Рок на крутых поворотах

Бергер внимательно изучал вкусы местной молодёжи, следил за музыкальной модой и наконец-то решился создать из безработных музыкантов группу «LEON BERGER’s BAND» (позже сменили имя на «NAKED EYE» («Невооруженный глаз»). Устроился в ресторан и начал всё с нуля, сочиняя новые песни, участвуя в конкурсах – в том числе международных, представляя пятый континент в Японии, Новой Зеландии и Канаде, не чураясь даже самой непрестижной заказной работы.

В обшей сложности, группа записала пять студийных альбомов: Leon Berger (1977), Living In a Mirror (1980), To Every Action (1988), Жду Тебя (1988), The Ghost of the Somme (2015). Все они – кроме предпоследнего, русскоязычного и рассчитанного явно на эмигрантскую аудиторию, представляли собой качественно сделанный, мелодичный, лишённый каких-либо сенсационных открытий поп-рок. На концертах, судя по сохранившимся записям, музыканты иногда могли себе позволить использовать и некоторые элементы арт-рока и джаза, но весьма осторожно, не слишком-то далеко раздвигая границы однажды найденного стиля. Усилия оказались не напрасными – несколько песен Бергера попали-таки на верхние строчки хит-парадов и даже удостоились австралийской музыкальной премии «Aria Award».

Имели место и другие достижения. Например, одно время ток-шоу популярного американского телеобозревателя Лари Кинга выходили в эфир именно с бергеровскими заставками. А ещё, если верить позднейшим интервью Леонида, прозвучавшая в фильме «9 С Половиной Недель» песня Джо Кокера «You Can Leave Your Hat On» никогда бы не стала популярной, если бы Леонид не посоветовал, как её правильно исполнять. Якобы пел он как-то раз в одном сиднейском клубе старый и мало кому известный блюз – и тут Кокер подходит, изъявляет желание познакомиться, а заодно просит записать на магнитофон аранжировку. Какое-то время спустя выходит в прокат фильм с этой песней, сделанной в той самой аранжировке, а от Джо прилетает открытка со всего двумя словами: «Спасибо, Лео!» И ни копейки в качестве материального вознаграждения… Ох, как бы хотелось возгордиться, узнав, что Голливуд тоже принадлежит нашему маркизу де Карабасу! Да только если послушать первоначальную, авторскую версию, записанную Ренди Ньюманом в 1972 году, когда Бергер ещё паковал в Москве чемоданы, окажется, что в ней уже всё было. Ну, кроме разве что брутального вокала Джо Кокера, который научился своей неповторимой манере пения ещё раньше. Учитывая, что на Западе нет, наверное, ни одной сколько-нибудь значимой звезды, которую бы не пытались хоть раз засудить за плагиат непризнанные, но мечтающие о славе коллеги, трудно представить, чтобы хоть кто-то из рок-ветеранов решился бы так откровенно нарваться на очередной иск.

А Бергер и не подумал судиться. Он честным трудом заработал себе на обеспеченную жизнь, да ещё параллельно с музицированием не забывал и продюсированием заниматься - самым успешным его проектом считается певица Наталья Морозова. Запускать руку в чужие карманы ему было то ли некогда, то ли лень, то ли незачем. Советское прошлое Леонид не забывал, но, любуясь вечнозелёными пейзажами из окна виллы, на которой, кстати, находилась и домашняя студия, он мог лишь с иронией говорить о первом серьёзном гонораре – 25 рублях, полученных за участие в дебютной пластинке ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ.

Что касается Валова и Лермана, то они прибыли в Сан-Франциско с разницей всего в полгода, и, едва обустроились на новом месте, созвонились. Идея делать совместный проект возникла практически сразу. Поскольку Лерман уже давно был глубоко религиозным человеком и ещё в Союзе на гастроли с ВЕСЁЛЫМИ РЕБЯТАМИ помимо литературы по филологии возил с собой Библию, у него все дороги вели в храм. И немудрено, что дуэт дебютировал именно в стенах местной церкви, аккомпанируя себе на акустических гитарах. Затем музыканты обзавелись менеджером Джерри Зельцером из компании «BASS Tickets», который для начала – так сказать, «на пробу», пригласил их на празднование еврейского совершеннолетия своего сына Ричарда, и лишь увидев восторженную реакцию большинства гостей вечеринки, принялся организовывать концерты в студенческих клубах. Состав группы вскоре был доукомплектован двумя эмигрантами из Латвии – певцом Валерием Збиновичем и барабанщиком Яковом Цейскинсом. (На родине первый был по основной профессии инженером-программистом, а второй – архитектором!) Сыну менеджера Стивену Зельцеру тоже нашлось дело – он взял в руки соло-гитару. Группа получила бесхитростное название SASHA & YURI.

Концертная программа коллектива строилась по следующему сценарию. Сначала Александр и Юрий исполняли свои песни в акустике, затем аккомпанировали певцу Валерию Сайфутдинову, а затем начиналось собственно групповое творчество. Первым делом пятёрка выдавала кавер песни «Travelling Band» группы CREEDENCE CLEARWATER REVIVAL, затем шло битловское «Day Tripper», несколько собственных сочинений, и - в качестве мощной коды, «Back In USSR» с хитро переделанным текстом, как будто рассказывающем о том, какое это счастье – вырваться из коммунистического лагеря на волю.

Сам по себе репертуар для Штатов 1976 года, уже знавших кое-что о панк-роке, выглядел более чем старомодно. Вот только ещё ни разу Запад не видел рок-групп, состоящих целиком из русских и даже не подозревал, что подобное возможно. Когда на один из первых концертов забрёл корреспондент газеты «San Francisco Chronicle», сенсация стала достоянием общественности. Группа получила массу приглашений на шоу, на которые не могли пробиться и некоторые известные местные музыканты. Пресса – «Rolling Stones», «New York Times», «Los Angeles Times» охотно брала у Лермана интервью, и тот во всех возможных подробностях рассказывал о том, как трудно борется за выживание рок-музыка в СССР, какие запреты вынуждена преодолевать и на какие компромиссы идти.

В союзе эти публикации не прошли незамеченными. Их стали опровергать, называя очередной провокацией западной пропаганды, а в довершение ко всему ещё и отправили на гастроли в Америку ПЕСНЯРОВ. В результате белорусы до сих пор гордятся заокеанским успехом своих земляков, а американцы чуть-чуть подкорректировали свои представления о советской культуре. Теперь они стали писать, что в СССР вся рок-музыка, конечно, запрещена, но имеется один ансамбль, который держат специально для того, чтобы показывать иностранцам.

А группа SASHA & YURI исчезла так же неожиданно, как и появилась в тот самый момент, когда надо было сделать решительный карьерный рывок и превратиться из заморского дива в часть местной культуры. Музыканты, по-видимому, просто не были готовы воспользоваться открывшимися перед ними возможностями или не знали, как это сделать. В 1977 году Александр Лерман поступил в аспирантуру Йельского университета, с 1978 года начал публиковать научные монографии по сравнительной этимологии индоевропейских языков. А в 1982-м уже получил диплом доктора философии как специалист по индоевропейским языкам – в том числе, хеттскому. В 1989 году при его участии была организована кафедра русского языка в Делавэрском университете (Нью-Йорк). Здесь Александр и преподавал в качестве доцента. При кафедре издавалась газета «Poliglot», в которой Лерман, знавший, по собственному утверждению 9, а по другим сведениям – целых 46 языков, вёл авторскую колонку. Как он всё успевал совмещать, да ещё и заниматься литературным творчеством - а в лермановской библиографии помимо научных трудов присутствует ещё и роман «Парадиз», и несколько поэтических сборников, не представляли даже очень близкие люди. Музыка тоже сочинялась, но она надолго отошла на второй план, превратившись в скромное домашнее хобби.

До оставшихся в Союзе друзей все эти истории доходили разве что на уровне смутных слухов. Александр Градский и Вячеслав Малежик на своих концертах исполняли баллады Лермана. Ушедший из ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ Александр Барыкин, работая в одном из сочинских ресторанов, слушал чудом попавший к нему в руки австралийский диск Бергера. И все они втайне завидовали эмигрантам, хотя и не готовы были в этом себе признаться. А бывшие соратники по первым ВИА и бит-группам продолжали разъезжаться по разным странам – заключая фиктивные и нефиктивные браки, воссоединяясь с реальными или вымышленными родственниками, находя какие-то иные способы для побега. Со временем это сделалось настолько обыденным, что когда Валентин Витебский - бывший гитарист ОРФЕЯ и ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ, работая в составе киевского балета на льду, однажды рассказывал Градскому и Дюжикову об очередных зарубежных гастролях, Дюжиков воскликнул с искренним возмущением: «И ты вернулся, сволочь?!!!» Сам Сергей Дюжиков, по-прежнему слывший «московским Хендриксом», не мог пожаловаться на невостребованность, но что это была за работа? Записав гитарные партии для пластинок Давида Тухманова «Как Прекрасен Мир» и «По Волне Моей Памяти» и переиграв в ГОЛУБЫХ ГИТАРАХ, КРАСНЫХ МАКАХ и ГРУППЕ СТАСА НАМИНА, поаккомпанировав огромному количеству эстрадников от Толкуновой до Ненашевой, Сергей увлёкся творчеством джазового гитариста Джанго Рейнхарда и влился в состав цыганского ансамбля Николая Эрденко. Вроде бы даже в столь далёкой от блюзовых и рок-н-ролльных корней музыке он находил нечто родное, но в 1986-м, едва только начался массовый выход из подполья хороших и не очень рок групп, покинул приютивших его черноголовых для того, чтобы создать собственный коллектив, получивший название РАДИО. Это было содружество крепких профессионалов, которым не хватало только одного пустячка – оригинального, хоть чем-то запоминающегося репертуара. Участие в конкурсах и эфиры на телевидении и радио не принесли им славы. Единственный магнитоальбом остался незамеченным и дело кончилось превращением в аккомпанирующий состав при Вячеславе Малежике. Далеко не худшая судьба, если сравнивать, например, с судьбой Вячеслава Добрынина, променявшего битловскую романтику на высокооплачиваемую кабацкую попсу. Но талант Дюжикова явно остался недораскрытым, недооценённым, как, впрочем, и талант многих-многих его ровесников, заложивших фундамент отечественного рока, независимо от того, остались они на родине или уехали…

11.2.5 КОГДА ОТКРОЕШЬ ТЫ ГЛАЗА

Двадцать седьмого мая 1989 года в Лужниках МАШИНА ВРЕМЕНИ впервые с размахом отмечала свой круглый юбилей – тогда ещё всего лишь 20-летие. Концерт превратился в своеобразный мини-фестиваль, собравший на одной сцене давних друзей и единомышленников – Евгения Маргулиса, тогда ещё возглавлявшего группу ШАНХАЙ, Петра Подгородецкого, СВ, СЕКРЕТ, ЗООПАРК, Александра Градского. Последний, вопреки сложившейся за полтора десятилетия традиции, вышел к микрофону не в одиночку, а собрал одноразовый «ветеранский» состав СКОМОРОХОВ, с которым исполнил несколько ранних композиций конца 60-х годов, в том числе и «Лестницу». Концерт снимало телевидение, позднее смонтировавшее из лучших фрагментов фильм-концерт «Рок и Фортуна». Параллельно вела запись и фирма «Мелодия», через год выпустившая двойной альбом, на глянцевой обложке которого впервые оказалось напечатанным имя Александра Лермана.

Времена менялись стремительно, и то, что ещё год-два назад казалось немыслимым, теперь воспринималось как само собой разумеющееся. Ещё совсем недавно советская пропаганда говорила о людях, решивших покинуть родину навсегда, в лучшем случае как о несчастных жертвах влияния западной культуры, но чаще всё-таки – как о предателях, недостойных никакого прощения. А теперь они же оказывались жертвами – но тоталитарного режима, который в период застоя глушил и душил безжалостно всё самое талантливое и прогрессивное. Уже потянулись с полуофициальными визитами и концертами звёзды ресторанных подмостков с Брайтон-Бич – Токарев, Днепров, Шуфутинский, Могилевский, Гулько. Все они, так или иначе, поучаствовав в становлении вокально-инструментального жанра на родине, за океаном оказались востребованными только в небольшом, хоть и густонаселённом заповеднике, где, впрочем, не пропали, изобрели новый оригинальный жанр, ещё не получивший названия «русского шансона» и возвращались в Союз, чтобы собирать на свои выступления огромные стадионы. Тем временем самые прогрессивные советские артисты делали всё возможное для того, чтобы распространить свою популярность на страны капитализма, с любопытством наблюдавшие за нашей перестройкой, и катались по всему свету. Где-то радуя представителей русскоязычной диаспоры, где-то удивляя акул шоу-бизнеса своим творчеством, а где-то и позорно проваливаясь – как то случилось и с уже упомянутой МАШИНОЙ ВРЕМЕНИ, которую зачем-то занесло на панк-фестиваль в Польшу. В мае 1989-го Алла Пугачёва на целый месяц улетела в Австралию – не одна, а со свитой, в которую среди прочих, кстати, входил и мало кому ещё известный юноша по имени Филипп. О подробностях этого тура известно лишь то, что певица наконец-то познакомилась с Леонидом Бергером, с которым не довелось встретиться в ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТАХ и даже пригласила в Москву на очередные «Рождественские Встречи».

И он приехал, вышел на сцену под взглядами телекамер и затянул трогательную лирическую балладу:

Когда откроешь ты глаза,

найду я в них души смятенье

И отраженье

того, что было здесь вчера.

Когда откроешь ты глаза,

я буду в них искать как в книге

Признаний тихих,

что это правда всё была.

К кому он обращался? Уж не к родине ли, наконец-то пробуждавшейся и открывавшей глаза на свою недавнюю историю? Затем была поддерживаемая овацией всего зала бодрая песенка «Ночными Островами», содержавшая элементы цыганского и греческого фолка – тут точно не обошлось без влияния Демиса Руссоса! На последних аккордах растроганная Примадонна подскочила к микрофону и закричала: «Как хорошо, что ты вернулся – пусть и ненадолго!» За кулисами Бергер давал интервью журналистам – в том числе, Николаю Добрюхе, как раз заканчивавшему книгу «Рок Из Первых Рук». А на состоявшихся после концерта дружеских посиделках Леонид в дуэте с Аллой Борисовной джемовал, исполняя «Georgia On My Mind» по-прежнему любимого Рэя Чарльза. Этот экспромт догадался увековечить для истории какой-то видеооператор, и сейчас, прокручивая раз за разом ролик и вслушиваясь в голос Примадонны, оказывается, идеально созданный для джазовых импровизаций, с горечью думаешь, сколько же нерастраченных сил и талантов было в звёздах эстрады, на чьих простеньких песенках мы выросли! Может быть, и им надо было вовремя куда-нибудь уехать?

На «Рождественские Встречи» Бергера звали ещё не раз, но наступили 90-е, и ехать в Москву, где среди белого дня танки лупят прямой наводкой по парламенту, стало страшновато. К тому же, видимо, имела место и обида, пусть и не высказанная вслух. Дело в том, что с некоторых пор всем уже очень хорошо известный юноша по имени Филипп стал исполнять на концертах «Ночными Островами», не делясь гонорарами с автором, а в интервью на телевидении почему-то говоря, будто слова и музыку написал Михаил Шуфутинский. Правда, по почте записочку с немногословной благодарностью, говорят, Леониду он всё-таки прислал. Почти как Джо Кокер!..

А вот Александр Лерман в смутном 1993 году в российскую столицу сунуться не побоялся. И не просто так, а по приглашению музыкантов группы СВ Александра Чиненкова и Вадима Голутвина, с которыми его связывала дружба ещё со времён ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ, для записи совместного альбома. Наконец-то все лучшие вещи, созданные на рубеже 60-70-х годов в составе ВЕТРОВ ПЕРЕМЕН и СКОМОРОХОВ получили достойные, качественные студийные версии! Альбом вышел в начале 1994 года на фирме «RDM» и получил название «Ветры Перемен». Двумя годами позже на том же лейбле появилась и вторая серия под названием «Перемена Ветра».

Увы, оба диска, как бы хороши они ни были, оказались нужными лишь узкой прослойке коллекционеров, хотя заслуживали куда большего. Возможно, что свою роль сыграло отсутствие достойной рекламы. Вообще-то для 90-х годов, начавшихся для русского рока с гребенщиковского «Русского Альбома», был характерен повышенный интерес к фолку в самых разных его проявлениях. На пике популярности находился ещё совсем недавно считавшийся сугубо региональным явлением КАЛИНОВ МОСТ. Экспериментировали с народными мотивами, добавляя в них элементы электронного психоделика, Инна Желанная, Сергей Старостин, группа РАДА И ТЕРНОВНИКИ. Выступали вместе с казачьим хором эпатажно-провокационные ВЕСЁЛЫЕ КАРТИНКИ, образуя суперпроект СИМВОЛ ВЕРЫ, а многие герои 80-х, неплохо вроде бы чувствовавшие себя в рамках однажды выбранного стиля – ДДТ, ЧАЙФ, АЛИСА, БРИГАДА С всё чаще сбивались то на частушку, то на надрывные плачи. Казалось бы, самое время было напомнить миру, кто же всё-таки был первопроходцем в русском фолк-роке, но этого никто не додумался сделать. Можно было подать альбомы Лермана и в качестве очередного долгожданного переиздания некогда запрещённых шедевров, мода на которые стала одним из самых мощных трендов постсоветского шоу-бизнеса, можно было бы их связать с возрождающимся интересом к творчеству первых вокально-инструментальных ансамблей. И этот шанс тоже был позорно упущен.

Столь же незаметно прошло и возвращение на родину Юрия Валова в конце 90-х. Как раз тогда Вячеслав Малежик съездил в Америку, навестил старого друга, поработал вместе с ним в студии, записывая старые и новые песни в современных аранжировках, и некоторое время спустя выпустил один из лучших своих альбомов – «В Новом Свете». Юрий решил, что теперь и в России сможет заниматься любимым делом без оглядки на цензуру. Пользуясь ещё одной возможностью напомнить о себе, он уже в Москве записал альбом «Годы Как Птицы», состоящий как из песен СКИФОВ, так и из более свежего материала. Запись сделалась хорошим историческим документом, и, наверное, достойным памятником первой рок-волне, от которой почти ничего не осталось, но не более того.

К тому времени третья волна эмиграции уже плавно перетекла в четвёртую, представители которой свой отъезд в поисках лучшей доли и эмиграцией-то не всегда считали, ибо в любой момент имели возможность вернуться. Нормальным делом для начинающих, малоизвестных или безнадёжно неформатных групп стало съездить куда-нибудь в Европу, поиграть по клубам в разных городах, подзаработать денег, а потом дома гордо рассказывать прессе о толпах немцев, сдававшихся им без боя. Казалось, что так называемый «русский мир», расколотый революцией и гражданской войной, снова един.

Именно эта волна захлестнула и утащила за собой Сергея Дюжикова, впервые съездившего в Нью-Йорк в гости к Валову в 1988 году, затем повторившего визит в 1990-м - сразу после записи акустического альбома белогвардейских романсов Александра Малинина, в котором строго академичные гитарные партии Сергея нагнетали до предела эмигрантскую тоску. В третий раз он ехал в 1991-м с уже твёрдым решением не возвращаться. В Америке Дюжикова сразу же пригласил поиграть в варьете русского ресторана Игорь Бутман. Позднее Сергей начал работать в оркестре Сэма Майклсона, с которым побывал на гастролях в Нью-Йорке, Бостоне, Атлантик-сити и Филадельфии. В мае 1993 года музыкант переехал в Калифорнию – в Сан-Диего, где совмещал подработку уроками музыки с участием сразу в четырёх группах, одна из которых даже взяла название Power Serge (игра слов — «Мощный Серж» («Всплеск напряжения в сети»). В 1998 году Дюжиков был признан лучшим в Калифорнии инструменталистом и гитаристом в стиле кантри. Год спустя вместе с группой JOEL RAY & EAGL PASS получил на фестивале в Нашвилле приз как самый многообещающий исполнитель, в 2000 Дюжикова взяли в бродвейский мюзикл «It Ain’t Nothing but The Blues» («Всё это лишь только блюз»). Среди тех американских легенд, у которых ему посчастливилось работать на разогреве, были Литтл Ричард и Джон Ли Хукер, а среди тех, с кем записывался в студии - Айк Тернер, Крис Дарроу (NITTY GRITTY DIRT BAND) и Джон Йорк (THE BYRDS). Становиться суперзвездой мирового масштаба, конечно, уже было поздно – годы не те. Но хоть не пришлось переквалифицироваться в таксисты или дворники!

Не пропал на чужбине и бывший солист ВЕТРОВ ПЕРЕМЕН Анатолий Алёшин. Проработав все 70-е в ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТАХ, а затем – в АРАКСЕ, ЦВЕТАХ и КИНЕМАТОГРАФЕ, он пришёл к удивительному итогу: голос его страна прекрасно знает, однако ведущие популярной воскресной радиопередачи «С Добрым Утром» почему-то представляют 40-летнего артиста как «начинающего». Вся беда Анатолия была, возможно, в том, что он сам музыку никогда не писал, а пел чужую - например, в уже упомянутой передаче звучала песня «Гадкий Утёнок», записанная АРАКСОМ для так и не выпущенного альбома «Колокол Тревоги» и изданная лишь семь лет спустя на антоновском сольнике «От Печали До Радости». В первые годы перестройки Алёшин предпринял попытку угнаться за модой и собрал хэви-металлическую группу СТАЙЕР, с которой даже записал два альбома. Славы от этого не прибавилось – разве что «Комсомольская Правда» однажды пожурила певца, который на одном из фестивалей – подумать только!, - спрыгнул со сцены в зал и немножко побегал в проходе между рядами. В 1989-м был записан ещё один альбом – чисто попсовый. Песни из него уже через год прославят Евгения Белоусова, а вот в версии Алёшина они почему-то никого не заинтересовали.

И тогда певец уехал в США на целых двенадцать лет. Вернувшись в 2002 году, он возродил АРАКС, с которым переписал лучшие композиции прошлых лет, а в 2006-м выпустил сольный альбом под названием «Алёшин», в котором показал, что научился на Западе многому – настолько профессиональный рок-мейнстрим прежде у нас умел играть только Сергей Мазаев со своим МОРАЛЬНЫМ КОДЕКСОМ. Алёшину даже удалось попасть в телевизор – в конкурсные программы «Голос 60+» и «Суперстар» - в последнем, кстати, потрясающе мощно исполнив «Show Must Go On».

Шоу продолжалось, но и время не стояло на месте. У каждого художника, в юности считавшего себя носителем передовых революционных идей, наступает момент, когда он незаметно для себя становится частью мейнстрима, а затем и вовсе переходит в категорию «ретро». Молодёжные кумиры 70-х годов уже дожили до пенсионного возраста. И выяснилось вдруг, что при всей их любви к рок-классике, кормиться до конца жизни они будут именно за счёт песен, которые пелись в составах ВИА и воспринимались не совсем всерьёз. И приходится давно поседевшим ветеранам жанра сбиваться в стаи и катать по всему миру свой шлягерный репертуар, всё остальное творчество превращая в бесплатный довесок.

С 2018 года Анатолий Алёшин, Леонид Бергер, Альберт Асадулин и Виктор Березинский гастролируют в качестве супергруппы ЧЕТЫРЕ ГОЛОСА – ЧЕТЫРЕ КОНТИНЕНТА, исполняя своими вечно молодыми голосами именно то, чего больше всего ждёт ностальгирующая публика. Алёшин в квартете представляет Америку, Бергер – Австралию, Асадулин – Европу, а живущий в Израиле шансонье Березинский, между прочим, в юности игравший в омском ВИА АЛЬТАИР – Азию. Все они пользуются стабильным успехом, хотя похожих ветеранских проектов с каждым годом становится всё больше и больше.