Не совпадают почему то пазлы жизни у людей

– В смысле физического плана?

– В прямом смысле. Просто даст в глаз и все

– Ты вот это сейчас серьезно? Вот раз, и ударил тебя? И зачем ты с ним живёшь?

– А что ты то меня замуж не позвал? Задолбали вы меня все в доску! Как ты это терпишь, уйди от него. Куда я пойду? К тебе? Ты готов? Поэтому иди в баню, а я пошла домой. Слова, слова, слова. А кто из вас поддержал меня когда мне плохо было? Не было вас! Это вы теперь меня по койкам таскаете, здорово же, да? Никакой ответственности. Покувыркались недельку и разошлись. Вот мы же уже с тобой устроили разборки на днях на эту тему, ты зачем второй раз это начал? Надо же, сочувствующий нашелся! А почему я не от тебя детей родила, а от чужого мужика? Ты же со школы меня типа любил? Значит так любил! Отвали короче, я пошла. А кассеты я заберу до лучших времён.

Одевалась я со скоростью света, потому что злость из меня била фонтаном. Мужики. Все мужики. Очень хорошо умеют пожалеть. Ах какая я бедная и несчастная, меня физически уничтожают, так нельзя. А что льзя то? В нашей стране жить одной нельзя. Это ещё страшнее физического насилия. Все будут тыкать пальцем в спину и рассказывать о том, какая я безногая и несчастная и никому с таким уродством не нужна. В тот момент мне было проще терпеть Витю, чем тех, кто шептал за моей спиной. Потому что вот этих жалельщиков было в разы больше, и унизить они меня пытались потому, что сами жили погано. Но я тогда была несмышленой, и противостоять этому не могла.

Все. Оделась. Все собрала. Злая, как пантера. И Диму хочется ударить чем-то тяжёлым. Добренький нашелся! Вот и спи теперь со своей рукой. Хочешь с правой, хочешь с левой. Гуд бай мой мальчик. Я вышла на лестничную площадку и отпустила себя на волю. Ведь если уж я закатывала концерт Диме, надо было держать лицо. Ну а теперь то меня никто не видел. И слезы сразу потекли ручьем. Вот кого не возьми, кругом одни рогатые животные. Хорошо, хоть у некоторых хватает фантазии молчать. А мне и без их сочувствия плохо. Ведь я тоже понимаю, что так жить нельзя, а живу! И в ближайшем времени изменений в моей семейной жизни не ожидается.

Я хромала с третьего этажа и вытирала свои слезы и сопли. Ведь на улицу то надо выйти с приличным лицом, и так, чтобы никто и не заметил, что я вышла из этого подъезда. Просто, потому что, в этом подъезде живёт Димон. Никто особо думать не будет, что я была не у него. Диагноз поставят сразу и разнесут по всей деревне. С одной стороны, вроде по барабану. С другой стороны, у Вити будет лишний повод.

Перед подъездной дверью я остановилась. Тщательно вытерла слезы, постаралась переформатировать мысли, и помахала перед лицом ладошкой, чтобы оно вроде, как высохло после слез. Потому что опухшие глаза и красное личико дают повод думать окружающим о том, о чем им думать совсем не надо. Ну вот, все, можно шагать, как бы все плохо не закончилось, но закончилось то вовремя, и можно сказать успешно. Конечно, не приятно, но сейчас я это переживу, и к вечеру все выровняется. А к Димкиной матери в магазин потом зайду, и отдам ей деньги, там вообще проблем нет, поэтому улыбнись, Галя, все прекрасно.

Но шагнуть я никуда не успела, потому что меня обхватили за бедра, приподняли и потащили обратно туда, откуда я сейчас только сбежала. А я была к этому совершенно не готова. Да и подхватили меня не очень удачно, я болталась из стороны в сторону, и была вынуждена держаться за Димины плечи. Он нес меня вперёд лицом, держаться мне было очень неудобно, поэтому я болталась из стороны в сторону, и из-за этого я в тот момент не могла ни орать, ни сопротивляться. Я просто старалась не упасть, и не слететь с орбиты. Но злость моя раскручивалась, и я была готова спрыгнуть с Диминых рук и вцепиться ему в рожу.

Но Дима то тоже понимал, что со мной происходит, поэтому опустив меня на пол, он просто зажал меня в углу, зафиксировав мои слабые женские ручки в своих сильных мужских руках. И я сразу поняла, что любые мои движения бесполезны и бессмысленны, поэтому решила его просто укусить. Но получилось плохо. Потому что он все-таки среагировал, и как-то увернулся. Но чуть-чуть прикусить его плечо зубами я все-таки успела, и сделала это со всей злостью.

– Галь, ну укусишь ты меня, что это изменит то? Я все равно не хочу, чтобы ты уходила. Что тебе сказать про то почему я не женился на тебе? Если ты сопоставишь время и посчитаешь, то поймёшь, что ты уже жила со своим муженьком, когда я пришел с армии, и тогда ты меня в упор не видела. Опять же, честно скажу, в то время я не думал о женитьбе, мне не до этого было. Ты же знаешь, где я служил, я просто радовался тому, что живой оттуда вернулся. Поэтому прости. А сейчас женится на тебе, это все равно, что подкинуть тебе подлянку. Есть обстоятельства непреодолимой силы в моей жизни. Они не позволяют мне поступить с тобой так подленько. Потому что, если я сейчас женюсь на тебе, с моей точки зрения, это будет подлость.

Я может и расскажу тебе об этих обстоятельствах, а скорее всего не буду. Все равно ты когда-нибудь об этом узнаешь. А сейчас это ни к чему. Мне проще встать на колени и попросить у тебя прощения за свое поганенькое поведение. Да, что я сегодня разговорился, и говорю тебе гадости. Прости меня. Честное слово, я не хотел тебя обидеть, и тем более не хотел тебя довести до слез. Ты человек, к которому у меня нет никаких претензий. Но вот так как то сложилось, что то ли по дурости, то ли судьба такая, но нам в этой жизни совместная жизнь не грозит. Давай хоть денёчки последние посидим рядом, пожалуйста.

Я слушала его ещё очень заведённая, и не понимала, почему денёчки у нас последние, что за такой форс-мажор в Димкиной жизни, что его женитьба на мне принесет мне разочарование, а не счастье. Но вот его монолог конкретно отвлёк меня от драки с ним. Поэтому он, поняв, что я задумалась, отпустил тиски своих рук, и тихо стоял рядом и гладил меня по голове. А я как не вертела в голове его слова и мысли все равно отказывалась принимать его истину. Потому что у меня была своя истина. А ещё была обида на весь мир, и обида на всех мужиков, и на Диму в том числе. Я не могла понять почему он станет предателем, если женится на мне, мне казалось, что он предатель, потому что, не женился на мне после армии.

А Дима, подождав немного, и убедившись в том, что я не буду больше на него кидаться, приобнял меня и увел в кухню. Там можно было налить мне чаю, отвлечь едой, и задать вопросы, которые его интересовали.

– Галь, ну ты что затихла то? Ты остаёшься? Сегодня ночью мы проявим пленки, завтра после работы, если хочешь, я свожу тебя на разведку туда, где должен быть твой муженёк, и ты наверняка будешь знать, вернулся он или нет. А если не вернулся, то ночью будем печатать фотографии, слышишь, как все удачно может сложиться? Ответь мне что-нибудь!

– Дима, скажи мне что такое обстоятельства непреодолимой силы. Я ничего не понимаю.

– Нет, Галя, нет и нет. Сегодня ты точно об этом не узнаешь. Я себе то это боюсь сказать. Но ты не переживай, ты все равно об этом узнаешь, рано или поздно, и скорее всего не от меня. Ну а я тебе об этом скажу только в том случае, если буду умирать у тебя на руках. Прости.

Дима был прав. Я узнаю об этих обстоятельствах через год, или через два. И не смогу понять я удивлена или ошарашена этой новостью. Но тогда, когда я сидела у Димы на кухне, знать мне об этом точно было рано. Сильно бы меня тогда разочаровали эти обстоятельства.

Как бы не хотела я абстрагироваться от злыдней, они почему-то лезут и лезут. И в прошлой жизни их было достаточно, и сегодня хватает. Дорогие новые подписчики! Обращение к вам. Я пишу то, что считаю нужным. Деньги на карту, и я напишу то, что вы хотите. Я уже давно всё всем объяснила. Вам интересно читать про детей, а мне интересно писать про мужиков. Ну вот такой я фанат гендерных отношений. И ещё больший фанат интимной близости. А детей я родила, и вырастила, и взрослые они уже. И если в те далёкие годы и случалось с ними что-то экстраординарное, я тоже об этом пишу. А ваши приказания, или как там это можно назвать, приводят к одному, к вашему бану. Детям своим указывайте, что делать. А я своим умом проживу.

Ну а мы возвращаемся в чужую кухню и продолжаем ломать мозги, думая над тем, какие могут быть обстоятельства непреодолимой силы, у красивого, свободного, молодого мужика. Я пила чай, смотрела на Диму и пыталась найти в нем червоточину. Ну а что ещё? Чем-то болен мужик, раз женится не может для моего же блага? Но тогда у меня фантазии не хватило, чтобы отгадать эти обстоятельства. Тогда эти обстоятельства были редкостью, и мы про них и не знали ничего, и даже не догадывались. Ну а многие из вас правы, связав эти обстоятельства с Афганистаном. Да это были последствия. Кто не понял, я расскажу про это попозже.

Честно говоря, я и не горела желанием сваливать от Димы, потому что в том доме меня холили, лелеяли и пытались во всем угодить. Разве это плохо для женщины, для которой прямо в ближайшее время наступит ад семейной жизни. Да и результат нашей фотосессии мне был очень интересен. К тому же я хотела проконтролировать все, и пленку, и проявление, и печать, и фоточки. А тут мне предлагали сотрудничество. Чего отказываться то? Да, наговорил гадостей, а кто мне их не говорил? Только немой. Даже ленивые пытались донести до меня истину о моей неполноценности. Конечно, привыкнуть к этому нельзя, но пропускать мимо ушей можно

– Слушай, Дим, а где ты все это собрался проявлять и печатать

– Ты что, не догадалась до сих пор? Ну ты даёшь!

– Короче, не умничай. Расскажи-ка, чего это я не поняла в этой жизни

– Да к Димке Королеву мы все это в подвал пойдем делать! Кто ещё то у нас такой продвинутый?

– Ты серьезно? Ну, Дима ты даёшь! Он же растреплет всему двору про то, что увидит!

– Ты за кого меня держишь то? Все под контролем!

– В смысле, под контролем? Ты что ему, язык отрежешь?

– Ну есть, наверное, какие-то другие способы воздействия, да Галя? Ты мне скажи, ты меня простила? Остаёшься до приезда матери?

– Сначала ты мне скажи, как ты меня ночью на Каю свозишь? Мне же надо посмотреть свет в окнах!

– Ты скажи во сколько, и свожу я тебя без проблем. Только потом машину в гараж надо поставить и все

– Ну как стемнеет, так можно ехать. А что машину в любое время можно взять из гаража?

– Ну кто ж мне её даст в любое время? Завтра к начальнику пойду просить ее на два часа.

– Ради меня что ли? Ты это серьезно? Сейчас только меня нечистотами обрызгал, а завтра машину просить пойдешь?

– Галя, скромнее себя веди! Я извинился за свое мерзкое поведение! Хочешь, ещё извинюсь? На вопрос ответь. Ты остаёшься?

– Ну понятно же, что остаюсь! Чего ты хочешь то? Деньги мне разменяй пожалуйста, полтинник десятками.

– Я хочу, чтобы ты это вслух сказала. Я простила, мол, Дима, твои бредовые речи, но в последний раз. Примерно так. Тогда я пойду сбегаю до Димы. Я честное слово, мечтаю ночью поспать. Как-то утомился. Пошли сегодня пленку проявим. За ночь решим, что печатать, что нет. А завтра сгоняем на Каю, и часок можно будет на печать выделить. И на тебе твои пять десяток, если нет тебе покоя.

Дима достал бумажник, и стал отсчитывать десятки. А я, просто как зачарованная смотрела на деньги в кошельке. Там, просто навскидку, было больше двух зарплат водителя. А может даже больше трёх. С деньгами я часто имела дело, и оценить сумму могла. Дима не тратит деньги и живёт за счёт матери? Доход этой женщины, я тоже знала со времён своей юности. Она и двоих сыновей могла содержать не напрягаясь. Но вроде на Диму это не похоже. Значит какой-то левый доход? Интересно откуда? Я задавала себе вопросы и не знала ответа. А Дима ни разу не скрывал деньги. Почему? Он на сто процентов был уверен, что я не догадаюсь откуда эти деньги.

Проявлять плёнки мы пошли буквально через час. Димка Королев жил в соседнем подъезде, учился когда-то с нами в одной школе, и был заумным. Или казался таким? Но я его никогда не видела с девушками, не знаю почему. Наверное, потому что от большого ума он стал рано лысеть. Фотолаборатория у него была в подвале, об этом мы все ещё в школе знали, но в школе у нас не было желания фотографироваться в стиле ню, и прибегать к Димкиной помощи. Хотя я и сейчас не ожидала, что один Димон обратится к другому, и будет мне гарантировать тайну исповеди. Я в это поверила, потому что Королев был слегка не от мира сего. И особо ни с кем не общался.

Плёнку, конечно, проявляли не мы, а хозяин фотолаборатории, и он не сильно интересовался, а что там, на плёнках. И пока шел процесс, я по фразам поняла, что поддельный фотограф Дима, купил у Димы Королева и фотоаппарат напрокат, и за его молчание тоже заплатил, и за химические реактивы, и за инструкцию для фотосессии. Но после того, как я впервые в жизни увидела у Димы в бумажнике солидную сумму денег, меня это не удивило. Мне было интересно откуда у водителя, пусть даже и персонального, такие деньги. Но Дима был мне никем, поэтому спрашивать об этом я его не собиралась. Тихо стояла у него за спиной и ждала, когда закончится процесс.

Нам торжественно вручили три кассеты с проявленной пленкой. А у меня, пока я находилась в подвальной лаборатории созрело очень много вопросов. Сначала они зрели в связи с процессом, а когда я осознала, сколько получилось снимков, я стала думать о снимках. Я, конечно, никогда профессионально фотографией не занималась, но в школе мы все и всё попробовали. И глядя на то, как это все проявлялось, я поняла, что все снимки у нас получились. Поганых было от силы штук семь. Это же выходит огромное количество фотографий! Но одно дело выкаблучиваться перед камерой, а совсем другое понять, что все это распечатается и будет в общем доступе. Что-то поздновато я это осознала.

А ещё я же прекрасно понимала то, что будь Дима, который Королев, хоть какая заучка, но он прекрасно понял, кто на этих фотографиях, он же не слепой.

– Дим, мне бы очень не хотелось, чтобы Королев с кем-то разговаривал о том, что у нас на плёнке. И, как я понимаю, печатать фотографии будет тоже он? Так ведь? Ты то только нащелкать можешь да?

– Галя, через сутки мы увидим, как я нащелкал, и ты поймёшь, что я это делал от всей души. Видела же сегодня, что брака почти нет. А Дима будет молчать, как рыба, и не важно, что он увидел на негативах.

– Знаешь, мой дорогой, меня совсем не волнует брак. Меня волнует распространение информации. Сегодня у меня было желание все это засветить, чтобы никто этого не увидел

– Зачем ты так? Некоторые снимки, вообще произведение искусства. Ты там, как королева.

– Скажи, куда попадут эти снимки после того, как их напечатают? Ты же понимаешь, что мне они не нужны? Что мне с ними делать? И естественно Я не хочу, чтобы их кто-то видел. Зачем мы все это делали? Вернее, ты настоял, а я согласилась. О последствиях я не подумала.

– Ты сильно то не напрягайся, Галя. Я-то точно не хочу, чтобы ты дергалась из за этих фотографий. Но они просто космос. Сейчас ляжем спать, посмотрим негативы и выберем самые красивые. И если они тебе не нужны, значит напечатаем все по одному экземпляру, для меня

– Зачем тебе мои фотографии в полуобнаженном виде? Как порножурнал использовать будешь?

– Нет у меня пока такой нужды, ты же понимаешь. Просто сохраню, как память

– А если эта память кому-нибудь из твоих друзей на глаза попадется? А твои друзья, это обязательно мои знакомые, что тогда? Как я обтекать буду?

– Галя, вот об этом даже не думай. Никто их не увидит кроме тебя и меня

– А у Королева не будет возможности пару лишних фоток напечатать?

– Как? Я же у него над душой стоять буду. Можешь и ты пойти, если мне не веришь

– Дима, ты даже не представляешь, как я пытаюсь тебе поверить! У меня просто выбора нет. Либо верить тебе, либо сжечь сегодня ночью все негативы.

– Нет, жечь мы их не будем. Я что, зря старался? Надо выбрать самые красивые снимки и напечатать. Завтра после работы. Посидим, полюбуемся, и поедем на твою Каю. А фотографии я спрячу.

И тут я решила сделать контрольный выстрел в голову. Раз уж Димон так призывает меня ему верить, пусть ответит мне на один вопрос, который меня целый день тревожит.

– Дим, ты миллионер подпольный, да? Или работаешь на вредном производстве?

– С чего ты это взяла? Я деньгами швыряюсь, или живу богато?

– Бумажник твой сегодня видела, вот и задумалась

– Ой, не смеши меня! Это ты мне говоришь? А сколько я тебе за последнее время денег передал?? Ты миллионер, Галя?

– Нет, Дима, у меня муж беспонтовый, и двое детей, поэтому я хватаю ртом и попой. Завтра может наступить пробел в заработках. На что я жить буду? А ты то один. И в спекуляции и перепродажах шмуток не замечен. Поэтому и спросила.

– А зачем мне шмутками торговать? Я просто бензин сливаю. Потому что никто этот бензин не считает. Значит никому это не надо.

С одной стороны меня этот ответ устроил, а с другой стороны, какое-то шестое чувство подсказывало мне, что Дима врёт. Вернее, я понимала, что он растянул разговор, чтобы придумать историю про бензин. И в этот момент я уже сама себе сказала:"Верь ему, Галя, так дешевле. Тем более, через три дня вы расстанетесь, поэтому тебя это вообще никак не должно волновать. Меньше знаешь, лучше спишь". И я сделала вид что поверила. Действительно, какая мне разница?

И мы пошли смотреть пленки. А там было на что посмотреть. Дима был прав, он старался. И шкура, и мои темно русые волосы на белом фоне простыней и стен, выглядели шикарно. А самое главное, в этих картинках, которые в то время были на грани, не было ни вульгарности не пошлости, и это было самое главное. А наши парные снимки вообще завораживали. Мы на них так искренне выглядели. Что можно было подумать, что это была настоящая история любви. Поэтому нас так затянула эта деятельность, что ничего мы не выбрали, а в процессе просто заснули. Потому что красиво и обидно. Показать то никому нельзя. Просто, не правильно поймут.

Проснулась я с полным осознанием того, что кассеты без пригляда оставлять нельзя. Поэтому сгребла их в сумку, и лишь потом глянула на часы. Потому что удивительно, что Дима ещё не побежал за машиной. Пять часов! Вот это я выспалась! Но тут меня обняли, и я поняла, что выспалась я не одна. Утром у меня к Диме уже никаких претензий не было, поэтому я спокойно пошла в его сильные руки тем более, что утренние ласки, это заряд на весь день. Особенно тогда, когда ласки искренние и откровенные. А, прижимаясь к Диме, я понимала, что то, что он сейчас делает, он делает именно для меня. Потому что он знал, что надо делать, и выучил наизусть то, что я люблю.

А потом мы пили индийский кофе. В те времена он казался очень вкусным, потому что другого мы не пробовали. Все печенюшки Дима почему-то всегда разогревал в духовке. И они тогда казались вообще чудесными. Хотя что чудесного может быть в сахарном печенье? Но мне нравился этот подогретый хрустящий кусок фанеры именно потому, что был горячим. А Димочка попутно интересовался судьбой кассет

– Ты что их заныкала то? Я же всё тебе с вечера объяснил. Без твоего разрешения делать ничего не буду

– Так надёжнее. Тем более вечером, хочу я этого или не хочу, мне все равно придется доверится тебе

– Что то я не вижу в тебе доверия. Ты что думаешь, что я их распечатаю и по заборам расклею?

– Я ничего не думаю. Я просто страхуюсь, вот.

– Галь, ты просто невыносима. Ты себе то хоть веришь?

– Дима, себя я знаю очень давно и очень хорошо, а у тебя какие-то обстоятельства. Поэтому мне со мной будет надёжней.

– Ладно, храни до вечера, я побежал за машиной. И ещё. При теперешнем раскладе в девять вечера поехать на Каю будет нормально?

– Да, самое подходящее время. А утром как ты машину берешь?

– Ну во-первых, народ, который следит за этими машинами, любит спать. А во-вторых, утром много чего можно придумать. Машину мыл, масло менял, колеса подкачивал, в общем только успевай придумывать.

– А что, этим всем механики не занимаются?

– Механики только печать в путевке ставят, поэтому я побежал.

Пока он бегал, я решила, что эти негативы я покажу Светлане. Если мы с Димкой ничего не выбрали, то со Светой выбирать святое дело. Хотя, когда я подумала о Свете, я поняла, что у меня такое ощущение, что я ее давным-давно не видела. Как так? Мы же рука об руку работаем? Каждый день. Это я в своей любовной связи так увязла, что никого не вижу? Надо как-то расслабиться. И я расслабилась, как только вышла из машины у мясухи.

Но оказалось, что не только я витаю в облаках, Светка тоже. У нее в ближайшие выходные все-таки свадьба уже и она очень волнуется. Поэтому она меня в упор не видит, а я ее не замечаю. Но тогда я прямо с утра ей сообщила, что у меня к ней есть дело. Очень важное и интимное. А она, наверное, так устала от дум о свадьбе, что с удовольствием согласилась, и даже предложила уйти в обед в нашу бытовку в стройцехе, раз дело интимное. Я с радостью согласилась. Мы договорились, но над нами, как всегда, похихикал боженька. В бойне сломался конвейер, и никто не знал на сколько. А мы со Светой пошли в бойню, и для себя все узнали. На ремонт требуется двадцать тире сорок минут.

Мы спустились в родной цех, посмотрели на обстановку. Нашего отсутствия никто не заметил. Значит можно свалить, через двадцать минут приедем. Мы попросили ключи от нашей кондейки и удалились от мира. Стены там были белые. Я дернула пленку из кассеты и вставила в Светкины руки. Шок наступил сразу, хотя Светутя пыталась держать себя в руках. Но ей же тогда было где-то около полтинника. Она приближала пленку к глазам, отодвигала, это она так, наверное, проживала стресс от увиденного. А самое страшное для нее было то, что она не знала, как на все это реагировать. Я же просто всучила в руки лёгкую эротику и не сказала зачем.

– Галя, вот я это все то вижу? Мне не мерещится? А то я даже не знаю, как глядеть на это.

– Света, если ты там видишь меня без одежды, то ты все то видишь.

– Скажи, а зачем ты фоталась то в таком виде? Не дай бог кто-нибудь увидит. Сразу камнями закидают.

– Знаю. А ты единственная, кто это увидит. Это же я решила тебе показать

– Ты бы хоть предупредила, что ты мне показывать будешь. А то мне даже сначала плохо стало. Ну думаю, то ли я с ума сошла, то ли Галька.

– Света, это ещё не самое страшное. Дальше будет страшнее. А ты должна сказать, какие фотки получились лучше всех

– Галь, вот если не строить из себя девственницу, то они все хороши! Ну здорово просто. Да, жаль, что такой красавице ногу оттяпало. Прости меня.

– Жаль, Света, жаль. Это ты точно говоришь.

– А кто фотографировал то? Молодец фотограф! Все, как надо

– Смотри, Света, мне лучшие нужны!

– Витьке водителю одну подари, пусть ....... на тебя!

– Света, я не хочу с ним конфликтовать. Он нам пригодится!

– Я знаю. А ещё знаю, что на днях он к тебе с вопросами придет. Просто предупреждаю.

– С какими ещё вопросами?

– Про любовь вашу пылкую. Сильно он интересуется почему ты его забыла.

– Так Я не видела его давно в нашем цехе

– В былые то ты времена и в гараж бы сбегала, да? А сейчас почему-то не бежишь. Я то знаю почему. А Витьку басню придумай.

– Придумаю. А ты смотри. Очень надо.

Но по-человечески, мы не успели рассмотреть даже одну пленку. Потому что затянуло очень Свету вся эта история. Так затянуло, что время закончилось. Время ничегонеделания. Бойня скорее всего уже заработала, а мы тут сидим эротические негативы смотрим. Я засунула негативы в карманы халата, и мы почти побежали в цех. Слава богу не опоздали. Первая шкура шлёпнулась на пол при нас. Поэтому проблем мы никому не создали, и это очень радовало. А Светлана Николаевна прямо заразилась, и теперь настраивала меня после обеда пойти досматривать наши фотографические шедевры. Я ничего против не имела, осталось дожить до обеда.

Но у меня то была другая задача, не посмотреть, а выбрать. Поэтому, когда мы объединились после обеда, я все-таки заставила Светку не только разглядывать, но и выбирать. Процесс был не простым, и я это понимала. Но ещё понимала, что не хочу это бросать на самотёк. Времени то осталось пара дней, и кассеты я не то, чтобы не собиралась оставлять Диме. Я собиралась их уничтожить. Прямо после того, как будут напечатаны фотографии, то есть сегодня. Но даже, понимая, что можно просто тыкнуть наугад в любые фотографии, так как я их увижу всего один раз, а негативы были все-таки хороши, я почему то решила, что выбрать будет лучше.

Ну и встал конечно вопрос, как помечать выбранные. Ведь не станешь же ставить на выбранных галочки? Во-первых, чем попало не поставишь, пленка же, а во вторых все таки негатив неиспользованный, нельзя его портить. Поэтому мы пронумеровали сначала кассеты,, на бумажной этикетке хоть что то можно было написать, а потом перечисляли выбранные кадры по номерам с самого начала. Светка выбирала, а я это писала на листочке. Кассета номер один, кадры такие-то. Но времени нам в обед однозначно не хватило, мы прихватили ещё перекур, и конец рабочего дня. Благо, план у бойни был не очень большой. Но мы даже с учётом лишнего времени, еле-еле справились.