- -
- 100%
- +
Глава
Мой ангел в драных джинсах, встрепан, немного нелеп,
любит с сахаром колу, слушает фьюжн и рок,
носит на шее пацифик, а на коленке синяк,
лихо гоняет на скейте, ну а еще,
чтобы успеть за мною, на жизненных виражах,
ему остро необходима
изменяемая
геометрия
ангельского крыла.
Он меняет континуум мира и чхать хотел
на субординацию в царстве
великих пресветлых сил,
а все потому, что этот хранитель
из горних сфер
выбрал стезей своею
тех беречь, кто не просит
именно их спасти.
Адептка Лунного Игрока
– Доброе утро, шеф!
Стоящий у высокого стрельчатого окна мужчина чуть старше средних лет с ухоженной окладистой седой бородой обернулся на скрип открывшейся двери, и сразу стало понятно – он не в духе.
– Вы чем-то расстроены? – вошедший, молодой человек со светлыми до прозрачности глазами, но при этом жгучий брюнет, раскрыл большую, полную бумаг кожаную папку с тиснением «На подпись».
– А, – бородатый махнул рукой и подошел к простому письменному столу, одиноко стоящему посреди просторной комнаты, сел, поднял с подставочки ученическую старомодную ручку со стальным перышком, покрытым бронзово блестящими высохшими чернилами.
– Давайте, что там у нас?
Молодой человек ловко подавал бумаги, умело промакивал свежие чернила маленьким тяжелым пресс-папье, переворачивал страницы, а сам внимательно наблюдал за шефом. Старик был явно чем-то огорчен. И молодой человек огорчился тоже. Шефа он любил. Бумаги в папке меж тем подходили к концу.
– Вы сменили фасон, шеф? – спросил молодой человек вроде бы между делом.
Невинный вопрос, но вполне достойный повод завести неформальный разговор.
– Да, – ответил шеф, выводя на последнем поданном листе затейливую закорючку. –Это все Рафаэль. Он так долго убеждал меня, что надо идти в ногу со временем, что проще было согласиться. И теперь вот, – и он огладил бороду привычным жестом, который ему, однако, пришлось оборвать раньше, чем того хотела привыкшая к большей длине рука, – фасон Бандхольц. Но что-то я не уверен, что это именно то, что мне надо!
– И из-за этого вы расстроены? – тихо спросил молодой человек.
– Да нет, что ты, Михаэль, – шеф откинулся в кресле. – Ты садись, небось, с самого утра все на ногах да не присевши.
Молодой человек Михаэль оглянулся – посреди пустого помещения возник круглый кухонный табурет с вырезанной сердечком дырочкой посередине. Михаэль уселся, примостив ноги на высоковатую проножку, положил на колени пухлую папку. Помолчали.
Наконец шеф вздохнул глубоко:
– Расстраивает меня молодежь… Не понимаю я, что им нужно.
Михаэль кивнул, но не сказал ничего. Он ждал. Шеф сложил ладони домиком, склонил голову, разглядывая чернильное пятно на столешнице.
– Не понимаю, – повторил он. – Все летают как летают – уж сколько лет летают, и не сосчитать – и ничего! И всех перья устраивают. Желательно, конечно, белые, но тут уж как получится. А этому, видишь ли, не подходит! А этому – геометрию подавай! Изменяемую! А где я ему возьму эту изменяемую геометрию? А? Где, я спрашиваю?
Михаэль усмехнулся:
– Кажется, я знаю, о ком вы.
– Да кто про него не знает-то? – шеф снова вздохнул и разгладил и без того безупречную бороду. – Он же всех достал со своей геометрией. И ведь не скажешь, что бестолковый, только не тем голова занята. Ох, не тем! А ведь лишние мысли – это вещь такая… – шеф неопределенно повертел в воздухе рукой. – До добра редко доводят. Помнишь, небось?
Михаэль молча кивнул: «Помню!», и светлые глаза его потемнели и полыхнули пламенем.
– Вот! И я помню. Боюсь за него, мальчишка-то вроде неплохой. А что с ним делать – ума не приложу…
В комнате повисла гулкая тишина. Мимо окна то и дело проносились безмолвные летучие силуэты, рассекая прохладный утренний воздух тяжелыми крыльями из перьев, по большей части – снежно-белых и на кончиках завитых.
– Ну и что вы решили? – спросил Михаэль, осторожно спуская на пол онемевшую левую ногу и легонько вращая стопой – отвык сидеть на табуретках, что ж поделать?
– Что я решил… Ничего я не решил. Если ему так уж приспичило, пусть сам и думает над этой…геометрией! А я ему не Архимед!
– И где он? Все думает?
– Да вот, надумал там что-то. Сейчас как раз должен подойти и рассказать, что он там придумал. А там посмотрим. Вот он, уже подходит.
Шеф встал, с шумом отодвинув кресло. Встал и Михаэль. Круглая табуретка с легким поскрипыванием растворилась в воздухе.
Молодой человек поклонился и шагнул было к дверям, но шеф его остановил:
– Ты вот что. Очень занят? А то остался бы. Может, я чего-то не понимаю. Как там сейчас говорят: не догоняю? Может, подскажешь чего?
– Хорошо, шеф, – тут же согласился Михаэль.
Бросать шефа одного в расстроенных чувствах не хотелось. Да и самому было любопытно, что это там за геометрия.
***
По-бабьи подперев поросшую бородой щеку ладошкой, сидел шеф за столом и рассматривал субъекта, вот уже минут пять как стоявшего в центре комнаты.
Выглядел субъект ну совершенно несерьезно. На вид ему было по человеческим меркам года двадцать два-двадцать три, и полу он был по традиции мужского, чуть повыше среднего роста, худой, чтобы не сказать щуплый, то есть внешне – сущий мальчишка. Он спокойно глядел прямо на шефа, и в его ясных голубых глазах не читалось даже намека на обычное почтение, которое невольно испытывал каждый, когда-либо входивший в эту комнату.
Михаэль наблюдал за мальчишкой с любопытством. Какая там геометрия крыла? Такому бы теленка от козленка отличить, и то дело. Неужели он в состоянии продержаться в воздухе хотя бы полминуты?
Мальчишка же постоял-постоял, потом хмыкнул и подтянул сползший рукав неопределенно-бурого заношенного свитера, который к тому же был ему явно велик. Он, видно, вообще не переживал о том, какое производит впечатление, иначе бы постарался хоть как-то привести себя в порядок. Ну хотя бы причесаться – рыжеватые волосы, опять-таки по традиции длинные, находились в возмутительном беспорядке, а когда мальчишка отвел одну из прядей за ухо, стала видна и подживающая, но все еще хорошо заметная ссадина на левой скуле.
«Тоже мне, Ангел Златые Власы!» – усмехнулся Михаэль и понял, что, как это ни странно, мальчишка ему скорее нравится.
Шеф вздохнул и спросил:
– Ну что?
Рыжий дернул плечом:
– Ничего. Все нормально.
– Со щекой что? – шеф нагнулся вперед, приглядываясь. – Иди сюда, не бойся.
– А я и не боюсь, – пробурчал рыжий, – вот еще!
Шлепая босыми ногами по черно-белым плиткам пола, он подошел к столу и повернулся левой щекой прямо к шефу: на, гляди, если хочется!
Шеф поморщился: ссадина была глубокая и наверняка болезненная.
– Надо было миром смазать!
– А, само пройдет, – рыжий беспечно махнул рукой.
– Ошибка в расчетах? – спросил Михаэль. Нет, ему определенно нравился этот юный нахал, который, видно, вообще не знал, что такое священный трепет и когда его полагается испытывать.
– Вираж не дотянул, – ответил рыжий.
– Опять вираж? – недовольно поморщился шеф. – Сколько можно говорить – летать следует плавно и степенно, крыльями махать с достоинством. И главное – аккуратно! Не рассчитаны они на виражи, понимаешь ты это, чадо?
– Да они вообще ни на что особо не рассчитаны! – рыжий отступил пару шагов назад.
Крылья, до сих пор невидимые и неощутимые, зримо раскинулись у него за спиной, довольно большие для такого тощего ангела, такие же, как и он сам, взъерошенные, и цветом тоже ангелу в масть – рыжевато-коричневые, немного напоминающие воробьиные.
Ангел взмахнул крыльями – не в полную силу, и воспарил примерно в полуметре над полом, поджав одну ногу, словно играющая в классики школьница. Слегка подрагивающие перья устроили в комнате весьма ощутимый сквозняк.
– Ну? – шеф пригладил растрепанную сквозняком бороду. – Красота же? – он оглянулся на Михаэля, и тот кивнул, соглашаясь. – Красота и благолепие! Лучше бы, конечно, белые, но… Что тебе не нравится?
– Вот благолепие и не нравится! – огрызнулся рыжий ангел. – Подъемная сила – курам на смех. Профиль ни к черту! Про аэродинамику я вообще молчу! Они же на честном слове держатся!
Мальчишка нарывался. Михаэль почувствовал, как сгустился и завибрировал воздух – как всегда, когда шеф выходил из терпения, а он всегда выходил из терпения, когда поминали черта, а уж тем более – когда черта поминал кто-то из небесного воинства. Хотя, кажется, такого на памяти Михаэля еще не случалось.
Пришла пора вмешаться.
– Не на честном слове, – сказал Михаэль и подошел к парящему наглецу почти вплотную. – а на Божием! А что ты, собственно, предлагаешь?
Рыжий сложил крылья – они тут же исчезли, снова переходя в незримое – и невесомо спрыгнул на пол.
– Вы видели, как стрекоза летает?
Шеф и Михаэль переглянулись:
– Ну, видели. Так у нее четыре крыла.
– Вот! Вот где скорость, манёвр, вот где – настоящая красота! А мы? Телепаемся, как… как… – рыжий замялся, подбирая слова. – В общем, смотрите!
Он, не чинясь, схватил у шефа со стола ручку, взмахнул ею – из старого стального перышка излился тонкий светлый луч.
Ангел сел на корточки, а потом – на коленки и начал быстро-быстро чертить прямо на полу, золотом по белому и черному:
– Вот, тут так… А это – сюда. Тогда вектор меняется! Правда, тут лобовое сопротивление увеличивается. Вот если бы менять стреловидность. Тогда и подъемная сила становится – ого-го! Тут надо еще подумать как следует. Управляемость опять же…
Он уже не обращал внимания на стоящих за спиной шефа и Михаэля и ползал по плиткам, покрывая их золотистыми штрихами чертежей и короткими царапинами букв и цифр.
– Вот скажи, Михаэль, – тихо сказал шеф, – вот как так можно? Его начальство на ковер вызывает, и в каком виде он к начальству является? Ну ладно, обязательное ношение хитонов я отменил. Но неужели он поприличнее одеться не мог? Опять эти синие парусиновые штаны! Да еще и драные. Или хоть причесаться? Ну это ладно, это пустяки. А что с ним делать-то, с таким умным? Да еще и дерзок не по чину, можно сказать – бракованный. Надо бы его к делу какому пристроить, а то ведь подберут – с Той стороны, – и выразительно ткнул пальцем вниз.
Михаэль смотрел на не слишком чистые босые пятки бракованного ангела и размышлял.
– А знаете, шеф… Он, конечно, под требования к кандидатам совсем не подходит, но… В общем, у меня на участке Хранителей страшный дефицит рабочей силы. Этот хоть как-то в воздухе держится, так что, пожалуйста, командируйте в мое подразделение. Можно временно.
– Вот и хорошо! – шеф согласился сразу, как будто только этого и ждал.
Хотя, может, и ждал. Может, и вообще специально подгадал так, чтобы он, Михаэль, был тут, когда бракованный явится.
Михаэль понял это уже позже, когда двумя этажами ниже открывал перед рыжим высокую узкую дверь с табличкой «Департамент Хранителей», и засмеялся. С шефом всегда так. Вроде бы ты сам все решил и придумал и, главное – сделал, и потом вдруг до тебя доходит: такова была Его воля. Хитрый старик!
***
«Вот и хорошо. Вот и слава мне. Михаэль за ним и присмотрит, и к делу пристроит, » – размышлял шеф, стоя у окна.
Он смотрел на пролетающих мимо ангелов.
Ангелы степенно сновали туда-сюда на завитых крыльях, махали ими с достоинством, соблюдая порядок и не нарушая благолепия, так что очень скоро шеф заскучал и начал рассматривать свое отражение в оконном стекле.
Нет, определенно, этот новомодный фасон Бандхольц ему не нравится.
– Уриэль! – позвал он, и ему тут же ответили звонко:
– Да, отче!
– Вот что… Я тут подумал, может быть, попробуем шкиперскую бородку? Только не говори Рафаэлю, он расстроится!
***
– Проходи! – Михаэль придержал дверь и пропустил рыжего вперед.
В департаменте было пусто. Ангелы-хранители вообще редко заглядывают в контору, почти все время проводя за плечами хранимых, а если учесть незалатанные дыры в штатном расписании департамента и постоянно растущее во Вселенной народонаселение, то становится ясно, почему сотрудники являются сюда в среднем раз в тысячелетие и крайне редко – не по одному сразу.
– Куда проходить-то? – спросил ангел.
Прямо за дверью разбегались лучами семь узких коридоров, уходящих в даль между набитых битком высоченных стеллажей с папками, книгами, свитками и прочей бумажной белибердой, так что в целом штаб-квартира департамента Хранителей довольно сильно напоминала запущенную университетскую библиотеку. Пахло пылью и тишиной, и только отдаленным гулом пробивались откуда-то то ли сбоку, то ли снизу приглушенные басы включенной на всю громкость музыки.
Михаэль поморщился: кажется, в «Острие иглы» опять дискотека. Ничего не поделаешь, до одиннадцати вечера имеют право.
– Сюда проходи, – Михаэль указал в крайний левый проход. – Сейчас введу тебя в курс дела. Работа в целом простая, но требует внимания и некоторого дара предвиденья. Как у тебя с предвиденьем-то?
Ангел засопел недовольно.
– Нормально у меня с предвиденьем. Давай, рассказывай, не тяни время.
– Работа в целом простая, – повторил Михаэль. – Думаю, вот это как раз подойдет. Для начала.
Они остановились у единственного полупустого стеллажа – все остальные чуть не трещали под напором впихнутых на полки папок самого разного вида и калибра, от картонных канцелярских с мышиными хвостиками тесемочных завязок, до дорогущих кожаных, с тиснением, золочеными замочками и взятыми в металл уголками.
На этом же стеллаже аккуратно стояло десятка полтора пластиковых файлов одного размера. Все они были самого что ни на есть противного розового цвета, и на корешке у каждого красовалась нарисованная серебром маленькая чайная ложечка с витым черенком, увенчанным листиком клевера. С четырьмя лепестками.
– Начинать лучше с простенького. Ну, допустим, – Михаэль раскрыл наугад одну из папок, – вот этот. То есть эта. Так, мама-папа, две сестры и брат, бабушки, любящая семья, армянские корни, ага… Ну, тут вообще все несложно, тут в основном смотреть, чтобы дурь не поперла. Как раз то, что надо, тут именно хранитель требуется, без дополнительных обязанностей.
Ангел скривился:
– Это что, счастливчики, что ли? Туда не ходи, сюда не гляди, положи на место третий пирожок, улицу на зеленый свет… Да ну, Михаэль, скука же смертная!
Михаэль покачал головой:
– Слушай, умник, ты бы не очень привередничал! Как я понял, тебя с твоими заморочками даже Азраил к себе брать не хотел, так что не выпендривайся!
– К нему я бы и сам не пошел, – пробурчал ангел себе под нос, но папку у Михаэля взял, пролистал ее невеликое содержимое. – Да тут не хранитель нужен, а наоборот. Пинков раздаватель! А вот там – что?
– Где? – Михаэль обернулся.
Ангел ткнул пальцем вбок и влево. Там, в небольшом закутке основного коридора, притулилась пыльная колченогая этажерка. Папок на ней было много, но все тоненькие, просто сложенные пополам листы плотной бумаги, преимущественно натурального бурого цвета.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.