Ведьма? Психолог!

Глава первая. Слишком много проблем

Проблемы начались с того, что я, выезжая с парковки гипермаркета, задела чей-то криво стоявший автомобиль. Или раньше, когда я начала встречаться с Игорем? А может, когда устроилась работать психологом в обычную школу? Неважно. В этот день все ожидавшие меня неприятности решили проявиться разом. В течение нескольких часов проблемы стремительно наслаивались друг на друга, образуя гигантский слоёный торт из бытовых сложностей. И с каждой ситуацией надо было разбираться как можно скорее.

Начало неприятностей меня не смутило. Я собиралась дождаться хозяина авто и решить вопрос миром. Ничего особо страшного не случилось, у дорогой машины лишь немного помялся номер. Я сидела в машине в ожидании владельца авто, когда мне позвонила директор школы и приказным тоном объявила, что я должна срочно прибыть к ней и дать какие-то объяснения.

– А что случилось? – я с тоской посмотрела на мятый номер чужой машины.

Жаль, что её хозяин не из тех, кто оставляет на всякий случай под стеклом номер телефона.

– Это долгий разговор, – от голоса директрисы веяло всеми ветрами Арктики. – По телефону такие вопросы не решают. Дело очень серьёзное, Олеся Андреевна, вы можете лишиться работы.

Ждать хозяина автомобиля я при таком раскладе, разумеется, не стала. Неизвестно, когда он появится на парковке, не факт, что человек вообще сейчас в магазине, а не ушёл по своим делам. Я быстро нацарапала на листике из своего ежедневника извинения и телефон. Записка осталась под «дворником», а я умчалась выяснять, что такое экстраординарное произошло на работе.

По дороге я терялась в догадках. Ни одной правдоподобной причины для увольнения в голову не приходило – разве что какая-то досадная ошибка, недоразумение, которое нужно будет прояснить. Из школы я вышла часа полтора назад, всё было в порядке. Конфликтов с детьми не возникало, с их родителями разговоры шли в самом доброжелательном тоне. С коллегами у меня чисто рабочие отношения, с большинством учителей я почти не пересекаюсь, только здороваюсь в коридорах. В прогулах меня обвинить нельзя: на работу хожу по расписанию, даже больничный ни разу не брала. Платных консультаций я на работе никому не предлагала. Значит, дело не в конфликтах, не в прогулах, не в вымогательстве. Тогда из-за чего ещё мне так уверенно заявляют о возможном увольнении?

Директриса с видом коршуна поджидала меня за своим столом. Наверное, именно так хищная птица высматривает добычу и прикидывает, как поскорее расправиться с жертвой. Чуть прищуренные глаза, напряжённо вытянутая шея, и взгляд такой, словно начальство собирается меня загипнотизировать.

– Что это такое? – дама ткнула пальцем в исписанную от руки бумагу на своём столе так, будто хотела продырявить её вместе со столешницей.

– Не знаю, – спокойно ответила я. А что на это ещё можно было сказать?

Лицо директрисы пошло пятнами – под цвет мешковатого бордового костюма, брови придвинулись поближе к переносице.

– Ознакомьтесь! – работодатель почти швырнула мне немного мятую бумагу.

Да что ж она так разнервничалась? Я пробежала глазами по диагонали исписанный неровным размашистым почерком листок. Занятный документ! Не думала, что в наше время кто-то ещё может писать такие вещи. Я сморгнула и теперь уже внимательно прочла текст под словом «докладная».

«Уведомляю Вас, что О. А. Крушинова, работающая в Вашей школе психологом, ведёт аморальный образ жизни. О. А. Крушинова соблазняет чужих мужьёв…»

Я хмыкнула. Как я и думала, произошло недоразумение: меня с кем-то перепутали. Ничьих «мужьёв» я не соблазняла. Мужей, впрочем, тоже. Но в целом текст составлен грамотно, уведомительница действовала не под влиянием порыва и примерно представляла, что и как следует писать в официальной бумаге. На месте любого руководителя я выкинула бы эту «докладную» в корзину для мусора и тут же забыла о ней. Может быть, поэтому я никогда не работала на начальственных должностях.

– Вы считаете это смешным? – резко спросила директриса. – Просто возмутительно, что у меня на столе оказывается такое, – она сделала широкий жест в сторону бумаги. – Ваше поведение может спровоцировать скандал, подорвать репутацию школы!

– Что это такое? – спросила я.

Рука всё ещё машинально сжимала докладную, подписанную незнакомой фамилией. Я прикусила губу, чтобы сдержать неуместную улыбку. Забавляла и дурацкая бумага, и реакция начальства на написанный кем-то бред.

– Это сигнал на место работы, – директриса тяжело поднялась и принялась ходить по кабинету. – Полтора часа назад сюда явились несколько женщин. Они устроили страшный скандал, кричали, грубо выражались и требовали встречи с вами. Сказали, что вы слишком близко общаетесь с мужем одной из них.

Ситуация с нелепыми обвинениями начинала меня раздражать. Даже если бы у меня был женатый любовник – это совершенно не касается моей работы.

– Я встречаюсь только с одним мужчиной, – сухо вступила я в паузе. – И это моё дело, я не обязана отчитываться в своей личной жизни.

– Это уже не личная, а публичная жизнь! – с пафосом заявила дама. – Вы позорите наше учебное заведение! Что скажут родители учеников, если узнают о вашей связи? А если о ваших похождениях услышат дети?!

Я недоверчиво взглянула на директрису. В каком веке она живёт? Никого давно уже не интересуют внебрачные отношения!

– Имя «Игорь Корнеев» вам знакомо? – дама потрясла угрожающим перстом почти у моего носа.

Я отодвинулась, с трудом подавив желание перехватить её руку. Значит, не ошибка. Ситуация складывалась очень неприятная. С Игорем я встречалась два года – необременительные отношения без обязательств, как это называют. Я, конечно, подозревала, что я у него не одна. Корнеев на десять лет моложе меня, такие связи редко бывают серьёзными и долговечными. Мы изначально договорились, что никто никому ничего не должен, мы всего лишь приятно проводим время вместе. Я и не ждала большего, но Игорь мог хотя бы предупредить, что женился.

– Знакомо, – после короткой паузы признала я.

– Вы же взрослая женщина! – голос директрисы взвился на несколько тонов выше. – Некоторые в сорок лет уже внукам пинетки вяжут, а вы любовника завели! Его жена скандалит в школе, в моём кабинете. А если завтра кто-нибудь выложит запись скандала в интернет? Это же пятно на наше учебное заведение!

Я задумчиво наблюдала за разъярённой дамой. С любовником я, конечно, вопрос решу, причём кардинально. Проблемы с ревнивой супругой Игоря мне абсолютно не нужны. Сейчас дело в другом. Стоит ли оставаться на работе, на которой от меня могут требовать отчёта в личной жизни, особенно если требуют в такой форме, комментируя мой возраст и выбор партнёра? Я вполне могу найти другое место – не в учебном заведении – или открыть частный кабинет. Я давно подумывала оформить ИП и давать психологические консультации. Может, отработать оставшийся до летнего отпуска месяц, а к началу учебного года написать заявление об уходе?

– Ни мужа, ни детей нет, так ведите себя достойно! – всё больше распалялась директриса, переходя в высокие регистры. – Я даже извинений от вас пока не услышала!

Решение было принято: на этой работе я не останусь. К осени заявление об увольнении ляжет на стол, на котором сейчас валяется сигнал на место работы о моём аморальном поведении.

– Извинений за что? – спокойно уточнила я.

– Вы связались с женатым человеком, его жена с подругами устраивает скандал, позорит наше учебное заведение… – снова завела директриса.

– Вера Карловна, я только что от вас узнала, что Игорь женат, – перебила я. – У его жены даже фамилия другая.

– Вот подлец, а? – как я и ожидала, праведный гнев директрисы тут же переключился на Игоря. – Ещё и жениться вам небось обещал. Поразвелось бабников! В наше время такого безобразия не было. И ведь жена хорошенькая, молодая. Что ему только надо?

Я молча кивала. Не объяснять же строго воспитанной даме, что именно от меня надо было Игорю. Через пару минут пыл Веры Карловны почти угас, и она заговорила более-менее спокойно:

– Олеся Андреевна, надеюсь, вы с ним расстанетесь в самом ближайшем будущем. Я буду вынуждена вас уволить если жена этого подлеца продолжит рассказывать здесь, что вы уводите чужих мужей…

– Мужьёв, – не удержалась я. – Я постараюсь поскорее решить этот вопрос. Но чтобы не позорить учебное заведение, готова в любой момент написать заявление об уходе.

Домой я приехала в самых растрёпанных чувствах. Периодически я набирала номер Игоря, но его телефон то молчал, то отзывался безэмоциональным женским голосом: «Телефон абонента выключен или находится…». Хотела бы я знать, где находится недоступный абонент! Не люблю требовать объяснений и выяснять отношения, но разговор назревал серьёзный.

Ничего не подозревающий Игорь перезвонил, когда я наскоро ужинала яичницей и салатиком. Я тут же выложила всё, что думала о ситуации.

– Олесь, зай, ну откуда я мог знать? – замямлил он. – Я Наде ничего о тебе не говорил, я же не сумасшедший. Может, она в мой телефон заглянула?

Я выругалась, вспомнив горячие эсэмэски, которыми мы с Игорем периодически обменивались. Если ревнивая супруга прочла хотя бы одну, то понятно, почему она жаждет моей крови.

– Разве у тебя телефон не запаролен? – раздражённо спросила я.

– Если запаролю – это наведёт Надю на подозрение, – на полном серьёзе ответил Игорь.

У некоторых людей своя логика. Это было бы их дело и их проблемы, если бы их особый тип мышления не создавал трудностей окружающим.

– Мог бы предупредить, что женился, – сухо произнесла я. – Когда хоть свадьба была?

– В прошлом апреле, – нехотя ответил Игорь. – Олеся, мы же сразу договорились, что встречаемся просто для здоровья и развлечения. Зачем тебе подробности моей личной жизни?

– Хотя бы за тем, чтобы избежать ненужного скандала на моей работе, – рявкнула я. – Объясняйся с женой как хочешь, но чтобы больше она меня не искала! Скажи, что мы сегодня расстались.

– Ты хочешь меня бросить? – с неожиданным возмущением спросил Игорь. – После двух лет знакомства, вот так – по телефону?

– Мне не нужны проблемы, – спокойно сказала я. – Сначала твоя супруга с группой поддержки сходила к директору школы. Что будет дальше? Домой ко мне драться явится? Да, я хочу прекратить наше общение.

– Зая, я сейчас в командировке. Вернусь послезавтра – и мы поговорим. Давай не будем принимать скоропалительных решений.

Я вздохнула поглубже. Ну, раз Игорь в командировке, его Надя наверняка без помех перерыла квартиру в поисках компромата. Интересно, знает ли она мой адрес?

Только я попрощалась с Игорем, как телефон снова бодро затрезвонил у меня в руке. Номер был незнакомый.

– Так не поступают! – перемежая речь руганью, заплетающимся языком проговорил какой-то тип. – Машину стукнула, ремонта теперь как минимум тысяч на сто, а она свалила!

– На какие сто?! – возмутилась я. – Я только номер помяла, и я за него заплачу…

– Какой номер?! Бампер разбит, капот задела! – медленно перечислял автовладелец, характерно растягивая слова.

– Вы машину так криво поставили, что мог и после меня кто-то задеть, – сдержанно сказала я. – Попросите запись, на парковке есть камеры видеонаблюдения.

– Ага, есть, только они не работают, – собеседник загнул невероятный матерный оборот, объединив в нескольких этажах меня, мою машину, тех, кто выдал мне права, а также руководство и охрану гипермаркета и выключенные камеры наружного видеонаблюдения. – В общем, слышь, я по судам бегать не буду, и звонить никуда не собираюсь. Я к тебе завтра сам приеду, и на месте всё решим. Вот по этому адресу приеду, – он, запинаясь, выговорил мой адрес. – Заплатишь и за машину разбитую, и за моральный ущерб…

Владелец повреждённой машины снова цветисто выругался. В трубке повисла неживая тишина. Ну и что теперь с этим делать? Полицию вызывать? Так мне и сказать им нечего. Пьяный в лоскуты незнакомый хам даже не угрожал напрямую, на такой вызов вряд ли кто-то поедет. Надо же было подставиться! Мою записку теперь запросто могут использовать для ремонта любого разбитого автомобиля. Я ведь даже не сфотографировала помятый номер, так спешила в школу после звонка директрисы. Было бы куда торопиться!

Что за день сегодня? На работе – дурацкий скандал, с постоянным любовником придётся расстаться, а теперь пьяный и не совсем адекватный тип хочет получить с меня сто тысяч за испорченный номер его машины. Может, завтра он проспится, и можно будет вести деловой разговор? Хотя если владелец авто по пьяни сам долбанул где-нибудь машину или подарил кому-то мою записку, надежды на цивилизованные беседы мало.

Я без аппетита дожевала салат. Бывают дни, которые просто нужно пережить. Завтра ситуация начнёт так или иначе разруливаться. Главное сейчас – не впадать в панику и не наделать глупостей.

Я включила под настроение песни старой рок-группы и, подпевая, принялась оттирать на кухне духовку, противень, старую чугунную сковороду. И мне снятие напряжения, и в доме чище станет.

Грохот раздался, когда вся посуда уже была перемыта и начищена до блеска. В металлическую дверь моей квартиры колотили, похоже, и руками, и ногами. Я вздохнула поглубже и на цыпочках двинулась по тёмному коридору к двери, повторяя, как мантру, слова царя Соломона: «И это пройдёт». Вариантов было два: желающий денег автовладелец или жаждущая крови жена Игоря. Вряд ли кто-то ещё стал бы так темпераментно ломиться ко мне в квартиру. Даже не знаю, кто опаснее – ревнивая женщина или пьяный незнакомый мужчина.

В глазок ничего не видно, в подъезде темно. То ли лампочка перегорела, то ли незваный гость специально выключил свет на этаже.

– Надь, да может нет её дома, – донёсся из подъезда женский голос.

Значит, всё-таки Надя. Я прислонилась к стене. Сумасшедший день никак не хотел заканчиваться.

– Я хочу этой… в глаза посмотреть! – заорала жена Игоря, продолжая колотить в дверь. – Хочу знать, почему он бегает от меня к старухе!

Голос совсем молодой. Наверное только очень юное создание в наше время назовёт сорокалетнюю женщину старухой. Пословица «Сорок лет – бабий век» давно уже не актуальна. В сорок лет многие женщины прекрасно выглядят, а некоторые и рожают детей. Мне, правда, не судьба. Все врачи говорят, что здорова, но ни одной беременности у меня не было.

– Открывай! – бесновалась в подъезде жена Игоря, продолжая избивать ни в чём не повинную дверь.

– Надь, пошли домой, – уговаривала её спутница. – Завтра застанешь эту бабу на работе, не будет же она сутками тут прятаться.

Вступать в какие-либо переговоры сейчас себе дороже выйдет. Драка мне не нужна, а поговорить мирно Надя вряд ли согласится. На площадке три квартиры. Одна – в состоянии ремонта и бывают там только рабочие, периодически захламляя подъезд строительными материалами. Вот и сейчас на площадке стоят здоровенные ящики с какими-то мешками. Молодая семья из другой квартиры по вечерам обычно где-то гуляет. А третья квартира – моя. Спугнуть девиц некому. Надя может бузить под дверью несколько часов, а может уйти через пять минут.

– Будет! – рявкнула девушка. – Она теперь тут надолго засядет! Помоги!

Дверь оставили в покое. Теперь из подъезда доносились такие звуки, словно по полу волокли что-то тяжёлое. Загадочный процесс сопровождался сдавленными ругательствами.

Я отошла от двери. Игорю звонить бессмысленно, увести домой агрессивную девицу он сейчас не сможет. Напрягать звонками приятельниц не хотелось, да и не помогут они ничем. Родители давно развелись, создали новые семьи и разъехались по разным городам. Мы и созваниваемся-то, в основном, по праздникам. Я всегда решаю свои проблемы сама, завтра разберусь и с этими неприятностями.

Голоса в подъезде начали отдаляться, Надя всё же решила уйти. Перед сном надо проверить, что незваные гостьи сотворили на площадке. Мало ли до чего додумается девушка в состоянии аффекта. Я дождалась, когда голос Нади зазвучал на улице у подъезда, и открыла входную дверь. Вернее, попыталась открыть. Дверь с трудом подалась на несколько сантиметров: перед ней громоздились тяжеленные ящики с материалами для ремонта. Девчонки не просто доволокли их до входа в мою квартиру, но и поставили несколько ящиков один на другой. Как только поднимали такую тяжесть? И – главное – зачем?

– Есть женщины в русских селеньях, – пробормотала я (*цитата из поэмы Н. А. Некрасова).

Насколько помню, рабочие приходят часам к восьми утра. Надеюсь, они всё это и отодвинут. А если нет – развлеку вызовом службу спасения. На работу мне завтра к десяти, до этого времени проблема решится.

Спать я ложилась с совершенно вздёрнутыми нервами. Стоило закрыть глаза, и перед ними появлялось аппетитное красное яблоко. Оно медленно вращалось по кругу на серебряном, начищенном до блеска овальном блюде.

Звякнул телефон, принимая сообщение: Игорь прислал романтичную картинку с морем и луной. «Моя сладкая девочка, нам слишком хорошо вместе, чтобы прекратить отношения. Предлагаю освежить их поездкой на море через месяц. Целую нежно».

Я выругалась сквозь зубы и отложила телефон. Если начну отвечать Игорю, то спать лягу очень нескоро. Когда Корнеев объявится здесь, тогда и буду доходчиво объяснять, что о расставании я говорила серьёзно.

Глава вторая. Странная избушка

Просыпалась я медленно. В постели было мягко, меня обволакивало тёплое одеяло, по комнате ходил свежий воздух – я почти всегда оставляю на ночь форточку открытой. Каждое утро со двора доносятся шумы, обычные для любого горожанина. Часов в шесть утра симфонию из звуков города начинает громкий мусоровоз. Он долго солирует – пыхтит-фырчит во дворе, протискиваясь между припаркованными автомобилями, грохочет мусорными баками, и снова пыхтит-фырчит, пробираясь к выезду. Чуть позже вступают новые исполнители: начинают хлопать двери подъездов, мерно жужжат или яростно ревут моторы автомобилей. Дворники шкрябают метлами по асфальту, дети шумят, не желая отправляться в несусветную рань в садик. Особую пикантную нотку в городское утро вносит сосед со второго этажа, который пытается стрельнуть у выходящих на улицу денег на опохмелку…

Но сейчас из окна доносится только лёгкий шелест листьев, привычного шума проезжающих неподалёку машин совсем не слышно. Наверное, ещё очень рано, даже мусоровоз не приезжал. Открывать глаза не хотелось. Денёк меня ждёт тот ещё! Пока есть возможность, понежусь в постели, наслаждаясь свежим тихим утром.

– Ку-ку, ку-ку, – послышалось из-за стены.

Молодые соседи, что ли, купили часы с кукушкой? Ребята вроде ходят по барахолкам в поисках ценных вещей, могли и польститься на тикающий домик с птичкой. Я улыбнулась, вслушиваясь в кукование. Восемь, девять, десять… Врут их часы, такого быть не может.

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Кукованье продолжалось. Может, соседи развлекаются с утра пораньше, двигая стрелки и заставляя птичку беспрерывно куковать? Я машинально скользнула ладонью по простыне, устраиваясь поудобнее. Пальцы ощутили грубоватую натуральную ткань. Такого постельного белья у меня точно нет. Недавно искала похожее, но так и не нашла: сейчас шьют из других материалов.

Я открыла глаза и тут же проснулась окончательно. Надо мной нависал побеленный неровный потолок – приподнимись, протяни руку и дотронешься. Постельное белье было сероватым, подушка – непривычно большой и набитой то ли пером, то ли пухом, хотя у меня в квартире подушки плоские и не перьевые. Да и потолок должен быть навесной, современный и гораздо выше. Я подкатилась к краю постели. До пола метра полтора, а то и больше. Пол дощатый, прикрыт разноцветными вязаными ковриками. Там, где ковриков нет, виднеются щели между половицами, кое-где – довольно крупные, с два пальца шириной.

Я резко села и тут же приложилась головой о низкий потолок. Из-за стиснутых зубов вырвался стон. Боль оказалась вполне себе настоящей, во сне такой не бывает. Я ошарашенно оглядывалась. Небольшая незнакомая комната заставлена простой деревянной мебелью. Квадратный стол, две табуретки, здоровенный сундук – в таком и я целиком могла бы поместиться. В углу из пола торчит ручка. Стены бревенчатые, гладкие. Из двух маленьких окошек в комнату проникает яркий свет. Я провела рукой по потолку и посмотрела на следы побелки на пальцах. Слишком правдоподобно всё это выглядит для галлюцинации. Ночнушка на мне короткая, с кокетливыми кружавчиками, та самая, в которой я ложилась спать. Никаких других своих вещей я не вижу.

Ну и что происходит? Я осторожно сползла на животе как можно ниже и спрыгнула со странного ложа. Половица тихо скрипнула, когда я мешком плюхнулась на пол. Хорошо хоть не ушиблась. Я подняла взгляд и обомлела. Надо мной во всей красе возвышалась русская печь с полукруглой заслонкой – как на картинках в детских сказках. Я потёрла глаза. Печь не исчезала. Вот, значит, на чём я спала!

За краем печи обнаружилась входная дверь – тоже деревянная, запертая на крепкий брусок-засов. У стены с крюков на потолке свисали две толстые бечёвки. К ним была привязана длинная гладкая палка, на которой восседал здоровенный серый филин, в дерево крепко вцепились длинные острые когти птицы. Я вздрогнула, увидев изогнутый клюв хищника. На миг промелькнула мысль: «Может, чучело?» Напрасная надежда: глаза птицы были закрыты, но лапы переступили на палке. Даже если филин спит, то не крепко.

В полуобморочном состоянии я отступила к печке. Взгляд опустился ниже. На полу под палкой с дремлющим хищником вылизывался крупный лохматый чёрный кот – не породистый, обычный. Он сидел ко мне спиной и никак не отреагировал на моё появление. Странно, домашние животные обычно сразу замечают нового человека, прячутся или наоборот идут обнюхивать, знакомиться, а кот ведёт себя так, будто меня вообще тут нет.

Я осторожно попятилась к окну. Не разбудить бы опасную птицу! С ней мне совсем не хотелось бы познакомиться.

Из окошка было видно залитую солнечным светом зелёную поляну и обступавшие её старые корявые деревья. Я сильно зажмурилась, досчитала до пяти, всё крепче смыкая веки, а затем открыла глаза. Вокруг ничего не изменилось. Разве что кот перестал вылизываться и повернул ко мне голову. Зелёные глаза скучающе оглядели меня, как привычный предмет обстановки, кот отвернулся.

– Здесь кто-нибудь есть? – тихо позвала я.

– Сколько раз ей твердили: не пей настойку из мухоморов, – проскрипел незнакомый голос. – Теперь вот с печки прыгает, как обезьяна заморская, своих не узнает…

Я огляделась. Никого.

– И не говори, – лениво протянул другой голос. – Нацепила на себя невесть что – стыд и срам просто! Умом, что ли, рехнулась? Откель только взяла такую срамоту?

– Эй, где вы? Я же вас слышу!

Я прошла по комнате, заглянула за печку. Никого. На столе стоит глиняный кувшин с водой и лежит начищенный до блеска овальный металлический поднос, с краю на нём пристроилось одно-единственное крупное красное яблоко. Я подошла ближе и тут же отшатнулась: прямо около яблока на столе валялись две дохлые мыши.

– Кис-кис? – нервно позвала я.

Кот и ухом не повёл в мою сторону.

Немного успокаивает только одно: дом выглядит жилым. Надеюсь, хозяин скоро появится, и всё прояснится. Пока я не могу даже представить, как сюда попала.

В дверь осторожно поскреблись.

– Бабуль, это я, – тихо позвал молодой женский голос.

Я кинулась к двери. Не знаю, что происходит, но, может гостья неизвестной бабули сможет объяснить, где я оказалась и почему тут нахожусь?

– Куда?!

Кот резко повернулся, его шерсть встала дыбом. Глаза возмущённо свернули.

– Совсем ополоумела?! – ранее ленивый, а теперь раздражённо-шипящий голос шёл от него. – Оденься сей же час!

Я привалилась к стене и, глотая ртом воздух, как рыба, уставилась на говорящее животное. Кот был прав: вот теперь я совсем ополоумела.

– Дали боги хозяйку! – продолжал он. – Шляется незнамо где и с кем, домой является за полночь, стряпать не хочет, избу не метёт. Что пила вчера, говори!