Рок на крутых поворотах

Или жариковский антипод Василий Шумов – лидер не менее плодовитой группы «Центр». Утонченный эстет, сочинивший целые циклы песен на стихи Артюра Рембо, предшественник всего гламурного «рокопопса» 90-х, испытывавший антипатию к любому героическому пафосу и рутине повседневной жизни. Именно «Центру», которому в 1989 году одному из первых предоставилась возможность выехать на Запад, удалось во Франции записать лучшую из русскоязычных рок-пластинок, когда-либо выходивших за рубежом. Последние лет тридцать Василий прожил в Америке, экспериментируя в самых разных стилях. Альбомы его, появляющиеся с завидной регулярностью, на родине практически не рекламируются и доступны только очень узкому кругу старых поклонников. Степень социальной остроты некоторых песен производит такое впечатление, будто автор никуда не эмигрировал и ходит где-то среди нас, хотя и западному капиталистическому миру от него достается достаточно крепко. В 80-х Шумов многим казался столичным мажором, сейчас же он для российского шоу-бизнеса почти иностранец. И мало кто помнит, что «Наше радио» - единственная радиостанция, ориентированная на русский рок, обязана своим названием хиту «Центра» «Всё наше навсегда» с пластинки «Сделано в Париже».

Или «Вежливый отказ» - группа, чьи диски я ставлю на проигрыватель, чувствуя мощное внутреннее сопротивление… Сложная, многослойная музыка, в которой можно найти отзвуки и классики, и джаза, и фольклора разных народов, тяжеловесные многословные тексты, перенасыщенные метафорами – всё это и по отдельности воспринимается тяжеловато, а в соединении вообще взрывает мозг изнутри. Но, все-таки погрузившись в мир, созданный певцом и автором большинства песен Романом Сусловым, возвращаться в реальную действительность ещё тяжелее, настолько все вокруг начинает казаться плоским и блеклым. В последние лет тридцать Суслов так плотно занимался бизнесом - разведением элитных пород лошадей, что продюсерам, предлагавшим участие в престижных музыкальных проектах, мог ответить отказом: «Тут скакунов продавать пора!..» Из-за отсутствия рекламы его популярность практически находится на том же подпольном уровне, что и в 86-м году, хотя могла бы быть и шире.

А многие ли вспоминают гитариста и композитора Андрея Сучилина, умершего несколько лет назад в страшных муках от неизлечимой болезни? По сути, от его группы «До мажор» остался лишь один альбом – «Ноэма», настолько новаторский и гениальный, что и 30 лет спустя его слушаешь как послание из будущего. А многим ли ещё что-то говорят такие названия, как «Нюанс», «Ночной проспект», «Матросская тишина», «Французское сопротивление», «Николай Коперник», «НИИ косметики»? Да, далеко не все рок-динозавры вымерли. Всё ещё дымит «Крематорий», скандалит и хулиганит «Ногу свело», «Мегаполис» продолжает выпускать новые, абсолютно некоммерческие программы, Инна Желанная свои фольклорные эксперименты не забросила, и непотопляемый Гарик Сукачев напоминает о себе. Но все они давно уже работают вполсилы, прекрасно зная, насколько непритязательны вкусы нынешней публики, и всё меньше похожи на те 80-е, которые помню я.

Лет пятнадцать назад я разговаривал с лидером фан-клуба одного из упомянутых выше исполнителей, издавшим неплохую книжку о своем кумире, о том, как непростительно мало у нас литературы о московском рок-андеграунде. Он согласился, что эту уходящую натуру действительно почти никто не описал, но добавил, что такие книги по большому счёту никому не нужны сейчас: «Это не хорошо и не плохо – такова жизнь!» К счастью, оказалось, что есть и другие мнения. Тот же Липницкий, будучи профессиональным журналистом, в последние годы снимал биографические фильмы о самых значимых фигурах в истории русского рока, а также делал интервью с музыкантами в программе «Содержание», выходившей на радио «Finam FM». Большая часть выпусков программы сохранилась в Интернете целиком или фрагментарно, иногда даже в черновых немонтированных версиях. Бродишь по этой далеко не парадной портретной галерее и завидуешь человеку, сумевшему прожить в окружении такого количества талантливых друзей.

Интервью с Мамоновым в рамках «Содержания» почему-то не состоялось, да и в замечательном фильме о «Звуках Му» из серии «Еловая субмарина» о нём говорят всё в основном в третьем лице. Оно и понятно: труднее всего бывает интервьюировать тех, кого лучше всего знаешь. А Пётр Николаевич был сам по себе очень трудным собеседником – в том числе и для нас, слушателей!

Я - серый голубь. Я серый голубь.

Я самый плохой, я хуже тебя

Я самый ненужный, я гадость, я дрянь

ЗАТО Я УМЕЮ ЛЕТАТЬ!

Я помню лёгкое разочарование, пережитое при первой встрече с записями «Звуков Му» - кажется, это был их дебютный магнитоальбом «Простые вещи». В 1988 году всё отечественное искусство представляло собой сплошную, выражаясь словами Юрия Коваля, «борьбу борьбы с борьбой». Степень крутизны художника измерялась тем, насколько далеко он посылал советскую власть. А причитания о том, что «ты ушла и я опять напьюсь» звучали так же архаично, как и начинающие уже пробиваться в эфир жалобные завывания Юры Шатунова и его подражателей. Тягостное впечатление усугублял и предельно примитивный аккомпанемент. Подумалось даже, что музыкантов «Звуков» вряд ли бы взяли аккомпаниаторами к блатарям с Брайтон-бич. Неужели слухи о самой скандальной группе из Московской Рок-лаборатории, регулярно отчебучивающей на сцене что-то из ряда вон выходящее, сильно преувеличены?

Всё объяснил образ лирического героя песен. Страна как раз активно обсуждала наконец-то официально опубликованную и у нас поэму Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки». И именно в мамоновских песнях, склеенных из семейных ссор, похмельных потоков сознания и уличных приключений бомжоватых маргиналов, послышался голос того же самого персонажа. Такого же одновременно циничного и ранимого, бездомного и обреченного на гибель, никогда не видевшего Кремля и все никак не могущего доехать до дорогих его сердцу Петушков. Мамонов был самым, пожалуй, человечным из героев столичной рок-тусовки и самым взрослым. Наиболее органично его песни выглядели записанными вообще без группы, на квартирниках, под звон посуды, грохот передвигаемых стульев и бренчание расстроенной гитары, когда пение уже и не пение, а просто очень эмоциональный рассказ какого-то случайного попутчика о его нелегкой судьбе. Пётр Николаевич прочитал не меньше умных книг, чем Гребенщиков, но не претендовал на роль проповедника, дружил с Цоем – но ни символом эпохи, ни героем поколения себя не видел. Вообще, просто изливал свою душу, свою боль, совершенно не заботясь о продвижении своей продукции на музыкальный рынок в более-менее удобоваримом виде.

Поэтому «Звуки Му», выйдя из подполья, хоть и доехали до Англии с помощью друга и продюсера – Брайана Ино, но предпочли расстаться, понимая, насколько нелепо – исповедоваться на стадионах, да ещё и получать за это гонорары в валюте. Петра Мамонова много снимали в кино, но, кажется, только Павел Лунгин смог предложить ему роли, рассказывавшие о том же самом, что и песни - только на другом языке. В результате сделанные ими вместе три фильма «Такси-блюз», «Царь» и «Остров» - как дантовские Чистилище, Ад и Рай, через которые проходит одна и та же он душа в разных земных воплощениях. Многие после фильма «Остров» удивлялись, как этот эпатажник посмел играть монаха? И вообще, как можно на старости лет, после такой бурной жизни вдруг удариться в религию и спрятаться в одну из достаточно отдаленных от центра деревень? Чего ему - знаменитому и успешному не хватало? На самом деле на протяжении всего жизненного пути Мамонов никогда не отклонялся от однажды выбранного курса. Однако, даже порвав с карьерой рок-звезды и уйдя в отшельничество, Петр Николаевич, кажется, так и не обрёл желанного покоя:

«целую ночь спишь…, то не спишь, целую ночь спишь, а то не спишь, то так, то этак, целую ночь спишь…, а то не спишь. раз на раз не приходится…»

Это уже из самых поздних мамоновских медитаций под монотонный гитарный перебор, издававшихся по старой памяти под вывеской «Звуков Му». Характерно название одного из альбомов того периода – «Великое молчание вагона метро». Мир за окном стремительно менялся, становился более компактным, опутываясь паутиной Интернета, а поговорить одинокому человеку было не с кем. И даже небеса молчали – а слышали ли его голос?..

Я знаю: сравнительно небольшая дискография «Звуков Му» в моём аудиоархиве всегда будет на почетном месте. Её не потеснит ни мода, ни новые имена, пришедшие на смену уже массово вымирающим ветеранам. Да, сейчас много талантливых ребят и девчат, выбравших рок-н-ролл главным делом своей жизни. Рискну даже сказать, что их гораздо больше, чем в годы моей юности. Среди них полно и виртуозных инструменталистов, и проникновенных лириков, и самоотверженных борцов за правду. Но не видно что-то новой музыки, больше похожей не на музыку, а на мою больную совесть. Некому меня, слушателя, схватить за шиворот, встряхнуть хорошенько и напомнить просто и ясно: «Источник заразы – это ты!»

Вот почему мне всегда будет не хватать такого явления, как Пётр Мамонов и всего, с ним связанного. В своей мысленной летописи музыкальных событий я уже записал: в 2021году закончилась история русского рока с человеческим лицом…

2021г.

9. «ГРАНИ» (1998)

9.1«ПОДПОЛЬЩИКИ» 90-х

Представьте себе такую, достаточно банальную для "неизвестных солдат русского рока" ситуацию: сидит где-нибудь в Перми в самопальной домашней студии человек, сочиняет песни, стихи и прозу, размышляет о вечном, выпускает в свет альбомы, которые так и остаются известными очень узкому кругу посвященных. Сидит год, другой, десять лет...Не один десяток «звезд» взошел на небосводе и погас, немало воды утекло за это время. А человек не проявляет и тени черной зависти к своим более удачливым коллегам, ни с кем не борется, а только повышает свое исполнительское мастерство, аккумулирует творческую энергию из сотен тысяч влияний и жизненных впечатлений. Какое там тысячелетие на дворе? Что там нынче лучше всего продается на музыкальном рынке?

Какое это имеет значение, если здесь, на созданной собственными руками планете по имени "Пафлюкторъ" есть все - смех и боль, светлые мечты юности и вполне взрослые прозрения смысла жизни…

"Пафлюкторъ"

Начиналось все весной 1988 года буквально с нуля - сошлись три добра молодца, Олег Грацелев, Александр Коуров и Владлен Шилков, влюбленные в музыку "Аквариума" и "Кино" и сами чуть-чуть умевшие играть на всем понемногу, стали сочинять песни сначала на чужие стихи (в основе первого хита - "Много видевший", в частности, лежало известное стихотворение Д. Кедрина), а затем и на свои собственные. Робкие гитарные аккорды, еще не постигшие тайну рок-н-ролльной энергии, "ударная установка" из консервных банок, обтянутых полиэтиленом, первые пробные записи, которые и сохранились-то не лучшем виде только потому, что не было смысла показывать кому-либо постороннему...Так начинали сотни, если не тысячи любительских команд, включая ливерпульскую четверку - вот только «битлами» почему-то становятся далеко не все, поскольку далеко не все находят в себе силы уйти от нестройного бренчания к чему-то осмысленному и интересному. Группе "Пафлюкторъ" удалось преодолеть этот рубеж лишь в 1991 году, когда появился альбом "Все бы ничего" - добротная, профессиональная работа.

Стиль группы, сложившийся к началу 90-х и остающийся неизменным по сей день, можно охарактеризовать как "здоровая эклектика": здесь находится место и для романтических баллад о несчастной любви, зачастую аранжированных намеренно простовато (так мог бы звучать "Ласковый май", если бы действительно хотел поговорить с подростками "за жизнь", а не заработать побольше денег на черный день!), и для традиционных для рокеров всех времен картин вечной войны темных и светлых сил, когда лирический герой то жалуется, что "небо не то", то отправляется в свой последний поход вместе со всеми ("ровными рядами, плечом к плечу, знамена на ветру, а ноги в стременах…"), и для беззлобного стеба в виде то псевдоклассического романса, спетого узнаваемым гребенщиковским голосом, то красивой англоязычной баллады с текстом, позаимствованным из разговорника.

Был период (правда, весьма недолгий!), когда состав группы разрастался до шести человек, название менялось на «Город Ночь», а социальный статус определялся как "вокально-инструментальный ансамбль Дома творчества Детей и Юношества"- в этом качестве музыкантам даже удалось занять второе место на реальном конкурсе фонограмм "Авторадио" и дать два концерта, но после житейских бурь на плаву остался один лишь тандем "Грацелев-Шилков". Владлен олицетворяет собой чистое романтико-лирическое начало в творчестве "Пафлюктора", Олег же более склонен к экспериментам, и может быть, именно благодаря ему вся аудиопродукция группы не страдает тем недостатком, который присущ демо-лентам большинства любительских коллективов - несоответствием формы и содержания, когда в условиях обычной квартиры пытаются выжать из инструментов то, что не под силу и в профессиональной студии самому Эрику Клэптону. Будь сейчас на дворе год 85-й, некоторые вещи, произведенные при помощи разных подручных технических средств и 4-х канального магнитофона, показались бы звукорежиссурой высшего пилотажа самому А.Тропилло…

"Каланча"

В 1992 году от "Пафлюктора" начинают отпочковываться побочные проекты, ориентированные на эксперимент в области формы. Первой в этом ряду оказалась "Каланча" - серия стилизованных под радиотеатр отвязно-веселых программ-капустников, в которых пародийные музыкальные номера перемежались остроумными интермедиями. "Интервью", "рекламные ролики", "криминальная хроника"- все как на настоящем радио, произносятся кукольно-буратиньими голосами. В принципе, прием этот не нов - нечто подобное в конце 80-х делала группа "Водопад им.Вахтанга Кикабидзе" из уральского городка Верхотурье. Но "Водопады", будучи детьми своего бурного времени, настолько сильно увлекались лобовой однодневной сатирой, что некоторые фрагменты великолепных и ныне уже классических альбомов молодому поколению 90-х могут показаться просто непонятными. «Каланча» же, подобно "Митькам", "никого не хочет победить".

Персонажи занятны и забавны, но не карикатурны. Необычайный артистизм, тонкое чувство юмора и наблюдательность, проявленные музыкантами при работе над "передачами", подарили миру целую галерею образов-масок, ни один из которых не выдает в слушателе желания воскликнуть: "Не верю". Похожий на робота, запрограммированного только на повторение статей из УК, следователь Эдуард Семенович Голозадов, выдающиеся поп-певцы Сосок Павлинашвили и Эдуард Хильк, популярный поэт Кондратий Опупелов - всех этих и еще многих подобных им мы ежедневно встречаем в эфире и на страницах газет, раздражаемся, а ведь они - наши портреты, ибо не будь спроса на глупость и пошлость - не будет и предложения. Воевать с массовой культурой нравоучительными пафосными лекциями глупо - ведь пафос попсы всегда оказывается сильнее. Но вот скучный мир взрослых людей, не знающий искренности, превращается в наивную детскую игру, которую можно снисходительно наблюдать со своей высокой колокольни (вернее, каланчи!) но не более того. В период всеобщей коммерциализации и дебилизации подлинные художники выживали потому, что смеялись…

Вжбомчек Долечка

Еще в первом альбоме "Каланчи" "Год Петуха"(1992) ведущий взял интервью у "музыканта из Чехии Вжбомчека Долечки" и продемонстрировал одно из его авангардных произведений. Начиная с 1995 года Долечка стал с завидной плодовитостью экспериментировать в грацелевской домашней студии, выпуская в свет один магнитоальбом за другим. Если первые его работы можно было определить как "Пафлюктор " без вокала, то ныне это - вполне самостоятельное явление, не имеющее аналогов в отечественном и, может быть, и мировом искусстве. Когда-то в 20-х на заре радиовещания в эфире был весьма популярен жанр "шумовых симфоний"- странноватых коллажей из ассоциативно смонтированных звуковых эффектов. «Вжбомчек Долечка" – это попытка возрождения забытого жанра на новом техническом уровне. Олег Грацелев, как изобретательный художник-концептуалист, нанизывает на ниточку сюжетной линии фрагменты из известных радиопостановок и фильмов расхожие музыкальные цитаты и музыку собственного сочинения. Иногда это звучит просто парадоксально и забавно - как, например, в последнем альбоме «Караока» (1998), состоящем из минусовых фонограмм "Eurythmics", "Аквариума", Д.Армстронга и прочих великих, снабженных новыми, местами - хулиганскими, местами - философскими текстами. Однако в основном каждый подобный радиоперфоманс - попытка новыми средствами сказать о чем-то серьезном, чего нельзя выразить простыми словами - к примеру, о щемящей ностальгии по детству, то и дело возникающей в лучшем из альбомов "Вжбомчека"- "Капитан Хаза Рай и Ко". Творческие возможности этого студийного проекта столь безграничны, что совершенно невозможно предсказать направление, в котором он может развиваться в дальнейшем - мне лично кажется, что здесь самое интересное еще впереди.

"Ж.У.К." и прочая акустика

Наверное, со времен незабвенного Аркаши Северного наш дворовый фольклор не знал столь задушевного и естественного исполнения. История одноразового проекта "Ж.У.К." началась с того, что известный в Перми режиссер-документалист Павел Печенкин, въезжая на своей синей "Ниве" во двор, нечаянно повредил ногу одному из приятелей Грацелева. "Закинет Толя ногу в гипсе на мягкую банкетку - и поет себе! Так и получился этот альбом",- рассказывает Олег, принимавший участие в импровизированном музицировании. Памятные кому-то по школьным годам "пионерские блатные" песни типа "Полковник и разбойник", классические фольклорные номера, типа "Черного ворона" и "Ой, то не вечер...»", песни советских композиторов, типа "У беды глаза зеленые" можно воспринимать как дань моде на "старые песни о главном", можно - как стеб в митьковских традициях, можно - как выражение извечной русской тоски по чему-то изначальному, светлому, утерянному дикарями асфальтовых джунглей. Ведь вся наша блатная и застольная лирика всегда сводилась к одному и тому же сюжету: человек ищет волю, ищет применения своей широкой и щедрой душе, а его вместо этого заковывают, в лучшем случае - в гипс. В тот же самый период Грацелев работает над своими сольными акустическими альбомами (на сегодняшний день их уже три - "Похмелье" (1995), «Кунь Лунь» (1996) и "Норо" (1998)), более близкими к традиционной авторской песне и рисующими конфликт поэта с серой действительностью особенно жестко и пронзительно: "И о празднике тоскуя, от себя к себе бегу я, задыхаюся - по колдобинам реалий, да в корягах быта-пьяни запинаюся. Я бегу - и ноют ноги. Только нет туда дороги - ты утешь меня! Мне лукавый корчит рожи, впереди - одно и то же, тьма кромешная..."

Об этом - все песни О.Грацелева. Да и можно ли иначе - без томления Духовной Жаждой, без Надрыва, и Обнаженного Нерва создавать что-либо Настоящее?

…"Все там были, и только нас не было",- комментирует Олег газетную вырезку, повествующую о каком-то очередном помпезном мероприятии пермской рок-тусовки. И продолжает о своих местных пермских новостях: "Наш фольклорный ансамбль едет на гастроли во Францию в г.Ментон и меня попросили сшить им чехол для Большой Басовой Балалайки. Ведь это мой маленький бизнес - шить чехлы для гитар, и, говорят, никто, кроме нас, этим в городе не занимается. Дело интересное, и хоть и не очень прибыльное, нередко выручает..."

Это уже - проза жизни, которая висит тяжелой гирей на любой, даже самой поэтически окрыленной душе. Ни дальние страны, ни даже большие специалисты по российскому провинциальному року пока не слышали "Пафлюктора", а стихи и прозу Шилкова и Грацелева можно встретить разве что на страницах самиздата. На десятом году существования группа фактически находится на той же нижней ступеньке карьеры, что и весной 88-го. Но попробуйте только представить ребят безнадежными неудачниками - вам обязательно скажут: "Конечно, все это грустно, но всегда есть что-то, что не позволяет впадать в уныние". И продолжат работу над своим очередным, юбилейным альбомом.

История подпольного русского рока идет на новый виток.

1998г.

10. «СОВСЕМ ДРУГАЯ МУЗЫКА» (1997-2000)

10.1 ВСЕ ЭТО – ПАФЛЮКТОРЪ

Пермская группа "Пафлюкторъ" была создана в марте 1988 года двумя талантливыми поэтами и композиторами. За годы своего существования ею было выпущено десять непохожих друг на друга альбомов, в которых, кажется, обыграны все самые интересные находки русских рокеров последних двух десятилетий. Плюс к тому серия веселых радиокапустников, записанных под вывеской студийного проекта "Каланча", развивающего традиции легендарных "Водопадов им. Вахтанга Кикабидзе". Плюс несколько экспериментально-авангардных альбомов проекта "Вжбомчек Долечка", корни которого можно найти как в летовских "Коммунизмах", так и в курехинской "Поп-механике". А еще - три бардовских сольника Грацелева, альбом традиционного дворового фольклора (так называемая группа «Ж.У.К.»), музыкально-литературная композиция на стихи автора этих строк и горы интереснейшего литературного материала - стихи, рассказы, анекдоты. Несмотря на такую плодовитость, о существовании "Пафлюктора" пока что знает лишь узкий круг читателей самиздата. Видимо, это и есть андеграунд в чистом виде: то есть не испорченный никакими попсовыми соблазнами.

Сегодня мы беседуем с Олегом Грацелевым о прошлом и будущем группы, о творчестве и просто о жизни. Разговор происходит вскоре после того, как "Пафлюкторъ" разродился-таки своим юбилейным альбомом "Золотые пони"- своеобразной антологией неизданных вещей 1988-1998гг.

-Олег, слово "Пафлюкторъ" не найдешь ни в одном даже самом подробном словаре. Откуда взялось это слово? Кто до него додумался первым?

-Это слово я услышал в армии от молодого бойца из г.Старая Русса, а что оно означает, кроме того, что это какое-то ругательство, он мне так и не смог объяснить. А потом уже я "Пафлюктору" твердый знак присобачил. Для красоты.

-А как возникла сама идея группы?

-Сначала это был один из способов времяпровождения, но когда мы записали первый альбом, показали друзьям и через некоторое время заметили, что кто-то из них между делом мурлычет наши песенки. Мы очень загордились и решили, что мы - крутая группа.

-«Пафлюкторъ» - это группа или стиль жизни?

-Слава Богу, хватило ума не втискивать себя в какие-то рамки. Но группой «Пафлюкторъ» назвать трудно . Это, скорее – хобби. Но это тоже слово какое-то дурацкое. Я не знаю.

-Десять лет активного творчества и полная безвестность, никакой «творческой карьеры»...Даже "Мумий тролль", возникший якобы ниоткуда на пятнадцатом году жизни, уже в первую пятилетку был городской знаменитостью. Нет ли у тебя в связи с этим комплекса неудачника, чувства, что все, что ты делаешь, никому не нужно?

-Комплекса неудачника нет - мы ведь ни за кем не гонимся. И за то, что уже сделано, как-то переживаешь – mission clear. А вот потом уже, когда думаешь "Надо что-то новенькое придумать", возникают сомнения: вдруг ничего не получится, не придумается. Появляется страх пустоты, "страх, что мы хуже, чем можем"- это бывает. Не вспомню сейчас, кому принадлежит эта фраза: "Если у вас получается, продолжайте, если не получается, все равно продолжайте"- так и живем, и надеемся, конечно, а как иначе?

-Ты помнишь свою самую первую песню? Как она появилась?

-Самую первую песню, где слова и музыка были моими, я сочинил, когда по уши влюбился. Ну, и песня, естественно, была на эту же тему. Мы ее потом записали в альбом "Это не для меня".

-За всю свою историю группа лишь в одной песне - "Воспоминания", напрямую обратилась к политическим проблемам. Значит ли это, что вас не волнует ситуация в стране?

-Почему же не волнует? Просто в творчестве это не отражается, во всяком случае - открытым текстом. Да что - страна? Своих проблем до лешего.

-В начале 90-х "Пафлюкторъ" некоторое время побыл в официальном статусе "вокально-инструментального ансамбля" при Доме творчества детей и юношества. Это был период наивысшего взлета?

-Вообще, всю эту историю затеяла Татьяна - супруга нашего общего знакомого, в надежде на коммерческий успех. Но писать красивые песни - одно, а красиво сыграть красивые песни - другое. И тут мы столкнулись впервые с аранжировкой и определенным набором профессиональных приемов. И выяснилось, что у меня, например, чувство ритма слабо развито. Я после каждой синкопы "улетал", а замысловатые аккорды, которые показывал нам руководитель Николай Константинович, он же Коля, моим корявым пальцам казались просто издевательством. Я потом перестал играть, звукооператором заделался. Вот Владька там многому научился в смысле техники игры. Так что лично для меня это периодом наивысшего взлета не явилось. Единственное мое "спасибо", что судьба свела нас с Николаем. У него я учился быть человеком…