- -
- 100%
- +
В стилистическом отношении песни Сергея Немова - это не совсем рок, скорее они ближе к жанру актерской песни, в котором может использоваться весь арсенал выразительных средств от агрессивной зафуззованой гитары до расстроенного рояля тапера времен немого синематографа. Это - игра художника-постмодерниста с цитатами из великих и не очень предшественников от Набокова до расхожих сюжетов эстрадной попсы. И это - детская игра со страхами и комплексами современного обывателя - всегда чуть-чуть на грани добра и зла, но так, чтобы не перешагнуть грани, чтобы все оставалось чуть-чуть невсерьез:
На стекающий визг
устремился кулак,
и по лестнице вниз
отлетает маньяк.
В глубине чердака
расчленив маньяка, ставлю
памятный знак:
"41-й маньяк"
(Как говорится - горячий привет Илье Лагутенко!)
Немов - явно не провинциал. За его творчеством стоит такое количество прямых и косвенных влияний, что сам музыкант кажется непохожим ни на кого из столичных "властителей дум". Более того - одни и те же его вещи при разных настроениях и воспринимаются совершенно по-разному - в одних случаях в глаза бросаются, прежде всего, комические мотивы, в других - трагические, философские. А они, несомненно, присутствуют здесь тоже. Ведь установка на стеб ради стеба, столь характерная для многих отечественных рок-интеллектуалов приводит к тому, что альбомы даже таких мастеров жанра, как "Ногу свело" не хочется слушать дважды - это все равно, что по несколько раз на дню выслушивать один и тот же анекдот. К Немову возвращаешься вновь и вновь - и всякий раз слышишь словно впервые.
Ребенок, совесть моя чиста,
а сам я - почти святой,
и чашка кофе в кафе "Мечта"
стала моей мечтой.
Ребенок, всякий напрасный труд
не доведет до добра, и если завтра меня умрут,
просто скажи: "Пора!"
"Гудвин" - единственная песня, в которой автор не прячется под маской циника и говорит о своей душевной драме от первого лица. Кризис среднего возраста... Гибель последних романтических иллюзий и все нарастающее ощущение, что окружающий тебя мир уже не принадлежит тебе, хотя ты вроде бы много добился. Это можно почувствовать лишь лично пережив, но и среди переживших не так уж много тех, кто сумел превратить свои чувства в точные слова! Немов блестяще справился со своей задачей.
В принципе, Сергей мог бы легко сделать неплохую попсовую карьеру. В альбоме "41-й" даже присутствует один откровенно коммерческий хит "Метаморфозы", пусть и сделанный, скорее, в ключе школьных дискотек середины 80-х, но вполне годный к употреблению сегодня. Подозреваю, что таких вещей у музыканта много и сочинить любую из них он может за минуту. Но попса - это для скучных, неисправимо-взрослых людей. Заниматься ею - это значит загонять себя в какие-то рамки, соответствовать массовому вкусу, а в этом уже нет простора для игры.
Сергей Немов творит вне всяких жанровых рамок, вне стереотипов. Не случайно одно из наиболее часто встречающихся в его песнях слов-эпитетов к лирическому герою - "извращенец". Все, что он делает, очень несовременно, очень необычно, "неправильно", но именно этим может и быть интересно всем, кто еще не разучился внимательно слушать.
2000г.
2.18 ТАЛАНТЫ БЕЗ ПОКЛОННИКОВ
ИСТИННЫЙ ОБЛИК
акустика 16.02.99
Самое поразительное в этой полуторачасовой записи - то, она сделана у нас, в Петрозаводске. Ведь, как известно, русский рок и карельский рок - это две большие разницы. За немногими не очень яркими исключениями, наши местные группы и исполнители так старательно строят из себя претендентов на престол королей западного рока - даже сидя в подвале и едва держа гитару в руках, что совершенно неудивительно, почему наших земляков слушает лишь узкая прослойка молодой публики, все-таки выбравшей "пепси", жвачку и НАТО. (Одно только непонятно - на что им бледная копия западных "звезд" если достать запись оригинала сейчас - не проблема?)
А здесь сидят себе люди, играют песни на родном нашем русском языке, да такие песни, что за душу берут даже человека не сентиментального и много чего на своем веку послушавшего. Количество отличных вещей, присутствующих в альбоме, наводит на мысль, что лидер группы Андрей Початин - уже вполне зрелый автор-исполнитель, при оценке которого не надо произносить никаких снисходительных фраз типа "он неоригинальный - но зато честный». Причем собранные на одной кассете песни настолько разные по характеру, что слушателю просто некогда скучать: напоминающая лучшие из баллад раннего Чижа "Во имя любви", стилизованная под дворовый фольклор зарисовка "Студенческая паперть", попахивающий сибирским шаманизмом "Нелюдень» (далеко не "Песня гвоздя" Манагера, но …), и, конечно же, пост-кинчевский «Дурак» и "Титаник" - кстати, блестяще спетые Андреем на последнем бард-марафоне - все это составляет довольно солидный репертуар. Что еще радует - качество исполнения вполне соответствует качеству материала, хотя запись все равно не в состоянии передать всю энергетику живого, иногда чисто спонтанного исполнения.
В общем, это - первая за последние пять лет запись карельских музыкантов, которую можно слушать в любых дозах - и все равно не надоест, и первый за все годы случай, когда подобная запись на "ура" расходится среди коллекционеров и рядовых меломанов, живущих за пределами республики. Одно плохо - не могу привести для всех желающих контактный адрес группы по причине отсутствия такового.
НАТАЛЬЯ ЯРЕНСКАЯ.
Сборник 1992-1997гг.
Дело Янки Дягилевой живет и побеждает. В последние годы в "женской" поэзии даже появилось целое направление "пост-дягилевское", успешно конкурирующее с "пост-цветаевским". Наверное, это гораздо лучше, чем массовый закос под Таню Овсиенко (если, конечно, это вообще может быть поводом для закоса!) Но когда чего-то слишком много, восприятие заметно притупляется и не всегда можно легко отличить искреннее самовыражение от эффектной позы.
Наталья поет и сочиняет от чистого сердца - это видно, что называется, невооруженным глазом. В ряду известных мне "пост-янок" она далеко не самая яркая в чисто техническом плане - то гитара чуть сфальшивит, то рифма не очень удачная проскочит, да и в плане текстов иногда дело доходит до прямолинейной плакатности - чего выдающаяся предшественница ни за что бы себе не позволила, хотя от социальных мотивов в своих песнях никогда не отказывалась, а говорила о тех же самых вещах более тонко, образно. Впрочем, с хорошими песнями протеста в русском роке вот уже лет десять, как напряженка, несмотря на то, что поводов для протеста вроде бы не убавилось, а свободы, за которую всегда боролись все истинные поэты, не прибавилось.
Замечательно уже то, что даже в самых отдаленных от большой цивилизации и глухих уголках страны кто-то пытается осмыслить нашу непутевую жизнь через песни, через влияния лучших представителей предыдущего рок-поколения. Это значит - и народ не безмолвствует, и душа его не молчит.
Наталья Яренская уже миновала тот возраст, в котором Янка ушла из этого мира – и, видимо, сама уже чувствует, что начинает вырастать из своих старых ученических опытов. По крайней мере, она говорит, что в последнее время стала писать совсем другие песни, более личностного характера. Этих песен я пока что еще не слышал, но почему-то верю, что у этой талантливой исполнительницы еще все впереди.
1999г.
2.19 ПЕСНИ ПРОКУРЕННЫХ КУХОНЬ
ВИКТОР НИКОЛАЕВ.
"Мой город" (1993), "Акустика" (1998), "Праздник похмелья или Сны о счастье" (1999)
Кто-то ежедневно мелькает в телеящике и зарабатывает бешеные деньги на искусственно раскрученных песнях ни о чем, хотя ни сочинять, ни играть, ни петь не умеет. А у кого-то есть все данные профессионального исполнителя, но нет бешеных денег для того, чтобы записать накопленный за годы материал в настоящей студии, с качественными аранжировками, с хорошо сыгранной группой. Именно такова творческая судьба москвича Виктора Николаева, вот уже около полутора десятилетий остающегося известным узкому кругу слушателей. Две тоненькие книжки стихов и альбом "Бой с Сатаной"(1994) были немногочисленными прорывами в "большое искусство", не принесшими автору, впрочем, особых лавров. А чего же вы хотели, если человек в своих песнях говорит без эзоповщины то, что думает, зачастую нанося откровенные удары ниже пояса тем самым акулам шоу-бизнеса, которым, по идее, должен кланяться в ножки?
Мне неоднократно приходилось слышать даже от людей, выросших на жесткой эстетике рок-поэзии Шевчука, Кинчева и Летова по поводу николаевского творчества: "Ну что он все борется и борется? Почему у него такой мрачный, черно-белый взгляд на мир?" Наверное, от таких песен действительно делается неуютно. Но есть у Виктора одна песня, которая оправдывает все - и жесткость, и категоричность, и сарказм. Называется она "Крестик". Это одновременно и галерея сатирических образов, окружающих нас в повседневной жизни, и манифест современного поэта, которому выпало жить в такой невезучей стране. Николаев судит наш мир вовсе не потому, что чувствует себя святым, он и себя судит тоже: "Вы хотите знать, кто я? Крестик на груди у б….»". Святое и грешное, высокое и низкое переплетено в душе у каждого из нас, и цель поэта - назвать своими именами, что есть что. На этих кассетах, (назовем их "официальными бутлегами"!) записанных в домашних условиях на бытовой магнитофон, "Крестик" звучит дважды - и, слушая его, ты невольно принимаешь все правила игры, предложенные исполнителем и безоговорочно принимаешь сторону его лирического героя.
Удивительно, но будучи музыкантом с не очень широким стилевым диапазоном, Виктор Николаев может быть разным. Каждая отдельно взятая запись имеет свое настроение, свою ведущую тему и свои технические особенности. По этой причине слушать его не скучно.
"Мой город" записан еще до "Боя с Сатаной". Качество записи где-то на грани Добра и Зла. Скромный набор инструментов - гитара и рояль, на который, в принципе, можно не обращать внимания, не снижает выразительности исполнения даже в вещах, к которым мы уже привыкли в "альбомном" "электрическом" варианте - ну, разве что "Князь" звучит чуточку замороженно. Самые "ударные" номера - "Награда", "Магия" "Мой город", "Мы должны выжить" рисуют образ вечного романтика одиночки, который верит в свою победу, даже не успев толком ввязаться в бой. Тот, кто еще помнит основные настроения, царившие в начале 90-х и в обществе, и в русском роке, данную запись сочтет за верх оптимизма. Все еще впереди - в том числе и самое лучшее.
"Акустика"- колючий, где-то даже производящий впечатление монотонности поток сознания. Здесь есть и лирика, но запоминаются почему-то прежде всего "песни протеста", жесткие и пронзительные. Наверное, это - "идеальный Николаев", тем более, что программа построена с упором на лучшие вещи разных лет.
"Праздник похмелья", записанный всего два месяца назад, представляет нам Николаева-философа, мудрого и задумчивого. Лучшие из песен - "Подсознание", "Полиция нравов", "Новый Армагеддон" - это выход на новый, более "взрослый" виток творчества, если это продолжение боя - то уже на метафизическом уровне. Слово и музыка начинают звучать еще более органично, чем прежде, хотя треть всех песен написаны на чужие стихи (в том числе три - на стихи В.Калачевой и одна - автора этих строк). Удивительное авторское чутье позволяет Виктору даже не свои тексты делать очень "своими" и подавать их с той же энергетикой, что и "старый добрый" материал.
Трудно сказать, когда Виктору Николаеву удастся выпустить хотя бы один (а материала хватило бы и на десяток!) профессиональный альбом - пока что это остается лишь мечтой. Но если даже ожидание затянется на долгие годы - пусть новые песни звучат хотя бы с таких самопальных кассет, звучат и доходят до тех, кому они могут быть интересы.
Ж.У.К.
«Держи!» (1999)
«Далеко ли до Таллинна?»(1999)
Самый народный и самый вялотекущий проект Олега Грацелева "Ж.У.К." после почти пятилетнего перерыва подал признаки жизни, причем решил отыграться за годы молчания по полной программе.
За последнюю пятилетку наша эстрада пережила очередную волну увлечения и "ретро", и «дворовым фольклором», однако идея «Ж.У.К»а не потеряла своей актуальности. Ведь "старые песни о главном" можно петь по-разному. Можно, как в передаче Э.Успенского "В нашу гавань заходили корабли" - собираются у микрофона немолодые и интеллигентные люди и примеряют на себя маску дворовой шпаны, которую в годы ветреной юности, скорее всего, с опаской обходили стороной. А можно и вот так - весело и натурально, со стопроцентным впечатлением спонтанного музицирования где-нибудь в сыром подъезде или на прокуренной кухне. Особую натуралистическую прелесть записи придает душераздирающий, чуточку "неправильный" и не выдерживающий некоторых нот вокал Анатолия Довлетова. Если стиль группы кто-то и решится определить как "городской шансон" - то это вовсе не тот стерильный "блатняк", который врубает в машине босс районной мафии для того, чтобы создать себе комфортное настроение по пути на очередной "сходняк". Скорее это - панк-пародия на "блатняк".
Что исполняет "Ж.У.К."? Тут вам и любимые песни цыгана Будулая ("Очи черные", "Костер давно погас..."), и памятные с пионерского детства шедевры, типа, "В южном порту", и хиты отечественной эстрады последних лет, типа "Музыки венчальной" (Серов и Крутой бы застрелились, если бы услышали!). Просто вспоминать "старое, доброе" уже неинтересно - поэтому попутно можно сделать, например, самый альтернативный из когда-либо слышанных мною ремиксов - на песню "То не ветер ветку клонит..." или вытереть ноги об опостылевшего нам в прошлом году "убитого негра". Последнее из упомянутых произведений, получившее название "Все подружки по неграм…(не знаю - то ли это гениальный экспромт, то ли тщательно отрепетированный и продуманный номер?) кажется мне непревзойденной вершиной «Ж.У.Ковского» творчества. Такой вещи позавидовал бы сам покойный Веня Дркин.
Послушав эти альбомы, кто-то, быть может, скажет: "Какое же это искусство?! И я бы так смог!" Опыт показывает, что подобные рецензии чаще всего звучат в устах тех, кто не только не сможет, но и никогда и не рискнет попробовать. "Ж.У.К." уникален именно тем, что, отбросив все комплексы, делает очень простые вещи, посильные для любого дилетанта. Слушайте, сублимируйте, завидуйте… если, конечно, у вас есть чувство юмора!
2000г.
2.20 СОЮЗ СТРУНЫ И СЛОВА
Имя читинского барда Виктории Измайловой пока еще мало что говорит даже большим знатокам жанра авторской песни. Впрочем, в этом нет ничего удивительного - ведь за последние десять лет с воцарением на отечественном музыкальном рынке всевластия попсы в самых ее убогих разновидностях, представители тех жанров, в которых еще жива искорка хоть какого-то интеллекта и живого творчества, оказались не у дел. Если рокерам еще удалось сохранить за собой единое информационное пространство самиздата, то о новых ярких последователях традиции Окуджавы и Визбора можно узнать разве что по смутным слухам да по любительским записям, ходящим по рукам. Виктории повезло - помимо музыкального слуха природа наделила ее литературным талантом. Многочисленные подборки измайловских стихов, опубликованных под псевдонимами Зеленые Рукава и Пара Ласковых, разбросаны по разным провинциальным тусовочным изданиям и хоть немного компенсируют недостаток аудитории. Эти публикации выделяются в общем, не блещущем особым разнообразием, потоке произведений молодых поэтов тем, что выдают автора с широким кругозором, тонким художественным вкусом и оригинальным стилем мышления.
Профессионала своего дела видно издалека. Викторию Измайлову, как зрелую творческую личность, воспитало в своих рядах литературное объединение "Надежда" при читинской региональной писательской организации. Оно дало возможность "засветиться" в местной прессе, на радио и телевидении. В 1995 году вышел первый, скромный по виду (мягкая обложка, объем 47 страниц) стихотворный сборничек "Жаворонковы сны". Два года спустя - новый триумф: победа на конкурсе сетевой литературы "Тенета - 97", благодаря которой в свет может появиться и вторая книжка.
"Врач по профессии, поэт - по душевному складу, по всеохватывающей любви к миру, ко всему живому. Поэт по ярким, самобытным, не побоюсь сказать - талантливым стихам"- пишет о Виктории в предисловии к "Жаворонковым снам" писательница Е.Степанова.
Предали ли, обидели
пришла ли ко мне беда,
добрые боги Индии
жалеют меня всегда.
Как глубоко ни прячется
безлунною ночью вздох
вместе со мной расплачется
внимающий вздохам Бог.
Мне, уже осчастливленной,
раздавленной сна свинцом
старый слон однобивневый
подует теплом в лицо.
Утром пройдусь по улицам
И, словно, от них привет,
мне на снегу почудится
пятилепестковый след...
Откуда пришли эти экзотические слоны в край жестоких сибирских морозов? Наверное, из детских снов, из романтических книжек юности или же песен бардов предыдущих поколений, явно повлиявших на творчество Виктории Измайловой. К примеру – легендарной, но рано ушедшей из жизни юной бардовский «звездочки» 70-х - Веры Матвеевой, аналогии с которой возникают при первом прослушивании? Не знаю, могу лишь предположить - ведь граница между посторонними влияниями, впечатлениями от реальной жизни и миром, созданным собственной фантазией художника, очень зыбка. Зато очевидно другое - песни Виктории вполне достойны того, чтобы их услышала самая широкая публика.
"Только не падайте в обморок от моей гитары",- просила-предупреждала меня Виктория, отправляя мне 90-минутную аудиокассету со своими лучшими произведениями. Опасения были напрасными - и потому, что в бардовском жанре совсем не обязательно быть виртуозным, как Джимми Хендрикс (Галич, к примеру, совершенно не умел играть на гитаре, что не мешало ему быть гениальным глашатаем правды!), и потому, что в данном случае в союзе струны и слова, души и глубокой философской мысли не чувствуется ни малейшего разлада.
1998г.
2.21 ГРУППА «ПОРТРЕТ ДОРИАНА ГРЕЯ»
(г.Новозыбково, Брянская обл.) – «Лажа» (1996)
Вруби панк-рок, чтоб рухнули иконы.
С бессильных содрогающихся стен,
Чтоб разлетелись в пыль и прах заслоны
И кверху брюхом выплыли законы,
Стоящие на страже всех систем.
В.Кухаришин
Дайте мне булыжник побольше, дабы я мог им звездануть того, кто смеет утверждать, будто оскудела рок-талантами земля русская! Я сейчас держу в своих руках вещественное доказательство лживости и провокационности этого утверждения - кассету с дебютной программой группы "Портрет Дориана Грея", являющейся одной из самых перспективных у себя на Брянщине, но совершенно неведомой для публики других регионов, не говоря уже о рок-столицах. Качество записи, запечатлевшей 27(!) разностильных номеров, заставляет усомниться в том, что на дворе 1996-й, а не 1984-й год, когда мне в кругу ровесников приходилось потихоньку в уголочке слушать точь-в-точь такие же самопальные пленки как "звезд", так и ныне уже безнадежно забытых аутсайдеров. Все мелодические ходы, все поэтические образы до слез знакомы, можно даже без труда угадать, кого именно ребята слушают и чтут своими заочными духовными учителями: Летов, Чернецкий, Черный Лукич, Манагер, ранний Шевчук. Имеются даже две вещи, сделанные "под Майка"- "Банальный сюжет" и "Сексотерапия". Однако, при всей внешней вторичности, этот яркий образец "патологически честного" провинциального рока цепляет и завораживает.
Парадоксально, но факт: "закосом" страдает аккомпанирующий состав, не всегда добросовестно справляющийся с обязанностями, но не сам лидер-поэт, композитор, гитарист Владимир Кухаришин; уже сейчас обладающий своими узнаваемыми индивидуальными интонациями, связывающими весь этот стилевой разнобой в единое целое.
Да, лирика - она берет,
Но есть другие стили.
И самый вкусный антрекот
Окажется в сортире.
По настроению все песни Кухаришина можно разделить на три группы: 1)гневно-патетические; 2)иронические; 3)лиро-философские. Вторая, и в особенности, третья группа автору удаются на славу - особо хочется отметить вещи, в которых используется мелодика русского фольклора ("Русь", "История", "Дети"). Почему-то именно в "фольклорных" песнях В.Кухаришин оказывается творческой единицей, наиболее самостоятельной и независимой от посторонних влияний даже на текстовом уровне. Не здесь ли кроется его "большое будущее"? Что же до песен первой категории, то им просто не хватает должной энергетики, и если открывающая альбом песня "Жизнь" еще может произвести впечатление своим глубоким текстом, то в остальных случаях перед моим воображением рисуется образ рок-барда, добродушного настолько, что даже не в состоянии хотя бы сымитировать брутальную агрессию. И тогда начинается стрельба из пушки даже не по воробьям, а по комарам – ну, в самом деле, разве может серьезный творческий человек, вставляя в песню надрывные заявления типа "Я ненавижу группу «Любэ»'! Я ненавижу группу "На-На"!" не понимать, что тем самым льстит вышеупомянутым попсовым идолам, кстати сказать, уже начинающим сходить с Олимпа за ненадобностью? Конечно, и Егор Летов в свое время клеймил попс, и в довольно-таки крутых выражениях, но он-то имел в виду не конкретные образцы, а попсовость массового сознания вообще...
Трудно сказать, удастся ли брянскому "Портрету Дориана Грея" повторить давний подвиг сибиряков и получить всероссийскую раскрутку хотя бы среди рафинированных рок-эстетов, но если даже эту самую нелажовую "Лажу" никто, кроме меня больше не услышит - пусть моя беглая несуразная рецензия станет своеобразным памятником всем неизвестным героям русского рока, которых во все времена было в сто раз больше, чем горстка столичных снобов, почему-то названных "звездами".
Мы умрем не врачами в тифозном бараке,
Не погибнем от пули в неравном бою.
Отойдем за столом, подавившись во мраке
Непрожеванным кайфом за жадность свою.
Не загнемся от пыток во вражьем застенке,
И не будем за дерзость висеть на кресте.
Вероятней подохнуть от рук малолетки,
Возвращаясь с работы домой в темноте.
Не замучат в Освенциме или Бутырке,
Не спалят и революционным огнем,
А скорее убьет в пьяной драке бутылкой
Безымянный герой наших новых времен.
1997г.
2.22 «ВСЕ ИДЕТ ВВЕРХ…»
"Спрячемся от солнышка во сырой-сырой подвал, чтоб тосковать по солнышку нам никто не помешал…" - такими строчками открывался первый "официальный" магнитоальбом «Шиворот-навыворот»(1995) питерского рок-барда Якова Соколова, более известного как Я-ха. Так определяется творческое кредо не только его, но и значительной части современного рок-андеграунда. Надрывное песенное наследие Александра Башлачева, жестокие игры в бисер по ту сторону добра и зла Егора Летова и декадентские блюзы Юрия Наумова оказались для наших поющих поэтов, пришедших на рубеже 80-90гг. бомбами замедленного действия. Придумать что-то более пронзительное, более шокирующее тотальным душевным стриптизом невозможно, а показаться хоть чуточку оптимистичнее вышеназванных персонажей совесть не позволяет - ведь это все равно, что расписаться в своей готовности к компромиссам. Жесткое время диктует жесткие песни. И если Башлачев срывающимся голосом делился с окружающими своим внутренним светом Веры и Надежды, мечтая "собрать с неба звезды пречистой рукою, смолоть их мукою, да тесто на всех замесить», то его последователи, кажется, пали жертвами в неравном бою с этим миром задолго до того, как взяли в руки гитары.
Помните расхожую цитату из какого-то фильма:"Блюз - это когда хорошему человеку плохо»? Каково же должно быть хорошему человеку, чтобы писать такие песни, как у Я-хи?
Все очень просто: для того, чтобы так петь, человеку надо всего лишь жить в России в конце какого-нибудь века, когда уже все до нас сочинено, спето, продано и разрушено. В этом смысле Я-ха мне кажется идеальным автором конца века. Он не поет, а закрывает одну за другой все темы, обыгранные в творчестве предшественников, не исповедуется и не проповедует, а проводит какой-то шаманский обряд на этом кладбище, которое одни все еще зовут "русским роком", другие - "русским полем экспериментов". Слушать его местами тяжеловато из-за неимоверного эмоционального напряжения каждой ноты и намеренной монотонности, но не скучно, и даже полезно всем, кто любит живую, честную и непричесанную шоу-бизнесом музыку."Ой, как рядилась душа через огонь-пустоту, как выводила узор, искала к песне слова…»
Пробуждение этой творческой души происходит в конце 80-х. Как и многие представители перестроечного поколения слушал "Машину времени", "Кино", "Аквариум", "Алису", "Телевизор", "АукцЫон", учился на их песнях, впитывал их энергию. Та генерация рок-звезд, едва-едва перебравшаяся на стадионы с глубоко законспирированных квартирников, еще не раскололась от мелочных дрязг, не потеряла своих лучших бойцов в неравных боях с собственной тенью, и была в силах даже одной песней перевернуть чью угодно жизнь с ног на голову. У Я-хи стали появляться собственные песни - тоже ученические, интересные разве что самому автору одним фактом своего появления. Из попыток показать эти робкие опыты широкой публике, как, впрочем, и из неоднократных потуг собрать собственную группу ничего хорошего не получалось - в лучшем случае реакция слушателей была лениво-снисходительной. Позднее в одном из интервью, бросая взгляд на пройденный путь, Я-ха не без иронии будет рассказывать: "В бытность мою маленьким-маленьким мальчиком шестнадцати лет от роду и получив в руки инструмент за 23 или 24 рубля, я принялся терзать свои пальцы, душу и мозг - все как водится в таких случаях. А как всем нам очень хорошо известно, первые опыты для окружающих и прочих граждан крайне неприятны. Это я знаю по себе: когда человек только-только начинает извлекать некие звуки, да при этом еще пытается себе нестройным хором подпевать - это слушать очень тяжело, это жутко раздражает».