- -
- 100%
- +
хрипло и надтреснуто. Она убрала ладони от лица и уставилась в потолок с тупой болью в
глазах.
Но сквозь липкий слой стыда пробивалась ещё одна мысль — светлая, тёплая. Арон. Он уже
второй раз появлялся в самый нужный момент. Сначала — когда она сидела растерянная
после неудачного и унизительного разговора с Харрисом, а потом — вчера ночью, когда
она была на грани. Он спас ей жизнь. Буквально. И вёл себя так благородно, так
заботливо, что это казалось нереальным. «Вероятно, как заметил Арон, это и правда
судьба», — подумала Эмма, и на губах затеплилась слабая, ещё робкая улыбка. Она вдруг
вспомнила, что в первый день их знакомства за кофе они обменялись номерами телефонов.
«Надо ему написать. Поблагодарить ещё раз», — решила она.
Она протянула руку к прикроватной тумбочке, нашарила телефон, подтянула его к себе.
Пальцы дрожали, когда она нажала кнопку разблокировки. Экран загорелся, и она
принялась листать список контактов, пока не наткнулась на нужное имя: «Арон». Она
замерла на мгновение, собираясь с мыслями, а затем начала печатать сообщение. «Доброе
утро, как дела у моего спасителя? — написала она, подумала и добавила улыбающийся
смайлик. — :)»» Палец завис над кнопкой отправки, но после недолгого колебания она
нажала её. Сообщение улетело. Она положила телефон экраном вниз на тумбочку, откинула
одеяло и босиком, поёживаясь от утренней прохлады, направилась в ванную. Ей хотелось
смыть с себя всю грязь, весь позор и вчерашний вечер — горячей водой, с мылом,
дочиста. Из-под душа она вышла только через двадцать минут, закутанная в пушистый
халат, с мокрыми волосами и чуть более ясным взглядом.
Арон тем временем уже давно бодрствовал. Он встал рано, ещё затемно, как привык, и
успел сделать зарядку, выпить чёрный кофе без сахара и проверить свою камеру
наблюдения, которая показывала ему изображение, Джорджа в стеклянной камере. Утро было
солнечным, но прохладным, но на душе у него было светло и спокойно. Когда на телефоне
всплыло уведомление о новом сообщении, он машинально глянул на экран — и замер. Имя
отправителя заставило его сердце пропустить удар, а затем забиться быстрее, гулко
отдаваясь в ушах. Он взял телефон в руки, словно это была хрупкая драгоценность, и
прочитал сообщение вслух, одними губами: «Доброе утро, как дела у моего спасителя? :)»
Он почувствовал, как по лицу расползается широкая, довольная и даже немного глупая
улыбка. Эти слова — «мой спаситель» — эхом зазвенели в голове, перекатываясь снова и
снова. Он провёл большим пальцем по экрану, перечитал сообщение ещё раз, и сердце
забилось чаще. Собравшись, он начал набирать ответ, стараясь, чтобы тон был лёгким и
непринуждённым. «Доброе утро! Отлично. Сегодня прекрасный день. Как насчёт того, чтобы
выпить кофе?» Он перечитал, поправил запятую и нажал «Отправить». После этого убрал
телефон в карман джинсов и глубоко выдохнул, пытаясь унять волнение.
Но тут он вспомнил о деле, которое откладывать было нельзя. Вчерашняя ночь напомнила
ему, что нужно быть начеку и не упускать ни одной детали. Он быстро принял душ, смывая
утреннюю сонливость, затем переоделся в чистую одежду: простую белую футболку, синие
джинсы, удобные кроссовки и свой любимый чёрный бомбер. Взглянув на себя в зеркало, он
поправил воротник, провёл рукой по влажным волосам и, схватив ключи, покинул квартиру.
Дверь за ним захлопнулась с тихим щелчком, оставляя пустую комнату в полумраке.
Эмма стояла посреди комнаты, закутанная в пушистый халат, с влажными волосами,
стекающими каплями воды на плечи. Она взглянула на телефон, оставленный на тумбочке, и
почувствовала, как сердце ёкнуло в груди. С замиранием она взяла его в руки, провела
пальцем по экрану — и увидела уведомление о новом сообщении от Арона. Она открыла его,
и глаза заскользили по строкам: «Доброе утро! Отлично. Сегодня прекрасный день. Как
насчёт того, чтобы выпить кофе?»
Эмма замерла на мгновение, а затем её лицо расплылось в широкой, тёплой, почти детской
улыбке. Она прижала телефон к груди, словно это было что-то бесконечно дорогое, и
прошептала сама себе: — Он пригласил меня выпить кофе... В голосе звучала искренняя
радость, смешанная с лёгким удивлением. Она снова перечитала сообщение, смакуя каждое
слово, и пальцы сами собой начали набирать ответ.
«Да, я с удовольствием. Рабочий день у меня заканчивается в шесть вечера. Можем
встретиться в том кафе, где мы были в первый день знакомства». Она на мгновение
задумалась, проверяя, не слишком ли прямолинейно это звучит, но затем решительно
нажала «Отправить». Сообщение улетело, и она выдохнула, чувствуя, как внутри
разливается приятное тепло.
Теперь нужно было собираться на работу. Эмма бросила взгляд на часы — времени
оставалось впритык. Она быстро подошла к шкафу, распахнула дверцы и принялась
перебирать вешалки. Выбор пал на лёгкий светло-голубой свитер крупной вязки, который
мягко облегал плечи, и тёмные джинсы-скинни. Она натянула их, затем расчесала влажные
волосы, оставив их свободно падать на спину — так они быстрее высохнут. Легкий макияж:
немного тонального крема, тушь на ресницы и блеск для губ. Взглянув на себя в зеркало,
она осталась довольна — свежо, естественно, но при этом аккуратно.
Схватив сумку, ключи и телефон, она проверила, что взяла всё необходимое, и, бросив
прощальный взгляд на комнату, вышла за дверь. Настроение, несмотря на головную боль и
остатки вчерашнего стыда, было приподнятым. Впереди её ждал рабочий день, а после —
кофе с Ароном, и от этой мысли на душе становилось легко и светло.
Добравшись до работы, Эмма неохотно толкнула тяжёлую стеклянную дверь офиса их
редакции. Знакомый запах бумаги, кофе и типографской краски ударил в нос, смешиваясь с
гулом голосов и стуком клавиатур. Работа кипела как обычно: кто-то говорил по
телефону, прижав трубку плечом к уху, кто-то спорил у кулера, размахивая распечатками,
ещё пара сотрудников склонилась над монитором, обсуждая вёрстку очередного номера.
Каждый был занят своим делом, погружённый в рутину, которую Эмма знала досконально.
Она прошла к своему рабочему месту — небольшому столу у окна, заваленному стопками
бумаг и парой кактусов в горшках. Бросив сумку на стул, она огляделась. Кристины ещё
не было. На мгновение Эмма замерла, вспомнив минувший вечер: как она, пьяная и
разозлённая, резко встала из-за стола, даже не попрощавшись, выбежала из бара, оставив
Кристину одну с недопитой текилой и недоговорёнными словами. Её охватило острое
чувство вины, почти физически сдавившее грудь. Кристина всегда её поддерживала, всегда
была рядом, помогала выбраться из самых дурацких ситуаций, а Эмма из-за того, что у
неё в жизни полная задница, сорвалась на подругу, даже не сказав «спасибо» или «пока».
Спустя мгновение дверь открылась, и в офис вошла Кристина с двумя стаканами кофе в
руках. Она уверенно направилась прямо к Эмме, и та, не выдержав, затараторила, едва
подруга приблизилась:
—
Крис, прости меня, пожалуйста! За вчерашнее. Я так перед тобой виновата. Я просто
сорвалась, напилась, бросила тебя там, даже не попрощалась. Мне так стыдно, ты даже не
представляешь... — голос её дрожал, она готова была расплакаться прямо сейчас, посреди
офиса.
Кристина поставила стаканы на стол, широко улыбнулась и, не говоря ни слова, крепко
обняла её. Объятие было тёплым, родным, словно всё прощалось ещё до того, как были
произнесены извинения.
—
Конечно же, я на тебя не злюсь, глупая, — сказала Кристина, отстраняясь и заглядывая
ей в глаза. — Не переживай, всё отлично. Бывает. Главное, что ты добралась до дома
целая. А остальное — ерунда.
Эмма выдохнула, чувствуя, как камень с души свалился. Она взяла протянутый стакан
кофе, сделала глоток, ощущая, как тепло разливается по телу.
Весь рабочий день тянулся бесконечно медленно. Эмма не могла сосредоточиться на
текстах, которые нужно было сдать к вечеру. Строки расплывались перед глазами, мысли
то и дело улетали куда-то далеко — к Арону, к вечерней встрече, к его сообщению. Да и
особого желания работать не было. Писать эти бредовые статьи, которые, казалось,
никому не интересны и не нужны — о новых сортах пива, о том, как правильно выбирать
сковородки, или очередной репортаж с открытия никому не нужной выставки, — казалось
пустой тратой времени. Она несколько раз ловила себя на том, что сидит, уставившись в
одну точку на мониторе, и барабанит пальцами по столу.
Когда наступил обеденный перерыв, Эмма и Кристина устроились в небольшом закутке у
окна, подальше от коллег. Эмма, наконец, рассказала всё, что случилось вчера, после
того как она покинула бар. Как вышла шатаясь на улицу, как упала на проезжую часть,
как её чуть не сбила машина, и как Арон буквально выдернул её из-под колёс. Как он её
успокаивал, как проводил до дома, как ей стало стыдно от того, в каком отвратительном
состоянии он её застал. А затем, запинаясь, она рассказала и про утреннюю переписку, и
про то, что сегодня в шесть они договорились встретиться в том самом кафе, где впервые
познакомились.
Кристина слушала, прихлёбывая кофе, сначала с удивлением, а затем с одобрительной
улыбкой. Когда Эмма закончила, она присвистнула:
—
Ничего себе у тебя приключения! Этот Арон, похоже, настоящий герой. И ты ему явно
небезразлична, раз он так заботится о тебе. Дерзай, подруга. Может, это твой шанс на
что-то настоящее.
Эмма только смущённо улыбнулась и опустила взгляд, чувствуя, как щёки заливает
румянец. До вечера оставалось ещё несколько часов, но они тянулись невыносимо долго.
Арон тем временем повесил на дверь своей антикварной лавки табличку с надписью
«Закрыто», проверил, хорошо ли заперт замок, и, убедившись, что никто не наблюдает,
направился к двери, ведущей в подвал. В руках он держал бутылку свежей воды и сэндвич
с ветчиной и сыром, который купил заранее в пекарне на углу. Хлеб был ещё мягким, а
запах ветчины щекотал ноздри, но Арон не обращал на это внимания — мысли были заняты
другим.
Он открыл тяжёлую деревянную дверь, и из подвала потянуло сыростью и холодом. Лестница
привычно скрипнула под его шагами, когда он начал спускаться вниз. С каждым шагом
темнота сгущалась, и лишь тусклый свет одинокой лампы разгонял мрак внизу.
Когда Арон спустился, он увидел Джорджа. Тот лежал на полу, свернувшись в позе
эмбриона, поджав колени к груди и уткнувшись лицом в сгиб локтя. Он спал — или, по
крайней мере, находился в каком-то забытье, изредка вздрагивая во сне. Вид у него был
жалкий: одежда мятая, волосы спутаны, под глазами залегли тёмные круги.
Арон бесшумно подошёл к стеклянной стене, открыл маленькое окошко и аккуратно положил
внутрь сэндвич и бутылку воды. Затем закрыл заслонку, проверив, что та заперта, и
несколько раз громко постучал костяшками пальцев по стеклу.
Джордж вскочил мгновенно, как от электрического разряда. Глаза его были широко
раскрыты, дыхание сбито, он озирался по сторонам, пока его взгляд не остановился на
Ароне. Он узнал его, и в глазах мелькнула смесь страха и надежды.
—
Ты вернулся, — выдохнул Джордж, голос его был хриплым и севшим. Он поднялся на ноги,
шагнул ближе к стеклу, прижался ладонями к холодной поверхности. — Слушай, чувак,
прости меня. Прости, что я в прошлый раз так отозвался об Эмме. И прости, что угрожал
тебе. Я был дураком, я не соображал, что говорю. Я всё сделаю, что ты скажешь. Всё,
что угодно. Я никому не скажу ни слова, обещаю. Клянусь! — Он говорил быстро,
захлёбываясь словами, словно боялся, что его прервут. — Слушай, у меня есть деньги.
Много денег. Я готов заплатить тебе любую сумму. Назови цену. Всё, что захочешь.
Только отпусти меня, пожалуйста. Я не хочу здесь сидеть. Я сделаю всё, что ты
попросишь.
Арон стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и внимательно рассматривал лицо
Джорджа. Он смотрел на его дрожащие губы, на пот на лбу, на бегающие глаза. Внутри
него разливалось тёплое, густое чувство превосходства. Он наслаждался каждым
мгновением этой сцены: червяк, который ещё недавно чувствовал себя хозяином жизни,
теперь ползал перед ним на коленях, умоляя о пощаде, обещая всё, что угодно, лишь бы
вырваться на свободу. Арон не спешил с ответом. Он позволял тишине затянуться, давая
Джорджу прочувствовать всю безысходность своего положения. Он смаковал этот момент,
как глоток дорогого вина.
Наконец, он медленно улыбнулся — холодной, расчётливой улыбкой, и произнёс тихо, почти
шёпотом:
—
Всему своё время, Джордж. Ешь, пока дают. Тебе понадобятся силы.
Он развернулся и, не добавив больше ни слова, начал подниматься по лестнице, оставляя
Джорджа одного в тишине подвала, с сэндвичем и водой, которые тот даже не тронул.
Эмма уже сидела в кафе за тем самым столиком у окна, где они впервые сидели в день
знакомства. Она пришла немного пораньше, нервно то и дело поглядывала на дверь. Когда
Арон вошёл, сердце её сделало кульбит. Она помахала ему рукой, и он, заметив её,
улыбнулся своей тёплой, спокойной улыбкой и направился к ней. Он сел напротив, и на
мгновение их взгляды встретились.
—
—
Здравствуй, Эмма, — сказал он негромко, и в его голосе слышалась искренняя радость.
Привет, — ответила она, кокетливо кивнув, и щёки её слегка порозовели.
Они сделали заказ: Эмма, как обычно, взяла латте без сахара, а Арон — американо с
двумя кубиками сахара. Кофе принесли быстро, и беседа потекла легко и непринуждённо,
словно они были знакомы целую вечность. Они говорили обо всём на свете: о музыке, о
книгах, о смешных случаях из жизни, о путешествиях, о которых мечтали. Эмма
чувствовала, как с каждым словом, с каждым смешком напряжение последних дней отпускает
её. С Ароном было хорошо и легко, будто она знала его всю жизнь. А он, в свою очередь,
действительно знал её — намеренно, тщательно изучал каждую мелочь, каждую привычку,
каждое её желание. И благодаря этому знанию ему было невероятно легко создавать для
неё ту самую тёплую, родную атмосферу, в которой она так нуждалась.
—
Арон, а где ты работаешь? — вдруг спросила Эмма, сделав глоток латте и с интересом
глядя на него.
Он поставил чашку на стол, чуть наклонил голову, собираясь с мыслями, и начал
рассказывать:
У меня антикварная лавка. Очень старое и пыльное место, забитое разными диковинками.
—
Она досталась мне от моего опекуна, Оукли. Он взял меня к себе, когда мне было девять
лет. Родителей у меня нет, так что Оукли стал для меня и отцом, и наставником. С тех
пор я жил с ним, помогал в лавке, а после его смерти она перешла ко мне.
Эмма почувствовала лёгкую неловкость — тема родителей была для неё болезненной, и она
боялась, что невольно затронула что-то неприятное. Но Арон лишь мягко улыбнулся,
словно читая её мысли, и сказал:
—
Не переживай. Это было давно. Всё хорошо.
Чтобы разрядить обстановку, он предложил:
Давай пройдёмся? Погода сегодня чудесная, грех сидеть в четырёх стенах.
—
Эмма с радостью согласилась. Они расплатились, вышли из кофейни и направились по
улице, погружённые в мягкий свет фонарей. Начало ноября всё ещё баловало Нью-Йорк
необычайно тёплой погодой. Лёгкий, чуть прохладный ветер приятно освежал лица, шевелил
волосы, а в просветах между облаками едва угадывались звёзды. Они шли рядом, плечом к
плечу, наслаждаясь тишиной, прерываемой лишь звуками города и их негромкими голосами.
Эмма украдкой взглянула на Арона и подумала, что этот вечер — самый лучший за
последние недели.
Они продолжали неспешно прогуливаться по тихим вечерним улицам, наслаждаясь обществом
друг друга и мягким светом уличных фонарей, когда в сумке у Эммы зазвонил телефон. Она
извинилась взглядом, достала мобильный и посмотрела на экран — высветилось имя
Кристины. Эмма улыбнулась и приняла вызов.
—
—
Алло? — ответила она, слегка прижав телефон к уху.
Эмма! — раздался звонкий, чуть взбудораженный голос подруги. — Ты где? Я тут собираю
небольшую вечеринку у себя дома, совсем спонтанно. Соседи уехали на выходные, так что
можно шуметь! Приходи, будет весело. И, кстати, захвати с собой того самого спасителя.
Хочу познакомиться с героем лично!
Эмма слегка смутилась, бросив короткий взгляд на Арона, который шёл рядом, засунув
руки в карманы бомбера, и с интересом смотрел на неё.
—
Кристина зовёт нас к себе на вечеринку, — прикрыв динамик ладонью, объяснила она,
чуть наклонившись к нему. — Ты как? Не против? Если хочешь, мы можем отказаться и
продолжить прогулку.
Арон улыбнулся, и в его глазах мелькнул тёплый огонёк. — Я не против. Вечер только
начинается. Почему бы и нет? Тем более интересно познакомиться с твоей подругой. — Он
говорил легко, непринуждённо, и Эмма почувствовала облегчение.
Она убрала ладонь и ответила в трубку: — Да, мы придём. Скинь адрес.
—
Супер! Жду вас! — Кристина продиктовала адрес и отключилась.
Арон уже открыл приложение Uber на своём телефоне. Через пару минут к ним подъехала
белая Toyota, и они устроились на заднем сиденье. Эмма назвала адрес водителю, и
машина плавно тронулась с места, увозя их в ночной город. За окном проплывали огни
витрин, редкие прохожие и деревья, теряющиеся в темноте. В салоне играла тихая музыка,
и Эмма чувствовала, как этот вечер наполняется чем-то новым и волнующим. Она украдкой
взглянула на Арона — он смотрел в окно, но, словно почувствовав её взгляд, повернулся
и ободряюще улыбнулся ей.
Машина свернула в тихий жилой квартал и остановилась у небольшого трёхэтажного дома, в
окнах которого горел тёплый свет и уже слышались приглушённые звуки музыки и смеха.
Арон расплатился с водителем, вышел первым и галантно подал руку Эмме. Она приняла её,
чувствуя тепло его ладони, и они вместе направились к двери, где их уже ждала
распахнутая дверь и силуэт Кристины в проёме.
Эмма и Арон переступили порог дома Кристины. Внутри играла негромкая, ритмичная
музыка, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов. Несколько человек уже
расположились в гостиной — кто-то танцевал, кто-то сидел на диване, увлечённо беседуя.
В воздухе витал запах попкорна и цитрусовых. Кристина, завидев их, тут же подлетела к
дверям с широкой улыбкой. Она с изумлённым любопытством оглядела Арона с ног до головы
—
высокий, с уверенной осанкой, в своём чёрном бомбере, он заметно выделялся среди
гостей. — Знакомьтесь, — начала Эмма, чувствуя лёгкое волнение. — Кристина, это Арон.
Арон, это моя лучшая подруга Кристина. Кристина протянула руку, и в её жесте
чувствовалась открытость и искренний интерес. — Приятно познакомиться, спаситель моей
подруги, — сказала она с тёплой улыбкой. Арон ответил рукопожатием, улыбнувшись в
ответ. — Мне тоже приятно. Эмма много о тебе рассказывала. — Надеюсь, только хорошее,
—
подмигнула Кристина, затем повернулась к Эмме и, схватив её за руку, добавила: — Ну
всё, Арон, чувствуй себя как дома, веселись. А я на пару минут украду твою спутницу, —
и, не дожидаясь ответа, увлекла Эмму вглубь дома, в сторону кухни, оставив его одного
в прихожей. Арон остался стоять, провожая их взглядом. Вокруг шумела вечеринка — кто-
то громко смеялся в углу, двое парней спорили о чём-то у стереосистемы, а девушка в
блестящем топе наливала себе вино за столом. Арон не спеша огляделся по сторонам,
изучая пространство: планировку комнаты, расположение окон, лица гостей. Он сделал
глубокий вдох, ощущая атмосферу праздника, и медленно двинулся к импровизированному
бару у стены.
ГЛАВА 9
Вечеринка была в самом разгаре. Музыка звучала громче, смех и разговоры сливались в
общий гул, кто-то танцевал в центре комнаты, размахивая руками в такт мелодии. Арон
взял с импровизированного бара бутылку безалкогольного пива и, не привлекая к себе
лишнего внимания, пристроился в углу на небольшом диванчике, откуда открывался обзор
на всю гостиную. Он сидел спокойно, с невозмутимым лицом, наблюдая за гостями, но
мысли его были далеко. Он терпеливо ждал, когда появится Эмма.
Спустя минут двадцать она наконец подошла к нему, мягко опустилась рядом на диван и,
слегка коснувшись его плеча, спросила:
—
Ну как тебе вечеринка?
Арон помедлил с ответом. Взгляд его скользнул по комнате, по смеющимся лицам, по
танцующим парам. Такие мероприятия никогда не привлекали его — шум, суета, пустые
разговоры. Но ради Эммы он был готов терпеть. Он выдавил лёгкую улыбку и ответил:
—
Отлично.
Эмма улыбнулась в ответ, но в её глазах промелькнула тень сомнения. Она помолчала, а
затем тихо произнесла:
—
А я вот не очень люблю вечеринки.
Арон повернул голову, взглянув на неё с любопытством.
Так зачем же ты на них ходишь? — спросил он ровным, заинтересованным голосом.
Эмма пожала плечами, теребя край своей блузы.
Потому что я в новом городе. Нужно вливаться в здешние правила и образ жизни,
—
—
заводить знакомства, обрастать связями. Я планирую стать успешным журналистом. Здесь
это важно, — ответила она, но в голосе не чувствовалось уверенности.
Арон молчал, глядя на неё в упор. Тишина затянулась на несколько секунд, а затем он
задал вопрос, который застал её врасплох:
—
Зачем ты меня сюда привела, если ушла с подругой и оставила одного?
Эмма смутилась, опустила взгляд. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в
горле. Ей нечего было сказать, потому что она и сама не знала ответа. В последнее
время она вообще перестала понимать, чего хочет. Жизнь несла её по течению, и она лишь
пыталась удержаться на плаву, разбираясь в себе и своих желаниях.
Они сидели молча ещё какое-то время. Музыка играла, вокруг кипела жизнь, но между ними
повисла тяжёлая, вязкая тишина. Наконец Эмма поднялась и тихо сказала:
Пойдём отсюда. Уже поздно, я хочу рухнуть в свою постель.
—
Арон кивнул, допил пиво одним глотком и встал следом. Они направились к выходу,
пробираясь сквозь толпу гостей, и уже почти у двери, когда Арон взялся за ручку, его
окликнул женский голос:
—
Арон?
Он обернулся и в недоумении уставился на незнакомую девушку — стройную брюнетку в
красном платье, которая смотрела на него с прищуром, словно пыталась вспомнить что-то
важное.
—
Я знаю тебя по своей старой знакомой, — сказала она, чуть склонив голову. — Ты год
назад встречался с ней. С Джессикой Кэмпбелл.
Арон замер. На мгновение его лицо изменилось — побледнело, черты заострились, в глазах
мелькнула тень, которую он тут же попытался скрыть. Он взял себя в руки, глубоко
вздохнул и ответил ровным, чуть холодным голосом:
—
Год назад она рассталась со мной и уехала с каким-то парнем. Больше я о ней ничего
не слышал.
Девушка одарила его долгим, изучающим взглядом. Повисла неловкая пауза, затем она
пожала плечами и проговорила:
—
Видимо, она со всеми оборвала любую связь. Странно, правда?
Арон коротко кивнул, не добавив больше ни слова, и решительно направился к выходу.
Эмма вышла следом, её взгляд был задумчивым. Она хотела спросить его о Джессике, о
том, что произошло, но язык не повернулся. Что-то внутри неё подсказывало, что этот
разговор может открыть дверь, в которую лучше не заглядывать. Она промолчала.
Он проводил её до самой квартиры. Они попрощались коротко, с лёгким Вечеринка была в
самом разгаре. Музыка звучала громче, смех и разговоры сливались в общий гул, кто-то
танцевал в центре комнаты, размахивая руками в такт мелодии. Арон взял с
импровизированного бара бутылку безалкогольного пива и, не привлекая к себе лишнего
внимания, пристроился в углу на небольшом диванчике, откуда открывался обзор на всю
гостиную. Он сидел спокойно, с невозмутимым лицем, наблюдая за гостями, но мысли его