Сочинения. Том 2

Платон рассуждает о топографии человеческого тела, состоящего из полостей, в которых располагаются органы по степени их значимости (в связи с местоположениями различных частей души), что позволяет определить специфическую особенность каждого и выявить закономерность их взаимодействия как целого[253]. Он иллюстрирует дуальность строения и устройства человеческого тела, что проявляется в функциональных особенностях его органов, которые находятся в постоянном движении: с одной стороны, целесообразное функционирование, т. е. стремление к здоровью, а с другой – постоянная угроза возникновения «беспорядка» (болезни). Дуальность устройства человеческого организма проявляется и в движениях элементов внутри сложной системы верши в виде сочетания потока и противотока (т. е. движение в противоположных направлениях) (Фр. комм. к 78d2-79a4).

В основе учения Платона об устройстве природы человека лежит представление о трехчастной природе его души. Главная функция высшей, разумной части души – интеллект и управление произвольными движениями человеческого тела, сходными с движениями интеллекта и влияющими на сохранение порядка элементов, принципов закономерности их движения и, как следствие, на сохранение здоровья. Свойством разумной части души является ее бессмертие, соответственно, состояние физической смерти человека описывается через разъединение бессмертной части души и тела, завершающееся смертью, которая дефинитивно понимается как агония, отделение высшей, бессмертной части души от плоти. Гален, вслед за Платоном, утверждает, «что разум находится в головном мозге, оттуда он управляет нервами и движениями, а также пятью чувствами. Желательная часть души расположена в печени и отвечает за кровь, вены, а также обладает способностью различать вещества, которые необходимы для питания тела. Страстное начало, находящееся в сердце, следит за артериями, естественной температурой, пульсацией [крови], а также за животной частью души» (Фр. комм. к 76е7-77с5). Идея Платона о трехчастной природе человеческой души оказалась исключительно плодотворной для развития медицины. Закрепившееся в историографии именование ее частей «животной» и «растительной» (в качестве синонимов терминам «страстная» и «желательная») глубоко не случайно. Платон указывает (а Гален в своем комментарии подчеркивает это утверждение) на единство творения живого: животные и растения обладают соответствующими низшими частями души, которые великий философ считает смертными. Животные обладают двумя – страстной и желательной – частями души, а растения – только одной, низшей («желательной») ее частью. Наличие двух частей души объясняет их сходство с человеком: вещество их структуры устроено из тех же первоэлементов и является одушевленным. Таким образом, в системе Платона решается задача демаркации того, что в современной науке называется органическими и неорганическими структурами. Это подтверждается и эмпирически: весь материальный мир состоит из одних и тех же первоэлементов, но человек не может употреблять в пищу[254], например, фрагменты вулканической лавы или песка, а мясо животных и растения – может. Решение этого вопроса становится возможным в рамках теории Платона, который наделяет животных и растения низшими частями души, которые определяют возможность использования сходных веществ для питания тканей человеческого тела. Комментируя Платона, Гален отмечает, что его предшественник «указывал, что желательная способность души в одинаковой степени присуща всем живым существам и растениям» (Фр. комм. к 76е7-77с5).

Представление о единстве творения и функционирования всех живых организмов, характерное для системы Платона, существенно для истории медицины. Эти идеи впоследствии определили взгляды Галена на взаимоотношения духовного и телесного в контексте понимания их единства в здоровье и болезни. Идеал такого единства – гармония и равновесие физического состояния тела (изменяемого по своей природе и в конечном счете смертного) и души, имеющей в своей высшей части бессмертную, нематериальную природу. Единство духовного и телесного не может быть формальным, оно должно иметь субстанциональный, сущностный характер, на что указал в своем комментарии Гален: «Остается лишь указать тех, кто считает, что наша душа имеет одну сущность, вмещающую в себя три [потенциальные] способности – разумную, страстную (θῡµοειδής) и желательную (ἐπιθῡµητικόν)… При этом было бы разумным утверждать, что три части души на самом деле являются одной сущностью. …Платон указывает на отличие разумной души от бессознательных [душевных проявлений], таким образом, разум находится в состоянии борьбы с желательной и страстной частями души. Кроме того, иногда разумная часть души прибегает к помощи страстной, чтобы противостоять желательной способности… Платон только указывает на данные виды души, но при этом не говорит о них как о единой сущности. Даже если это и так и сущности души различны, то при этом они все равно присутствуют во внутренних органах, поэтому любому из нас можно считать, что у нас не три души, а три свойства [одной души]» (Фр. комм. к 76е7-77с5).

Историческое развитие идеи Платона о единстве духовного и телесного привело к появлению современной концепции психосоматической целостности человеческого организма. В свете этого подробного описания взглядов Платона на анатомию и физиологию человека становятся понятны предлагаемые им три группы развития заболевания. Психосоматическая целостность имеет свое физическое объяснение: части души, располагающиеся в соответствующих органах, тесно связаны с ними, поэтому процессы старения и деградации плоти затрагивают и духовную жизнь человека. Воспаление ткани мозга, являющееся причиной угрожающих жизни заболеваний, опасно именно потому, что в этом случае ослабевают связи между субстанцией высшей, бессмертной части трехсоставной души человека и ее вместилищем – головным мозгом. Эпилепсию Платон не считает чем-то сверхъестественным и разделяет мнение Гиппократа по этому поводу, иронизируя над названием «священная болезнь», указывая на его уместность лишь только в той степени, в какой священной субстанцией является поражаемое ею вещество головного мозга. Сакральность в данном случае определяется значимостью явления, ведь телесная смерть означает акт окончательного разобщения бессмертной части души и тела. Здесь четко определяется смертность вместе с плотью низших частей души (страстной и чувственной). Интересно, что у Галена мы видим эти идеи Платона в развитии: низшие части души представляются ему субстантивно сходными с устройством тех органов, в которых они локализуются.

Галену определенно импонирует стремление Платона к системным рациональным обобщениям, непротиворечивой теории – отсюда и геометрические объяснения телеологической гармонии. Представленный нами текст сохранившихся фрагментов комментария Галена к диалогу Платона «Тимей» раскрывает суть медицинских взглядов Платона. Этот источник помогает понять значение теории Платона для дальнейшего развития рациональной медицины античности. Ранее мы неоднократно подчеркивали преемственность основ теоретико-практической системы Галена по отношению к философии Платона. Теперь мы имеем возможность оценить эту глубокую взаимосвязь с помощью собственных комментариев великого врача.

Примечания