- -
- 100%
- +
Галимова Елизавета Евгеньевна,
г. Уфа, БГПУ им. М. Акмуллы, Институт филологического образования и межкультурных коммуникаций
Если ты думаешь, что что-то пойдет иначе,
Если считаешь, что ветер оставит след
На рваной душе, уставшей от их подачек,
Просто проснись, наивнейший человек.
Солнце по венам, верность по всем каналам,
По радио громко голос чужой в ушах.
Ты восклицаешь. Зачем тебе это надо?
Никто не услышит, сколько ни восклицай.
Люди осудят, люди оставят шрамы.
Ты заживешь через миг или через год.
Ты набираешь вечером снова ванну,
Пряча подальше лезвия. За порог
Гонишь друзей и врагов, закрываешь шторы
И без одежды, голый, как черный морок,
Снова смываешь каждый поганый срок.
***
Лучшее время по-прежнему бьётся в висках,
Пытаясь избавить меня от немыслимой злобы.
Но это все тщетно, так тщетно, так тщетно… ещё бы!
За злобу дерётся на смерть немыслимый страх.
И вечною битвой взрывается даже во сне
Мой бедный израненный, вечно болеющий мозг.
Я очень хочу между чувством и разумом мост,
Чтобы снова забрезжило светом что-то во мне.
Но этой мечтой себя хоть слегка утоля,
Я снова иду на пустынные битвы поля
И рушу себя, за секундой секунду даря
Всё тем же немыслимым страху, жизни и злобе.
***
мы – лишь пылинки в пустой и щемящей тьме.
я всё так же курю и пишу о тебе стихи,
но смысл есть жить, пытаясь зажать в руке
каждую часть разрывающего внутри?
ты, уголёк, зажигающий всё вокруг,
однажды проснёшься, но точно не станешь тлеть.
будет и дальше физически ладный труп
идти на работу, пить, иногда болеть.
ты не поймёшь этот миг, не найдёшь слова,
ты не начнёшь задыхаться от всей тоски,
что скопилась внутри. но вмиг подберётся мгла
и нежно коснётся холодной, пустой руки.
ты упадёшь и не встанешь на этот раз,
не откроешь другим своих чистых, зелёных глаз.
ты не коснёшься больше моей руки,
а я буду курить и писать о тебе стихи.
***
Когда душа моя, живущая во тьме
и жаждущая выйти на подмостки,
придёт к тебе однажды в жутком сне,
не жги её, как жжёт сердца Норд-Остом.
Над городом, закрыв собою край,
летит туман, как покрывало пуха.
Ты душу не губи, не предавай
и слушай её точно не вполуха.
Она тобой давно уже горит,
она тебе во тьме так странно светит,
и если её что-то и томит,
то только то, как ей твоя ответит.
***
Постараюсь хоть строчку вывести,
хоть словечко тебе послать.
Мне тебя из себя не вымести,
мне тебя, словно в легких примеси,
до конца у себя таскать.
Я тебе… ну чего же более,
что ещё я могу сказать?
Я не вижу себя и воли,
кроме сердца в груди и боли
ничего уже не слыхать.
Я горю, ты – цветы на пламени.
Ты – тот жар, что спалит меня.
И я знаю, что ты не камень,
ты питаешься сентябрями,
каждым годом меня храня.
Я к тебе… и ты тянешь руки.
Ты огонь или я? В округе
я не слышу ни звука, будто
растекаются вдаль минуты.
Без конца нам вот так стоять,
чтобы вечностью сохранять
каждый миг, что в огонь обуты.
***
Если мир – это путь, я не знаю, куда идти.
Если мир – это мост, спалить проще, чем перейти.
И я снова дурак, и я снова иду на край.
Если миру нужен актер,
наблюдай!
Если ты – лишь перрон, пропусти и меня, прошу.
Я сяду в вагон, напоследок тебя рассмешу.
Если ты – лишь перрон, я на рельсах всего лишь грязь.
Зато сколько отваги и силы, какая стать!
Только грязи нет смысла уметь летать.
Только грязь может вечно скулить и ждать.
Если мир – это дождь, то ты станешь моим зонтом.
Защитишь меня, может, а может, уйдёшь под гром.
Просто сядешь в вагон и уедешь в свои края,
не выдержав этой боли, всего вранья.
Ты вытрешь грязь и выбросишь свой платок
за окно, в полночной тьмы ледяной поток.
Если мир – это я, всё понятно и всё пройдёт.
Если мир – это ты, то я тут же пальну в висок.
Если мир – это мы, то, о боже, какой инцест
породить мог такой неприглядный и нудный квест.
Если мира и нет, то я сяду и закурю.
И пусть дождь, кто боится простой воды?
Если мира и нет, то я завтра опять проснусь.
Я проснусь и увижу свет. А рядом ты.
***
Ты куришь спайс, продаёшь «школоте» гашиш
и веришь, что завтра, завтра ты все простишь
себе и другим. И мир – это точка лишь.
И каждый свой день в алкогольном дыму горишь.
Ты носишь худи, пытаясь закрыть рукав,
где каждый эскиз – это личные руны, став.
Ты думаешь, завтра, но завтра уходит в тень,
становится "завтра" "сегодня". Проклятый день.
Будто по кругу ты гонишь себя в поту,
пытаясь закончить гнетущую суету,
пытаясь закончить бежать и приблизить день,
который сожжет, уничтожит и сдвинет тень.
Но завтра бежит лишь немного тебя быстрей,
ты так же живешь и боишься своих детей,
которые станут родившейся суетой,
от которой, опять же, придётся бежать пустой.
Пустой этот день. Сегодня. Что значит "спать"?
Опять засыпать, просыпаться, опять устать.
"Сегодня" – не время, "сегодня" – твой личный плен.
Прими в нём себя и встань со своих колен.
***
СТАТУЯ
Солнце плавится на закате. До него достаю? Едва. Как всегда, мне тебя не хватит, хоть умножить тебя на два. В сигаретном вонючем смоге, в кучах пыли, в щелях в полу вязнут мысли и тонут ноги, разум корчится на краю.
Как всегда, мне тебя не хватит. Утро хлынет. Я крикну: "Пас!" Эта ночь мне рассветом платит, выжигая всё каждый раз.
Ты уйдешь, и лучи сквозь шторы… Это утро мне, верно, мстит.
Мне не хватит. Тебя не хватит.
Никогда
Мне
Тебя
Не хватит.
Я целую твои ладони. Обнимаю плечей гранит.
***
Да на что мне твоя нагота,
Не прикрытое тканью тело,
Если я для тебя не та
И с тобою лишь между делом?
Да на что мне твоя нагота?
Ты снимаешь свою одежду.
Было, есть да и будет так,
Что одета душа, как прежде.
***
Я тебе говорю: "Я тебя никогда не покину".
Ты мне смотришь в глаза. Ты меня никогда не поймешь.
Говоришь мне, что все так и жаждут в раздетую спину
Между острых лопаток поместить обязательно нож.
Сигарета – в руке. За спиной – груз воздушных мечтаний,
А в груди – пустота, только ветер, заботы да я.
Я тебе говорю: "Я тебя никогда не оставлю",
Ведь с каких-то там пор мы с тобой молодая семья.
Я тебе говорю, я тебя никогда не покину.
Ты с работы в постель, в наш с тобою уютный мирок.
Я к тебе повернусь, я открою раздетую спину.
Сигарета в руке. В темноте золотой уголёк.
***
Я видел статую однажды в своём сне.
В руках младенца лежало святое сердце.
Оно кровило, грозилось вот-вот забиться,
Светилось и билось, подобно большой Луне.
А над младенцем, как ноша грехов людей,
Висело 13 крестов, как созвездие горя.
И кто-то молился. Молитва, как будто море,
Лилась и билась об уши. Оплот страстей
Бесстрастным кажется всем, даже тем, кто верит.
Но здесь открывают души, и прочь тела.
Я не верю в Иисуса, для меня един бог – Луна.
Но Луна это лишь одна сторона монеты.
Вливается сила в души людей, в глаза.
Для Других сила есть не Луна, но Сердце.
***
За окном метёт. Дует в щели оконных рам.
Я с тобою войду в самый светлый буддистский храм.
Я с тобою пройду через всю эту боль Христа.
За окном метёт, только вся эта боль не та.
Ты придешь во сне. Ты расскажешь свою беду.
Я с тобой через ад, через страшную мглу пройду.
Я с тобою во сне уничтожу прозрачну быль,
Сожгу её в сердце и сотру уголёчек в пыль.
Ты со мною во снах. Слишком старо писать уста,
Но их поцелую и буду считать до ста.
А потом я проснусь и забуду твои пути.
За окном метёт. Или это метёт в груди?