Тропы Междумирья

Глава

Часть I. Зов Первой Тропы Междумирья

Эпиграф:

Каждая тропа начинается не с шага —

а с того мгновения, когда мир впервые смотрит на тебя в ответ.

И если ты услышала его зов…

дорога уже выбрала тебя. ✦

Я сидела в тёмном зале кинотеатра, уткнувшись взглядом в огромный светящийся экран. И дело было даже не в том, что я совершенно не собиралась сюда идти. И не в том, что на экране шла какая-то мутная мелодрама – жанр, который я терпеть не могу всей своей глубокой, принципиальной неприязнью. Ну вот правда: сидишь потом, наматываешь сопли на кулак и смотришь, как неизвестная мне тётенька любит неизвестно какого дяденьку, и оба совершают такие нелогичные поступки, что хочется выйти и пожаловаться в комитет по здравому смыслу. А в финале – обязательное облизание физиономий с чавканьем и мокрыми звуками, отчего у меня всегда возникает желание протереть экран спиртом.

Но, увы, мне была нужна темнота. Срочно. Безоговорочно.

А где её взять среди белого летнего дня?

Правильно – только в кинотеатре.

Звук меня абсолютно не смущал. Я умею отстраняться, если рядом происходит что-то действительно стоящее внимания. А стоящее внимания сейчас происходило – и началось всё с того, что я на улице встретила… лярвочку.

Да-да, ту самую. Блуждающее между людьми тонкоматериальное нечто, которое прицепляется к слабым, разорванным, блеклым ауркам ленивых и слабохарактерных особей и живёт за счёт их энергии, как маленький, но прожорливый паразит-вампир. Вот такую «красотулю» я и заметила, когда пробегала мимо кинотеатра.

Она чинно прошествовала мимо меня, да ещё и продемонстрировала себя во всей липкой красоте – как будто подиум для неё лежал именно в сторону кинозала. Я, естественно, направилась следом, но тут мой путь перегородила контролёрша.

– Девушка, вы куда? Без билета нельзя! – завизжала она так, будто я попыталась залезть в её личный карман.

– Извините… где у вас касса? – спросила я, вежливо, но чуть нервно.

Если я упущу эту лярвочку, кому-то точно будет очень невесело. И в прямом, и в переносном смысле.

Она видела, что я её увидела. Осознала это. И раз уж предпочла демонстрацию себя – значит, её создатель не просто ведьмак-любитель, а мастер сильный, опытный, посвящённый. Такие ритуалы стоят дорого и заказывают их редко – обычно только если кого-то уже капитально достали и решили свести в могилу руками магии.

В зале она сидела на плече у молодого человека, играя пальчиками из тумана в волосах его спутницы. Девушка тем временем положила голову ему на плечо и, довольная собой и жизнью, крутила в руке бутылочку кока-колы. Изредка делала маленькие глоточки и каждый раз так смачно облизывала свои дутые силиконовые губки, что я, пожалуй, даже не удивилась бы, если бы они вдруг съехали у неё на бок.

И вот именно эти пухлые губки она могла потерять навсегда – если бы лярва плотно присосалась.

Она уже начала.

Я поняла – действовать нужно сейчас.

Я уставилась на лярву, мешая ей завершить присасывание, затем аккуратно начала накручивать её энергетику на свой браслет с пентаграммами. Пара секунд мягкой, филигранной работы – и вуаля: лярвочка привязана ко мне, как котёнок на поводке.

Теперь нужен короткоживущий носитель. Я скользнула вниманием по пространству – так, подвал, гнездо… новорождённые крысята. Один из них и так не жилец. Прекрасно. На него и повесим паразита. Лярва уйдёт вместе с его жизнью – самоуничтожится.

Девушку спасли, крысенышу облегчили уход.

Экология потустороннего мира – штука полезная.

Когда всё было сделано, я уже собиралась уходить и только мельком оглянулась, пытаясь понять – кто же и за какие грехи заказал такую дрянь?

Сестры, блин. Две. Одного жениха не поделили.

Ох уж эти ромашки-нежности. Нашли, кого делить… У него таких ещё десяток – на разные дни недели. Все одинаковые: с дутыми губами, пустыми головами, но при деньгах. Прекрасная коллекция.

Я поднялась, чтобы уйти, и… мой путь преградила крыса.

Огромная. Мощная. Не помоечная, не угрожающая – скорее… значительная.

Она стояла прямо передо мной, смотрела своими тёмными глазками-бусинами. Но не со злобой – скорее с каким-то странным, непонятным мне чувством.

Я медленно села в кресло. Крыса – напротив – замерла, не сводя с меня глаз.

И тут я поняла: она пытается мне что-то сказать.

– Что надо? – спросила я тихо.

Крыса не двигалась. Только смотрела.

– Ты кто? – снова тишина.

– Я не люблю крыс, – пробормотала я.

Взгляд не изменился. Ни тени агрессии. Только сосредоточенность, почти разумная.

– Ты хочешь что-то сказать… – догадалась я.

Крыса приподнялась… сложила лапки… и поклонилась.

Я едва не выругалась вслух.

Идрит-кудрит.

Крыса мне поклонилась.

Стоп. Крысы так не делают. Никогда. Никаким образом.

Но эта – сделала.

– Ты поняла, что я сделала? – спросила я потрясённо.

Поклон. Ещё один. Лапки сложены, как у маленького монаха-просителя.

– Так не бывает…

Ещё поклон.

– Ок… пойдёшь со мной?

Крыса сделала шаг, прыжок – и оказалась у меня на плече, как будто всегда там и жила.

О нет. Я не люблю крыс.

Но, похоже, что меня никто не собирался спрашивать.

Ну что ж… теперь буду любить.

Потому что, кажется, у меня появился новый питомец.

И я ещё не знаю – зачем.

Но точно знаю: такие вещи решаю не я.

Крыса устроилась у меня на плече так уверенно, будто всю жизнь ждала именно этого места. Я осторожно провела пальцами по её шерсти – мягкая, тёплая, совершенно не похожая на уличных крыс, которых я видела раньше.

Может, и правда не простая…

Зал тем временем шумел, экран мигал, парочка с силиконовыми губами продолжала обмениваться феромонами, и вообще всё происходящее, казалось бы, бытовым – если бы не то, что у меня на плече сидела крыса, умеющая кланяться.

– И что теперь? – прошептала я.

Крыса шевельнула усами и… снова посмотрела на меня так, будто ждала, что я наконец включу мозг.

– Ладно, – вздохнула я. – Сваливаем отсюда.

Я аккуратно поднялась, стараясь не потревожить новую спутницу, и двинулась по проходу. Крыса держалась крепко, будто приросла. Кажется, ей нравилась роль шарфа-охранника.

Когда мы вышли в коридор кинотеатра, прохладный воздух ударил в лицо. На секунду я остановилась – что-то не так. Обычно, когда делаешь подобную работу – забираешь лярву, перенаправляешь, очищаешь пространство – наступает чувство лёгкого щелчка внутри. Как будто мир подтверждает: «Готово».

Но сейчас…

Было ощущение, что щелчок не случился.

Или что он был, но странный, прерывистый.

– Ты же не просто так ко мне, да? – спросила я тихо.

Крыса чуть повернула голову. Почти кивнула.

Ну прекрасно. Прелестно.

Сегодня – день сюрпризов.

Я направилась к выходу, но крыса вдруг дёрнулась, вцепилась коготками в мою кофту и тихо пискнула – коротко, тревожно.

– Что? – остановилась я.

Крыса снова пискнула, на этот раз протяжнее.

И тут я почувствовала: позади меня по коридору что-то скользит.

Тихо. Нехотя. Как тень, которой не хватило наглости появиться на свету.

Я медленно обернулась.

Коридор был пуст.

Но… воздух дрожал.

Будто только что кто-то прошёл – очень невидимый и очень нежелательный.

– Этого мне только не хватало, – пробормотала я.

Крыса вновь шевельнулась и вжалась в мою шею.

Она ЗНАЛА, что это.

Знала лучше меня.

И тут я поняла:

Лярва – была только разминкой.

Кто-то наблюдал.

Кто-то проверял.

И это «кто-то» сейчас был рядом – но оставался в тени.

– Понятно, – сказала я, уже чуть громче. – Значит, мы не закончили.

Крыса тихо чиркнула лапкой по моему плечу, как будто подтверждая.

Я поставила ноги твёрже.

Если кто-то решил проверить меня на прочность – у него очень удачный день.

Я сегодня как раз в настроении кого-нибудь проучить.

– Ну что, – сказала я в пустоту. – Выходи. Я уже всё равно тебя чувствую.

Ответа не последовало.

Но тень в коридоре стала плотнее, чернее.

И где-то в глубине пространства раздался тихий… шорох.

Словно кто-то ногтями провёл по коже мира.

– Отлично, – усмехнулась я. – Будем играть?

Крыса поднялась на задние лапки, вытянулась, и её глаза блеснули неестественно ярко.

Она была не просто крысой.

Совсем не просто.

И, кажется…

я только что ввязалась в историю, из которой не выйдешь, отделавшись одним крысенком.

Тень в коридоре дрожала уже не как тень – как нечто, застрявшее между состояниями. Будто пытается стать телом, но мир не хочет принимать её. Воздух вокруг сжался ледяным кольцом, и по коже побежали мелкие мурашки – не от страха, а от того странного ощущения, когда присутствие чувствуется раньше, чем форма.

Крыса на моём плече тихо фыркнула, затем прижалась ко мне, взгляд её стал острым, внимательным – она знала, что сейчас появится то, чему лучше бы не появляться.

– Показался бы уже, – сказала я. – У меня нет времени смотреть на твои спецэффекты «туман из пластика».

Тень не обиделась – тени вообще обидчивы редко.

Она… распахнулась.

Не поднялась, не вытянулась – а именно распахнулась, как чёрная дверь, за которой кто-то стоял и ждал.

А затем шагнула наружу.

И передо мной медленно проявился фантом ведьмака.

Его фигура плыла, будто собрана из ночного дыма. Черты лица то собирались, то снова растворялись, словно он не мог выбрать, какую маску надеть. Лишь глаза оставались неизменными – две холодные, неподвижные льдинки, в которых отражалось раздражение, не хуже чем в глазах бухгалтера в сезон отчётности.

Он смотрел на меня так, будто я наступила на его любимый магический ковер.

– Так вот кто это сделал, – произнёс он, и голос его звучал не изо рта, а как будто из самого воздуха. – Какая… бездарность.

– Это ты мне? – уточнила я.

– А кому же ещё? – фантом скривил то, что у него вместо губ. – Я работаю. Я выполняю сложный, тонкий, дорого оплаченный заказ. А ты… ты просто взяла и разрушила мою конструкцию. Как ребёнок, строящий башенки из кубиков, а потом топчущий чужие.

– Во-первых, твоя «конструкция» присосалась к девушке, у которой мозги и так были на уровне поливки комнатных растений, – сказала я. – Во-вторых, убийства через лярв – это низко. Даже для такого… дымового кулибина, как ты.

Фантом фыркнул. И это фырканье было настолько живым, что на секунду я подумала, что он материализуется полностью.

– Убийство… – протянул он. – Вы, ведьмы, любите громкие слова. Я лишь выполнял просьбу. За хорошую цену. Мне не важно, кто кого там любит или ненавидит – мне важна работа.

– Работа у тебя так себе, – улыбнулась я. – Развалилась в руках.

Тень вокруг него вздрогнула. Он тоже – но едва-едва, будто ветер прошёл сквозь него.

– Ты… ведьма, – произнёс он наконец. – Настоящая. Я чувствую твою руку. И твой след.

– А я чувствую твой запах, – ответила я. – Гнилые травы, подвал, и обида подростка, которому запретили колдовать после десяти вечера.

Крыса на моём плече выгнулась дугой и тихо зашипела – да, именно зашипела, хотя крысы так не делают.

Фантом резко повернул голову, словно его внимание схватили силой.

– Что это за… – начал он.

Глаза крысы блеснули.

Фантом попятился на мгновение – не ногами, а всем своим силуэтом сразу, как будто его сдуло назад потоком невидимого ветра.

– Не твоё дело, – сказала я спокойно. – Мы обе не твои клиенты.

Фантом затих.

Потом – как будто сам себя уговаривая – произнёс:

– Я не могу… спорить с силой, которая мне неизвестна. – Его голос стал ровнее, холоднее. – И не могу бороться с тем, что защищено… таким.

Он переводил взгляд с крысы на меня, с меня на крысу, словно наконец-то понял что-то, что ему очень не нравилось.

– По правилам магического ремесла… – сказал он нехотя, будто выдавливая слова, – …если работа нарушена силой, которую невозможно преодолеть… мастер обязан… принести извинения.

– Только не расплачься, – хмыкнула я.

Туман вокруг него содрогнулся раздражённо.

– Считай, что ты их получила, ведьма, – выдохнул он. – И считай, что на этом мы… квиты.

Он слегка склонил голову – формальный, сухой, вынужденный поклон.

Фантом дрогнул – и исчез, не растворился, а словно выскользнул между линиями реальности, оставив после себя холодный запах магии и чуточку обиды.

Коридор стал пустым.

Тишина вернулась.

Крыса расслабилась и потерлась щёчкой о мою шею – будто сказала: «Ну, молодец, выстояла».

Я выдохнула.

– Всё, идём домой, красавица. И сначала – в магазин. Тебе нужен домик, корм, миска и, наверное… игрушка? – я посмотрела на неё. – Не знаю, что любят мистические крысы, но будем разбираться.

Крыса довольно пискнула.

Ветеринарный магазин встретил нас запахом корма, стеллажами с яркими пакетами и женщиной-продавцом, которая посмотрела на мою плечевую пассажирку так, будто увидела крысу-аристократку.

– Ой… у вас… питомец? – осторожно спросила она.

– Только что взяла, – кивнула я. – Свежепойманная. И очень… особенная.

Продавщица решила не уточнять.

Я выбрала домик – мягкий, тёмно-серый, как будто созданный под мою новую спутницу. Взяла корм, поилку, даже маленькую металлическую игрушку-колокольчик.

Крыса всё это время сидела тихо, внимательно, иногда касаясь носом упаковок, будто выбирала.

Когда мы вышли на улицу, сумерки уже сгущались.

Я посмотрела на крысу.

– Ну что, домой? – спросила я.

Крыса тихо пискнула – коротко, уверенно.

И я поняла:

это не просто питомец.

Это – начало чего-то большого.

Часть II . «Ночной звонок по старой дружбе»

Среди ночи меня разбудил телефонный звонок – тот самый, который никогда не бывает добрым. Звонил человек, которого я не видела лет пятнадцать, если не больше.

Ночные звонки я терпеть не могу: уснуть потом почти нереально, даже если это ошибка номера. А уж если звонят именно тебе – жди неприятностей. Потому что умные люди понимают: если дело не запредельно серьёзное, до утра вполне доживёт.

Звонил Андрюша. Когда-то – тонкий, тихий мальчик с ясными глазами. Сейчас – солидный дяденька-хирург, один из лучших. Дар у него особенный: человеческие органы видит лучше любого рентгена. Мы учились у одного Учителя, но способности у каждого – свои. У Андрюши их было несколько, и по понятным причинам он их не афишировал. Люди, узнав, что ты владеешь чем-то непонятным, сразу начинают вести себя странно: одни – шарахаются, другие – липнут, как банный лист к самому неподходящему месту.

Телефон взвизгнул ещё раз, и я взяла трубку.

– Ты охреневшая дура, – сообщил голос без каких-либо приветствий.

– Ты кто? – спросила я спросонья, почти не соображая, с кем разговариваю. Хотя если уж звонок среди ночи – значит, кто-то свой.

– Это я! – возмутился собеседник, не понимая, как это я не узнала его по голосу.

А ведь это странно: музыкальный слух – один из моих даров, и тембры я различаю куда лучше, чем лица. Но тут сон взял верх.

– Я, значит, тут экстренную операцию провожу, – продолжил он, – а у меня из пациента твой энергетический фантом выплывает и начинает рассказывать, как ты сегодня долбанула носителя тела. Ты зачем ведьмака так сильно шарахнула, что у него инфаркт миокарда случился?

– Андрюша… привет, – наконец-то дошло до меня. – Сколько зим, сколько лет! Как ты там?

– Ты меня вообще услышала? – уточнил он, уже раздражённо.

– Услышала. Но он меня разозлил. Во-первых, нарушил баланс сил. Во-вторых – нечего было материализовываться прямо у меня на пути свой фантом.

– Ну ты даёшь, подруга…

– Да ладно тебе. Я не со зла, скорее с перепугу и от неожиданности. Жить-то будет?

– Говорят, у каждого врача есть своё кладбище. Так вот – у меня оно пока пустое, – уверенно ответил ведьмак-хирург. – Помрёт когда-нибудь, конечно. Но точно не сейчас.

– Раскрываться будешь? – спросила я.

– Сам догадается, когда после наркоза очухается.

– Ну… ты это… посоветуй ему на всякий случай у меня на пути не стоять. И передай, что я не хотела так сильно. Само получилось.

– У тебя всё в порядке? – спросил он уже скорее из вежливости.

– Всё было отлично, пока ты меня не разбудил. Теперь я точно не усну.

– Извини, – хмыкнул он, – просто очень захотелось услышать твой голос. И напомнить о себе. А то, небось, и забыла. Да и оправдания твои слушать – чистое удовольствие.

– Ну ты… сам знаешь кто.

– Знаю, – довольно произнёс он. – Пока. До связи. Может, даже в следующей жизни. Или в другом измерении.

– Пока, Андрюха. И удачи.

Часть III. «Клёпа. Посланница Междумирья»

Я спустила босые ноги с кровати, и большой палец вдруг нащупал что-то мягкое, тёплое и маленькое.

Опускаю взгляд – и только теперь понимаю, как же я могла забыть: у меня ведь появился новый питомец.

За этим открытием последовал абсолютно логичный вопрос:

как я умудрилась до сих пор не дать имя существу, которое живёт у меня дома?

– Я ведь про тебя совсем забыла… – сказала я вслух.

Крыса, будто услышав, одним невероятно точным прыжком оказалась у меня на коленях и принялась самым серьёзным образом намывать свою мордочку. Новенькая. Тёплая. Самоуверенная до неприличия.

– Так… – протянула я, разглядывая её. – Как же тебя назвать?

Крыса мгновенно подняла мордочку, заглянула мне прямо в глаза и замерла, как будто ждала. Её тонкие усы шевелились так быстро, что казалось: их скорость влияет на исполнение какого-то её давнего желания.

– Имя тебе нужно обязательно, – сказала я.

Крыса выпрямилась, встала на задние лапки и, кажется, сосредоточенно ожидала продолжения.

– Так, ты девочка или мальчик? – спросила я.

Крыса осторожно тронула мою руку лапкой – уверенно, без робости.

– По энергетике… девочка, – решила я. – А по наглости – типичная подросток. Нахальная.

Крыса почему-то гордо вытянулась и взмахнула усами, как будто полностью согласна.

– Ладно, – сказала я. – Давай так: если имя понравится – ты крутись. Подойдёт?

И вот тут произошло то, чего я никак не ожидала.

Крыса взяла – и прокрутилась вокруг собственной оси.

– Ну вот тебе раз! – расхохоталась я. – Ты ещё и с юмором.

Крыса, довольная собой, провернулась ещё раз. И ещё. Как будто репетировала какой-то мышиный танец согласия.

– Потрясающе, – сказала я. – С тобой можно разговаривать. И ты понимаешь.

Она снова закрутилась, подтверждая: понимает отлично.

Я снова посмотрела на крысу. Та замерла, будто превратилась в маленький пушистый радиоприёмник, настроенный только на мои мысли. Усы её дрожали с такой скоростью, словно она ловила неслучайный сигнал из Междумирья.

– Так… имя… – протянула я, а крыса вытянула шею и смотрела прямо в глаза, как экзаменатор, который уже знает оценку, но ждёт, что ты догадаешься сама.

– Может… Мышель? – спросила я наугад.

Крыса демонстративно отвернулась и начала намывать бок, мол: давай что-то посерьёзнее, хозяйка.

– Ну извини! – возмутилась я. – Тогда, может… Лариска?

Крыса вскочила, как будто её кипятком ошпарили. Прыгнула, повернулась, фыркнула. Вид у неё был оскорблённый до глубины души, будто я предложила ей пройтись по улице в колпаке клоуна.

– Ладно-ладно… – Я задумалась. – Ты же… такая миниатюрная, но с характером. Глазки блестят, как у правительницы маленького государства… Уверенная, шустрая, хитрющая…

Крыса вдруг поднялась на задние лапки, вытянулась – и на мгновение сделалась величественной. Удивительно величественной. Почти царственной.

Я даже вдохнула тише.

– Царица… – прошептала я. – Ну чисто египетская правительница в миниатюре…

Крыса медленно повернулась ко мне, так размеренно, будто в этот момент на фоне должны были звучать фанфары и шелест сандалий по золотым плитам.

И тут меня осенило:

– Клеопатра! – выпалила я.

Крыса зависла на секунду, как будто слово прокатилось по всем её внутренним системам… а потом сделала один единственный, идеальный, красивый оборот вокруг своей оси. Легко. Бесшумно. Торжественно.

– О! – рассмеялась я. – Значит, нравится?

Крыса повторила вращение. Потом ещё. И ещё – как будто репетировала коронационный танец.

– Ну всё, договорились, – сказала я, поглаживая тёплую спинку. – Будешь Клеопатрой. Но для простоты – Клёпа. Царица миниатюрного масштаба, но с характером на весь мир.

Крыса довольно пискнула и улеглась у меня на коленях так величественно, что я не сомневалась: она приняла титул официально.

– Ну здравствуй, Клёпа, – сказала я. – Добро пожаловать в мою жизнь. Хотя, подозреваю, ты сюда пришла не просто так.

Крыса подняла голову и тихонько щёлкнула зубками, словно соглашаясь: «Ещё бы. Ты даже представить себе не можешь, зачем я тут».

Клёпа улеглась у меня на коленях так уверенно, как будто у неё был абонемент на мою личную территорию.

Я провела рукой по её спинке – и почувствовала странное покалывание в пальцах. Не болезненное, нет. Скорее будто мимо меня пролетела искра – быстрая, едва уловимая.

Клёпа издала тихий звук, похожий на довольное урчание, хотя я раньше была уверена, что крысы так не умеют.

– Посланница Междумирья, говоришь… – пробормотала я, не особенно веря собственным словам. – Надеюсь, ты не принесла мне в подарок ещё одного ведьмака, который поскользнётся на моём пороге.

Клёпа медленно подняла голову и посмотрела на меня с таким выражением, будто сказала: «Нет, хозяйка. На этот раз задача посерьёзнее».

И тут – стук.

Лёгкий. Почти неслышимый.

Но отчётливый.

Сначала я решила, что это дом «гуляет» от ночного перепада температуры. Потом – что, может, коты соседей устроили разборки в коридоре.

Но Клёпа…

Клёпа напряглась вся, как струна. Её спинка выгнулась, усы застыли, хвост вытянулся в линию, а маленькие чёрные глазки стали блестеть, как две капли ртути под лунным светом.

– Ты тоже слышала? – спросила я.

Крыса встала на задние лапки и повернулась в сторону двери спальни.

Там, за тонкой стеной, кто-то… двигался.

Не громко.

Не угрожающе.

Но явно не человек.

Я сглотнула – тихо, осторожно, чтобы не спугнуть ни себя, ни… то, что было по ту сторону.

– Клёпа… кто там? – прошептала я.

Крыса обернулась ко мне и сделала короткое вращение вокруг своей оси. Но сейчас это был не танец «понравилось имя», а жёсткий, точный знак.

Сигнальный.

«Готовься. Мы не одни».

Стук повторился – теперь ближе.

Я ощутила, как по комнате прошла едва заметная волна – как колебание воздуха, когда Междумирье пытается нащупать дверь, сбившуюся со своих петель.

– Великолепно… – вздохнула я. – Только крысы мне и не хватало в качестве прорицателя бед.

Клёпа взлетела мне на плечо, будто маленькая живая брошь, и её тёплое тельце прижалось к моей шее.

Она не пряталась.

Она – охраняла.

И вдруг я услышала то, что не спутала бы ни с чем:

лёгкое потрескивание воздуха, когда пространство начинает расслаиваться.

Секунда.

Две.

Три.

И в дверном проёме появилась… тень.

Не тень человека.

Не тень животного.

Тень, которая двигалась сама по себе, не опираясь на источник света.

Она скользнула по полу и поднялась, словно пытаясь принять форму, которая могла бы мне понравиться.

– Только не сейчас… – прошептала я. – Я же ещё кофе не пила.

Клёпа тихо пискнула, что, по-моему, означало: «Соберись, хозяйка. Это только начало. Оно пришло не случайно».

Тень дрогнула.

Не от меня – от неё.

Будто Клёпа для неё была не просто зверьком, а чем-то… значимым.