Мама, я прощаю тебя

© Пётр Галигабаров, 2023

ISBN 978-5-0060-5484-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Она тщательно спланировала побег из родного дома даже не зная о секрете своей матери, но судьба распорядилась иначе. Теперь ей придётся остаться и найти «скелеты в шкафу». Сможет ли она после пережитого простить маму и реализовать задуманное? Сможет ли, приняв боль прошлого, обрести счастье?

Как вы можете использовать эту книгу?

Как увлекательное, вызывающее бурю эмоций художественное чтиво и\или как научно-популярное, терапевтическое произведение. Ведь текст обучает практическим способам самопомощи и раскрывает главное правило прощения (абьюзера).

Что же мне теперь делать?

Акбулак. Оренбургская область. У закрытой калитки, ровно висящей на петлях, стоит карета с надписью: «Скорая помощь». Забор из штакетника покрашен, аж блестит в свете фар автомобиля. Глянцевый зелёный цвет. Закрывает от любопытных глаз двор, но над и за ним, если отойти в сторонку метра на четыре-шесть (в зависимости от роста интересующегося), видно мансарду дома. Даже по небольшому заметному фрагменту понятно, что про такое жилище говорят: «У хозяина руки растут откуда надо». Только вот хозяина никакого и нет.

На крыльце стоят две фигуры. Одна – это, судя по чемоданчику с узнаваемыми символами (крест, капля), доктор. Ей между тридцатью-сорока. Одета легко. Понятно, что на машине.

Вторая моложе, до тридцати. Стоит, завернувшись в платок. Оренбургский пуховый, но сквозь обручальное кольцо не пройдёт, больно плотная вязка, грубая. Да и колец обручальных в этом доме не носят.

– Всё, я поеду, – говорит доктор, вздохнув и погладив девушку по покатому плечу.

– Что же мне теперь делать? – спрашивает та, но как-то глядя мимо собеседницы, за забор из ровного ошкуренного штакетника.

– Я же тебе всё объяснила, – удивилась, руки развела в стороны.

– Да я не вам, вам спасибо большое, что помогли перевести, что показали всё, объяснили, – закивала головой, словно игрушка- болванчик, девушка.

– Пойду тогда, – махнув свободной от чемоданчика рукой, повернув к калитке. Свет фар просачивался под ограждением, освещая чуть мёрзлую землю. Как-никак октябрь. «Каждая роза в отдельном коробе», – подумала врач, проходя мимо рядов крепко сколоченных боксов, опилки под которыми дополнительно защищали цветы от лютых морозов. «Чистюля», – подумала, выходя со двора за калитку, отпуская её. Ту доводчик с тихим щелчком замка вернул на место.

«Скорая помощь» уехала, оставив выхлопной запах. Девушка вошла в дом, погасив свет на улице. Она села на лавку, обитую поролоном и обтянутую кожзамом. Поверхность была прохладной. Тогда девушка подсунула под бёдра ладони, натянув сильнее платок на спину и шею.

Она уставилась перед собой. Не мигая, ничего не думая. Бывает ведь такое, что штиль в голове. Пустота какая-то была прервана мыслью: «Что же мне теперь делать»?

Может она его того-этого?

В доме по улице Мховой не было хозяина уже давно, лет 27. Его исчезновение не осталось незамеченным, но обсуждалось тихо, за закрытыми дверями, иногда под одеялами в темноте. Никто не хотел обидеть уважаемую в Акбулаке, заслуженную. Потому что, складывалось впечатление, будто она учила всех: бабушек, их детей, детей их детей. Такого физически быть не могло, чтобы один учитель охватил столько поколений, но…

В год, когда хозяин дома исчез (по официальной версии уехал на заработки в Оренбург, потом в Москву) один мужик на кухне спьяну ляпнул жене: «Может, она его того – этого, грохнула и в колодец, как в фильме»? Ощутив холодок затылком, словно на уроке в классе заслуженной, женщина замерла, переваривая услышанное и спросила: «В каком фильме»? «В том, где баба мужа в колодец заманила за то, что он их дочь лапал», – не ощущая приближающейся напасти, весело выдал мужик. Взметнулась вверх тяжёлая рука с мокрой тряпкой и замолотила по его физиономии. «Думай, что говоришь! Думай, что говоришь! Думай, что говоришь», – приправляла каждый влажный шлепок…

В доме по улице Мховой царил порядок и чем дальше в прошлом оставалась история с исчезнувшим хозяином, тем сильнее правила чистота, безукоризненность, выдержанность и сдержанность. Стены становились ровнее, шторы идеальнее (хотя, казалось, куда больше), а штакетник вокруг строения напоминал каток на Зимних Олимпийских играх.

В год, когда с момента исчезновения хозяина из дома минуло 27 лет, она решилась на приватное общение с мужчиной. Она тщательно готовилась к этому и накопила достаточную сумму. Но, самое важное, она набрала некий «запас прочности».

Мужчина был старше её лет на четырнадцать. Она нашла его через интернет. Написала, чрезвычайно волнуясь, даже боясь. Встречи были тайными и происходили в выходные в школьной библиотеке, куда её пускали без проблем и подозрений.

В доме по улице Мховой она боялась общаться с мужчиной: днём в будни некогда, вечером и ночью опасно, в выходные тем более страшно. Поэтому она выдумала историю про диссертацию. Легенда поощряемая и одобряемая. Не то, что какие-то встречи непонятно с кем, да ещё через интернет.

В год, когда её отец исчез с Мховой, она сказала первое слово: «Мама». Ей исполнился тогда год и два месяца. «Поздновато ты у меня начала», – кручинилась мать, хмуро глядя на тянущую к ней пухлые ручки девочку. С суровым лицом она туго-туго запеленала дочь, собираясь на прогулку на свежий воздух. Она тогда решила, что конкретно солжёт девочке про её отца: был (само собой официально, даже свадебные снимки сохранились), бросил их (уехал и не возвращался, из-за чего возникли сложности с узаконенным расторжением брака, литры крови свернули ей бюрократические процессы), все рассказы акбулакцев про их семью – сплетни, не имеющие под собой никакого основания, да и вообще нечего вспоминать того, кто их покинул.

В год, когда её исполнилось 28 лет, она решилась. Тайные встречи онлайн в библиотеке помогли раскопать где-то внутри уверенность: «Всё у тебя получится! Ты сможешь»! Монетизация её каналов про целебные травы России (тоже секретного дела) и подработки в качестве сочинителя текстов для сайтов разной степени испорченности, позволили скопить деньги. Она решилась. Они с психологом на последней встрече в воскресенье назначили дату. «Ты уверена, что хочешь сделать и готова сделать это»? – уточнил мужчина, который никогда не давал конкретных советов, пестуя в ней самостоятельность, решительность. «Да», – кивнула она не мешкая, – «на работе взяла дни, они мне были должны. Я же со школы у них почти без отпусков, только на посадки и сбор урожая брала, а официально проводили, словно по закону отгуляла. Потом, как устроюсь, позвоню и пусть увольняют». «И без того долго ждала. Хватит», – подумала она про себя.

Но в понедельник, в студёный октябрьский понедельник ей позвонили из средней школы. «Что же мне теперь делать»? – подумала она, узнав новость.

Как отреагировала бы твоя подруга?

«»… – прочитала она, забив в поисковике вопрос, на который и так знала ответ. Ей доктор всё рассказала, даже показала. Но она по привычке решила перепроверить. Она прямо ощущала, как к ней возвращается, затягивая в круговорот зудящих мыслей, желание контролировать и недоверие. «Чтобы на постели не было складок», – произнесла она вслух и вспомнила… Профилактика пролежней у лежачих больных: периодически меняйте положение тела человека, осматривайте его кожные покровы на наличие пролежней, делайте массаж и мойте тело антибактериальным мылом (можно протирать салфетками с дезинфицирующим раствором), следите, чтобы на постели не было складок, которые будут натирать

…Тогда мать вернулась раньше обычного после Дня учителя. Она шла, погружённая в себя. Мысли её, судя по стянутым к носу губам, лбу, щекам, вызывали злость. «Столько лет», – вырвалось шипением. Она вспоминала праздничные линейки. В её жизни их случилось много. «Многая летааа, многая летааа», – подумала женщина, сбившись с перепроживания прошлого. Она сморщилась и вернулась «назад». На первый её День учителя в качестве учителя она получила самый лучший букет цветов. Самый счастливый. «От него», – кольнула мысль и на лице возникла гримаса боли, словно воспоминание могло поранить физически. Боль в мимике сменилась злостью: стянутые к заострившемуся с раздутыми крыльями носу губы, щёки, сморщенный лоб и глубокий залом на переносице.

В таком состоянии женщина вошла в дом.

(здесь и далее иллюстрации Арины Галиакбаровой)

Вошла и налетела на металлическое ведро с грязной водой. То перевернулось, залив ещё не домытый пол, выкрашенный светло-коричневой краской.

– Ты чего тут устроила! – зашипела мать, но, как умела, громко. Сузившиеся глазки вперила в стоящую к ней спиной в паре метров дочь.

Девочка сжалась, как пружинка, повернув голову на неожиданные звуки. Она планировала прибраться до возвращения родительницы. Она хотела сделать сюрприз внеочередной уборкой и накрытым столом. «О, нет», – подумала она, подбегая к растекающейся воде, собирая её тряпкой тёмно-зелёного цвета.

– Прости, мамочка, прости, – сев на корточки, – я хотела тебя порадовать, – выдохнула, – убиралась.

– Сегодня праздник! Сегодня не день уборки! Ты зачем развела эту канитель? Я ногу отбила о ведро! Пришло в голову полы натирать в День учителя! У матери, – она бросила на лавку охапку букетов из цветов (С огорода! Он такие же подарил…), да унылый пакетик с конфетами, – у матери праздник, а ты нервы делаешь!

Мать ругалась, сняла верхнюю одежду. Гневаясь, она всё же аккуратно её повесила. Даже на взводе она держала себя в рамках, которые считала важными и никогда не приступала. У неё были разные правила поведения с дочкой на публике и тет-а-тет. Однажды, когда девочка «перешагнула» двухлетний возраст, женщина забрала дочь из детского садика. Они вышли за забор из сетки-рабицы, покрашенный зелёной краской, когда девочка дёрнула мать за руку. Та наклонилась правым ухом, спросив: «Что»? «Ты, сука», – ответила девочка с улыбкой на лице. Машинально женщина сжала ладони, дочка вскрикнула от боли. Осмотревшись по сторонам, увидев пару приближающихся мамочек, учительница натянула улыбку и быстрым шагом поспешила домой. Ноздри её раздувались, лоб то морщился, то разглаживался, грудь часто вздымалась. Девочка поспешала, как могла. Она ещё умела отвлекаться от тревоги и страха на пение птиц, яркие цветы, смешные, зверюшечные облака в небе. Она и забыла, что сказала маме. Она узнала новое слово. «Сука», – несколько раз при ней произнёс с доброй улыбкой сторож, старый дед Иван, разговаривая с их воспитательницей. По его выражению лица и смеху колокольчиком Ольги Марсовны, девочка поняла: «Сука – хорошее слово, весёлое». Но как только закрылась дверь их дома, мать снова сжала ладонь, стало больно. Мать отволокла её в дальнюю от «красной линии» комнату и спросила: «Что ты сказала мне в детском саду»? Не сразу сообразив, девочка заморгала. «Что ты сказала»? – улыбнувшись, продолжая раздувать ноздри. Девочка поняла и улыбнулась: «Ты, сука»! Как звонко она это сказала, такой же звонкий был шлепок по её губам. Брызнули слёзы. Мать зашипела: «Повтори, что ты сказала»? Давясь слезами дочка ответила: «Ты, сука»! И снова получила по губам, но более сдержанно. «Ведь нам не надо, чтобы люди заметили», – мысль возникла в голове матери и вызвала страх. Поэтому последующие пять минут за каждый ответ «ты, сука» она шлёпала дочь по попе, но аккуратно… Когда устала, сменила вопрос на: «Кто так меня назвал»? Девочка была не в силах ответить, собравшись горестным, всхлипывающим комочком на полу у ног женщины. Да этого и не требовалось. Учительница сама вслух сказала: «Это воспитатели и нянечки! Судачат, осуждают за спиной. Называют меня плохими словами… Не смей, слышишь ты! Не смей произносить этого слова! Это плохое слово»! Девочка запомнила урок…

Девочка собрала воду, утонув под потоком критики и ворчания. Она побежала вылить всё из ведра, заперлась в туалете, села, тупо уставилась перед собой, обхватив тельце тонкими ручками. Кожа на её пальчиках разбухла от влаги. «Я расправила покрывала. Нет складочек, нет складочек», – мысленно похвалила она саму себя. Уцепилась сознанием за этот лучик радости и встала.

Когда они через минуту встретились с мамой на кухне, та протянула ей коробку конфет. «Ставь чай, радость моя», – сказала женщина, решившая очередную грамоту за профессионализм от главы района, поставить в рамочке в шкаф попозже. «Никуда она не денется»…

Рассказывая про эту и другие истории из жизни психологу, она сначала удивлялась его реакции. Он говорил обычно: «Мне грустно от того, что тебе пришлось пережить такое». Однажды она поделилась, сгорая от стыда (про маму нельзя такого говорить), как была бита за помятую до выхода на линейку блузку. «Но после мама обняла меня, пожалела, погладила по волосам, утешила», – закончила она повествование.

– В качестве психообразования, – он ещё на первой сессии объяснил смысл понятия «психообразование» и чем оно помогает решению её проблем.

– Ты начитанная, может, слышала про выученную беспомощность и как она формируется? – спросил мужчина, глядя на неё с экрана.

– Что-то читала, – начала вспоминать она, возникла мысль: «Селигман»? Лоб её наморщился, зрачки закатились вверх, повела головой слева направо, справа налево.

– Не помню. Всплыла фамилия Селигмана? Но не помню больше.

Психолог улыбнулся (она не знала, но такая мимика возникала на его лице при обнаружении им в карманах верхней одежды забытых денежных купюр, прочих приятных находках: интересных статей, знакомств, предложений).

– Я ощущаю прямо сейчас восторг от общения с тобой, от твоих познаний! Правильно! Селигман. Мартин Селигман. Это…

И он рассказал кратко про позитивную психологию, про выученную беспомощность, двойные послания, задал вопрос:

– С твоего разрешения приведу пример на твоей подруге детства. Можно?

– Да, – кивнув, поправив левый наушник чёрного цвета.

– Допустим, подруга решила помочь своей маме, решила помыть посуду, пока та на огороде. В процессе она разбила бы тарелку…

На лицо молодой женщины набежала тень, она ощутила, как напряглись плечи.

– …Мама, вернувшись, увидела и отругала: «Криворукая, бестолковая». Как отреагировала бы твоя подруга?

– Тётя Галя не поступила бы так, – выпалила, – никогда не поступила бы так, – ощущая окаменение мышц плеч, шеи. Психолог молча ждал, параллельно делая пометки в блокноте по свою сторону экрана.

– Она бы заплакала. Она бы почувствовала себя плохой, – ответила после расслабляющего глубокого вдоха – выдоха, – Ещё она бы злилась, но злиться на маму нельзя, поэтому она бы плакала от бессильной обиды. Без слёз.

Психолог кивнул:

– Да, да. А потом, представь, спустя пару минут после криков, тётя Галя обняла бы свою дочь, погладила по волосам, сказала: «Прости, моя умница, ты такая замечательная у меня»…

Она заплакала от нахлынувшей грусти и бессильной злобы. Это был прогресс (обычно она подавляла проявление большинства эмоций), пришедший с осознанием того, что происходило в её жизни, что научило её (помимо всего прочего) ощущению беспомощности. «Когда человек боится что-то сделать и ничего не предпринимает в принципе, когда у него нет мотивации и силы воли что-то менять в своей жизни», – так она уложила в памяти.

– Когда не закрыта потребность в чётких границах, когда нет понимания, что поощряется, что нет. Когда тебя наказали за проступок и тут же погладили за него по головке, – подытожил в финале сессии мужчина…

…Разговоры о поступлении на высшее образование велись на кухне за чаем, вприкуску с непонятным напряжением. Мама, казалось, была рада и успехам дочери и перспективам, открывающимся перед ней после окончания школы. Ведь табель обещал быть блестящим. Иначе и быть не могло. Но… Разговоры о высшем образовании вызывали запросто уловимые дочерью изменения мимики на лице матери. Недовольство, связанное с неминуемым отъездом в большой город, в ближайший Оренбург, читалось в сдвинутых к переносице бровях, морщинках в уголках губ, глаз, на лбу, в напряжённой шее.

– Мамочка, может мне тоже стать преподавателем, как ты?

– Хм, – в ответ, и чуть более звонкий удар чайной ложечкой о тонкую стенку фарфоровой кружки.

– Я у тебя многому научилась, будет у нас династия, – ластясь к матери, пытаясь угодить продолжала девушка.

– Не выйдет из тебя учителя, дочь, – рубанула с плеча, – мягкая ты, нерешительная…

Она так и не решилась покинуть Акбулак без матери, без её чёткого согласия и поддержки. А ясности не было: на губах «Да», языком тела «НЕТ»!!! «Да и не сможет она без меня, возраст уже», – утешали мысли. Позже ей в интернете на глаза попалась статья про отношения. В тексте давалось разграничение понятий «созависимость» и «зависимость». «Разница в мыслях. Там, где зависимый от другого человек подумает «Я без него \ неё не справлюсь», созависимого посетит идея «Он\ Она без меня не справится», – писал автор. В будущей работе с психологом эти знания пригодились ей для понимания влияния мышления на эмоции и поведение…

…Она отправила документы и обучилась дистанционно. Работу же нашла сразу по получению диплома без всякого высшего образования. Мать похвалила: «Не стыдно будет людям в глаза смотреть, не зря будешь землю топтать и кормить нас научишься».

Отец и мать, которые лишали автономии

То, что с её восприятием мира что-то не так, она поняла задолго. За несколько лет до того, как наткнулась на канал «Отношения без абьюза». Практикующий психолог публиковал авторские статьи про взаимоотношения. Часто про то, как родители травмируют собственных детей. Первое её знакомство с автором, с Петром, началось с материала:

Отец и мать, которые лишали автономии:

6 причин того, что у тебя проблема сделать выбор

У тебя проблемы делать выбор и ощущать собственные потребности? У тебя сложности с самостоятельностью? Если так, то есть трудности с самодетерминацией. Далее я опишу шесть причин, «лишивших тебя лёгкости выбора». Далее опишу способы помочь себе в обретении самостоятельности.

Смотри!

(self-determination) – это наша (человеческая) способность делать выбор самостоятельно, ощущая личные потребности, при необходимости пренебрегая внешним одобрением. Это самостоятельность. Самодетерминация

Например, взрослый человек:

– ищет одобрения своего окружения, нерешителен, не чувствует себя самостоятельным – нет самодетерминации;

– поступает наперекор внешнему окружению (даже, когда разумно поступить иначе) – сложности с самодетерминацией. Подобное поведение «наперекор» ему вредит больше, чем помогает;

– выбирает поведение, учитывая контекст ситуации и собственные интересы (рациональная самодетерминация). Когда надо (ради безопасности) согласиться с большинством на невыгодный вариант. Когда реально и безопасно поступить сообразно личной выгоды – делает по собственному.

Самостоятельность закладывается в детско-подростковом возрасте. Огромное влияние на формирование у человека убеждений, позволяющих делать выбор или тормозящих этот процесс, оказывают родители (отец, мать) и/ или другие значимые взрослые.

6 причин того, что у тебя проблемы с выбором

Отцом и матерью:

1) не поощрялось твоё желание что-то делать самостоятельно. Например, в детстве моей клиентки (согласие на публикацию имеется) папа делал за неё уроки и до определённого возраста орал, если она пробовала сама – это и ограничение самостоятельности, и наказание за её проявление. Это абьюз;

2) не позволялось делать то, что ты хотел (а). Если ребёнком ты хотел (а) петь весёлую песенку, а на тебя ворчали, наказывали игнором, ругали и требовали замолчать – это абьюз. Если ты хотела самостоятельно помочь помыть посуду маме или папе, а они запрещали – это ограничение автономии;

3) через тебя реализовывались их мечты. Допустим, отец отдал тебя на бокс или карате, поскольку сам хотел заниматься этим спортом. Мама таскала тебя на скрипочку, поскольку когда-то ей на музыкальную школу не хватало времени и сил. Возможно, за тебя жёстко (не советуясь даже для вида) выбрали ВУЗ;

4) не поддерживался, осуждался, критиковался, обесценивался твой самобытный выбор (причёски, одежды, стиля, друзей, хобби и так далее). Если присутствовало систематическое унижение словами – это абьюз;

5) осуществлялось обесценивание тебя, как личности (свободной в той мере, в какой могут быть дети – подростки);

6) осуществлялась чрезмерная опека (гиперопека).

Хорошая новость в том, что урон поправим. Расстановки и таро не помогут, как и хрустальный шар и отливание воском.

Зато поможет:

– признание у тебя сложности в выборе и самостоятельности;

– оценка, большой ли вред у тебя из-за отсутствия решительности и самостоятельности (например, твой партнёр за тебя всё решает и тебя это очень даже устраивает);

– написание себе письма из будущего с описанием плюсов обретения самостоятельности, навыков делать обдуманный (но не затяжной) выбор – это для мотивации к положительным изменениям;

– поиск подходящего тебе специалиста и проработка негативных шаблонов мышления и поведения, заставляющих испытывать трудности с выбором и самостоятельностью;

– библиотерапия для самостоятельной помощи: чтение и претворение в жизнь рекомендаций книг.

Описанных шагов к самостоятельности и осознанному выбору для начала достаточно. Действуй!

Если знаешь, кому материал поможет, то  поделись им.

Подписывайся и комментируй (твоё мнение важно).

С уважением, практикующий психолог #для_думающих Пётр Галигабаров, автор книг.

Что ещё ужасного случится?

«»? – прочитала она. От продолжения отвлёк звуковой сигнал. Это сообщение от психолога. У него появилось окно в расписании. Он написал: «Звони через видео или просто в… часов ровно. Я буду ждать». По данным Всемирной организации здравоохранения, примерно в 20% случаев люди, перенесшие инсульт, оказываются полностью обездвижены. Реабилитация лежачих больных позволяет повысить качество их жизни, даже помогает им снова встать на ноги. Сколько в среднем живут лежачие больные после инсульта

Она посмотрела на часы. До назначенного времени оставалось пятнадцать минут. Она дочитала заметку в интернете: «». В первый год после ишемического инсульта выживает около 60% пациентов, тогда как после геморрагического инсульта – всего 38%. Через пять лет остаются в живых лишь 31 и 24% больных соответственно

«Всё кончено», – подумала она.

К горлу подкатил ком. В носу защипало от желания плакать, но натренированная годами привычка не проявлять эмоции помешала. Лишь шумно втянула воздух через ноздри.

«Достань его», – подумала она.

Его приходилось прятать.

Он был небольшого размера, чтобы помещаться за подкладкой огромной сумки. Размер его десять на пять сантиметров. Толщина, если сжать пальцами, пять миллиметров. На обложке были написаны иероглифы, изображены коты. По стилю – японская, средневековая живопись. Она купила его в тот памятный день её пробного побега, её бунта. Ох и страшно же было в то воскресенье. Страшно и радостно.

Она прятала его за подкладкой, чтобы мама не нашла.

Когда та, под прикрытием заботы, начинала с недовольным ворчанием требовать навести порядок в сумке, быстро извлекала блокнот и держала поближе к телу. Она понимала, наученная годами, что мама вот-вот схватит сумку, вытряхнет всё на кухонный стол. «», – будет повторять, копошась в том, что принято считать личным везде, но не в их доме. «», – обязательно добавит, раскладывая по аккуратным группам крохи косметики («мышиный» блеск для губ, засохшая за невостребованностью тушь), ручки, карандаши, резинки для волос, стикеры (виниловые, бумажные), ключи, книги (два-три детектива или про травы)… Помойка какая-то Понятно, что ты до сих пор не замужем, такая помойка о многом говорит

Она достала блокнот и споро оглянулась через правое, потом левое плечо. Просто в голове возник образ матери, стоящей позади. До мурашек пробрал и заставил озираться. Но в комнате она была одна.

Странички блокнотика были испещрены бисерным почерком. Это был её позитивный дневник. В него она с большим трудом сначала и гораздо бодрее после нескольких месяцев практики записывала каждый вечер то светлое, что происходило за день.