Капитан Сатана, или Приключения Сирано де Бержерака

XV

После ухода Сирано Роланд долго еще стоял посреди комнаты, погрузившись в невеселые размышления о своем безвыходном положении. Он уже прекрасно изучил Сирано и теперь не сомневался в его словах. Это оскорбительное известие, сообщенное Бержераком, возмутило его гордость, и он с ужасом думал о той минуте, когда Сирано одним своим словом ввергнет его в бездну унижения, оскорбления и бесчестия. Теперь гордый граф уже не думал о Мануэле, его поглощала лишь одна мысль о своей собственной безопасности.

Необходимо какой бы то ни было ценой избежать огласки, затем приостановить действия Сирано и, наконец, сделать его безвредным. Приняв это решение, Роланд, не особенно щепетильный в выборе средств к достижению своих целей, быстро позвонил.

– Вам нездоровится, граф? – спросил Ринальдо, входя на зов своего господина и замечая перемену в его лице.

– Не в этом дело! Скажи, можешь ли ты располагать Бен-Жоелем и еще двумя-тремя подобными же франтами?

– Конечно! Мы так хорошо заплатили цыгану, что он весь к нашим услугам. Ну а остальных – сколько угодно!

– В таком случае, нечего терять дорогие минуты.

– Что надо сделать?

– Мне необходимо ради соображений, которых тебе нельзя знать, отыскать один важный документ, рукопись моего отца.

– Где же этот документ?

– Я не знаю, где он находится. Вначале он был поручен Сирано, а тот от себя передал его другому лицу.

– О, черт возьми, это довольно запутанная история!

– Нет таких запутанных историй, которых нельзя было бы распутать, конечно, при желании.

– И при деньгах! – добавил догадливый слуга.

– Деньги у тебя будут. Так слушай же. Дело, поручаемое тебе, имеет четыре главных пункта для исполнения: во-первых, тщательно следить за Сирано; в случае если он поедет куда-нибудь – узнать, куда именно; помешать ему прибыть к цели своего путешествия; приобрести рукопись отца, конечно, заранее узнать имя и адрес того лица, у которого хранится документ, и наконец, если Бержерак, несмотря на все твои хитрости и уловки, достанет эту рукопись, – вырвать у него ее коварством, силой, как знаешь! Надеюсь, ты понял меня?

– Отлично, но только на этот раз вы поручаете мне очень трудное дело: Капитана Сатану голыми руками, сами знаете, не возьмешь, притом он знается со всякой чертовщиной, так что связываться с ним – дело опасное.

– Жалкий трусишка! Неужели ты боишься его?

– Не сердитесь, граф! Конечно, мне немного жутко связываться с этим дьяволом, но я уже человек привычный и легче устрою это дело посредством хитрости, чем какой-нибудь забияка со всеми своими шпагами, рапирами и саблями.

– Ну, у тебя будут помощники, – добавил граф, успокаиваясь.

– Да, знаю. А когда приниматься за дело?

– Сейчас!

– Вы хотите сказать, завтра утром: ведь Бержерак, какой бы он ни был бешеный, ночью будет спать как сурок!

– Хорошо, завтра рано утром вы принимаетесь за работу, а я тем временем похлопочу, чтобы ускорить суд над Мануэлем. В случае же если они будут мешкать, тогда… – мрачная улыбка скривила губы графа и он замолчал.

– Так, стало быть, история этого красавца Мануэля еще не совсем кончена? – спросил Ринальдо фамильярным тоном.

– Кажется, ты изволишь допрашивать меня? Ринальдо скромно опустил глаза.

– Ступай… и советую тебе поменьше интересоваться тем, что тебя не касается. А вот это тебе для поощрения твоих помощников, – добавил граф, вынимая из ящика роскошного комода флорентийской работы, покрытого затейливой инкрустацией из разноцветных камней, слоновой кости, перламутра и золота, горсть золота и бросая ее на стол.

– Завтра вечером я сообщу вашей милости о результате нашей первой попытки. Теперь же с вашего разрешения иду обдумать план действий, – проговорил итальянец, быстро собрав деньги и низко кланяясь графу.

Уже заря загоралась на небе, а граф все еще не мог успокоиться. Наконец он пересилил себя и лег в постель, но ни на минуту не сомкнул глаз. То ему чудилась высокая худая фигура Сирано и слышался его резкий насмешливый голос, то снова имя его родного отца, словно огнем, вырисовывалось в каждом углу темной комнаты, и он бессильно метался на кровати, тщетно призывая успокоительный сон.

Между тем Сирано действительно, по выражению Ринальдо, спал как сурок Утром, с окрепшими силами, бодрый, неунывающий, он весело позвал Кастильяна, спавшего в его кабинете. Протерев глаза, молодой человек замурлыкал какую-то песню очевидно, его раздражало это несвоевременное пробуждение.

– Ну, дитя мое, я не для того призвал теперь тебя, чтобы ты своим пером увековечивал мои различные оды, баллады, романсы и трагедии В настоящее время необходимо забросить все эти штуки, а взять в руки более подходящее оружие, то есть шпагу.

– Вы будете драться?

– Нет, но мы с тобой отправимся в маленькое путешествие, а так как ты одинаково-хорошо владеешь пером и шпагой, то я не буду сердиться, если ты в беде выручишь меня удачным и своевременным ударом твоей шпаги.

Глаза Кастильяна радостно блеснули: страстно любя всевозможные приключения, он сильно обрадовался приказанию своего господина. Затем, нахмурившись и приняв озабоченный вид, он выбрал из арсенала Бержерака тонкую, гибкую шпагу и, попробовав ее на полу, с важным видом заткнул за свой пояс из буйволовой кожи.

– О, черт возьми, да ты выглядишь теперь таким молодцом, просто загляденье! Это очень кстати, так как мы идем теперь штурмовать гнездышко черноокой красавицы.

– В таком случае, к чему это вооружение?

– А к тому, мой друг, что эта красотка может очутиться под защитой молодцов, прекрасно владеющих оружием.

– А, теперь понимаю! Что ж, мы идем сейчас?

– Нет, сегодня вечером. Мрак лучше света хранит поручаемые ему тайны. Притом, если встретится необходимость в маленьких тумаках, их гораздо удобнее давать в темноте, чтобы не беспокоить напрасно городскую стражу и не нарушать спокойствия мирных граждан. Теперь же ты смело можешь потолкаться на Новом Мосту, пока я пойду поздравить с добрым утром нашего почтеннейшего и уважаемого Жана де Лямота, которому, к слову сказать, пора бы отправиться ко всем чертям! – сказал в заключение Сирано.

Минуту спустя господин и слуга, веселые и довольные, вышли на улицу. Кастильян направился к Новому Мосту, а Сирано пошел к судье.

Жан де Лямот любезно принял Сирано и сообщил ему, что дело Мануэля требует тщательных и долгих исследований и что решение может состояться не раньше чем через месяц. Получив в виде особой милости разрешение написать заключенному письмо, Сирано постарался утешить Мануэля, после чего вернулся к себе.

Кастильян еще не возвращался. Позавтракав, Сирано принялся за письмо к Жаку Лонгепе. Закончив свое длинное послание и спрятав его в ящик комода, Бержерак вынул оттуда туго набитый кошелек и положил его в карман. В ту же минуту вернулся и Сюльпис, воинственно позвякивая своей саблей.

– У нас еще много времени впереди, пойдем теперь в «Отважное сердце», там пообедаем и скоротаем время.

– Великолепная идея! Я, признаться, позабыл позавтракать и теперь так голоден, что готов хоть камни есть наподобие Сатурна, отца богов.

Таверна «Отважное сердце» помещалась на улице Генего, невдалеке от театра Бриоше, памятного читателям печальной историей Фаготена. Из окон комнаты, где поместился Сирано со своим секретарем, виднелась часть Нового Моста, и, вероятно, Бержерак с умыслом выбрал эту таверну для ожидания часа своего предприятия.

Беспечно болтая с Сюльписом и продолжая свой обед, Сирано не спускал глаз с пункта своих наблюдений. Приближалась ночь; на улице становилось темнее, фигуры прохожих неясно расплывались во мраке и, словно фантастические тени, мелькали за тусклыми окнами таверны. Дальнейшие наблюдения становились невозможны. Вероятно, Сирано не добился желаемого результата, так как, выругавшись сквозь зубы, встал из-за стола, расплатился с хозяином и вышел на улицу вместе со слугой.

Пройдя вдоль Сены, они быстро направились к Несльскому мосту; по дороге Сирано вполголоса объяснил слуге то, о чем тот не смел спросить. Вскоре вдали вырисовалась темная масса «Дома Циклопа» с единственным освещенным окном.

– Она дома! Надо понаблюдать немного! – прошептал Сирано, и, завернувшись в плащи, оба прижались к стволу исполинского дерева, широко раскинувшего свои ветви. Смело можно было пройти мимо них и не заметить эти неподвижные фигуры, словно сросшиеся с толстым стволом дерева.

Это место, отличавшееся своей малолюдностью даже днем, теперь было совершенно пусто, так как в этот поздний час мирные обыватели спешили к себе в свои уютные квартиры, а на их место выступали, различные бродяги, жулики и искатели приключений.

Наблюдения наших знакомцев длились уже добрых полчаса, наконец дверь «Дома Циклопа» тихо открылась и из нее вышла какая-то темная фигура, вскоре за ней появилась другая, третья… Все они молча прошли мимо дерева, не замечая притаившихся Сирано и Сюльписа.

– Видел? – шепнул Сирано, толкая локтем слугу.

– Кто это?

– Это он, Бен-Жоэль!

– Ну, у меня не кошачьи и не рысьи глаза и я не могу знать, ошиблись вы или нет.

– Я прекрасно видел его и очень рад, что мы обождали. Без него будет гораздо легче. Ты понимаешь, что нам удобнее избежать скандала. Мы тихонько приступим к нашим поискам, и прелестная черноокая Зилла будет единственной свидетельницей нашего визита. Идем, дитя мое!

XVI

Выйдя из-под огромного вяза, Сирано подошел к «Дому Циклопа» и постучался в низкую дверь Нахлобучив шляпу и закрыв нижнюю часть лица плащом, Сирано с Сюльписом стали совершенно неузнаваемы.

После третьего могучего удара молотка дверь отворилась и в ней показалась прежняя старуха Держа в руке лампу, она осветила лица прибывших и, убедившись в том, что это совершенно незнакомые ей люди, собралась уже захлопнуть дверь, как вдруг перед ее носом очутилась совершенно новенькая золотая монетка. Быстро схватив деньги и приятно улыбаясь, она спросила учтивым тоном.

– Что вам угодно, господа?

– А, старая хрычовка! Небось, золото заставило тебя быть гостеприимнее! Мне надо видеть Зиллу!

– Зачем?

– Ты слишком любопытна!

– Нет, я к тому, что Зилла не любит таких поздних посещений незнакомцев, а особенно когда она одна.

– Но если эти незнакомцы могут щедро заплатить за услуги, оказываемые им, то Зилла не будет слишком щепетильна относительно позднего часа, – проговорил Сирано, потряхивая кошельком, в котором весело звенело золото – Одним словом, почтеннейшая, мне бы хотелось купить у нее любовный напиток, – фамильярно добавил он.

– Ну, если так, то вы очень удачно попали сюда, – ответила успокоенная мегера. – Пожалуйте сюда, вот по этой лестнице вы прямо войдете в дверь Зиллы.

Эти указания были совершенно лишни для Сирано, так как он уже был знаком с квартирой Бен-Жоеля. Кастильян последовал за Сирано, то и дело спотыкаясь на скользких от грязи ступенях и посылая проклятья и этой лестнице, и старому дому, и всем его обитателям.

Узкая полоса света, пробивавшегося из-под дверей Зиллы, служила им путеводителем в этой кромешной тьме. Не постучав, Сирано толкнул легко подавшуюся дверь и очутился лицом к лицу с прекрасной хозяйкой.

Зилла, одетая в белую шелковую тунику, оставлявшую, по восточному обычаю, открытыми ее белую грудь и унизанные браслетами руки, стояла у очага, медленно мешая в кастрюле какую-то жидкость. Ее лицо, освещенное неровным блеском огня, было очень оживленно, и когда она устремила свои бархатные черные глубокие глаза на прибывших, Сюльпис весь вспыхнул, невольно признавшись в душе, что солнце холодно, как лед, в сравнении с этими блестящими звездами.

По-видимому, цыганка нисколько не испугалась и не удивилась этому позднему визиту. Отставив от огня кастрюльку с кипевшей в ней черноватой жидкостью и откинув назад слегка рассыпавшиеся волосы, она спокойно приблизилась к незнакомцам.

Между тем Сирано, тщательно закрыв за собой дверь, сбросил плащ и шляпу и с оттенком иронии отвесил ей глубокий поклон.

– А, господин Бержерак! – вскрикнула девушка, невольно бледнея.

– Вас удивляет мой визит? Странно: вы должны были ждать его! – проговорил Сирано.

– Почему? – спросила Зилла, выдерживая иронический взгляд Бержерака.

– Потому… виноват, я сначала приму необходимые меры, чтобы нас не беспокоили. Кастильян, запри, пожалуйста, дверь, а ключ спрячь в карман, – обратился он к секретарю. Тот быстро исполнил приказание и потом остановился в неподвижной позе в ожидании дальнейших распоряжений.

– Что вам нужно от меня? – спросила красавица, нахмурившись при виде этих предосторожностей.

– О, ничего особенного! – небрежно отвечал Сирано. – А дверь я запер лишь потому, что чувствую отвращение к назойливым людям; ведь у вас, по-видимому, принято входить без доклада. Ну а теперь, моя богиня, позвольте сообщить вам причину моего посещения. Мне нечего пояснять, что дело в Мануэле.

Услышав это имя, с которым было связано так много дорогих воспоминаний, Зилла невольно вздрогнула, но сейчас же овладела собой; лицо ее снова приняло бесстрастное выражение.

– Мануэль в тюрьме. Вы и ваш брат, отказавшись сказать правду, были причиной его заключения. Но я придерживаюсь того мнения, что раз правда ускользает, надо постараться захватить ее, и вот ради этого я здесь, мой ангел!

– Я не понимаю вас, сударь! – холодно сказала цыганка.

– Но ведь это очень ясно! Бен-Жоэль утверждает, что Мануэль никогда не был братом графа Роланда, а раньше мне говорил совершенно противоположное; затем он отрекся от своего признания о существовании письменных документов, подтверждающих знатное происхождение Мануэля. Что мне остается предположить, кроме того, что ваш брат ради своих корыстных целей принес в жертву интересы и даже жизнь Мануэля?!

– Это не касается меня, можете обратиться с вашими укорами к брату, – продолжала по-прежнему равнодушно цыганка.

– Ваш брат – отъявленный негодяй, и я не желаю с ним связываться. Мне известна одна вещь, которая лучше всяких Бен-Жоэлей объяснит мне все, что нужно.

– Что же это за вещь?

– Книга вашего отца, она здесь, продайте мне ее!

– Что за торгашество? Честнее было бы, если бы Капитан Сатана пустил в ход еще и угрозы, – проговорила Зилла, иронически улыбаясь.

– Не будем лучше болтать попусту. Вы говорите, что эта книга у вас?

– Я ничего не говорю.

– В таком случае разрешите поискать ее?

– Искать?!

– Да.

– О, это уже действительно геройский поступок, достойный имени дворянина!

– Э, не советую вам говорить о честности: когда вы своей наглой ложью погубили Мануэля, то ведь отбросили в сторону всякую щепетильность…

– Уходите… уйдите прочь, или я не отвечаю за себя! – крикнула Зилла, вспыхнув от гнева. – Предупреждаю, маленькая царапина этим кинжалом приносит моментальную смерть, так как он пропитан смертельным ядом! – продолжала она, бросаясь с кинжалом в руке к Сирано. – Уходите же, в последний раз говорю!

Сирано улыбнулся и быстрым, как мысль, движением схватил одну руку Зиллы и осторожно вырвал у нее опасное оружие.

– Видите, как опасен ваш гнев? – проговорил он насмешливо и передал кинжал слуге. – Ступайте, садитесь смирно в уголок и предоставьте нам делать свое дело. Если же вы будете сопротивляться, я, к величайшему сожалению, принужден буду связать вас, а ваши крики доставят нам лишнее неудовольствие, так как тогда мне придется зажать вам рот!

Зилла в отчаянии опустилась на стул.

– Ищите же, когда так! – проговорила она еле слышно, словно покоряясь своей участи, и, облокотившись о стол обеими руками, она положила на них свою классическую головку, казалось, ничего не видя, что творилось вокруг нее.

То и дело поглядывая на неподвижно сидящую цыганку, Сирано и Сюльпис принялись шарить во всех углах комнаты, заглядывая в ящики комодов, сундуки, шкатулки. Вскоре занятие это всецело поглотило их внимание. Сирано каждую минуту ждал конца своим поискам, и новое разочарование срывало с его губ крепкое словцо, произносимое вполголоса.

Между тем цыганка, заметив, что непрошеные гости всецело поглощены своим занятием, тихо отняла руку от лба, протянула ее к бумажонке, валявшейся на столе, и, так же незаметно обмакнув перо, написала на ней несколько слов. Затем, взяв со стола стеклянную трубочку и вложив в нее свернутую записку, девушка встала из-за стола, чтобы дать место подошедшему Сирано.

Заметив движение и опасаясь новой попытки к сопротивлению, Бержерак пытливо взглянул на цыганку.

– Продолжайте; чтобы не мешать вам, я займусь своей работой, – спокойно проговорила она и, не ожидая разрешения Сирано, подошла к очагу, помещавшемуся в углу комнаты, где принялась за свою работу, прерванную приходом незваных гостей.

– Ну, то-то же, вы, как видно, рассудительная девушка, – наставительно проговорил Бержерак.

Зилла улыбнулась в ответ и незаметно открыла задвижку, прикрывавшую отверстие, которое было проделано в дымовой трубе. Бросив туда трубочку и сейчас же, так же незаметно, закрыв задвижку, девушка прислушалась; до нее донесся слабый звук стекла, разбившегося о камни печи нижней комнаты.

Этот звон привлек внимание какого-то оборванца, спавшего внизу. Подняв свою всклокоченную огромную голову с тряпья, заменявшего ему подушку, он взглянул в, сторону очага и, заметив на нем стеклянные осколки и бумажку, осторожно встал, быстро взял бумажку и прочел ее при свете тусклой лампы. Вдруг лицо его нахмурилось, он быстро накинул на себя какие-то грязные, вонючие лохмотья и в одну минуту очутился на улице.

– Тысяча чертей, надо спешить! – бормотал он, мчась к Новому Мосту.

Прибежав сюда, оборванец свистнул. Такой же протяжный свист раздался на другом берегу Сены, затем ближе, ближе – и скоро около него собралась целая группа таких же оборванцев.

– Бен-Жоэль, знаешь, что случилось? – обратился он к одной из этих мрачных личностей.

– Ну?! – послышался из мрака жесткий голос цыгана.

– В комнату Зиллы забрались какие-то два нахала и чего-то ищут там; они заперли ее и перевернули все вверх дном в твоей квартире!

– Что? У меня в квартире? Кто бы это мог осмелиться?

– Твоя сестра упомянула имя Сирано!

– Капитан Сатана? Ну наконец-то удастся мне отплатить ему за его побои! – пробормотал Бен-Жоэль и, нащупав рукоятку кинжала, со всех ног бросился к дому. Молчаливые спутники, ни минуты не медля, бросились за своим вожаком.

Все это произошло в какие-нибудь четверть часа.

Между тем Сирано и Сюльпис энергично продолжали спои поиски. Тщетно пересмотрев все ящики, распоров и перетряхнув подушки, ощупав все стены, они приходили уже в отчаяние.

– Нигде нет! – с досадой бормотал Сирано. – Пойдем в другую комнату, авось там найдется! – обратился он к секретарю, бросив пытливый взгляд на цыганку.

Та неподвижно стояла у очага, устремив на Сюльписа загадочно-пристальный взгляд, наполнявший юную душу Кастильяна каким-то непонятным чувством.

– Ну, иди помогать! – крикнул Сирано слуге, снова принимаясь за поиски.

Вдруг радостный крик вырвался у него из груди: совершенно нечаянно он наткнулся на деревянный, обитый железом сундук, прикрытый старым ковром.

– Наконец-то, вот оно, наше злосчастное хранилище! – с облегчением проговорил поэт.

Порывистое движение Зиллы подтвердило его догадку.

– Не смейте трогать этот ящик! – крикнула она, бросаясь к Бержераку.