Клетка для чудовища

были далеко. Он терпеливо ждал, когда появится Эмма.

Спустя минут двадцать она наконец подошла к нему, мягко опустилась рядом на диван и,

слегка коснувшись его плеча, спросила:

—

Ну как тебе вечеринка?

Арон помедлил с ответом. Взгляд его скользнул по комнате, по смеющимся лицам, по

танцующим парам. Такие мероприятия никогда не привлекали его — шум, суета, пустые

разговоры. Но ради Эммы он был готов терпеть. Он выдавил лёгкую улыбку и ответил:

—

Отлично.

Эмма улыбнулась в ответ, но в её глазах промелькнула тень сомнения. Она помолчала, а

затем тихо произнесла:

—

А я вот не очень люблю вечеринки.

Арон повернул голову, взглянув на неё с любопытством.

Так зачем же ты на них ходишь? — спросил он ровным, заинтересованным голосом.

Эмма пожала плечами, теребя край своей блузы.

—

—

Потому что я в новом городе. Нужно вливаться в здешние правила и образ жизни,

заводить знакомства, обрастать связями. Я планирую стать успешным журналистом. Здесь

это важно, — ответила она, но в голосе не чувствовалось уверенности.

Арон молчал, глядя на неё в упор. Тишина затянулась на несколько секунд, а затем он

задал вопрос, который застал её врасплох:

—

Зачем ты меня сюда привела, если ушла с подругой и оставила одного?

Эмма смутилась, опустила взгляд. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в

горле. Ей нечего было сказать, потому что она и сама не знала ответа. В последнее

время она вообще перестала понимать, чего хочет. Жизнь несла её по течению, и она лишь

пыталась удержаться на плаву, разбираясь в себе и своих желаниях.

Они сидели молча ещё какое-то время. Музыка играла, вокруг кипела жизнь, но между ними

повисла тяжёлая, вязкая тишина. Наконец Эмма поднялась и тихо сказала:

—

Пойдём отсюда. Уже поздно, я хочу рухнуть в свою постель.

Арон кивнул, допил пиво одним глотком и встал следом. Они направились к выходу,

пробираясь сквозь толпу гостей, и уже почти у двери, когда Арон взялся за ручку, его

окликнул женский голос:

—

Арон?

Он обернулся и в недоумении уставился на незнакомую девушку — стройную брюнетку в

красном платье, которая смотрела на него с прищуром, словно пыталась вспомнить что-то

важное.

—

Я знаю тебя по своей старой знакомой, — сказала она, чуть склонив голову. — Ты год

назад встречался с ней. С Джессикой Кэмбелл.

Арон замер. На мгновение его лицо изменилось — побледнело, черты заострились, в глазах

мелькнула тень, которую он тут же попытался скрыть. Он взял себя в руки, глубоко

вздохнул и ответил ровным, чуть холодным голосом:

—

Год назад она рассталась со мной и уехала с каким-то парнем. Больше я о ней ничего

не слышал.

Девушка одарила его долгим, изучающим взглядом. Повисла неловкая пауза, затем она

пожала плечами и проговорила:

—

Видимо, она со всеми оборвала любую связь. Странно, правда?

Арон коротко кивнул, не добавив больше ни слова, и решительно направился к выходу.

Эмма вышла следом, её взгляд был задумчивым. Она хотела спросить его о Джессике, о

том, что произошло, но язык не повернулся. Что-то внутри неё подсказывало, что этот

разговор может открыть дверь, в которую лучше не заглядывать. Она промолчала.

Он проводил её до самого дома. Они попрощались коротко, с лёгким объятием, и Арон,

дождавшись, пока она зайдёт внутрь, развернулся и зашагал прочь по пустой ночной

улице. Фонари освещали его фигуру, отбрасывая длинную тень на мокрый асфальт. В голове

роились мысли, одна тревожнее другой. Джессика. Это имя прозвучало как выстрел из

прошлого, которое он надеялся похоронить навсегда. Он сжал кулаки в карманах и ускорил

шаг, растворяясь в ночи., и Арон, дождавшись, пока она зайдёт внутрь, развернулся и

зашагал прочь по пустой ночной улице. Фонари освещали его фигуру, отбрасывая длинную

тень на мокрый асфальт. В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Джессика. Это

имя прозвучало как выстрел из прошлого, которое он надеялся похоронить навсегда. Он

сжал кулаки в карманах и ускорил шаг, растворяясь в ночи.

Эмма сидела на кровати, поджав ноги под себя и обхватив колени руками. В комнате было

тихо, лишь изредка с улицы доносился шум проезжающих машин. Свет от ночника мягко

освещал её лицо, но мысли её были далеко — они всё ещё крутились вокруг того, что

произошло вечером, когда они с Ароном уже собирались уходить.

«Кто эта Джессика Кэмпбелл?» — в который раз спросила она себя, теребя край одеяла.

Имя застряло в голове, как заноза. Почему после расставания с Ароном о ней никто

ничего не слышал? И, главное, реакция самого Арона. Эмма ясно помнила, как он

побледнел, как на мгновение его лицо исказилось — испуг? Или ей просто показалось?

Может быть, это была обычная неловкость от встречи с прошлым, которое он хотел забыть.

Но внутренний голос нашептывал, что здесь что-то не так.

Подумав ещё немного, Эмма решительно потянулась к ноутбуку, стоящему на тумбочке. Она

открыла крышку, подождала, пока экран загорится, и пальцы сами забегали по клавиатуре.

В поисковой строке она ввела: «Джессика Кэмпбелл».

Результат не заставил себя ждать. Всплыл аккаунт в одной из социальных сетей. На

аватарке была красивая рыжеволосая девушка с яркими зелёными глазами и пухлыми губами,

одетая в модную и довольно откровенную одежду. На фотографиях она выглядела счастливой

и жизнерадостной — улыбалась в камеру, позировала на фоне города, с бокалом в руке на

какой-то вечеринке. Но чем дольше Эмма листала ленту, тем сильнее её охватывала

тревога. Последний пост был датирован ровно год назад. Ни новых фото, ни комментариев,

ни отметок «нравится». Аккаунт застыл во времени, словно его хозяйка просто исчезла.

«А вдруг она просто сменила аккаунт? Или имя? Или уехала в лучшую жизнь и решила

начать всё с чистого листа?» — попыталась успокоить себя Эмма, но внутри уже

зародилось сомнение, холодком разлившееся по груди. Она закрыла ноутбук, отодвинула

его в сторону и глубоко выдохнула.

Тяжесть мыслей давила на плечи, и Эмма решила переключиться. Она взяла телефон,

открыла контакты, нашла нужное имя и, недолго думая, напечатала сообщение: «Я тебя жду

». Отправила, отложила телефон на тумбочку экраном вверх и, откинувшись на подушку,

уставилась в потолок. Сердце билось чуть быстрее обычного. Она перешла в режим

ожидания, прислушиваясь к каждому звуку за дверью, надеясь, что он придёт и развеет её

тревоги.

ГЛАВА 10

Следующий день у Эммы начался в девять утра, как обычно. Солнце уже пробивалось сквозь

большое окно её квартиры, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Она медленно

открыла глаза, чувствуя легкую усталость после вчерашнего вечера — гость покинул её

квартиру около трёх часов ночи. Эмма настояла на этом: ей было неловко оставлять его

до утра, да и сама она не была готова к таким серьёзным шагам. Она хотела сохранить

дистанцию, хотя внутри что-то теплое отзывалось на его присутствие.

Она встала с постели, потянулась, сбрасывая остатки сна, и направилась в душ. Горячая

вода приятно обжигала кожу, смывая усталость и ночные мысли. Она тщательно привела

себя в порядок, умылась, расчесала влажные волосы и накинула уютный домашний халат.

Затем, чувствуя лёгкий голод, прошла на кухню.

Эмма включила кофемашину, и вскоре по квартире разлился аромат свежесваренного кофе.

Пока кофе готовился, она достала хлеб, яйца и сливочное масло, чтобы приготовить

парочку бутербродов с яйцом. Она аккуратно нарезала хлеб, обжарила его на сковороде до

золотистой корочки, сверху выложила глазунью. Получилось просто и аппетитно.

Поставив тарелку с бутербродами и чашку кофе на стол, Эмма взяла телефон. Она сделала

кадр своего завтрака — уютное фото, подсвеченное утренним солнцем, и быстро запостила

его на Facebook, подписав просто: «Доброе утро ». Лайки и комментарии не заставили

себя ждать, но она лишь мельком глянула на них. Её мысли были заняты другим —

предстоящими выходными.

Она села за стол, сделала глоток кофе и принялась просматривать новости на просторах

интернета, лениво листая ленту. Два выходных дня впереди — нужно всё распланировать,

чтобы успеть и отдохнуть, и разобраться с накопившимися делами. Эмма взяла блокнот и

ручку, чтобы набросать список, но взгляд снова и снова возвращался к телефону, словно

она ждала сообщения от Арона. Вчерашний вечер, его реакция на имя Джессики, её

собственные сомнения — всё это перемешалось в голове, создавая лёгкое, но настойчивое

беспокойство.

Утро в антикварной лавке Арона началось необычно оживлённо. Солнечные лучи пробивались

сквозь пыльные витрины, освещая старинные подсвечники, фарфоровые статуэтки и

пожелтевшие гравюры. Покупатели заходили один за другим — кто-то искал редкое издание,

кто-то приценивался к массивному дубовому комоду, а молодая пара увлечённо

рассматривала коллекцию винтажных брошей. Арон едва успевал обслуживать всех: снимал с

полок безделушки, аккуратно запаковывал купленные вещи в крафтовую бумагу,

пересчитывал мелочь на кассе. К его удивлению, продажи шли бойко — ушли несколько

картин в резных рамах, три стопки старых книг по истории и географии, а также целая

россыпь мелких предметов: от оловянных солдатиков до музыкальной шкатулки с выцветшей

балериной. Поток посетителей не иссякал, и Арон, обычно привыкший к тишине и оди

ночеству, чувствовал приятную усталость от суеты.

К полудню, когда часы на стене пробили двенадцать, наступило долгожданное затишье.

Покупатели разошлись, и в лавке воцарилась та особая тишина, когда слышно лишь, как

тикают старинные часы да скрипят половицы. Арон облегчённо выдохнул, потёр уставшие

глаза и опустился на мягкий стул за прилавком. Он откинулся на спинку, прикрыл веки,

наслаждаясь минутой покоя. В голове мелькали мысли о проделанной работе, о приятной

выручке и о том, что сегодняшний день определённо удался. Он уже собирался налить себе

воды из графина, как вдруг резкий звон колокольчика над входной дверью нарушил тишину.

Арон поднял голову и замер от неожиданности. На пороге стояла Эмма — девушка, которую

он никак не ожидал здесь увидеть. Она выглядела свежо и легко: голубой свитер, черные

широкие джинсы, ботинки на массивной подошве, расстегнутое пальто, распущенные волосы,

на губах играла мягкая улыбка. В одной руке она держала два бумажных стаканчика с

кофе, в другой — небольшой пакет, из которого аппетитно торчал уголок круассана. —

Привет, Арон, — произнесла она звонким голосом. — Как у тебя дела? Я решила зайти,

принести тебе перекусить. Я смотрела со стороны — день у тебя сегодня просто

сумасшедший, клиенты толпой валят. Подумала, что ты, наверное, голоден и не успел даже

передохнуть.

Арон почувствовал, как напряжение, державшее его в тонусе несколько часов, внезапно

отпустило. Он улыбнулся в ответ — тепло и благодарно. — Спасибо, Эмма, — сказал он,

принимая из её рук стаканчик с кофе и пакет. — Это именно то, что мне сейчас нужно.

Аромат свежесваренного кофе наполнил лавку, смешиваясь с запахом старой бумаги и

полированного дерева. Арон сделал глоток — напиток оказался в меру горячим, с лёгкой

горчинкой, и это ощущение разлилось по телу приятным теплом. Но ещё больше грело душу

то, что этот кофе принесла именно Эмма. Он заметил, как она заботливо смотрит на него,

и в груди стало легко и уютно.

Откусив кусочек круассана — тёплого, маслянистого, с хрустящей корочкой, — Арон вдруг

вспомнил, что так и не спросил её о главном. — Слушай, а как ты вообще нашла мою

лавку? — поинтересовался он, с любопытством глядя на неё поверх стаканчика. — Я ведь

никогда не говорил тебе точного адреса, да и район здесь не самый оживлённый.

Эмма хитро прищурилась, её глаза заблестели. Она сделала глоток из своего стаканчика,

не торопясь с ответом, а затем кокетливо улыбнулась: — Ах, Арон, ты, кажется,

забываешь: если женщина чего-то очень сильно хочет, она обязательно это получит.

Поверь мне, для настоящего желания нет преград. Я просто спросила у пары знакомых,

потом заглянула в городской справочник, ну и… интуиция подсказала. А ещё, — она лукаво

подмигнула, — я помню, как ты описывал вид из окна своей лавки. Увидела похожую

вывеску — и вот я здесь.

Арон рассмеялся — искренне, с облегчением, как будто сбросил груз дневной усталости. —

Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал он, откусывая ещё один кусочек круассана.

Хруст сдобы прозвучал аппетитно в тишине лавки. — Присаживайся, — он указал на стул

рядом с прилавком. — Давай выпьем кофе вместе. У меня как раз выдалась свободная

минутка.

Эмма с удовольствием устроилась напротив, поставив свой стаканчик на деревянную

стойку. Они сидели в окружении старинных вещей, пили кофе и лакомились круассанами —

маслянистыми, с нежной начинкой, которые таяли во рту. За окном проплывали редкие

облака, в лавке царил полумрак, и только солнечные зайчики играли на потёртой

поверхности стола. Арон чувствовал, как уходит напряжение, как каждое мгновение

наполняется тихой радостью. Он смотрел на Эмму, улыбающуюся и беззаботную, и думал о

том, что, возможно, сегодняшний день стал удачным не только из-за хорошей выручки, но

и из-за этой неожиданной, но такой приятной встречи.

ГЛАВА 11

Вечер в баре выдался шумным и многолюдным. Гул голосов, звон бокалов, приглушённая

музыка создавали ту самую атмосферу анонимности, в которой так легко затеряться. Арон

сидел за столиком в углу, надвинув на лоб тёмную кепку и облачившись в простую, ничем

не примечательную одежду — серую куртку и потёртые джинсы. Он намеренно выбрал место

спиной к Эмме и её подруге, чтобы не рисковать быть замеченным, но при этом оказаться

достаточно близко, чтобы слышать каждое слово. Вокруг сновали посетители, кто-то

громко смеялся, бармен ловко жонглировал шейкером, но Арон не обращал ни на что

внимания. Все его чувства были обострены до предела: он вслушивался в разговор за

своей спиной, ловя интонации, паузы, смешки.

Первые несколько минут речь шла о пустяках: о новой помаде, о странном коллеге на

работе, о планах на выходные. Обычная женская болтовня, которая в другое время навеяла

бы скуку, но сейчас держала Арона в напряжении. Он почти расслабился, решив, что

ничего важного не услышит, как вдруг фраза, долетевшая до его ушей, заставила его

замереть. Сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что пульс отдавался

в висках. Дыхание перехватило, стало тяжело и прерывисто, словно ему не хватало

воздуха. Эмма, понизив голос, но всё же отчётливо произнесла:

—

…а потом я переспала с тем парнем из клуба. Ну, помнишь, я тебе рассказывала? После

того как Арон проводил меня домой. Он ушёл, а я… в общем, сама не знаю, как это вышло.

Но было жарко, скажу я тебе.

Арон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сжал край стола побелевшими

пальцами, стараясь не издать ни звука. Кристина, подруга Эммы, сидела напротив неё с

широко раскрытыми глазами — в них читалось искреннее изумление. Она наклонилась ближе

и тихо спросила:

—

Эм… а как же Арон? Я думала, он тебе нравится. Вы вроде так мило смотрелись вместе в

последнее время.

Эмма пожала плечами, её голос стал легкомысленным, почти беззаботным:

—

Арон? Ну, может быть. Понимаешь, Крис, после того как Джордж меня бросил, я вообще

не знаю, чего хочу. Мне просто нужно… ну, перезарядиться, что ли. Лёгкий секс на одну

ночь, без обязательств. Это помогает забыться, отвлечься. Я пока не готова к серьёзным

отношениям.

У Арона внутри всё перевернулось. «Может быть?» — мысленно повторил он, чувствуя, как

горечь подступает к горлу. «Я — просто «может быть»? А то, что было между нами, ничего

не значит?» Он с трудом сдерживался, чтобы не вскочить и не подойти к ним. Кристина

молчала несколько секунд, переваривая услышанное, а затем вдруг рассмеялась, пытаясь

разрядить обстановку:

—

Слушай, подруга, смотри не втянись в это дело. А то привыкнешь к лёгким победам —

потом мужики будут только для разового пользования годиться. Но если тебе так легче… —

она хитро подмигнула, — то удачи тебе в твоих «исследованиях».

Эмма тоже засмеялась, и их смех прозвучал для Арона как ножом по стеклу. Он сидел,

вцепившись в край стола, и чувствовал, как злость закипает в груди, смешиваясь с

обидой и отвращением. Но на этом пытка не закончилась. К столику Эммы подошёл высокий

парень в расстёгнутой рубашке с нагловатой улыбкой. Он наклонился к ней, что-то

прошептал на ухо, а затем его рука скользнула по её талии, притягивая ближе. Эмма не

сопротивлялась, наоборот — она кокетливо улыбнулась, положила ладонь ему на плечо и

позволила продолжить эти фамильярные прикосновения.

Арона захлестнула волна тошноты и омерзения. Видеть, как та, кого он считал близкой,

так легко и открыто флиртует с незнакомцем, позволяя ему касаться себя — это было

невыносимо. Ему хотелось подойти, схватить её за руку и увести, крикнуть, чтобы она

прекратила, чтобы вспомнила их совместные вечера, разговоры, те искренние моменты,

которые, как ему казалось, были настоящими. Но вместо этого он сидел неподвижно,

сжимая челюсти до скрежета зубов. Боль распирала грудь, злость нарастала с каждой

секундой, но он молчал, боясь, что если откроет рот, то не сдержится, и тогда всё

рухнет окончательно. Он просто сидел, уставившись в одну точку, и слушал, как за

спиной продолжается весёлая беседа, пока внутри него медленно разгорался пожар из

обиды, ярости и горького разочарования.

Ночь опустилась на город густым, липким покрывалом. Уличные фонари разбрасывали жёлтые

пятна света по мокрому асфальту, редкие прохожие спешили по домам, а Арон стоял,

прижавшись спиной к холодной стене здания, и не мог оторвать взгляда от выхода из

бара. Он видел, как Эмма, смеясь, вышла под руку с тем самым парнем — высоким,

самоуверенным, с нагловатой улыбкой. Она что-то шепнула ему на ухо, он хлопнул её по

ягодице, и они вместе направились к стоянке такси. Арон сжал кулаки так, что ногти

впились в ладони, но остался стоять на месте, словно прикованный к земле.

Он видел, как они сели в жёлтое такси, как машина тронулась с места, и, не отдавая

себе отчёта, Арон двинулся следом. Он не знал, зачем он это делает, но ноги сами несли

его вперёд, ускоряя шаг, переходящий почти в бег. Он успел заметить номер дома, когда

такси остановилось у знакомого подъезда — он знал этот дом, знал эту улицу. Сердце

колотилось где-то в горле, когда он наблюдал, как Эмма и её спутник выходят из машины,

как она, пошатываясь от выпитого, достаёт ключи, как парень нетерпеливо прижимает её к

двери, целуя в шею. Они вошли внутрь, и свет в окнах на третьем этаже загорелся через

минуту.

Арон замер под козырьком соседнего дома, глядя на освещённые окна, как на сцену в

театре теней. Шторы не были задёрнуты до конца, и он отчётливо видел силуэты. Сначала

они целовались у входа, затем Эмма, смеясь, начала стягивать с парня рубашку —

резкими, нетерпеливыми движениями. В одно мгновение оба остались абсолютно голыми.

Арон почувствовал, как к горлу подкатила тошнота, но не мог отвести взгляд. Он видел,

как парень развернул Эмму спиной к себе, как она упёрлась руками о край стола, прогнув

спину в соблазнительном изгибе. Его руки скользнули по её позвоночнику вниз, к талии,

а затем он резко, без прелюдий, вошёл в неё. Движения были грубыми, жёсткими,

ритмичными — он вколачивался в неё снова и снова, наращивая темп. В свете тусклой

лампы было видно, как напряглись мышцы на его спине, как он схватил Эмму за волосы,

рывком развернул к себе, усадил на стол и продолжил, уже лицом к лицу, одной рукой

сжимая её грудь, другой придерживая ногу, закинутую ему на плечо.

Арон стоял, не в силах шелохнуться. Каждое движение, каждый стон, который, как ему

казалось, он слышит сквозь закрытые окна, отдавался в висках пульсирующей болью. Глаза

защипало от напряжения, в груди разрастался ледяной ком. Мысли метались: «Я должен

войти туда. Я должен вырвать этому ублюдку руки. Я должен…» Он представил, как

врывается в квартиру, как бьёт этого парня снова и снова, как смотрит в испуганные

глаза Эммы… и от этой картинки стало ещё больнее. Злость, ярость, горечь перемешались

в коктейль, который обжигал изнутри.

Прошло, казалось, бесконечно много времени, хотя на самом деле — не больше двадцати

минут. Парень вышел из подъезда, поправляя воротник куртки, насвистывая какую-то

мелодию. Он даже не оглянулся на окна, из которых только что вышел. Арон, действуя на

автомате, отделился от стены и направился за ним. Шаги стали твёрже, в голове шумело,

кулаки сжимались сами собой. Он уже видел, как набрасывается на него, как валит на

землю, как душит голыми руками, пока тот не перестанет дышать. Достаточно одного

точного удара. Пустынная улица, ни свидетелей, ни камер — идеальное место.

Но вдруг, когда до цели оставалось метров десять, Арон резко остановился. Словно

невидимая рука ударила его по лицу, возвращая в реальность. Он стоял, тяжело дыша, и

чувствовал, как адреналин схлынивает, оставляя после себя пустоту и дрожь в коленях.

Мысли прояснились: «Убить его? А дальше? Убивать каждого парня в Нью-Йорке, который с

ней спит? Если она не готова к отношениям, если ей нужно время, чтобы залечить раны

после Джорджа, — я не могу насильно ворваться в её жизнь. Я не могу требовать от неё

верности, если она сама не знает, чего хочет».

Арон глубоко вдохнул холодный ночной воздух, чувствуя, как лёгкие наполняются горечью

и свежестью. Он развернулся и медленно, не оглядываясь, пошёл в противоположную

сторону — туда, где улицы становились темнее, где фонари горели реже, где можно было

раствориться в тенях. В голове звенела тишина, сменившая бурю. Он решил: он даст ей

время. Не будет давить, не будет устраивать сцен, не будет преследовать. Просто будет

рядом — тихо, незаметно, на расстоянии. Потому что если он действительно её любит, то

должен уважать её выбор, даже если этот выбор причиняет ему невыносимую боль. Шаги

глухо отдавались в пустоте улицы, и Арон скрылся в темноте, оставив позади освещённые

окна, в которых, возможно, сейчас плакала Эмма, или, возможно, уже спала, не

подозревая, какую бурю она вызвала в его душе.

ГЛАВА 12

Ноябрьский ветер хлестал по лицу ледяными порывами, пробираясь под куртку и заставляя

зябко передёргивать плечами. Арон шёл по пустынным улицам, опустив голову и сунув руки

глубоко в карманы. Холод отрезвлял, выдувал из головы остатки дурмана, смешанного из

ярости, обиды и ревности. С каждым шагом дыхание становилось ровнее, пульс замедлялся,

а мысли — чётче и трезвее. Он почти дошёл до своего дома, уже видел впереди знакомый

поворот, как вдруг резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.

—

Вот чёрт! — выругался он вслух, и его голос растворился в завываниях ветра.

Джордж. Как он мог забыть о нём? Двое суток. Целых двое суток прошло с тех пор, как он

не приносил ему еду и воду. Арон планировал вернуться через несколько часов, но потом

появилась Эмма, и он с головой ушёл в общение с ней — встречи, прогулки, разговоры до

поздней ночи. Всё остальное вылетело из головы. А теперь, когда пелена спала,

осознание ударило наотрез, как пощёчина.

Арон развернулся и быстрым шагом направился в сторону лавки. Сердце снова забилось

часто, но теперь не от ревности, а от тревоги. Джордж — это проблема. Большая

проблема. Сынок богатых родителей, привыкший, что ему всё сходит с рук. Увидев лицо

Арона, он, без сомнения, сдаст его полиции при первой же возможности. Отпустить его?

Нет, это самоубийство. Значит, нужно найти на него такую компрометирующую информацию,

такой криминальный след, чтобы у Джорджа не осталось выбора: либо он молчит и сидит