Наперегонки со смертью. Эпилог. Новая Эра. Книга 3

Благодарности:

Елена Вадимовна Ястребова

© Вадим Галенко, 2026

ISBN 978-5-0070-1110-5 (т. 3)

ISBN 978-5-0065-0089-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НАПЕРЕГОНКИ СО СМЕРТЬЮ. ЭПИЛОГ.

НОВАЯ ЭРА.

КНИГА 3

Пособие по выживанию души

Глава 1 «Начало пути»

«Каждый великий побег начинается не с корабля. Он начинается с крыши, откуда видно звёзды, и с сердца, которое отказывается смириться»

— Капитан, когда по вашим расчетам ожидается прибытие в пункт назначения? — задал вопрос первый помощник командира Космического крейсера «Кряж1» — Фредди2.

Команда вот уже в течение четырех месяцев блуждала по просторам вселенной в попытке добраться до далекой планеты Фортуны, так как навигационная система корабля была повреждена еще в начале полета при столкновении с астероидным полем.

Стартовав с поверхности Земли с планом добраться до вожделенного места всего за какую-то неделю-две, используя гиперпрыжки, инфернальные разрывы материи3 и удачу, крейсер «Кряж», выйдя из очередного скачка, нос к носу столкнулся с плотным полем летящих с бешеной скоростью навстречу кораблю обломков то ли планеты, то ли астероида.

Не смотря на мгновенную реакцию на внезапную угрозу и предпринятый маневр уклонения, обшивка корабля, а также внешние антенны и некоторые системы были повреждены. Обнаружилось это сразу осле того, как угроза миновала и команда стала изучать последствия столкновения. Двигатели, курсовые стабилизаторы и все остальные критически необходимые в полете системы были невредимы, однако, как будто специально, навигационная система, прибор целеуказания, а также координатное устройство вышли из строя, причем без возможности восстановления — они, просто на просто, были оторваны от обшивки. Капитану и помощнику, как людям крайне суеверным, показалось это знаком свыше, предупреждающем о том, что их миссия не вписывается в промысел Небес, однако, они были не из робкого десятка, поэтому, несмотря на возникшее очередное препятствие, твердо решили продолжить путешествие.

Очередное — потому, что перед самым вылетом с Земли был арестован один из главных членов экипажа — штурман Сантьяго4. Это был весельчак испанского происхождения. С его смуглого добродушного лица практически никогда не сходила улыбка, разве только в моменты, когда он занимался прокладывание маршрутов, производил свои навигационные вычисления. В эти моменты лицо приобретало суровый, угрожающий вид, он никого не замечал и спорить с ним было бесполезно, а порой даже опасно — он прекрасно и лучше всех, разбирался в навигации и в своей работе, поэтому возражения других считал личным вызовом себе и своему мастерству.

Так вот, в тот момент, когда Сантьяго был занят сложными вычислениями маршрута, которым должен был идти космический крейсер «Кряж», в импровизированную штаб-квартиру экипажа ворвалась Полиция нравов5. Сантьяго был один. Несмотря на это, он предпринял попытки для побега из западни, но, к сожалению, все пути отхода были надежно заблокированы.

В команде, в которой состоял Сантьяго, прекрасно понимали, что их поведение и тесное общение между собой, вызванное необходимостью подготовки к полету, рано или поздно привлечет к себе внимание. Дело в том, что согласно указам Правительства, было запрещено собираться нескольким гражданам одновременно в одном месте. Несмотря на то, что встречи проходили далеко за городом, риск был огромен, поэтому все старались максимально быстро завершить необходимые мероприятия. К несчастью, им не хватило всего каких-то суток.

Арест Сантьяго, а в этот момент, по какой-то случайности, все остальные члены руководства экипажа опаздывали на встречу, означал только одно — его доставят в Спецотделение6. Спустя несколько часов Правительству станет известно обо всех планах команды, о месте нахождения корабля и имена всех его товарищей.

И вот почему, опоздав всего на 15 минут, лидеры команды никого не застали — полиция нравов, захватив Сантьяго — быстрее пули увезла его в свои казематы, чтобы под их мрачными сводами выпытать необходимую информацию.

Капитан, которого все называли «Ворон»7, принял решение молниеносно:

— Вылетаем немедленно. Фредди — на тебе собрать на корабль всех членов экипажа, кто сможет добраться до него за полчаса. Лорд8 — загрузить всё, что необходимо, самое главное — оружие и бластеры. Инженеры — запустить двигатели — ровно через 30 минут мы должны оторваться от поверхности Земли, невзирая ни на что. Марк — обеспечь прикрытие экипажа в течение этого времени, но ровно через полчаса и не минутой позже — быть на корабле! За работу!

Подгонять команду не было необходимости — все понимали, что у них есть только один единственный шанс, чтобы избежать пыток и стирания своих имен из истории и памяти людей земли. В случае полного провала — всё будет неминуемо выжжено каленым железом правительственными миньонами.

Таким вот образом команда недосчиталась еще в самом начале своего путешествия таких незаменимых членов экипажа, как Сантьяго, а кроме него — ещё порядка дюжины человек, не успевших добраться в отведенный капитаном тайминг до корабля, медика Виктора — которого уже в дверях крейсера настигла снайперская пуля группы захвата правительства, прибывшая, чтобы не допустить его отлёта. Все эти люди были либо близкими друзьями капитана, либо его сослуживцами, с которыми он прошел и огонь, и воду, поэтому, как только стартовые хлопоты команды были завершены, капитан заперся у себя в каюте, обдумывая произошедшее и, по всей видимости, оплакивая оставшихся на Земле товарищей.

Мечта о космосе у Семена Воронова была с самого детства. Он грезил полетами на другие планеты, его влекло чувство невесомости, которое ему напоминало одновременно и полную свободу и абсолютную беспомощность перед необъятной вселенной. Но больше всего его влекло безграничное пространство и свобода. Возможность построить свою жизнь, судьбу так, как хочется, не оглядываясь на бесконечные запреты и ограничения, которые существовали на Земле, а также на те убогие фреймы поведения, сложившиеся под воздействием борьбы за выживание и постоянных интриг.

Семен мог часами просиживать вечерами на крыше своего небольшого домика в пригороде, наблюдая за движением спутников, разглядывая ближние звезды в телескоп, который он с огромным риском выкрал из школьной лаборатории. Красота бескрайнего ночного неба и низкие, будто бы протянешь руку и дотронешься до них, звезды, как будто бы рассказывали Семену свои секреты и передавали сакральные знания, которые лишь он один мог расшифровать. Это чувство причастности и избранности было триггером для его воображения и заставляло постоянно обдумывать и осмыслять своё предназначения и свои желания. Находясь в одиночестве, он ощущал полную свободу и вместо уныния — прилив сил для фантазии и слома матрицы, в которой тогда существовало всё человечество, ограничивая себя общепринятыми правилами. Эти правила были не следствием внутреннего убеждения и выбора свободного человека, а ограничителем свободы, полета мысли и творчества.

Так вот, находясь наедине, Семену было проще смотреть на ситуации со стороны, отстраненно и независимо. Критически осмысливая происходящее, соотносить это с бескрайним космосом. С тем пространством, которое неуправляемо, свободно и безгранично, независимо и действует как бы само в себе, по своему внутреннему убеждению.

И вот сейчас, на 35-м году своей жизни, пройдя множество испытаний и поворотов судьбы, он сидит в своей каюте и смотрит в иллюминатор, не в состоянии осознать, что его детская мечта начала сбываться. Семен находился как бы в оцепенении, вызванном пережитым колоссальным стрессом и потерей близких товарищей. Не все из них на текущий момент, конечно же, были мертвы, однако их судьба в ближайшем будущем не являлась для него загадкой. В детстве он мечтал о полете именно со своими единомышленниками и близкими, дружбу с которыми Семен пронес через года, но сейчас чувство радости омрачалось колоссальной болью потери чего-то важного в жизни, частички души. Печаль, раньше не испиваемая Семеном, волнами снова и снова накрывала его онемевшее тело. От этого хотелось выть как одинокий волк на луну и стонать, как от невыносимой физической боли. Так, что, отрежь кто-нибудь сейчас его руку без наркоза, он не заметил и не почувствовал бы боли, поскольку те сердечные муки, которые он переживал, совершенно затмили его рассудок.

Вероятно, так беспомощно-оскорбленно и униженно чувствует себя кошка, у которой забрали новорожденных котят, которых некуда пристроить, а на носу зима и их решили утопить за ненадобностью. Эти ощущения в течение довольно продолжительного времени накатывали на него, пока стук в дверь не вывел Семена из стазиса.

В незапертую каюту вошел его помощник Фредди. Окинув Семена взглядом, полным сочувствия и эмпатии, он, деликатно дотронулся до плеча друга и проговорил:

— Капитан, тебе надо быть в рубке, проложить навигацию, да и в целом, определить курс и маршрут следования. Мы включили суборбитальную скорость и приборы показывают близость разрывов материи. Также, эх, бедный Сантьяго, впереди астероидное облако, точные координаты которого знал только он. Придется идти наугад, так как оно расположено сразу за выходом из разрыва. В общем, ты нам нужен в рубке.

Ворон начал медленно выходить из оцепенения, посмотрел на вошедшего помощника, пытаясь вернуться к действительности и еще с минуту смотрел как бы сквозь него, после чего произнес:

— Да, ты прав, Фредди, надо жить дальше, невзирая на тяжесть утраты и жгучую боль. Пойдем на мостик.

На мостике в это время царила не то, чтобы суета, но словно какая-то озабоченная работа пожарной команды, которая хотя и слаженно, но напряженно и быстро делает свое дело. Действительно, ситуация с управлением звездолетом требовала немедленного вмешательства, и капитан это понял.

При его появлении на командном пункте вся команда практически одновременно замерла каждый на своем месте, выражая почтение и одновременно сочувствие. Семен уловил эту молчаливую поддержку друзей, однако строго, но с оттенком безмерной благодарности, произнес:

— Все по местам, Фредди и Влад9 — подойдите ко мне, пожалуйста.

Капитан со своими помощниками, втягиваясь в работу, начал обсуждать возможные сценарии развития событий. В целом, путешествие не выглядело совсем безнадежным в отсутствие ключевого члена экипажа — космоштурмана Сантьяго. Изучив интерактивную карту, которую достали огромными усилиями в одном из институтов правительства, пришли к выводу о невозможности нахождения плотного количества обломков астероидов непосредственно в зоне выхода из разрыва. Тем не менее, на случай просчета предусмотрительно приготовили бластеры для их оперативного уничтожения.

На пути следования неминуемо приближался первый инфернальный разрыв, и команда была во всеоружии.

Капитан начал обратный отсчет:

— Десять, девять, восемь… три, два, один. Прыжок! — практически вскричал Ворон.

В углу раздался резкий и громкий вскрик — это медик Алёна10, молоденькая девушка-доктор испугалась того, что корабль на несколько секунд погрузился в гиперпространственный прыжок, от которого у неё, как и у других членов экипажа, захватило дыхание.

Как и было спрогнозировано командой, корабль вышел из телепортации без происшествий, не встретив на своем пути никаких препятствий и опасностей, продолжив далекое путешествие. Это воодушевило команду и как будто приглушило все горестные воспоминания о несчастных событиях прошедших дней.

Фортуна представляла собой не какой-то дистиллированный утопический мир, в котором царила идиллия, баланс природы, равновесие и гармония. Космокоманда во главе со своим капитаном Семеном и представить себе не могла, что больше сотни лет назад на этой планете разворачивались трагические событие, лишь чудом не перешедшие в истребление горстки команды беглецов с Земли. Беглецов, несогласных с царившей на ней в то время, да и по сей день диктатурой мысли, а теперь развившихся на Фортуне во множество крупных поселений-конвиксий, которые назывались Цитаделями.

Эта планета еще до прибытия туда первых поселенцев была крайне агрессивна и негостеприимна, а теперь, несмотря на возможность людей обороняться, она стала еще более непримирима к незваным гостям, один раз почувствовав их кровь — теперь уже не желающая ничего другого в утоление своей агрессии.

Диверсии, совершенные на Земле командой героя Фортуны Дэвида, правительство всячески тщательно скрывало, стирая следы присутствия и последующего исчезновения группы сопротивления. Взрывы, которые были видны и слышны на сотни миль вокруг, представили и анонсировали по телевидению как взрыв подземного скопления метана, и, естественно, никаких упоминаний об истинной причине. Все, кто имел малейшее, пусть даже самое опосредованное отношение к тем событиям, будь то случайный свидетель, краем глаза видевший диверсионную группу, а тем более контактировавший с ней — все до единого были уничтожены. Жизнь на земле продолжилась своим чередом с царившей вокруг агонией безысходности и диктатуры. Власть на долгие десятилетия оставила попытки, да и саму возможность добраться до Фортуны и её злость с удвоенной силой обрушилась на своих граждан с целью предотвратить возможность даже мыслить свободно, культивируя и развивая в Обществе всеобщий когнитивный упадок сознания.

Но вот прошли столетия, сменилось несколько поколений, каждое из которых с малых лет подвергалось обработке как ментально, так и органически и уже казалось, что Земля не способна родить людей, умеющих критически мыслить и мечтать, как в одной простой семье рабочих оружейного завода, вопреки установленным квотам на детей, рождается мальчик. Его всячески скрывают и изолируют от мира, однако, это не сказывается негативно на его душевном развитии. Наоборот: в силу того, что общение ребенка с внешним миром с его агрессией и лицемерием, с этим паноптикумом ужасного, с перевернутой реальностью было ограниченно, а весь его мир, пространство и время было заполнено лишь любовью родителей, он вырос свободно мыслящим, фантазирующем о космосе.

Этого, как оказалось впоследствии, было больше, чем достаточно, чтобы сформировать уникального человека, личность, непримиримую к разного рода угнетениям, к ограничению свобод, смелую и дерзкую.

Подолгу сидя на крыше своего загородного домика и заворожённо всматриваясь в ночное небо, Семен наблюдал за низко висящими звездами и со временем стал задумываться о смысле жизни, о полетах в небо к неизвестным планетам и мирам.

С самого детства всё, что можно было прочитать, все не уничтоженные экземпляры редких книг, в основном, фантастических, были прочитаны Семеном. Они еще более распалили в нем мечту и стремление в бесконечное пространство космоса. Оно манило его до такой степени, что к своему совершеннолетию он не мог не начать проектировать свой собственный шаттл.

Дело в том, что среди книг о космосе, среди художественной литературы, каким-то чудом ему попало полное собрание работ группы ведущих инженеров прошлого. Того прошлого, когда космические корабли отправлялись на жидком ракетном ядерном топливе. Конструкция, эргономика этих кораблей были очень подробно описаны в этих трудах, так что воспроизвести это, заменив устаревшие материалы на современные, не представляли для Семена труда, а вот раздобыть эти самые материалы было действительно очень и очень сложно. Он это прекрасно понимал, поэтому, как только начинал думать об этом, сразу приходил в уныние и у него опускались руки перед объективными трудностями.

Тем не менее, загоревшись этой идеей в самом детстве, он не бросил её спустя годы, когда ему позволили выйти на работу, скрыв свою личность за документами другого человека, умершего в бедняцкой семье и не похороненного официально через правительственные крематории. Это позволило беднякам передать «личность» своего сына, а, вернее, продать её и документы — семье Семена.

Работа была самая простая и низкооплачиваемая, однако он решил использовать эту возможность с целью заведения связей, необходимых для претворения своей космической идеи в жизнь.

Место работы позволяло ему раздобыть материалы, необходимые для тайной постройки своего шаттла. Это драйвило его безумно, вдохнуло в остывшую надежду новый импульс.

Живя далеко за городом в относительно безлюдном месте, ему удалось, не привлекая к себе внимания, за несколько лет воссоздать конструкцию, описанную на страницах научных книг, изученных в детстве. За эти годы он познакомился и завел множество интересных друзей, вовлек их в свою орбиту и мечту.

Он горел космосом, чем-то недосягаемым на тот момент как для него, так и для его товарищей, которые выросли в нищете, в городских трущобах и не видели ничего подобного. Не видели вообще ничего, кроме рутинной работы, выматывающей морально, невыносимой эмоционально и физически.

С самого начала их знакомства, друзья стали помогать Семену в осуществлении задуманного, а он, в свою очередь, распределил их, еще молодых и непонимающих, на разные будущие должности в своей Космокоманде, определив, что необходимо делать каждому. Таким образом, он дал им цель и интерес к жизни, дал им мотивацию изучать то новое, что пригодится в их будущем полете и жизни на неизведанных планетах сообразно с их способностями.

Таким образом, Сантьяго, один из друзей Ворона, после работы по вечерам и ночам посещал курсы штурманов, прокачивая свои скилы, общался с преподавателями в барах, да и просто порой провожал их до дома, черпая любую информацию, которая могла быть полезна в овладении им этой специальностью. Таким же образом пошла работать в военный госпиталь и Алёна. Её задачей было — овладеть медицинским навыками, поскольку полноценная учеба в медицинском заведении была ей и её родителям была не по карману, да и не по статусу. На земле был заведен такой порядок, в соответствии с которыми каждому гражданину Правительство определяло объем преподаваемых знаний и отводило определенную нишу для его трудовой деятельности.

Свою задачу, надо сказать, Алёна выполнила блестяще, поскольку с детства была очень талантлива. В начале карьеры он а выполняла самую низкоквалифицированную работу, но уже спустя несколько месяцев смогла помогать врачам, а впоследствии — самым лучшим хирургам при проведении операций. Даже не имея опыта, её помощь соответствовала уровню отличника-ординатора. И всё это — спустя менее чем, через год после посвящения себя этому благородному делу.

Но именно Алёну, в отличие от других членов этой группы мечтателей, возглавляемой Семеном, мотивировало не только стремление к неизведанному и далекому. В ней сама по себе встреча с человеком, горящим идеей и недостижимой мечтой, вызвала неосознанное желание и стремление стать ближе к нему, сопровождать его на этом нелегком пути в небеса. Она невольно и не замечая того, привязывалась к нему, что дополнительно мотивировало. Алёна чувствовала, что, если будет максимально полезна и нужна Семену, ему будет легче, а достижение поставленной цели будет не таким одиноким и страшным. Помогая Семену, ей мечталось, что таким образом и она обретает смысл своей жизни, как бы соединяясь с этой целью, усиливая, создавая синергию в общем стремлении к неизведанному и такому опасному путешествию.

Алёна прикладывала все свои силы к овладению навыков медика, делая акцент непосредственно на необходимых в условиях полета и возможных столкновениях с неизведанными обстоятельствами. Она изучала способы диагностирования и лечения инфекционных болезней, воспалений, тактическую медицину, проводило множество хирургических операций, с которыми со временем стала справляться лучше многих квалифицированных хирургов. Всё это стало возможным благодаря отличному знанию анатомии и волшебным, нежным, но сильным рукам, которые лечили как будто сами, без использования скальпеля и ножа, одним своим прикосновением.

В совокупности своих ощущений относительно всей этой затеи с полетом в космос в условиях тотального контроля со стороны правительства, только лишь безумная и слепая вера в дружбу и любовь, превозмогающая чувство страха и собственной безопасности, могли стать источником мотивации для Алёны.

Это же помогало ей овладеть и совершенствоваться в тех навыках и способностях, которые были бы необходимы в новом светлом будущем.

Действительно, думала она, а что было бы с ней, если бы не встреча с Семеном и не те теплые чувства, вспыхнувшие в ней практически сразу после. Ей казалось, что они были взаимные и что она также не безразлична ему как девушка, а не только как член команды и помощник. Алёна была молода, однако отдавала себе отчет, что люди порой жестоки и не всегда взаимны в эмоциональном плане. Тем не менее, общее впечатление, которое производил Семен на неё и окружающих, всеобщее отношение к нему как к бесспорному лидеру, который берет ответственность за всех, кто ему доверился, давало ей как бы авансом ощущение, что его «компанейскость» была для всех, но вот именно к Алёне он относится как-то по-особенному, по теплому, как к более близкому человеку.

Этот ореол лидера, которым она его наделила, дали ей мотивацию на многие месяцы, однако сейчас, став крутым профессионалом в своем деле, став более независимой и свободной, наблюдая разные характеры и отношения, Алёна задавалась вопросом — «кем на самом деле она является для Семена Воронова? Просто член команды или кем-то более значимым?»

Задав себе этот вопрос, Алёна стала искать повода ответить на него или точнее, получить ответ от самого Семена, ища с ним аудиенции. Дело в том, что прямые контакты друг с другом в целях глубочайшей конспирации запрещались. Общение происходило через связных, посыльных или отдельные зашифрованные сообщения. Это позволяло узнавать о делах, успехах и развитии каждого в общих и достаточных чертах, однако Алёну такой формат однозначно не мог удовлетворить.

Ей необходимо было лично задать волнующий её вопрос, хотя бы она и боялась этого. Также Алёне жизненно важно было услышать на него ответ лично от самого Семена, глядя ему в глаза и чувствуя вибрации его тела, его эмоции. Она продолжала выполнять свою работу с чуть затуманенной головой, поскольку эти мысли одолевали её изо дня в день.

И в какой-то момент, понимая, что дольше это уже продолжаться не может, Алёна дала условный сигнал на очную встречу посредством сложной системы взаимодействия, которая сложилась внутри их разветвленной сети…

Другим, но не менее влюбленным в идею свободы и равенства, зарожденной Семеном, был еще один друг детства — его телохранитель Глеб11. Род его занятий был спорным, и никто в окружении Ворона до момента отлета с земли и предположить не мог, что он являлся фактически информатором Семена в среде Правительства. Его миссия заключалась в организации митингов и всякого рода общественных провокаций. Причем, по заказу правительства и… против него самого. Этим занималось определенное министерство, выискивая и выявляя неблагонадежных граждан Общества. Он был ненавистен всеми, причем не только с той стороны, которую фактически предавал, сперва втершись в доверие, а потом передав в руки правительства. Но и со стороны членов правительства — верх цинизма и изображаемая им жгучая ненависть к согражданам вызывало страх и, одновременно с этим — пренебрежение и отвращение у его коллег.

Всем казалось, что миссия по выявлению неблагонадежных граждан Глебом исполнялась рьяно и с энтузиазмом, но на деле он был своим среди чужих. Внешне — преданный своему сюзерену, целиком и полностью подчиняющийся ему и его приближенным, в действительности же — выполняющий тайное поручение и миссию во благо той идеи, которую зародил в нем, так же, как и в остальных своих друзьях, Семен Воронов.

Каким образом Глеб умудрился пройти жесточайшую систему отбора на такую роль в среде правительства и в особенности, в такое секретное подразделение — не знал абсолютно никто. Только Семен, опосредованно наблюдая за развитием событий по телестанции во время обязательных часов просмотра12, мог сделать выводы из новостей, сенсаций или разоблачений, с чем приходится сталкиваться Глебу на пути к достижению их общей цели. Перед тем, как Глеб на долгие годы расстался с Семеном, между ними состоялся такой диалог: