами камеры Виллимони, она прочувствовала в полной мере радость свободы. Там, вокруг пленника, витал запах крови, страдания и страха. Она бы сошла с ума, если бы осталась рядом с ним ещё пару минут. Но в то же время ей не хотелось покидать его. Разговор с Ноули ещё ярче разжёг пылавший в ней огонь фанатизма. Марта не знала, почему, но этот офицер своими наглыми выходками заставлял её чувствовать себя живой. За два месяца осады она настолько привыкла к военным будням, что уже почти перестала тратить нервы хоть на что-нибудь. Наверное, она стала бы безразличным ко всему кремнем, если бы не встретила Виллимони. Да, он – враг, но это не мешало ей уважать и ненавидеть его одновременно. Жаль только, что не все её друзья были способны понять эти странные чувства.

– Что, понравился парень? – деловито осведомился Вест, запирая камеру.

Из-за решётки послышалось многозначительное покашливание: Виллимони внимательно ловил каждое их слово. Марта презрительно сморщилась:

– Думаю, нет. Этот пленник – редкостная скотина, которая, наверное, даст фору даже Гаю Фолди.

– Ты оценила нашего мальчика слишком высоко, – рассмеялся Венис. – Да, он мерзок, но до уровня министра всё же не дотягивает.

– Даже если бы он был Принцем, это не повлияло бы на его судьбу, – неумолимо пророкотал Айрен. – Ты согласна казнить его? Поверь, он заслуживает этого.

Марта молчала, нерешительно поглядывая в сторону опущенной решётки. Она должна была дать утвердительный ответ, она должна переступить через свою жалость! И почему же она не может быть такой твёрдой и уверенной в себе, как парни? Видимо, они правы, и женщины действительно не умеют воевать.

«Что ж, – вздохнула она, – я принадлежу к слабому полу по праву рождения, и даже самое сильное желание не превратит меня из девушки в юношу. Значит, мне не стоит противиться своему сердцу: вдруг в следующий раз оно уже не сможет посочувствовать?!»

Эта мысль испугала её, вонзившись в душу ледяными осколками. Подняв взгляд на сумрачные лица Веста и Вениса, пересечённые шрамами-близнецами, она тихо проговорила:

– Оставьте Ноули в живых.

– ЧТО?!

Одинаковые физиономии друзей исказились в одинаковых удивлённых гримасах. Наконец, Айрен первым сумел отойти от шока. Когда он заговорил, его привычный бас неожиданно сорвался на мальчишеский тенор от волнения.

– Марта, твой Ноули – имперец! Он убил бы нас, попадись мы ему в руки! Что такого он сказал тебе, раз ты вдруг сжалилась над ним?

– Он лишь ослеплен, – твёрдо произнесла Марта. – Империя ввела его в заблуждение фальшивыми историями о наших преступлениях! Он… он не виновен.

– Марта, иногда ты поступаешь как последняя дура, – недовольно пробурчал обычно спокойный и неразговорчивый Венис. Марта поняла, что её поведение начинает всерьёз раздражать друзей, иначе Упульма не отчитал бы её. Но их осуждение не сумело поколебать её решимость.

– Пусть Ноули и имперец, пусть он и враг, пусть я и дура, но я буду настаивать на том, чтобы вы оставили его в живых. Он действительно невиновен, он стал жертвой обмана. Я вижу это!

– Ты – девчонка, а девчонкам легко задурить голову, – усмехнулся Вест. – Даже Бирр признал, что твои суждения не всегда бывают верными, как у нас, у мужчин, – последние два слова он отпечатал, будто на станке, зная, что ему удастся задеть самое слабое место Марты. – Иди отсюда, а мы уж сами разберёмся, виновен твой «замечательный» офицер или нет. На нас не подействуют печальные вздохи и умоляющие взгляды.

– Вест, ты… – она задохнулась от возмущения. – Не смей так думать обо мне! Я не тряпка, я не поведусь на такие грубые уловки!

– Я допускаю, что они могли быть и тоньше, – улыбнулся Айрен. Он хотел было сказать ещё какую-нибудь колкость, но, заметив, как изменилось её лицо, благоразумно решил промолчать. После пары секунд, улетевших в Вечность в тишине, он сказал уже серьёзно: – Марта, иди. Бирр ждёт тебя у Дебллских ворот.

– А Ноули?

– О твоём Ноули мы позаботимся, не волнуйся, – нетерпеливо бросил Венис. Кажется, ему уже не терпелось спровадить Марту отсюда.

Но она не могла уйти: ощущение невыполненного долга тяготило её душу. Всмотревшись внимательнее в суровые, грубые, как будто высеченные из камня, черты Айрена, она вспомнила о словах офицера и несмело попросила:

– Вест, отдай мне ту вещь, которую забрал у пленника.

Брови друга поражённо собрались домиком на его горбатой переносице.

– С каждой минутой ты поражаешь меня всё больше, – шёпотом произнёс он. – Почему я должен отдавать тебе вещь офицера? Он сам заберёт её, если, конечно, сможет…

– Он просил меня, Вест, – так же тихо ответила Марта. – Ты прав, он может умереть. А просьбы умирающих исполняются по закону чести! Все в Авалории соблюдают его! Виллимони хотел, чтобы я взяла из его мешочка имперский пропуск и отдала его сестре. Он пытался вывести её из Кеблоно, спасти её! У него тоже есть сердце, Вест…

– Слезливая сказка для доверчивых девушек вроде тебя, – нагло улыбнулся палач. – Марта, неужели ты готова верить всему, что говорит имперец? Они обманывают с той же лёгкостью, с какой просыпаются по утрам!

– В некоторых случаях, – вздохнула Марта, – даже имперцы бывают честными. И этот случай – один из таких.

– Хорошо, хорошо, я понял, – гримаса неудовольствия исказила лицо Веста, когда он запустил руку в свой глубокий карман в поисках мешочка офицера. – Только предупреждаю тебя: ты ещё пожалеешь о своём благородстве.

– Айрен, – железным тоном промолвила Марта. – Ты должен!

– Ах, да, я, как один из последних представителей вымирающего рода честных и справедливых дурачков, должен помогать своему врагу потому, что того требует старинный неписаный закон, который уже никто, кроме нас, не соблюдает! – неожиданно взорвался Вест. – Забирай этот мешок, чтоб глаза мои его не видели!

Резким движением вытащив из кармана грязный фиолетовый свёрток, он швырнул его Марте в руки. Девушка пораженно хлопала глазами: она никогда не видела Веста, спокойного, язвительного, немного надоедливого добряка Веста в такой ярости. «Война вытянула из нас все наши силы, – осознала она. – После того, как наша родина предала нас, мы никому не можем поверить вновь. Из-за этого нам так плохо, из-за этого мы теряем остатки самообладания. Я тоже уже не та, кем была ещё месяц назад…»

Вест переводил дыхание, медленно поглаживая рукоятку меча. Бросив мимолётный взгляд на вздувшиеся голубые вены у него на массивных кулаках, Марта представила себе на миг, что может случиться, если он выйдет из себя, и мысленно содрогнулась от леденящего кровь ужаса. Война – это война, здесь нельзя доверять даже тому, кто плечом к плечу с тобою рядом обороняет родной город. Ведь однажды Кеблоно предали те, от кого предательства вовсе не ждали. Марта с грустью всмотрелась в фиолетовый мешочек офицера, лежащий у неё на ладони, будто крохотный беззащитный ребёнок. И неужели предсмертная просьба врага стоила ссоры с другом? На какой-то момент ею овладела непростительная слабость, и она захотела вернуть свёрток Весту, чтобы он простил её. Ведь, забери она вещь офицера, друг окажется потерян для неё навсегда…

«Иногда приходится жертвовать даже тем, что тебе дорого», – решительно сжав губы, подумала Марта и крепче стиснула мешочек в кулаке.

Она видела, как огорчённо опускаются массивные плечи Айрена. В одну секунду он из взрослого, сильного человека превратился в оскорблённого, задетого рёбенка, и в эту секунду ей стало истинно жаль его. Но она не отступила бы от принятого решения ни в коем случае. Она обещала офицеру позаботиться о его сестре. Вест перестал бы уважать её, если бы она не сдержала данного слова и бросила беспомощную невинную девушку на произвол судьбы. Пусть злится. Со временем он поймёт, что она поступила правильно.

– До встречи, Айрен, – одними губами проронила Марта.

– Прощай, – медленно, хором ответили Вест и Венис.

Но она не слышала в их словах прежнего доверия и дружеского участия. Сознавать, что дорогие люди беззаботного детства теперь потеряны для неё навсегда, было невыносимо тяжело. Сказать, что ей было больно, значит не сказать совсем ничего. Покидая подземные тюрьмы в страдающем одиночестве, с едва тлеющим чадным факелом в руках, она чувствовала, как жгучее раздражение режет глаза. Но то было вызвано не едким дымом, а внутренними терзаниями. Лишь однажды в жизни она чувствовала себя так же плохо, как и сейчас: тогда, когда потеряла семью. Однако былую боль было не сравнить с нынешней. От той, первой, лекарством выступала месть, а здесь и сейчас она не знала, что нужно сделать, чтобы исцелить свою душу. И уже в который раз Марта с сожалением подумала: а стоили ли этот нахальный выскочка-офицер и его сестра принесённой жертвы, ведь они даже не отблагодарят её?

Крепче сжав мешочек в кулаке, она упрямо вскинула голову в том жесте, который, она знала, раздражал многих, и тихо, но твёрдо произнесла, убеждая саму себя:

– Да. Я всё сделала так, как от меня требовали моя честь и моя совесть, пусть офицер и не заслуживал моей помощи.

Холодный пронизывающий ветер, налетевший со стороны Седьмого Креста, помог ей привести эмоции и мысли в порядок.

«Всё, хватит сомневаться. То, что сделано, уже сделано, а возврата в прошлое не существует. Следовательно, хватит забивать себе голову пустыми проблемами и перегружать сдающие нервы. Мужчины всегда думают, что их поступки правильные, так почему же женщины не имеют этого права?»

Марта закусила губу, вновь надела шлем и опустила забрало на лицо. Сейчас, находясь в безликом железном панцире, она будет такой же, как и окружающие её смертники – равным с ними мужчиной. Пусть Бирру, Весту и Венису известна её тайна, но они её не выдадут. Значит, она сможет достойно умереть на страже Дебллских ворот, когда имперские легионы двинутся на штурм на рассвете.