- -
- 100%
- +
Начал Мэт со своей подруги детства Дарьи. Не из-за особого подозрения, а просто вспомнил о ней в первую очередь.
Дочь женщины-магички и мужчины-человека — это редкость. Обычно именно маги приходили в человеческий мир, а потом сбега́ли обратно, оставив здесь своих детей. Но мама Дарьи, в отличие от отца Мэта, не бросила семью, устав от жизни в мире людей. Она была магом-учёным, исследовавшим магических существ в немагическом мире. И до сих пор жила с отцом Дарьи. Говорили, обычно волшебники уходят, не выдержав наблюдать, как время беспощадно старит недавнего возлюбленного. Сами уроженцы мира магии жили намного дольше и не старились так быстро, как обычные люди.
В детстве Мэт с Дарьей даже дружили, но немного вынужденно — они были единственными сверстниками-полукровками в городе, а к обычным детям мамы их не пускали. Дарья — звали её именно так, ни на каких Даш она не отзывалась — стала в их паре заводилой. Всё время строила из себя главную, что-то выдумывала, а нагоняй потом получали от родителей оба. Поэтому к школьному возрасту, когда научились правильно вести себя при «обычных» и необходимость в замкнутом образе жизни пропала, общение постепенно сошло на нет.
Вторым в досье полетел портрет соседа по улице, жившего через два квартала — пожилого, но крепкого мужчины, Макара Петровича. Матвей не знал, сколько точно тому лет, а в социальных сетях люди в годах, как правило, не сидят. Макар Петрович точно не имел страницы. Мэт примерно определил возраст в восемьдесят — девяносто лет, принимая во внимание известную особенность: полукровки живут дольше обычных людей, но не так продолжительно, как маги. А потому в свои годы мужчина был ещё довольно крепким и бодрым. Говорили, он категорически отказывался переезжать к дочери в Питер, любил гулять и даже собрал вокруг себя кружок пенсионеров-единомышленников, с которыми регулярно ходил в небольшие походы.
Третий — вредный подросток Захар. Его мать откровенно плохо справлялась с выкрутасами парня и периодически просила кого-нибудь из мужчин-полукровок поговорить с ним, повлиять немного. Отец, как это зачастую случалось, давно исчез за гранью волшебного мира и больше носа в людской не показывал. Не стал даже дожидаться, когда сын подрастёт, чтобы объяснить ему, почему тот не такой, как все остальные.
Поэтому Ларисе, матери Захара, помогали всем миром растить мальчишку, но выходило всё равно не очень хорошо. Он рос проказливым и задиристым, ругался со всеми. От семьи Захара даже домовой ушёл, а это ещё постараться надо, чтобы одного из этих, привязывающихся к жилью старичков, с привычного места согнать. По итогу Лариса просто смирилась со сложным характером сына, тихо надеясь, что когда-нибудь это само пройдёт, как закончились в раннем детстве колики и крайне болезненно, но всё же вылезли на маленьких дёснах зубы. Другие матери полукровок пытались её поддерживать как могли. Анна — мама Матвея была одной из них, поэтому до него и долетали новости о сложностях взросления Захара.
Четвёртая — Татьяна. Спокойная и серьёзная женщина, работающая в Управлении железной дороги на хорошей должности. Вышла замуж за коллегу, возглавлявшего другое подразделение, и скрывала от него своё магическое происхождение. Где были родители Татьяны, Матвей не знал, но в Пригорске они точно не жили. Поскольку, познакомилась с будущим мужем Татьяна тогда, когда уже давно научилась жить в людском мире, не привлекая к себе никакого внимания, то скрывать от него правду оказалось легко. До тех пор, пока 9 лет назад она не родила дочь Олесю. Полукровки второго поколения уже не так чувствительны к магии. Чем меньше волшебной крови, тем слабее они видят магических существ. Это помогло Ларисе сначала списывать всё на богатое воображение ребёнка, чтобы дождаться возраста, когда девочка смогла понять: некоторые вещи нужно скрывать даже от отца.
Пятой была дочка Татьяны Олеся. Юная спортсменка, получившая от родителей сильный характер, а от волшебной крови — потрясающую гибкость и артистичность, помогающие в спорте. Девочка занималась художественной гимнастикой. Мама сразу поняла: такой талант нельзя зарывать в землю. Пусть это и не совсем честно по отношению к соперницам, но жизнь вообще несправедлива, с этим остаётся только смириться.
Шестой — мужчина неопределённого возраста Вениамин. Его Матвей тоже не нашёл в социальных сетях, да и образ жизни тот вёл крайне замкнутый. Когда Вениамина добавили в чат, созданный для полукровок города, то удаляться он не стал, но и никогда не писал. Даже Макар Петрович и тот вёл себя активнее, хотя с техникой не дружил. Про Вениамина было известно мало, только место его работы — городская свалка. Об увлечениях и личной жизни Матвей ничего не знал.
Семь и восемь: Никита и его сестра-двойняшка Николь — полукровки второго поколения. Они совместно владели бизнесом — пять лет назад открыли магазин сладостей, пользовавшийся неизменной популярностью у горожан. Все полукровки подозревали у них дар, полученный от магического происхождения и состоявший в предпринимательском чутье. Причём интересно было и то, что работал он только, если двойняшки чем-то занимались вместе. Оба пробовали запускать и свои сольные проекты, но те раз за разом прогорали. Поэтому брат и сестра уже смирились с необходимостью трудиться на ниве бизнеса вместе.
Никита — щёголь и повеса: гонял на дорогом спортивном автомобиле, считался завидным женихом, но не спешил связывать себя серьёзными отношениями, предпочитая понемногу встречаться с разными девушками, а те периодически устраивали скандалы, попадавшие даже в городские новости.
Николь же, наоборот, серьёзная девушка. Вышла замуж и три года назад родила сына Андрея. Сообщать мужу ненужной ему информации о своём происхождении не посчитала нужным, надеясь на малую долю волшебной крови у сына. Мол, это оградит её от необходимости посвящать супруга в их с братом секрет. Николь не только хорошая мать для своего ребёнка, но ещё и очень неравнодушный человек. И если её брат спускал заработанные деньги в клубах, то она занималась благотворительностью, помогая детскому дому Пригорска организовывать для детей праздники.
Девятый — сын Николь, Андрей, имевший всего одну восьмую волшебной крови. О нём, в силу возраста, нечего было и написать. По мнению матери, мальчик ещё не видел магических существ. Но все знали, как коварна эта способность — она может появиться в любой момент вплоть до начала пубертата. Потом разыгравшиеся гормоны закрывали для ребёнка возможность трансформации сознания — так объясняла мама Дарьи. А так как она в городе была единственным учёным, разбирающимся в чём-то магическом, то её слова принимали на веру. Николь ничего не рассказывала и Андрюше. Вообще, в сообществе не было принято посвящать в тайну детей, не проявивших способностей. Зачем их зря расстраивать?
Десятая — прима местного театра оперетты, периодически выступающая и на эстраде ночного клуба — певица Инесса. Очень красивая женщина, получившая от магической наследственности по-настоящему чарующий голос. В её биографии присутствовала одна интересная деталь: в Инессу был влюблён местный криминальный авторитет Жига, но женщина держала его на небольшом расстоянии, много лет отказываясь выходить замуж. Встречаться встречалась, но предпочитала жить отдельно. Инесса уже похоронила свою мать, полукровку первого поколения. Сама же, несмотря на второе поколение хоть и не очень чётко, но видела магических существ и могла пользоваться артефактами.
Одиннадцатый — Артемий. Второе поколение. Единственный психолог, которому могли бы довериться полукровки, но они почти никогда его услугами не пользовались. Артемий работает частным психотерапевтом, чему способствовала повышенная интуиция и способность влиять на эмоции окружающих. Он как-то рассказывал на одной из немногочисленных общих встреч полукровок, как легко успокаивает нервничающих или агрессивных клиентов своим взглядом. Регулярно посещает семинары и лекции по психологии и психиатрии, в том числе в столице. Живёт один, имеет небольшую уютную квартиру недалеко от центра города. Поддерживает близкие отношения с матерью-человеком, живущей отдельно. Отец-полукровка умер вскоре после его рождения, оставив лишь некоторые артефакты и записи. Любитель литературы и музыки, особенно русской поэзии серебряного века и джаза. Регулярно посещает театры и выставки.
Двенадцатый — ничем особо не примечательный Виктор. Также второе поколение. Среднего возраста, в разводе, детей нет, живёт один. Работает программистом удалённо. Шарит в компьютерных играх — было дело, помогал он как-то Матвею комп настроить, поговорили они тогда о последних обновлениях популярных игр. А в остальном Виктор в сообществе никак себя не проявлял.
Тринадцатый — известный журналист Стас. Пишет статьи для местных газет и интернет-порталов о событиях, культурных мероприятиях и интересных людях города.
Мужчина среднего возраста. Любит анализировать ситуации и искать нестандартные решения проблем, видимо, поэтому так востребован в своей профессии. Может глубоко погружаться в собственные размышления, чем и занимается на людях, когда ему становится скучно. Все считают это невежливым, но Стасу всё равно. Легко находит общий язык с людьми. Судя по его статьям, некоторые даже потом жалеют о том, что вообще заговорили с ним — слишком много всего получается вытаскивать из людей у талантливого журналюги.
Увлекается фотографией, снимая пейзажи и архитектуру родного города. В свободное время занимается йогой и медитацией, поддерживая баланс между физическим и душевным состоянием.
Недавно женился на обычной девушке по имени Ольга, художнице по профессии. Детей нет. Его мать — полукровка второго поколения и отец переехали ближе к морю в Ейск.
Сам считает своей магической способностью умение чувствовать настроение окружающих — так он и определяет обман. В силу малой доли волшебной крови, не видит магических существ, но знает об их существовании, так как в семье происхождения не скрывали.
Четырнадцатая — Анастасия. У неё также мало волшебной крови, всего одна восьмая — она не видит магических существ, но может пользоваться артефактами. Располагает к себе людей, легко находит с ними контакт и считает это следствием необычного происхождения. Работает школьным психологом, где успешно применяет свой талант. В разводе. Одна воспитывает семилетнего сына Артёма. Отец ребёнка ушёл вскоре после его рождения. Уже какое-то время встречается с другим полукровкой Сергеем Витаровым.
О своём происхождении знает с детства. Но сыну не рассказывала, так как в его поколении уже не остаётся совсем никаких способностей.
Пятнадцатый — Сергей, с которым и встречается Анастасия. Владеет архитектурным бюро. Человек творческий и заметный во всех отношениях. У Матвея с ним ассоциировалось слово «качок» сразу по нескольким причинам: во-первых, Сергей коренастый, накачанный, с азиатскими чертами лица, а во-вторых, его поведение качается из крайности в крайность. То он тих, спокоен, задумчив, то ведёт себя демонстративно нагло и вызывающе, всячески старается привлечь к себе внимание окружающих. Третье поколение, магических существ не видит, но может пользоваться артефактами, из чего сделал хобби — собирает их.
Матвей вложил в папку последний распечатанный им лист и устало потёр виски. Он потянулся, разминая затёкшую от долгого сидения спину, и, взглянув на часы в углу экрана, с удивлением обнаружил, что провёл за монитором чуть ли не половину дня. Папка была стандартная — с чётным количеством файлов — прозрачных отделений, куда можно было вложить документы. Пятнадцать из них теперь были заполнены, и только один, казалось, смотрел на сыщика с укоризной, словно спрашивая: а где последний — Котов Матвей?
Глава 4. Расследование началось
Филарет ввалился в комнату с таким видом, будто вёл за собой не беса, а тащил чемодан без ручки — и радости мало, но вещь нужная. Аристарх, в свежем тёмно-синем костюме-тройке, тут же запрыгнул на подоконник и уселся, положив ногу на ногу.
— О чём задумался, Матюша? — поинтересовался домовой.
— Да вот размышляю, стоит ли себя в папку добавлять. Я ведь тоже полу…
— Полугений или полуупрямец? — перебил его Аристарх, отчего-то пребывавший в приподнятом настроении.
— Полукровка…
— А разве эта папочка у тебя с полукровочками? — ехидно уточнил бес. — Я думал, ты в неё подозреваемых собираешь.
Матвей промолчал, понимая, что вопрос был риторическим.
— Ты себя, что ли, подозреваешь? — Мэт вытаращил глаза от неожиданности. — Вот тебе и ответик, — Аристарх щёлкнул пальцами, и в воздухе запахло серой и сарказмом. — Не лезь в папочку, пока не совершил преступление. Дело № 666 — Матвей против Матвея. Обвиняется в избыточной драматизации. Мотивчик — скука в воскресеньице вечером.
Мэт хмыкнул, признавая правоту беса. И это слегка бесило, улыбнулся он сам получившейся тавтологии, ведь уже привык считать Аристарха тревожным паникёром. А нет, есть и в этой рогатой голове светлые мысли.
— Знаете, что я выяснил, пока досье составлял? — спохватился Мэт. — У нашего брата-полукровки семейные истории все какие-то невесёлые. И у многих очень похожи, как под копирку писали.
Никогда раньше ему и в голову не приходило собрать и систематизировать информацию о своих товарищах по крови. А сейчас было хорошо видно: большинство героев папки выросли в семьях, где «полный комплект родителей» был внезапной роскошью. А личная жизнь полукровок напоминала игру в твистер: один неверный шаг и ты в неловком положении.
Да и причина была для Матвея совершенно очевидна: всех с детства учили врать, как дышать. Чтобы себя не выдать, чтобы максимально слиться с обычными. Кто-то в результате бунтовал, как Захар, кто-то замыкался в себе.
Матвей ведь и сам не блистал успехам в личной жизни. В голове противным комаром прожужжал вопрос Резникова: «Девушки нет, что ли?». Тема была скользкой и неприятной: девушки-то были — и не одна, и не две. Но отношения Матвея напоминали попытки самому собрать мебель: вроде схема простая, а через пару месяцев всё разваливается, и остаётся лишь криво торчащая деталька.
Последний «шедевр» — Арина, одноклассница с амбициями Ломоносова в юбке: «Москва! Университет!». И такой «балласт», как Мэт, не строящий планов, напрямую и в кратчайшие сроки ведущих к богатому и светлому будущему, её не интересовал. Правда, позже выяснилось, что «светлое будущее» забуксовало на вступительных испытаниях — говорят, завалила математику. Но Матвею уже было всё равно.
— Это все местные, — пояснил Матвей своим магическим помощникам, указывая на папку. — Мы же знаем друг друга всю жизнь. Ну, там мало ли зачем понадобится. Сообщество у нас небольшое, диаспора, так сказать. Даже чатик имеется, «ПК Пригорска» называется. И хоть болтаем мы там не много, но всё же общение поддерживаем, выручаем друг друга, когда потребуется. Я вот одно время с Олеськой мелкой сидел. Обычной няньке такого ребёнка лучше не доверять, чтобы лишнего чего не сболтнула. Поэтому мамы и просят по-дружески. Со мной и Дарьей, раньше Никита и Николь водились.
— Ну, с тобой, Матвеюшка, всё понятно. Весь интернет перечитал, всё своё детство вспомнил, всех друзей-приятелей переписал, дело на каждого завёл, — с усмешкой проговорил домовой. — Аристарх, давай, твоя очередь. Как тебя в музее встретили рогатые дружки?
— Не дружочки они мне, а коллеги! — возмущённо поправил бес. — У них, там, кстати, домовёночек живёт зачем-то, — сразу отвлёкся он на не относящиеся к делу детали. — Видимо, из этих — современных и прогрессивных. Решил, будто в музейчике жить круче, чем в доме. Говорят, недавно совсем вылупился — не больше годика ему — и от матери-избушечки сбежал. Взросленьким стать захотелось. Типа: «Я не допотопный домовой, а музейный смотритель»! Так вот, он говорит, тоже дух нечистый чуял.
— И прямо нюх на нечисть у него уже есть? — Филарет скептически сморщился, будто сам унюхал подгоревшую кашу. — Малышня нынче… Только вчера из-под мамкиного половичка выполз, а уже экспертом прикидывается. Да и вообще, откуда он взялся? Уж много лет в Пригорске маленьких домовят не было.
— Знать того не знаю, чего он там мог носиком своим разобрать, когда круго́м столько пакостников, а уж от них-то душком нечистеньким за верстёнку тянет.
— А по нашему делу? — попытался вернуть разговор в нужное русло Матвей.
— Да, по делочку нашему. Ну, значит, предметы все, которые у них пропали, это, конечно, артефактики. Как мы с вами думали, так и оказалось, подтвердили местные пакостнички. Пропало ни много ни мало, но достаточно — двенадцать штучек самых разных. Списочек я составил, на всякий случай. — Он с гордостью развернул лист бумаги, испещрённый закорючками, напоминающими то ли танец пьяных паучков, то ли расшифровку мозговых волн кикиморы.
— Как это читать? — изумился Матвей, вглядываясь в неизвестные ему завитки.
— Фил прочитает, — уверенно заявил бес, развалившись на кровати. — Ты же не думал, будто магические на вашем русском пишут?
Матвей почувствовал, как к щекам предательски прилила кровь, краснел он редко, но сейчас было за что — ведь, и вправду, никогда не задумывался об этом. Магическим, казалось бы, зачем вообще читать и писать? Но озвучить такое было неловко.
— Думал, честно говоря. Ну или нет, не думал. Вообще никогда не думал о том, как пишут магические существа, — смущённо признался Мэт.
— То-то и оно, неучами нас считаешь. А мы намного древнее вашего языка русского. Всех ваших человеческих языков древнее. Но не переживай, Фил тебе переведёт. Он у нас хоть и ворчунишка знатный, зато грамотке магической обучен.
Филарет кивнул, важно подбоченясь:
— В молодости даже руны изучал! Правда, с возрастом начал их с кроссвордами путать… Но этот список, — он ткнул в бумагу, — даже я прочту. Тут же ясно написано: «Артефакт № 1 — зеркало Истины. Пропало вместе с инструкцией „Не спрашивать, кто здесь самый красивый“».
— Правда, что ли? У нас в городе и такие артефакты есть?
— Да нет, Матюша, шутканул я над тобой, — поспешил признаться домовой. — Помозговать надо будет, конечно, но мелочёвка там всякая. Я тебе на компьютере перевод напечатаю, чтобы ты в папочку свою его подшил.
— Так вот, — продолжил Аристарх. — Все вещичечки те непростые, но выглядят-то, как самые обычные. Браслетик там из бересты, кружечка глиняная, перстенёчек дешёвенький, зеркальце поцарапанное. Простое всё на первый взглядик, круго́м полно такого стоит. Но все пропавшие вещи, как одна — с магическими свойствами. А значит, не просто так именно их выбрали. Значит, видит человечек, знает. Тот, кто не зрит артефактов и взять-то такое старьё-барахлишечко не догадается.
— А почему человек, кстати? — уточнил Матвей. — Почему мы с вами не рассматриваем существ магических?
— Как почему? — Филарет закатил глаза. — А зачем им? Артефакты же только людям и подчиняются, только им они и нужны, для них и создавались. Маги ещё, конечно. Да откуда ж у нас маги здесь? Нечего им делать в городе. Если бы и были, так тоже не нужно им такой ерундой маяться, своего волшебства хватает.
— Да? Не знал…
— Не не знал ты, а опять не думал, — поддел его Филарет, спихивая обнаглевшего беса с хозяйской кровати. — Всё нас по себе меряешь. Не видишь дальше своей кружки кофе.
— Ещё что-нибудь пакостники музейные рассказывали? — спросил Матвей Аристарха, уходя от неудобной темы. — Видели, слышали может быть?
— Ну, что чуяли они, — продолжил пакостник, — как духом нечистым несло — я уже сказал. Что-то странное было, а что объяснить никто и не может. Прямо как Филаретушку нашего непонятное чувство преследовало. Никого не было, да только брали и пропадали вещи. По камерам же потом всё посмотрели. И так видел один из пакостников, как вещица пропала, считай, у него на глазах. Только внимания тогда, говорит, не обратил. Вроде вот стояла на местечке своём обычном, повернулся, уже и нет. А никого рядом не было, один он мимо проходил. Даже и не задумался тогда особо. Но когда всё вскрылось, и камеры посмотрели, вспомнил он об этом, да рассказать некому. И чего рассказывать-то? Всё, как на камерах и видно. Прямо в воздухе вещь та растворилась.
— И что нам это даёт? — поинтересовался Матвей.
— Как что? Не могут предметы просто так пропадать, — терпеливо объяснил Филарет. — Даже магические. Если уже зафиксировано такое, значит, помогли им. А если помогли, значит, здесь тоже волшебство замешано. Надо нам с вами узнать, какие артефакты были в городе, позволяющие вот так подло вещи забирать.
— Тут вариантиков-то немного, — уверенно заявил Аристарх. — Два всего, если уж точненьким быть. Злодейчик наш мог эти предметики или телепортировать, но что-то я не слышал про такие артефакты, позволяющие без личного присутствия вещи переносить, или же человечек тот сам стал невидимым. И ежели так оно, то это многое объясняет.
— Да? — удивился Матвей.
— Конечно, — кивнул бес. — Дух нечистый был оттого, что артефактом человек воспользовался. Когда тот, кто сам силою волшебной полноценно не владеет, применяет магию, то становится он нечистым немножечко. Да и понятно тогда, почему никто ничего не видел.
Сидеть задумчиво и переваривать информацию пошли на кухню. И чтобы информации было не скучно, добавили переваривание собранных на быструю руку бутербродов.
— Не очень кормят, я вам скажу, в вашей квартирочке, — пожаловался рогатый гурман. — Утром еле нашёл чем позавтракать. А вечером снова одни бутербродики. Вы готовить не умеете?
— Я умею, — похвастался Мэт, снимая с электрической подставки закипевший чайник. — Кофе готовить умею. Могу сварить, могу заварить. Тебе какой, кстати?
Аристарх обречённо вздохнул, показывая всем своим видом недовольство предложенным меню.
— А я, пока вас не было, телефон сыскал, — встрепенулся Фил.
— Где это меня не было? — не понял Матвей, ещё не выходивший сегодня из дома.
— Да ты, когда в компе своём сидишь, можно сказать, и нету тебя. Ничего вокруг не замечаешь, — ответил домовой. — Так вот, телефон, помнишь, Матюша, мать твоя Аннушка покупала? Лежал и лежал в столе. Даже деньги на нём, оказывается, были. Созвонился я с другими домовыми. Года два назад приносили мне список с номерами. Ну, чтоб мог при оказии позвонить, раз из дома не выхожу. А я всё откладывал, не пользовался. Я, признаться, не такой уж и старый, чтобы совсем не разбираться в этих ваших телефонах. Но не хотелось мне в гаджеты современные лезть. Очень не хотелось, а сейчас понял, выбора нету, надобно стало. В общем, созвонился я с Пахомычем. Помнишь Пахомыча? Это он тогда захаживал с номерами, да и я о нём рассказывал, как мы по молодости…
— Ближе к делушку, — не дал старичку погрузиться в воспоминания Аристарх.
— И сказали они мне срочно зарегистрироваться в энтом самом как его… В ИН-ТЕР-НЕ-ТЕ, — выговорил по слогам Филарет. — В чат они меня добавят. Там все домовые города сидят. Всё можно будет выяснить, не выходя из квартиры, обо всём расспросить. Вот и про артефакты авось узнать получится. У кого что хранилось, у кого пропало, какие вообще предметы с такими свойствами бывают. Вот, думаю я, так мы с вами и разберёмся.
Матвей счёл идею сто́ящей и торжественно принёс на кухню мамин ноутбук, сиявший серебристым корпусом, как новогодний шар.
— Филарет, встречай — твой новый портал в мир котиков, мемов и сплетен! — объявил Мэт, водружая технику перед домовым.
Тот, скрестив маленькие ручонки, уставился на экран, словно кот на аквариум — с вожделением и непониманием.
Регистрация в соцсети напоминала квест:
— Фамилия?
— Домовых.
— Имя?
— …Филарет.
— Дата рождения?
— Да ты что, Матюш, я же старше твоего прапрадедушки! Нельзя такое писать.
— В интернете всё можно. Там постоянно разную ерунду пишут, — успокоил его Мэт. — Ты, кстати, и сам это запомни. Не верь всему, что прочитаешь, увидишь или услышишь. Там всё проверять надо.
Когда группа домовых города загрузилась, Матвей едва не фыркнул. Аватарки пестрили роботами-пылесосами, пакетами с продуктами из доставки и тарелками на фоне мультиварок. Камера магических не фиксировала, поэтому крутились как могли.
Вот тебе и прогресс! Теперь вместо подметания углов они гаджеты осваивают да лайки ставят, — мысленно смеялся Матвей, добавляя Филарета в чат под названием «Домовой Пригорск online».