Капитан Сатана, или Приключения Сирано де Бержерака
- -
- 100%
- +
На этот раз Зилла была особенно настроена ко всем этим таинствам.
– Как поднять загадочную завесу будущего? О, если все эти науки, которые обучили меня искусству гадалки, не сплошное сплетение лжи и обмана, я узнаю, проникну сквозь эту завесу! – пробормотала цыганка.
С этими словами она взяла большую хрустальную чашу, наполнила ее водой и поставила на стол, потом, отодвинув лампу подальше, поместила перед чашей серебряное зеркало и зажгла перед ними старинный светильник.
Голубоватый огонь светильника, отраженный в зеркале, сразу окрасил воду в прозрачном сосуде. Зилла, затаив дыхание, стала всматриваться в игру отраженного огня. Вдруг светильник слегка затрещал и погас.
– Кровь, кровь и мрак! – с ужасом воскликнула гадалка. – Чья-то жизнь, словно этот отраженный огонь, также внезапно потухнет. Но чья, чья это жизнь? Моя или Мануэля?
Вдруг легкий стук в дверь прервал ее занятия. На пороге появилась какая-то женщина, закутанная покрывалом. За ней виднелась почтительно стоящая фигура лакея.
– Посторожи дверь, мой добрый Вильгельм, и следи за тем, чтобы сюда никто не вошел, – проговорила дама, обращаясь к провожатому.
– Кажется, вас зовут Зиллой? – спросила дама, оставшись наедине с гадалкой.
– Да, сударыня. Что вам угодно?
– Я сейчас объясню вам причину моего визита, но прежде вы должны поклясться мне сохранить его в тайне.
– Но к чему эти клятвы? Ведь я вас не знаю!
– Все равно. То, что должно произойти здесь, пусть останется тайной между нами.
– Как вам угодно. Клянусь вам в этом! – проговорила Зилла слабым голосом.
– Вам нездоровится? – проговорила вдруг дама, замечая слабость цыганки.
Цыганка бессильно опустилась на кровать.
– Зилла, вы занимаетесь разгадыванием судьбы по линиям руки? Кроме того, вы иногда поете со своими товарищами? Не так ли?
– Да, кто сообщил вам эти сведения, сказал вам правду, сударыня.
Затем после минутного колебания незнакомка добавила:
– Но ведь это не все; вы еще занимаетесь кое-чем другим.
– Нет, я ничем больше не занимаюсь.
– Вы не хотите меня понять, неужели я должна говорить яснее? Ваш народ знает тайну загадочных наук, вам известны ужасные рецепты, незнакомые толпе. Скажите, неужели вы не унаследовали от ваших отцов знания тайны жизни и смерти?
– Вероятно, вы хотите сказать про любовный напиток? – спросила Зилла, стараясь угадать мысль незнакомки.
– Ах нет! – с досадой ответила дама.
– Так что же?
– Вы боитесь угадать или вас беспокоит то, что нас могут услышать. Так я скажу вам на ухо, – и, наклонясь к Зилле, незнакомка прошептала несколько слов.
– Яд! Вы хотите достать у меня яд? – с ужасом вскрикнула цыганка.
– Молчите, если это слово пугает вас!
– Нет-нет, я не хочу быть причастной к какому-нибудь преступлению!
– Разве я упомянула о каком-нибудь преступлении? – гордо спросила незнакомка.
– Но я сама могу о нем догадаться!
– Успокойтесь, – горько улыбаясь, проговорила дама, – если и должен умереть кто-нибудь от этого яда, то лишь я одна.
– Вы? Вы, богатая, знатная, молодая, и вероятно любимая, хотите умереть? – с удивлением спросила цыганка.
– Какое вам дело до этого? Я ни сожаления, ни участия не прошу у вас. Наступит день, может быть, очень скоро, когда, кроме смерти, у меня не будет другого исхода. Я хочу сама выбрать эту смерть. Мутные холодные волны Сены, которые шумят у меня под окном, слишком страшат меня, мысль о кинжале пугает меня, я хотела бы или моментальной безболезненной смерти, или смерти забвения…
– Ваши слова, сударыня, немного не ясны для меня. Протяните мне вашу руку! А! Я узнаю эти линии… Любовь… заблуждение, борьба и… победа или смерть! – проговорила Зилла, пристально рассматривая ладонь маленькой выхоленной ручки.
– Теперь я вспомнила! Вы – Жильберта де Фавентин! – вскрикнула цыганка.
– Кто вам сказал это? – спросила незнакомка дрожащим голосом.
– Снимите покрывало: оно теперь бесполезно. Я видела вашу руку там, помните, в саду вашего отца, и по этой руке узнала вас!
Действительно, цыганка не ошиблась: перед ней стояла Жильберта де Фавентин.
Молодая девушка послушно сняла покрывало.
– Итак, вы меня знаете? Тем лучше. Вероятно, и повод моей просьбы не безызвестен вам? – решительно проговорила Жильберта.
– Так и вы любите его? – медленно спросила цыганка, глядя на свою соперницу.
– Люблю ли я? Кого?
– Кого? Мануэля, любимого, дорогого Мануэля, которого вы отняли у меня и погубили его! – страстно воскликнула она.
– Бедная! – прошептала Жильберта, с состраданием глядя на цыганку.
Обе женщины в волнении умолкли. Наконец, Зилла первая овладела собой и быстро спросила:
– Скажите, Мануэль жив?
– Да, он жив! Разве вы не знаете этого?
Лицо Зиллы озарилось счастливой улыбкой. В первый момент появления прекрасной соперницы цыганка, поглощенная своей любовью, даже забыла спросить о Мануэле. Но, успокоенная ясным ответом Жильберты, она снова поддалась невольному порыву своей пылкой натуры.
– Вы любите его? – спросила она, пытливо глядя на свою гостью.
– Если бы я не любила его, то к чему бы была здесь? – просто ответила Жильберта. – К чему мне скрывать тайну своего сердца, раз я уже сказала вам самое главное? Мой отец хочет выдать меня за графа Роланда де Лембра. Но я ненавижу, презираю этого человека! Если они будут настаивать на свадьбе, я спокойно буду ждать этого… последнего для меня часа. Да, прежде чем рука его коснется меня, прежде чем священник благословит этот союз, я буду мертва!
– Неужели вы уже окончательно решились?
– Да, бесповоротно!
– И вы рассчитываете на мою помощь?
– А почему бы и нет? – загадочно спросила Жильберта.
Этот странный тон не ускользнул от внимания гадалки.
«Ты ненавидишь меня за то, что я отняла у тебя Мануэля. Если он освободится когда-нибудь, то вернется ведь не к тебе, Зилла, а ко мне. Дай мне те, о чем я тебя прошу. Моя смерть вернет тебе любимого человека!» – казалось, говорили эти загадочные грустные глаза.
Зилла словно читала по ним, и недоброе чувство зашевелилось в ее душе. Она уже видела, как исчезают все препятствия, отделяющие ее от Мануэля. Лишь одна капля яда!..
Но ведь этот яд в ее руках, она должна сама дать ей эту гибель! «Я лишь исполню ее просьбу!» – нашептывал ей ее эгоизм.
В то время как цыганка в нерешительности стояла посреди комнаты, стараясь совладать с вихрем различных мыслей, волновавших ее, Жильберта легко коснулась ее руки.
Этот немой вопрос вывел ее из раздумья. Последние укоры совести умолкли, и она холодно обратилась к Жильберте:
– Да, вы правы!
Подойдя к шкафу, она выбрала из ящика янтарное ожерелье и, подавая его молодой девушке, проговорила с легким волнением:
– Это – янтарные бусы; вот эта бусинка рядом с маленьким серебряным амулетом по виду такая же, как остальные, но…
– Давай! Она пропитана ядом, да? – поспешно проговорила Жильберта, протягивая руку.
– Нет, это яд! Эта бусинка в воде совершенно растворится, и смерть наступит моментально, без всяких мучений.
– Спасибо, Зилла. Ты поняла меня. Если я должна умереть, не твоя вина в этом! Что ж, уж судьба моя такова! Если Мануэль вернется к тебе… будьте счастливы, но… иногда вспоминайте обо мне. Ведь к мертвым нельзя ревновать!
Эти грустные слова, произнесенные с легкой дрожью в голосе, невольно вызвали слезы на огромных блестящих глазах цыганки. Она поняла весь ужас своего поступка, и раскаяние забушевало в ее душе.
– Отдайте! Отдайте мне мои бусы! – крикнула она с отчаянием, порываясь к молодой девушке.
– Нет, Зилла! Отдав их тебе, я не отреклась бы от своей мысли, а только подвергла бы себя более мучительной и продолжительной смерти. Прощай, Зилла!
– Нет-нет, вы не уйдете! – проговорила цыганка, бросаясь к молодой девушке.
– О, вы лучше меня, вы достойнее любви! – пробормотала она, опускаясь на колени перед молодой девушкой и хватая ее нежные, маленькие ручки. – Не имея возможности соединиться с Мануэлем, вы решаетесь умереть. А я? Я думаю лишь о мести! Простите меня и живите! Скажите, когда назначена ваша свадьба? – спросила вдруг она, вставая.
– Через две недели.
– Где господин Сирано? Он здесь, в Париже?
– Не думаю. Но к чему эти вопросы?
– К тому, что я должна исправить свои проступки Меня тяготит моя подлая роль, разыгрываемая мною до сих пор, я хочу сбросить эту маску и я спасу вас, верну вам Мануэля!
– Что говорите вы?
– Но ведь я же, я – причина вашей гибели! Вы слышали, вероятно, о книге, в которой записано происхождение Мануэля?
– Да.
– Эту книгу ни Сирано, ни Роланд не могли получить она у меня. Она в моей власти!
– Но ваш брат, Зилла…
– Мне нечего бояться брата: он далеко теперь; наконец, что мог он сделать после того, как я бы во всем призналась публично и показала эту книгу? Лишь эгоистическая жажда личного счастья удерживала меня от этого признания. Но теперь я во всем признаюсь!
– Вам не поверят, господин Лямот слишком восстановлен против Мануэля.
– Я покажу эту книгу.
– Подумают, что это подделка. Нет, Зилла, не нам, слабым женщинам, бороться с судьями. Для этого нужна сильная мужская рука.
– Лишь один человек мог бы помочь нам, но вы говорите, что его нет в Париже?
– Вы намекаете на Бержерака?
– Да.
– Но, может быть, он вернулся? – проговорила Жильберта. – Вильгельм! – крикнула она, раскрывая дверь. – Сходи на квартиру господина Бержерака и узнай, вернулся ли он. Но только, Бога ради, скорее и осторожнее Я буду тебя ждать.
Расстояние, отделявшее «Дом Циклопа» от квартиры Сирано, было невелико. В то время как Вильгельм вихрем мчался исполнить поручение своей госпожи, обе женщины продолжали разговор. Зилла с затаенной тоской следила за оживившейся Жильбертой, но, приняв свое окончательное решение, старалась подавить и уничтожить все свои нехорошие мысли.
Жильберта угадывала эту борьбу и не смела огорчать цыганку разговорами о прошлом, хотя ей неудержимо хотелось узнать, насколько был замешан Роланд в той комедии, которая была разыграна у него на последнем вечере.
– Господина Бержерака нет в Париже, и никто не знает дня его возвращения, – доложил вернувшийся слуга.
– Что ж делать! Как видно, не суждено, – грустно проговорила Жильберта.
– Завтра я сама схожу к нему. Авось, мне больше посчастливится! – ободряла ее цыганка.
– Но ведь вы так слабы! Хватит ли у вас сил?
– Ничего, я переборю свою слабость. Довольно я уже насиделась взаперти.
– Получу ли я от вас какую-нибудь весточку?
– Да, вы ее получите от господина Бержерака, когда я повидаюсь с ним. А теперь исполните мою просьбу Отдайте мне мое колье! – добавила Зилла тише.
– Нет, Зилла, надежды наши могут быть разбиты, и на всякий случай я хочу иметь оружие в руках.
– Я предчувствую удачу. Уверяю вас, мы победим!
– В таком случае вам нечего бояться за меня.
– Уверяю вас, вам не придется воспользоваться моим даром.
– Как знать? – задумчиво проговорила Жильберта и, еще раз решительно отказавшись возвратить колье, распрощалась с цыганкой.
Вернувшись домой и еще раз попросив слугу о молчании, в котором она и так была уверена, молодая девушка вошла к себе в спальню и заснула крепким здоровым сном.
XV
Зилла провела тяжелую бессонную ночь. Слишком сильное душевное потрясение надломило ее еще не вполне окрепшие силы. Утром, лишь только солнце осветило окно, она встала и принялась ходить по комнате. Ее слабые еще члены слегка дрожали. Однако, несмотря на изнеможение, она оделась, взяла спрятанную Бен-Жоелем книгу и медленно сошла вниз. При виде ее старуха вскрикнула от изумления:
– Вы хотите куда-то идти, Зилла?
– Да.
– Но ведь вы белы, как мел, вы от первого шага свалитесь!
– Не беспокойтесь.
– Как хотите, дело ваше, – пробормотала старуха, пожимая плечами.
Свежий воздух благотворно подействовал на молодую девушку Медленно направляясь к квартире Сирано, она уже издали заметила хозяина гостиницы, оживленно болтавшего со служанкой Сирано.
Гостиница имела обычный утренний вид. В этот ранний час еще не было ни одного посетителя и столы были еще чисты, скамьи и стулья стояли на своих местах, а оловянные кружки в симметричном порядке разместились в поставце. Одним словом, не было того обычного беспорядка, свойственного всем гостиницам. А вместе с тем наши путешественники, иначе говоря, Бержерак, Кастильян и Марот, измученные долгим утомительным путем, уже успели вернуться. Все они еще не проснулись.
Оживленная беседа хозяина гостиницы и служанки Сирано, замеченная Зиллой, как раз касалась Марот, которую велено было поместить в комнате недоумевающей Сусанны.
Узнав о приезде Сирано, Зилла, не скрывая своего радостного волнения, быстро спросила болтливого содержателя гостиницы:
– Можно мне сейчас увидеться с ним?
– А вот пойду узнаю. Теперь уже девять часов, и господин Сирано, хоть бы он полночи не спал, всегда встает в это время, – ответил тот и, попросив девушку войти, поспешно отправился наверх.
Служанка удалилась, и Зилла осталась одна. Вскоре сверху послышался веселый голос хозяина:
– Пожалуйте!
Поспешно встав, Зилла направилась вверх по лестнице.
Сирано сидел за столом и что-то быстро писал.
– А, это вы, моя красавица! – проговорил он при виде цыганки. – Приятная встреча! Я, признаться, уже не надеялся увидеться с вами так дружелюбно!
– Я пришла сюда по важному делу. Можете ли выслушать меня, господин Сирано? – проговорила цыганка, не обращая внимания на насмешливый тон Бержерака.
– Я весь превращен в слух! Быть может, вы хотите узнать какие-нибудь сведения о вашем достопочтенном братце?
– О Бен-Жоеле?
– Да. Если я не привез его с собой в Париж, то, уверяю вас, это не моя вина, несмотря на все мои старания, он убежал от меня. Но будьте уверены, что не сегодня-завтра я расквитаюсь с ним за все его проделки.
– Я пришла говорить не о моем брате, а о Мануэле, – с нетерпением прервала его цыганка.
– А, Мануэль! Бедный мальчик! С каким удовольствием прижал бы я его к своей груди! – грустно заметил поэт.
Цыганка принялась за свою исповедь. Она рассказала о своей любви, ревности и зависти, о своей душевной борьбе и, наконец, заключила все это просьбой о прощении.
– Я очень рад и охотно вам верю. Ваше признание искупает вашу вину, и если оно правдиво… – отвечал уже серьезно Сирано.
– Может быть, вам нужны доказательства? – прервала его цыганка, и распахнув свой плащ, вынула из-под него книгу.
Это была толстая пергаментная тетрадь в простом, но крепком переплете; на первой странице красовалась пометка старинного года. Вся она была исписана на романском наречии.
Сирано с любопытством взглянул на странную тетрадь, перевернул несколько исписанных страниц и спросил с изумлением.
– Что это за тарабарщина?
– Неужели вы не угадываете?
– Это – книга Бен-Жоеля?
– Да!
– Наконец-то вижу я эту драгоценную книгу, которую так долго и напрасно искал! – воскликнул Бержерак. – Теперь, видя ваш честный поступок, я вполне примиряюсь с вами. Скажите, где находится место, в котором говорится о смерти Симона и появлении Мануэля?
Перевернув несколько страниц, Зилла нашла нужную страницу и перевела ее Сирано.
– Прекрасно! Не будь у меня доказательств, еще более веских, эта книга была бы неоценимым сокровищем! Но точно ли вы перевели эти слова?
– Если вы не верите, то позовите какого-нибудь цыгана, покажите ему эту страницу, и если он знает язык своих отцов, то без труда переведет вам эти несколько строчек, – проговорила цыганка.
– Я вам и так верю. Идите с миром, дитя мое, завтра утром Мануэль будет свободен.
– А почему не сегодня?
– Потому, что сегодня я хочу быть у графа де Лембра, чтобы предупредить его. Я это делаю не ради него, а ради имени, которое он имеет честь носить, так как мне было бы тяжело предавать огласке подобное позорное дело. Если же он и теперь будет упорствовать – ну тогда другое дело! Тогда я сделаю то, что обещал его покойному отцу.
– Прощайте, господин Сирано, я вполне доверяю вам!
Поэт встал и почтительно провел ее до дверей, затем, позвав Марот, велел ей прочесть знакомые ему строки.
Когда же совершенно сонная Марот прочла и перевела то же самое, что и Зилла, Сирано с удовольствием улыбнулся и захлопнул книгу.
– Хорошо, дитя мое! Спасибо. Несколько минут спустя Сирано сошел вниз.
– Я иду к графу. До моего возвращения не выходи из комнаты и позаботься, чтобы твоя протеже ни в чем не нуждалась, – проговорил он, обращаясь к Сюльпису, о чем-то болтавшему с содержателем гостиницы.
– Будьте покойны, – с готовностью ответил Кастильян.
Прибыв во дворец графа, Сирано с досадой узнал, что, несмотря на ранний час, Роланда уже не было дома.
– Где же он? – спросил Бержерак швейцара.
– Вероятно, у маркиза де Фавентин.
Не теряя времени, Сирано направился к старому замку маркиза.
Действительно, Роланд был уже там. Маркиз, маркиза, Жильберта и Роланд собрались в большом зале.
Известие о прибытии Сирано вызвало совершенно противоположные чувства у молодых людей. Роланд, страшно бледный, невольно сжал кулаки, а Жильберта еле могла сдержать крик радости и изумления, готовый сорваться с ее уст.
Поздоровавшись с дамами и сильно пожав руку маркиза, Сирано, улыбаясь, подошел к Роланду.
– Что, кажется, вы не ждали меня, мой драгоценный друг?
– Напротив, я очень рад видеть вас в полном здравии, – ответил Роланд почти бессознательно, собираясь с духом.
– Кажется, здоровье мое сильно вас интересует? Право, вы уж слишком добры! Но, вероятно, вас не менее интересуют подробности моего путешествия? Не так ли? Если хотите, я расскажу их вам с удовольствием.
– Здесь? – с беспокойством спросил Роланд.
– Нет, зачем? Это было бы неинтересно для наших дам.
– Видите ли, я говорю это к тому, что в настоящий момент я не мог бы уделить вам столько времени… – поправился граф.
– Да, граф хотел нам посвятить этот день. Так что мы уж задержим обоих вас у себя, – проговорил маркиз, угадывая ссору между молодыми людьми и стараясь ее оттянуть хоть немного.
– Если он обещал, то я не осмеливаюсь оспаривать его у вас, маркиз, и, послушный вашему приказанию, остаюсь в вашем обществе, – проговорил Сирано с поклоном.
Разговор больше не возвращался к щекотливой теме. Сирано по обыкновению шутил, острил и веселил все общество.
Во время обеда, на который собрались и некоторые родственники хозяев, Сирано очутился рядом с Жильбертой.
– Когда же свадьба? – тихо спросил Сирано, пользуясь шумом обедающих.
– Через две недели, – так же тихо ответила Жильберта.
– Вы согласились?
– Нет, это делается помимо моей воли.
– Ничего, не беспокойтесь. Вы выйдете за Мануэля. Я обещаю вам это!
Благодарный взгляд молодой девушки был немым ответом на эти ободряющие слова.
«Что думает эта скотина Ринальдо? – размышлял граф. – Что хочет предпринять Сирано? Он щадит меня, это очевидно, но успею ли я в это время спастись и еще раз победить его?»
Под конец обеда Роланд и Сирано снова столкнулись за столом.
– Я не хочу вырывать вас из приятного общества, но во всяком случае поговорить нам необходимо. Когда угодно вам назначить наше свидание?
– Если позволите, сегодня вечером у меня.
– Хорошо, согласен, хотя, правду сказать, мне некогда ждать.
– Я буду ждать вас в восемь часов, – проговорил Роланд, загадочно улыбаясь.
Предугадывая какую-то новую западню, Сирано едко проговорил:
– Мне бы хотелось избавить вас от каких-нибудь новых соображений и поэтому я буду ждать вас в восемь часов у себя.
– Как вам угодно! – сухо проговорил Роланд. Слова эти, предвещавшие бурю, были произнесены в присутствии маркиза.
– Будьте аккуратны, так как завтра утром мне нечего уже будет передавать вам, – добавил Сирано.
XVI
Было ровно восемь часов, когда Роланд появился в дверях квартиры Сирано.
Поэт в это время беседовал с Сюльписом, но, заметив вошедшего, отослал слугу и любезно предложил стул своему гостю.
– Приступим прямо к делу. Мне нет более надобности взывать к вашей чести, и я хочу лишь разъяснить вам ваше положение, чтобы дать вам возможность спасти свое имя от гласного бесчестия. Это еще возможно и зависит лишь от вашего желания, – начал он.
– Это вступление уж слишком торжественно и притом не совсем ясно, – шутя заметил Роланд.
– Да, вы правы. Будем говорить яснее. Ваш брат должен быть сейчас же освобожден.
– Вы хотите, вероятно, сказать, что Мануэль должен быть освобожден?
– Не перебивайте меня; я сказал не Мануэль, а ваш брат, и повторяю – вы должны немедля освободить вашего брата. Если он находится еще до сих пор в тюрьме, то это лишь благодаря мне. Я хотел дать вам возможность опомниться и исправить свой поступок… Я это делаю ради памяти вашего отца.
– Что вам угодно от меня? Или, иначе говоря, чем можете вы мне угрожать?
– Повторяю, я прошу вас исполнить мой совет и написать пару слов прево, в которых вы признаетесь в своей ошибке. Я говорю ошибке, а не преступлении потому, что хочу пощадить вас. Да, вы должны в коротких словах доказать невиновность Мануэля, и таким способом спасти себя. Чем могу я угрожать, вы сейчас узнаете, теперь же прошу, отвечайте: исполните вы мой совет или нет?
– Ведь я уже раньше ответил вам. Мануэля я никогда не назову своим братом и писать ничего не намерен, – холодно отвечал Роланд.
– Я предугадывал это упрямство, – продолжал Сирано. – Слушайте же: Мануэль – ваш брат, и вы это прекрасно знаете, так как читали в книге Бен-Жоеля.
– Этой книги не существует!
– А я говорю, что она существует. Вот, полюбуйтесь, – проговорил Сирано, показывая старинную книгу и снова кладя ее подальше от Роланда. – Кроме того, я могу вам показать рукопись вашего отца, помните, ту, о которой я уже говорил вам, – продолжал он, как будто не замечая сильнейшего волнения своего гостя. – Если эта рукопись находится у меня, то поверьте, что ваши люди ничуть не виноваты в этом они по мере сил и возможностей старались доставить вам удовольствие добыть для вас эту рукопись. Но, увы! – им не повезло, и ваш верный Ринальдо жестоко поплатился за все свои подвиги.
– Вы считаете Ринальдо вашим врагом?
– Правильнее употребить тут время прошедшее. Да, Ринальдо не принадлежал к числу моих друзей.
– А теперь?
– Теперь уж мне все равно это безразлично, – небрежно ответил Сирано. – Он мертв.
– Что, мертв?! – вскричал граф.
– Да, оставив вот это доказательство своей преданности вам, он скоро отдал Богу душу, – проговорил Сирано, указывая на свой еще багровый шрам на щеке.
– Умер!.. – пробормотал Роланд в унынии, задумываясь.
– Когда-то я рассказывал вам историю вашего рождения. Если хотите, теперь я могу прочесть ее вам. Вот она вся здесь записана рукой старого графа. Да, надо примириться с действительностью, друг мой! Вы уже более не граф де Лембра, а Корнье. Завтра об этом заговорит двор и весь город. Повторяю, я даю вам возможность спастись. Пишите прево!
– Хорошо, хорошо, только умоляю вас, не кричите так, нас могут услышать! – умолял граф.
– Так вы сдаетесь? Тем лучше для вас!
– Какой ценой могу я купить ваше молчание?
– Будьте добры присесть к столу; вот вам совершенно новенькое перо, чистенький листок бумаги, соблаговолите написать следующее…
Граф с отчаянием бросился к столу и нервным движением схватил предложенное ему перо.
«Я, нижеподписавшийся, признаюсь в том, что, имея все доказательства невиновности и тождества моего брата Людвига де Лембра, держал его в тюрьме под именем Мануэля, и теперь заявляю, что все свидетельские показания были вызваны мною или хитростью, или силой».
– Но ведь написать это – значит обесчестить себя?! – крикнул возмущенный Роланд.
– Кончайте и подписывайте! Это признание прочтется в тесном семейном кругу. Конечно, мне придется также показать его прево, но, во-первых, это ваш друг, а во-вторых, ему стыдно будет признаться в такой огромной ошибке и он не будет благовестить о своем позоре по городу, а тайком откроет дверь Мануэлю и выпустит его на все четыре стороны!
– Хорошо, я согласен, но вы должны взамен этой записки дать мне книгу Бен-Жоеля и рукопись моего отца!
– Ну уж нет, это было бы величайшей глупостью! Вы сами научили меня быть осторожным! Если бы я сделал то, чего вы требуете, вы смело могли бы при первом удобном случае убить Мануэля. Так пусть же эти документы послужат уздой для вас.
– Вы можете унижать меня, но не смеете оскорблять и бесчестить! – вскричал Роланд. – Если вы оставляете при себе эти документы, если каждую минуту, когда вам вздумается, можете объявить о тайне моего происхождения, то к чему же моя записка? Отдайте ее мне!