Рок на крутых поворотах

Видимо, не их олдскульно-семидесятнического ума было это дело. По-настоящему «банановую» эстетику оценили музыканты следующего поколения, причём эффект оказался настолько отложенным, что многие критики до сих пор утверждают, будто у БАНАНОВЫХ ОСТРОВОВ не нашлось достойных последователей. На самом деле таковым имя легион, и долго их искать не надо. В первую очередь к их числу следует отнести попсовиков, которые в конце десятилетия сделают ставку на стёб и абсурд – раннюю ДЮНУ, автора-исполнителя Леонида Аграновича – бывшего лидера кантри-панк группы ФЛОКТУС, выпустившего несколько альбомов в «ласковомайской» стилистике, доведённой до предельного идиотизма, и т.п. Рокеры же, ориентированные на «Волну», просекли модную фишку на пять лет раньше и на подпольный рынок магнитоальбомов хлынул поток записей групп, состоявших зачастую из одного человека, сидящего за компьютером или заручившегося помощью двух-трёх случайных единомышленников. Некоторые из сделанных буквально на коленке концептуальных произведений со временем даже были признаны классикой жанра – ну как тут не помянуть добрым словом МЕТРО Юрия Царёва, ОТРЯД ИМ. ВАЛЕРИЯ ЧКАЛОВА, АЭРОПОРТ, ТЕАТР, ЗДОРОВЬЕ, АТТРАКЦИОН, ДИСПЛЕЙ и даже дебютный сольник Константина Кинчева «Нервная Ночь» (1985), в котором мрачного сюрреализма было куда больше, чем политики. Впрочем, самым «банановым» я бы назвал творческое наследие ленинградского композитора-электронщика Александра Самойлова, одинаково гениально умевшего положить на музыку и библейский текст, и наивный детский стишок. В годы перестройки самойловские клипы часто крутились в телеэфире, но ранняя смерть музыканта не позволила ему добиться настоящей славы.

Не менее мощное влияние альбом оказал и на отечественный кинематограф, дав не только имя главному герою фильма об андеграундных рок-музыкантах, задуманному Сергеем Соловьёвым в 1986 году, но и рабочее название всей ленты – «Здравствуй, Мальчик Бананан!» Возможно, что оно бы и сделалось окончательным, да сам Бананан – то есть снимавшийся в его роли Сергей («Африка») Бугаев всё испортил, убедив режиссёра что «АССА» звучит куда лучше. При этом более-менее внятных аргументов приведено не было, и лишь много лет спустя, на премьере продолжения – фильма «АССА» выяснилось, что загадочное словечко родилось в ходе посиделок в свободное от съёмок время. Дело происходило всё-таки в Крыму, мАССАндровские вина потреблялись в немереных количествах назло всем сухим законам и сей факт грех было не увековечить в хитрой шифровке, полученной путём обрезания слова «мссандра» с обоих концов.

Благодаря сумасшедшему успеху «АССЫ», а также выпущенного на удивление оперативно диска с саундтреком, многострадальный шедевр наконец-то получит официальное признание, но авторов оно не сильно обрадует. Ведь на всём «Мосфильме» не нашлось ни одного человека, который бы догадался позвонить и хотя бы спросить разрешение на использование музыкального материала! Хуже того – имя Чернавского даже забыли указать в финальных титрах, которые, правда, мало кто читает. Спасибо, хоть на премьеру пригласили!..

И ещё в одном отношении «бананам» крупно не повезло. Широкая публика оценила по достоинству юмор, но почти не заметила щемящей грусти, таящейся в каждой песне и вырывающейся наружу в финальной балладе «Я К Тебе Иду» - наверное, потому, что она прописана несколько небрежно и ничем не запоминается:

Вечный путь, этот вечный путь,

Никто не мог пройти, не мог до самого конца.

Скатившись каплей по реснице,

Падал он на берег,

Твердя ненужное «прости»,

Но эта ночь – это наша ночь,

Ты в глубине её исчезни, всё забудь.

Благословенна эта грусть,

Этот путь – вечный путь

И я иду к тебе.

Знаю я слова последние,

Только мне их не сказать…

То есть, оказывается, автор не только не любуется безумием окружающего мира, но и болезненно переживает его. Но есть ли кому в подобном мире выслушать молитву?

11.4.6 СЕЗОН БЕСКОНЕЧНЫХ ЧУДЕС

Второй магнитоальбом, получивший название «Автоматический Комплект», Юрий Александрович писал уже в одиночку. Матецкий, в отличие от него, рвать отношения с ВЕСЁЛЫМИ РЕБЯТАМИ не стал, и его сочинения на последующих пластинках ансамбля даже потеснили композиции Тухманова и Добрынина. А уж когда коллектив записал совместно с Ротару «Луну-луну», Владимир Леонардович, почувствовав запах коммерческого успеха, начал пополнять репертуар Софии Михайловны целыми альбомными циклами песен. Что не помешало ему, впрочем, дружить и сотрудничать и со звёздами мирового уровня, типа Игги Попа, абсолютно неизвестного любителям советского попса.

От «Бананов» у Чернавского осталась одна недоделанная и неизданная композиция «Заводные Куклы», отталкиваясь от которой можно было сделать вторую серию музыкального сериала. В своей коммуналке на Бауманской, которая, к счастью, уже расселялась и поэтому не грозила большими проблемами с соседями, Чернавский вместе со звукорежиссёром Игорем Бабенко построил студию, обложился сэмплерами, компьютерами и синтезаторами и уже к 14 марта 1984 – к очередному собственному дню рождения, завершил весь творческий процесс. Альбом, попав в руки самиздатчиков, к сожалению, не смог повторить успех предыдущего релиза – и понятно почему. Год назад «Бананы» были единственными в своём роде, теперь электронную музыку пытались играть все подряд, а главным признаком профессионализма любой группы считалось присутствие в аранжировках клавишной «Yamaha». («Конечно же, я – не DURAN DURAN, но всё же не последний, я думаю, баран!», - как споёт через пару лет новый солист КРАСНЫХ МАКОВ Тарас Петриненко!) Учитель затерялся в толпе учеников – так бывает, когда в культурной жизни после долгого застоя начинается какое-то едва заметное движение. Кроме того, в «Автоматическом Комплекте» чуть больше внимания уделялось инструментальной музыке, а композиции без слов – пусть даже и самых дурацких, редко привлекают внимание нашего слушателя.

И всё-таки одна инструментальная пьеса – «Танго», сделана так, что многие до сих пор принимают её за прямую цитату из А. Пьяццоллы. С другой стороны она немного напоминала трогательную ностальгическую вставку, стилизованную под старинный духовой оркестр, неожиданно всплывающую среди индустриального шума в альбоме Жана-Мишеля Жарра «Magnetic Fields» (1981). В начале следующего десятилетия мелодия и вовсе ляжет в основу песни «Город», вошедшей в репертуар Евгения Куликова – если помните, этот лидер безвестной пензенской группы МАЭСТРО ЛЕВЕНГУК на песенном конкурсе молодых исполнителей «Юрмала-89» - самом слабом по уровню участников и самом сомнительном по результатам, выиграл Гран-при с песней «Как Все», смело разоблачавшей давно уже закончившуюся эпоху брежневского застоя. Куликов сам писал музыку и тексты, претендующие на острую социальность, пытался спекулировать то на патриотических настроениях, то на хипповом пацифизме, то на жалобном сиротском фольклоре, и, возможно, надеялся со временем сделаться вторым Тальковым. Однако при весьма скромных артистических данных и полном отсутствии харизмы даже частое мельтешение на телеэкране ему не особенно помогало. Именно для него и был придуман шикарный номер, построенный на контрастах, в котором два куплета исполнялись в ещё не вошедшей в моду рэповой манере, а рефрен – в слащавой манере Вадима Козина, в сопровождении аккордеона и гавайской гитары. Старый патефон спорил с шумным мегаполисом, век уходящий – с технократическим городом. Клип на песню неоднократно появлялся в эфире, но на нём звёздный час Куликова, так и не сумевшего распрощаться с надрывной белогвардейщиной в пользу более прогрессивного стиля, и закончился.

Это был далеко не первый, и, наверное, самый неудачный опыт сотрудничества Юрия Александровича с популярными эстрадниками. Первый же проект воплотился в одну из лучших поп-пластинок, выпущенных фирмой «Мелодия». К 1984 году Аркадий Хоралов уже распрощался с КРАСНЫМИ МАКАМИ и начал активно работать как композитор, снабжающий шлягерами звезд разных поколений, в том числе и Валерия Ободзинского, даже чем-то напоминавшего его тембром голоса.

Самые лучшие сочинения Аркадий, впрочем, приберегал для себя и уже накопил материал на целый сольный альбом. Его-то и взялся аранжировать Чернавский со своей командой: Китаев – на ударных, Рыжов – на басу, плюс гитарист недавно разогнанного АРАКСА Вадим Голутвин.

Зная музыкальные вкусы Хоралова, нелепо было ждать от проекта что-нибудь похожее на новый ДИНАМИК, но певец доверился надёжным друзьям – и результат превзошёл все самые смелые фантазии. Вошедшие в пластинку «Бесконечность» композиции с одной стороны, несли на себе определённый налёт традиционности, даже банальности, с другой же были так хитро упакованы в нововолновую электронику, чтобы вызвать интерес прежде всего у молодёжи. Две вещи – «Без Тебя» и «Бесконечность», по мелодике напоминали, скорее, нечто итальянское, сан-ремовское. Надрывная рок-баллада «Заброшенный Лес» сразу же превратилась в один из самых любимых медляков провинциальных танцплощадок, на которых пока ещё принято было плясать под живые группы. Светлое, радостное «Воскресенье», напротив, пришлось по вкусу редакторам развлекательных радиопередач и гремело на всех волнах в течение последующих двух лет. Реггей «Пусть Исчезнут Беды», горячая латина «Гавань Моей Любви» и синти-поповый «Чужой Телефон» такой раскрутки не получили, но их присутствие поддержало общий уровень подборки. Попал на диск и забойный рок-н-ролл «Риск», абсолютно нетипичный и для хораловского вокала, и для лирики Андрея Дементьева, естественно, выступившего в качестве автора всех текстов. Зато там нашёлся простор для гитарных пассажей Голутвина, в других треках мало чем о себе напоминавшего. Вплоть до 1989 года фирма «Мелодия» вынуждена была допечатывать новые и новые тиражи «Бесконечности», составившие в общей сложности 3 400 000 экземпляров – и всё равно на всех желающих не хватило. Последующие альбомы Хоралов писал с другими составами, и хотя там встречались приятные мелодии, типа «Бархатного Сезона», а спетые дуэтом с Аурикой Ротару «Новогодние Игрушки» до сих пор в рейтингах новогодних хитов идут сразу после бессмертного «В Лесу Родилась Елочка…», рекорд «Бесконечности» побить так и не удалось.

Тогда же Чернавский начинает сотрудничать с кинематографом, и первый его опыт – музыкальное оформление комедии В.Юнгвальд-Хилькевича «Сезон Чудес», критика оценила весьма неоднозначно. Да и зритель, в общем, не очень-то сильно полюбил. Это был явный провал знаменитого режиссёра уже на уровне вкуса: глуповатый сюжет про художника, поссорившегося во время отпуска с соседями – артистами цирка и страдающего от визитов нечистой силы, полное отсутствие хоть сколько-то смешных шуток в сочетании с клиповой манерой съёмки делало зрелище абсолютно неудобоваримым. И положение не спасал ни актёрский ансамбль, ни хореография трио ЭКСПРЕССИЯ под руководством Бориса Моисеева, ни песни в исполнении Михаила Боярского и Аллы Пугачёвой. Хотя для Пугачёвой, только-только начинавшей свой «молодёжный» период и баллада «Белая Дверь», и рэповая песенка-шутка «Робинзон», и диско-номер «Отражение В Воде» пришлись весьма кстати. Примадонна, сделавшись главной певицей в СССР, как раз начинала распространять свою деятельность и на соседние страны – в том числе и капиталистические. Готовя свою шведскую пластинку, Пугачёва вставила в неё и «Белую Дверь», в английском варианте получившую название «Through The Eyes Of A Child», и «Робинзона», ставшего в экспортном варианте «Superman». Аранжировками песен занимались шведские музыканты, в основном из числа аккомпанировавших в своё время квартету АВВА, продвижением альбома на рынок - Якоб Далин, журналист и шоумен, влюблённый в русскую культуру, который начал ломать железный занавес с той стороны, не дожидаясь глобальных перемен в международной политике. В советское издание пугачёвского диска, кстати, даже потерявшего оригинальное название «Watch Out», не попало несколько треков, и среди них оказался и «Superman». Однако именно он, выпущенный отдельным синглом вместе с антивоенной балладой «Every Night And Every Day» («Так тревожен этот путь»), впервые в истории нашей поп-музыки добрался до первых строчек шведских хит-парадов.

А между тем Юнгвальд-Хилькевич, словно спеша оправдаться за творческую неудачу, приступал к съёмкам музыкальной комедии для школьников «Выше Радуги», в которой снова не смог обойтись без Чернавского. И на этот раз не прогадал ни в чём. Двухсерийный фильм, впервые показанный телевидением в майские праздники 1986 года очень удачно совпал с настроением первой перестроечной весны, со смутными предчувствиями неких больших перемен и со щемящим чувством прощания с детством, посетившим тогдашних пятнадцатилетних именно в тот момент:

Засыпает синий Зурбаган.

А за горизонтом ураган

С грохотом и гомоном и гамом

Путь свой начинает к Зурбагану.

Грянет ливень резкий и косой,

И продрогнет юная Ассоль.

И опять понять не смогут люди,

Было это или только будет.

Два часа на часах день ненастный не нашего века.

Смотрит девушка с пристани вслед кораблю.

И плечами поводит, озябнув от ветра.

Я люблю это время, безнадежно люблю.

Звонкий мальчишеский фальцет Преснякова-младшего страна впервые услышала благодаря фильму «Выше Радуги». Поначалу Чернавский долго и безуспешно искал женщину-вокалистку, которая смогла бы спеть за кадром от имени главного героя – юного поэта, живущего в мире сказочных фантазий, сыгранного Дмитрием Марьяновым. Однако, придя однажды в гости к саксофонисту САМОЦВЕТОВ Владимиру Петровичу Преснякову и его жене Елене, композитор познакомился с их пятнадцатилетним сыном, очень похоже пародировавшим манеру пения Майкла Джексона и понял: вот именно то, что ему нужно. Вундеркинд Володя уже являлся автором целых двух песен, исполняемых КРУИЗОМ, но ввиду того, что группа вела полуподпольное существование, об этом факте знали очень немногие. После премьеры на юное дарование свалилась настолько безумная слава, что другие музыкальные номера из фильма, исполненные Аллой Пугачёвой и Михаилом Боярским остались почти незамеченными. Как-то блёкло прозвучал и ещё один дебют – песня «Стеклянный Мир», записанная в паре с Боярским солисткой малоизвестного горьковского джаз-рокового ансамбля ЛАБИРИНТ Викторией Врадий – той самой, которая через десять лет, взяв псевдоним «Сестричка Вика», станет одной из самых первых рок-звёзд независимой Украины.

Единственное, в чём авторы ленты ошиблись – не догадались или не смогли выпустить саундтрек отдельной пластинкой. Даже Пресняков-младший свой «Зурбаган» и «Придорожную Траву» издаст только в 1996 году, в рамках созданной студией «Союз» трёхдисковой антологии его творчества. Что же касается Боярского, то он взял реванш гораздо раньше, сделавшись главным героем следующего проекта Юрия Чернавского.

В 1987 году артист находился в зените славы, однако все его экранные образы давно уже состояли из сплошных стереотипов. В комедиях из современной жизни он играл, как правило, каких-то мажористых хитроватых сердцеедов, в экранизациях классики, даже перевоплощаясь в мольеровского Тартюфа, всё равно оставался немножко Д’Артаньяном. На эстраде Боярский исполнял приятные мелодичные шлягеры, сильно отдававшие битломанией, периодически записывался вместе с друзьями по рок-н-рольной юности, но в своем участии в одной из первых ленинградских бит-групп КОЧЕВНИКИ вспоминал не очень охотно. Пластинка «Лунное Кино» задумывалась Чернавским как сборник песен и инструментальных пьес из разных фильмов, но в ходе записи почти экспромтом родилось несколько новых оригинальных номеров. От привычного образа Боярского в них остался только узнаваемый хрипловатый голос. Да еще портрет длинноволосого усатого персонажа в черном на обложке. Нашему вниманию предлагался увлекательный аудиосериал, похожий на пересказ снов киноактёра, в которых он видел себя то капитаном пиратского корабля, то внезапно ожившим египетским фараоном, то злым чародеем, почему-то подрабатывающим фотографом, то вообще Змеем Горынычем, чьи три головы никак не могут найти общий язык между собой. Сюрреализм перемежался вполне традиционными балладами, типа «Если Ты Помнишь», «Дорога К Дому» или «Я Друга Жду», дававшими возможность посентиментальничать и даже дать волю патриотическим чувствам. Завершала же альбом печальная песня-размышление «Только Раз», пронизанная ощущением хрупкости человеческой жизни. В фильме «Выше Радуги» Боярский, игравший отца главного героя – композитора, мечтающего сочинить что-нибудь молодёжное, прокрутив новую запись сыну, интересуется: «Как ты думаешь, твои лоботрясы будут под эту музыку танцевать?» И получает ответ: «Вот если они затанцуют, то и будут лоботрясами!»

На самом деле «лоботрясов», для которых диск надолго сделался любимым, нашлось немало. В начале 1987 года Боярский триумфально выиграл свой сольный «Музыкальный Ринг», представляя на нём именно материал из «Лунного Кино». (Позднее, что бы артист ни делал, даже самые блестящие работы уже воспринимались как чистое «ретро»!) А имя Чернавского в хит-парадах «Московского Комсомольца» уже третий год занимало верхние строчки, уступая только Раймонду Паулсу в номинации «Лучший Композитор». Обратного пути в андеграунд уже не было.

11.1.7 ИДУ НА РЕКОРД

Летом 1985 года в рамках XII Всемирного Фестиваля Молодёжи и Студентов в Москве композитор руководил постановкой и музыкальным оформлением Ледового Бала, год спустя принимал участие в подготовке открытия Игр Доброй Воли в Лужниках, ставших важнейшим спортивным событием после Олимпиады-80. А ещё весной 1986-го в концертной жизни столицы имело место событие, может быть, и менее масштабное, но знаковое для истории весьма изменчивой эстрадной моды. Видя, каким сумасшедшим спросом у советских меломанов пользуются пластинки итальянских певцов и групп и как народ ломится на концерты Тото Кутуньо, Риккардо Фольи, Альбано и Ромины Пауэр, группы MATIA BAZAR, концертные организации напряглись и привезли в СССР что-то около двух десятков самых топовых представителей «спагетти-попа», включая приятельствовавшего со Стингом рокера Дзуккеро и победителя «Сан-Ремо-86» Эроса Рамаззотти, манеру пения которого обычно сравнивали с сольным Филом Коллинзом. Многочасовое шоу «Цветы И Песни Сан-Ремо в Москве» было показано телевидением в майские праздники и вызвало, скорее, недоумение, чем восторг публики, не готовой к такому количеству новой информации. Поэтому если сенсации и случились, то только связанные с Аллой Пугачёвой, выступившей в качестве ведущей в паре с легендарной Мильвой. Во-первых, именно тогда примадонна впервые представила своего нового фаворита – Владимира Кузьмина и спела с ним дуэтом «Две Звезды». Вообще-то лидер ДИНАМИКА дебютировал на всесоюзных экранах ещё в январе 1985 года в отборочном выпуске программы «Песня-85», где его представил как одного из самых перспективных молодых артистов сам Давид Тухманов. Но мрачноватая баллада «Простой Сюжет» успеха не имела и моментально забылась. А вот Алла Борисовна зажгла-таки новую поп-звезду, предварительно заставив её сменить причёску, прилично приодеться и забыть об имидже бунтаря. Сенсация номер два – это новая песня Юрия Чернавского на стихи Леонида Дербенёва «Белая Панама», в которой 36-летняя певица пыталась перевоплотиться в маленькую капризную девочку - но со стороны казалась, скорее, стервозной ведьмой, от которой добра не жди. Фонограмма номера была записана по приколу без далеко идущих планов. Как вспоминает композитор: «Мы записывали «Панаму» под легким допингом, у меня дома на Бауманской. Там как было… Мы вообще с Аллой (Пугачевой. — Esquire) пришли писать другую песню… А накануне забегал Леня. Говорит типа «Юран, деньги нужны?» Я ему: «У тебя что, много?» Он говорит: «Да завались, на». И бросает листок бумаги с этой «Панамой». А у меня до этого уже был записан эскиз сонга с моим ржавым голосом на абракадабре. Алла послушала и говорит: «Дайте, я попробую». Залезла за ширму, включили микрофон, и она понесла такое!.. Мы были настроены на какой-то музон серьезный, а она: «Белая панама-а-а». По‑деревенски так выдала. В общем, там у нас уже было такое состояние, мы давились от хохота… Я думаю, это проскочило чисто по дурке.» Песню некоторое время вырезали из телепередач, но когда она взлетела на вторую строчку хит-парада «Звуковой Дорожки» «Московского Комсомольца», редакторы смирились с неизбежным и фирма «Мелодия» даже включила «Панаму» в очередной новогодний сборник.

Зачем Чернавскому – человеку, прекрасно знающему разницу между советской эстрадой и мировой поп-музыкой, понадобились все эти попсовые артисты? Посмею предположить, что здесь кроются не только чисто меркантильные соображения. Композитор играл ими как заводными куклами, разыгрывая абсурдистские спектакли. А они, уставшие от серьёзности, легко принимали правила игры. Чернавский же начинал уже превращаться в настоящую акулу шоу-бизнеса и в 1986 организовал первую в Союзе официальную частную студию «Рекорд», призванную открывать и продвигать молодые таланты. И кто только не заявил о себе впервые громко – на всю страну, благодаря её содействию. Нескладный тучный каэспэшник-неудачник Сергей Крылов после записи нескольких забавных полупародийных номеров и тщательной корректировки имиджа превратился в одного из самых востребованных поп-фриков эпохи перестройки. Чуть не ушедший в таксисты, разочарованный в эстрадном мире Игорь Тальков здесь же создал свои первые авторские магнитоальбомы, открывшие направление так называемого «патриотического рока». Бывший солист ГРУППЫ СТАСА НАМИНА Александр Малинин, готовясь к поездке на конкурс молодых исполнителей в Юрмале летом 1988-го работал именно на «Рекорде» над аранжировкой своей «Корриды», с которой затем завоевал гран-при и спецприз от Фонда Мира. Игорь Матвиенко с недолговечным электропоповым проектом КЛАСС и непотопляемым ЛЮБЭ, Вячеслав Малежик, Сергей Минаев и даже ЛАСКОВЫЙ МАЙ тоже побывали тут. (Интересно, что творчество Андрея Разина и Юрия Шатунова пользовалось особой благосклонностью хозяина студии. Оно получило возможность быть изданным на мелодиевском виниле, и сейчас из двух десятков альбомов, записанных группой за три года существования, если что-то и помнится – так это пара-тройка хитов, спродюсированных «Рекордом»!) Но не попсой единой жила студия – иногда забредали на неё и экстремисты из московской рок-лаборатории. К примеру, в финале одного из первых магнитоальбомов анархо-панковского МОНГОЛА ШУУДАНА Валерий Скородед выражает благодарность студии «Рекорд» за помощь в записи. Столь же разнообразен был и контингент артистов, пользовавшихся услугами организации при проведении концертов и гастролей: от Софии Ротару до АЛЬФЫ, БРИГАДЫ С и НАУТИЛУСА ПОМПИЛИУСА. Между прочим, активное внедрение в практику массовых фонограммных шоу, соблазнивших лёгким заработком даже рокеров, можно назвать одним из «достижений» студии.

Создавался «Рекорд» под крылом Министерства культуры СССР и на протяжении всей истории привлекал к себе самых талантливых и предприимчивых администраторов и менеджеров. Первая же крупная рекордовская акция – дискотека на стадионе в Лужниках, на 10 000 человек, скажем, была возглавлена малоизвестным комсомольским функционером Сергеем Лисовским, впоследствии добившимся больших успехов в бизнесе не только с приставкой «шоу-». На протяжении первых трёх лет с должностью гендиректора были большие проблемы – кого-то довольно быстро приходилось отстранять из-за того, что не справлялся, кто-то уходил добровольно, но стоило в 1989 из Германии вернуться бывшему продюсеру КРУИЗА Матвею Аничкину и принять приглашение на вакантное место, как дела наладились по-настоящему и здесь. В общей сложности персонал организации насчитывал 500 сотрудников, а филиалы «Рекорда» заработали во Владивостоке, Харькове, Тамбове и в Ленинграде – последним, между прочим, руководил известный композитор Виктор Резников. Главный, московский офис расположился в трёхэтажном здании ДК Метростроя на Открытом шоссе. Там находились кабинеты руководителей, кассы, бухгалтерия, склады и производственные помещения, аудиостудии, репетиционные залы, цеха для производства и мастерские для ремонта звуковой и световой аппаратуры, информационный отдел, занимавшийся рекламой и изданием методической литературы, а ещё - бесплатное кафе и комнаты отдыха для артистов. С 1988 года для сотрудников в Сочи были организованы конференции по изучению английского языка, что, несомненно, пригодилось при установлении международных контактов – в том числе и для участия в таком важном культурно-политическом мероприятии, как Фестиваль Советской Культуры в Индии.