Мужчина из прошлого. Познакомимся с тобой заново?

Глава 1

«Как хорошо вернуться ранним утром домой после недельного отсутствия! Снова очутиться в родных стенах, хоть на время забыть про надоевшие гостиничные номера.

До чего же достали эти командировки! Если так пойдёт и дальше, придётся подыскать себе другое место работы. Сейчас, в строительной компании, мне приходится постоянно мотаться по объектам туда-сюда. И это уже становится невыносимо».

С этими мыслями и с лёгким придыханием я поднимаюсь по лестнице к своей квартире, и только сейчас, оказавшись почти уже на пороге дома, понимаю, как сильно соскучилась по мужу.

«Нет, точно пора увольняться! – всё увереннее звучит голос в голове. – Если я так сгораю от желания, то, как Антон неделями обходится без меня? Молодой и активный мужчина?»

Сейчас брошу сумку прямо в прихожей, мигом заскочу в душ и сразу к нему в постель. Другие дела подождут.

Не дойдя буквально нескольких шагов до входной двери, замечаю на ней лист бумаги, прикреплённый по углам прозрачными полосками скотча. Белая поверхность густо исписана красным фломастером.

Начинаю читать и не могу поверить своим глазам. Заранее приготовленный ключ с глухим звоном вываливается из рук и падает на бетонный пол.

«Не уважаемые соседи! Может вам стоит переселиться в лес, если вы не умеете жить в обществе приличных людей? Ведёте себя как дикари, наплевавшие на нормы морали! Мне глубоко плевать, чем вы там занимаетесь! Но слушать ночи напролёт ваши «чайкины» стоны и скрип задрипанной койки, увольте!

Я у себя дома, и не обязана ЭТО ТЕРПЕТЬ!

Сделайте так, чтобы ваша интимная жизнь не становилась достоянием всего подъезда!»

***

«ЧТО?!!» – сдёрнув с двери кричащее «послание», на всякий случай протираю глаза.

Какие ещё «чайкины» стоны?! Я вообще в постели никогда громко не кричу. И с чего этот анонимный «доброжелатель» взял, что у нас задрипанная койка?! Мы с мужем в состоянии позволить себе дорогую приличную мебель…

И только тут до меня доходит: речь вовсе не обо мне.

Антон приводил другую. Развлекался, пока я была в отъезде. Не скучал. Не тосковал.

А я-то, дура, переживала, как он тут без меня справляется! Один-одинёшенек. Без женской ласки.

А он… нормально справляется.

Водит любовницу, любит её всю ночь напролёт, доводит до такого экстаза, что она оглашает своими животными воплями весь подъезд. Что-то не припомню, чтобы у нас с ним когда-нибудь было так. Чтобы всю ночь и до животного экстаза…

Хотелось бы хоть одним глазком взглянуть на свою соперницу. Что это за женщина такая, заставляет моего мужа совершать неслыханные постельные подвиги? Не даёт заснуть ему всю ночь напролёт?

«А вдруг она сейчас здесь, в нашей спальне? – мелькает неожиданная догадка. – Вдруг ещё не ушла?»

Что ж, будет отличный повод познакомиться. Посмотреть на эту неутомимую «труженицу».

Стараясь не шуметь, аккуратно поворачиваю ключ в скважине и на цыпочках добираюсь до спальни. Ступаю так тихо, что даже сама не слышу собственных шагов. Пусть голубки ни о чём не подозревают! Продолжают и дальше заниматься… чем они там занимаются!

Резко распахиваю дверь и… облом.

Антон лежит один, заняв свою половину нашей супружеской кровати. Мирно похрапывает во сне. Всё, как обычно. Ни намёка на бурно проведённую ночь.

Я внимательно пробегаюсь взглядом по спальне – ничего подозрительного. Отлично замели следы любовнички. Не подкопаешься.

Хотя, этого следовало ожидать. Я же сама предупредила мужа, что возвращаюсь сегодня. Не полный же он идиот, чтобы оставлять любовницу до самого утра. Отправил её домой после любовных утех, убрал за собой все «улики». Подготовился к встрече жены. Сейчас вот прилёг отдохнуть с чувством выполненного долга.

Только не подумал входную дверь снаружи проверить.

На всякий случай решаю ещё заглянуть под кровать. Вдруг там завалялся какой-нибудь компромат? Опускаюсь на колени, внимательно осматриваю подкроватное пространство, и опять ничего. Ни подброшенных соперницей серёжек, ни забытых в спешке трусов.

Предъявить абсолютно нечего.

С тяжёлым вздохом распрямляюсь и утыкаюсь глазами в обнажённую спину Антона. Широкую, мускулистую. Взгляд невольно ползёт вниз, туда, где под тонким покрывалом выделяются очертания крепких ягодиц.

До чего же хорош, гад! Спортивная фигура, кожа с лёгким, приятным загаром, светлые густые волосы растрепались во сне.

Хочется забыть обо всём, забраться под покрывало, прижаться к нему сильно-сильно. Так как я это делала раньше. Но скомканный лист бумаги, исписанный красным фломастером, предательски похрустывает в ладони. Напоминает. Страстные крики, скрип кровати, интим-марафон на целую ночь…

Муж, словно почуяв моё присутствие, начинает беспокойно ворочаться в постели. С его губ слетает какое-то невнятное, бессвязное бормотание.

Её имя?

Наклоняюсь к Антону ближе, поворачивая голову так, чтобы лучше слышать его откровения. Может, проговорится во сне? Тогда у меня появятся ещё аргументы, кроме доноса, написанного кем-то из соседей.

«…ля» – слышится что-то нечленораздельное.

Оля? Юля? Поля? Или просто послышалось?

Затаив дыхание, склоняюсь к мужу ещё ниже, в надежде узнать что-нибудь полезное для себя, но слышу совсем не то, что хотела.

– Алина? – резко звучит вдруг его голос прямо возле моего уха. – Ты что, уже приехала, родная? А почему меня не разбудила?

Антон отрывает голову от подушки, с улыбкой тянет ко мне руки:

– Иди ко мне, любимая! Соскучился по тебе, не передать как! Заждался!

Я резко шарахаюсь в сторону от его рук. Будто бы боюсь даже лёгких прикосновений. Будто не хочу, чтобы его пальцы, совсем недавно ласкавшие другую женщину, дотрагивались до меня.

Становится противно до тошноты.

– Кто она, Свиридов? – спрашиваю сурово, отойдя на безопасное расстояние от кровати.

Скрестив руки на груди, неотрывно наблюдаю за его реакцией. И вдруг вижу, как по его улыбающемуся, ещё секунду назад беззаботному лицу пробегает тень. Быстрая, мимолётная тень страха. Всего на какой-то краткий миг. Но он испугался…

Глава 2

Впрочем, Антон быстро приходит в себя. Временный испуг, будто его и не было, моментально сменяется возмущённым недоумением. Он даже брови приподнимает, изображая искреннее непонимание.

– Ты это о чём, Алин? – уточняет он, глядя так, будто бы я спросила у него что-то неприличное.

Но я не тушуюсь под его взглядом. Ещё чего не хватало! Мы не первый день женаты, и я уже давно изучила весь этот «арсенал» – притворную невинность, наигранное возмущение, ложную обиду. Всё это лишь уловки, чтобы уйти от прямого ответа.

Раньше такое срабатывало. Сегодня – нет.

– Вот о чём! – кричу, совсем не сдерживая себя, и швыряю ему в лицо скомканный листок.

Бумажный комок, стукнувшись о его нос, отскакивает на подушку.

– Полюбуйся, что про тебя пишут, – сквозь зубы добавляю я. – Позорище, какое! Ты что, творишь, вообще?!

Бросив в мою сторону взгляд, полный недовольства и досады, муж резкими движениями расправляет бумагу и, слегка прищурившись, начинает читать.

– Так кто она? – не выдерживаю я его медлительности. – Говори!

– Понятия не имею, – качает он головой, слегка оттопырив нижнюю губу. – Наверное, кто-то из соседок…

«Из соседок?! Он что, совсем с ума сошёл? У нас одни немолодые женщины на площадке!»

– Ты ублажаешь какую-то бабу всю ночь, и даже не знаешь, кто она? – округляю глаза, чувствуя, что ещё немного, и он доведёт меня до белого каления. – Тебе совсем без разницы на кого залезать?!

Свиридов несколько секунд тяжело смотрит на меня, редко моргая ресницами.

– Ты чё такое городишь? – хрипло произносит он. – Я тебе говорю, что не знаю, кто маляву эту накатал, а ты мне про бабу какую-то толкуешь. Совсем рехнулась?

Ну, вот. Перевёл все стрелки на меня. Сам накуролесил, а я виноватой осталась.

– Нет, не рехнулась. Пока в своём уме! – зловеще произношу я. – А ты не сваливай с больной головы на здоровую. Говори, кто тут у тебя по ночам орёт чайкой и кроватью скрипит на весь подъезд!

Тяжело вздохнув, Антон медленно садится в кровати и обхватывает голову руками.

– Аль, ну нельзя же быть такой легковерной, – глухо бубнит он себе под нос. – Мало ли, что люди могут написать! Всему верить, что ли? Тому, что на заборе написано, ты тоже поверишь?

– Это не забор! – не собираюсь «покупаться» я на его не очень-то убедительные аргументы. – Это наша с тобой входная дверь! Лицо нашей квартиры!

Свиридов раздражённо закатывает глаза и продолжает оправдываться:

– Наверняка, эта та завистливая старая дева из соседней квартиры оклеветала меня. – В подтверждение своих слов он несколько раз энергично кивает головой. – Да, да! Точно она! Иоланта… или как там её?

– Ираида Саввична, – поправляю мужа. – И я не понимаю, зачем она стала бы такое делать. Да, и чему ей у нас завидовать?

– Как это чему? – восклицает Антон, подняв на меня свои голубые глаза. – Нашему счастью, конечно! Её-то, наверное, никто никогда так не любил, как я люблю тебя. Вот и завидует, старая кляча!

Вспоминаю въедливую немолодую соседку. Да, она из тех, кто в «каждой дырке затычка». Да, она часто даёт непрошеные советы и делает замечания. Но всегда по делу! Чтобы вот так вот, на пустом месте оболгать человека – не верю. Ираида на такое не способна. Она правдоруб, а не злостная интриганка.

– Значит, Антоша, ты всё-таки отказываешься назвать мне имя своей любовницы? – пытливо смотрю на него, не зная, что делать дальше.

Зашла в тупик. Все мои подозрения, казавшиеся ещё совсем недавно такими вескими, теперь рассыпались в прах перед его упрямством. И сейчас остаётся только спустить всё на тормозах.

– Аленький, ну не назову я тебе её имя, хоть убей ты меня прямо на этом месте! – он взмахивает руками, и в его глазах читается неподдельное отчаяние. – Потому что сам его не знаю! Потому что нет у меня никакой любовницы! Ты понимаешь? Ни-ка-кой!

Муж говорит так искренне, так убедительно, что меня начинают одолевать серьёзные сомнения. А вдруг и, правда, это чей-то розыгрыш? Чья-то злая и очень неуместная шутка? А я, глупая, повелась на эту дешёвую провокацию, как последняя идиотка, готовая разрушить собственное счастье своими же руками.

Совсем уже готова сдаться, и попросить у мужа прощения за свои нелепые обвинения, но в голову приходит неожиданная идея. Проверка на прочность. Последний довод.

– Ну, хорошо, – произношу я уже значительно спокойнее. – Значит, ты не будешь ничего иметь против, если я запрошу в нашей управляющей компании запись с видеокамеры на подъезде? Той самой, что фиксирует всех входящих и выходящих?

Опять внимательно наблюдаю за его реакцией, стараясь не пропустить ни малейшей детали, но Антон даже бровью не повёл. Абсолютное спокойствие.

– Да, пожалуйста, запрашивай, – фыркает он с безразличным выражением. – Если тебе заняться больше нечем, кроме как шастать по управляйкам.

Что это?

Абсолютная уверенность в собственной невиновности? Или надежда на то, что я просто блефую и ни в какую управляющую компанию обращаться не стану?

Разумеется, не стану. Я же ещё не сошла окончательно с ума, чтобы устраивать публичный скандал! Но нервы мужу пощекотать, если у него рыльце в пушку, несомненно, стоит. Пусть думает, что я не та, кто сдаётся без боя.

– Заняться мне есть чем, – отвечаю прохладно, – но перед работой найду время, чтобы заскочить в управляйку. Обещаю.

Я резко разворачиваюсь и выхожу из спальни, оставив его одного на кровати. Беру свежее бельё из комода, чистое махровое полотенце и отправляюсь в душ, как в убежище, где можно спрятаться от всего этого кошмара.

***

Под льющейся тёплой водой неожиданно начинаю успокаиваться. Шумные, навязчивые мысли, что бились в висках, понемногу смолкают. Я перестаю терзать себя бесконечным вопросом: «Изменил?» или «Всё-таки НЕ изменил?» Вода омывает не только тело, но и душу, очищая её от обиды, злобы и этой едкой, разъедающей изнутри неуверенности.

На некоторое время всё это становится почти безразлично. Исчезают и подозрения, и ревность, и необходимость что-то доказывать себе самой.

Я чувствую только нежное касание воды на моей коже, приятное расслабление в мышцах и полное нежелание думать о чём-либо вообще.

Но через несколько минут раздаётся осторожный стук в дверь ванной:

– Алина, милая, пустишь меня к себе? – немного заискивающе спрашивает Антон. – Я так по тебе соскучился…

Давненько он не напрашивался ко мне в душевую кабину. Месяц? Два? Больше? Даже не помню, когда мы «мылись» вместе в последний раз.

Так что же случилось сегодня? Неужели вдруг захотелось вспомнить нашу бурную, страстную юность? Или…

Или он хочет загладить вину? Надеется, что после «горячего» душа вдвоём, я забуду о том маленьком недоразумении, что случилось утром? Прощу, поверю, смолчу.

– Я уже выхожу, – отвечаю ему, потому что знаю, что могу не устоять, не выдержать, когда он прикоснётся к моей влажной коже, станет целовать и ласкать меня. Его чары всё ещё действовали, но ему об этом знать было не обязательно.

– Так быстро? – ловит муж в свои объятия, едва успеваю открыть дверь ванной.

Из одежды на нём – ничего. Но я упрямо не смотрю вниз, туда, где находится главный возмутитель моего спокойствия. Вместо этого мой взгляд прикован к лицу Антона.

– Мне нужно ещё заехать в управляющую компанию. Не забыл? – почти по-дружески похлопываю его по плечу и оставляю одного принимать водные процедуры.

А теперь мне нужно решить для себя: могу ли я после всего этого и дальше доверять Свиридову? Или доверию, как и нашей любви, всё-таки пришёл конец, и от него остались одни лишь осколки, которые уже никогда не собрать обратно.

Глава 3

– Алина? Ты зачем сегодня вышла на работу? – удивлённо встречает меня Наталья – начальник отдела контроля качества, в котором я тружусь инженером.

Прищурив глаза, она подозрительно присматривается ко мне, будто чувствует, что на душе у меня скребут кошки.

– Я же написала тебе в чат, черкнула лично, – напоминает она, смягчив интонацию. – Что можешь спокойно отдохнуть денёк после командировки. Отчёт подождёт, сдашь завтра. Езжай домой, выспись! Ты выглядишь совершенно разбитой.

Я, шумно выдохнув, опускаюсь в широкое кожаное кресло с мягкими, податливыми подлокотниками.

– Спасибо, Наташ, я видела твоё сообщение, – говорю я, тупо уставившись в пространство перед собой. – Но нет, не хочу я домой. Честное слово, лучше уж здесь делами займусь. Лишь бы отвлечься.

Мой взгляд беспомощно скользит по узору коврового покрытия, и я, чисто машинально, носком туфли пытаюсь ворошить упругие серые ворсинки, то поднимая их, то снова приминая. Хочется спать, голова плохо соображает, но мысль о возвращении в собственную квартиру, вызывает неприятную дурноту.

Вдруг всю эту неделю, пока я была в командировке, в моей кровати, под моим одеялом спала другая женщина? Пила утром кофе из моей любимой чашки. Мылась в моей ванной. Вытиралась моим полотенцем. Даже на моём унитазе она могла сидеть!

Как я вообще теперь туда смогу вернуться? Как смогу уснуть в своей постели?

– А что случилось, Алин? – с участием интересуется Наталья. – На тебе лица нет. С мужем поругалась?

– Да не то чтобы поругалась… – тяну я задумчиво, всё также водя носком туфли по ковру и размышляя, стоит ли делиться с ней всеми подробностями или нет.

Мы были в хороших отношениях, но не близкими подругами. Однако сейчас я чувствовала себя так, что обязательно должна была с кем-то поговорить. Излить душу. Спросить совета. Одной мне с этой кашей в голове не справиться.

– Тут такой инцидент случился, Наташ… – начинаю нехотя, с трудом подбирая слова. – Даже неловко как-то рассказывать…

– Неловко, сама знаешь, что делать, – грубовато, но без злобы замечает Наталья, привыкшая решать проблемы, а не ходить вокруг да около. – Говори, давай, что за инцидент.

Я вкратце, сбивчиво рассказываю ей про утреннюю находку и даже достаю из сумки смятый листок с красными неровными буквами – вещественное доказательство моего позора. Зачем-то ведь прихватила его с собой…

– Вот, полюбуйся, – подталкиваю злосчастную бумажку начальнице под нос. – И что прикажешь делать после такого?

Наталья внимательно вчитывается в текст, и вдруг её губы начинают медленно расплываться в улыбке.

Смешно ей! Хотя, мне бы тоже, наверное, было дико смешно, если бы эта абсурдная история происходила с кем-то другим, а не лично со мной.

– Так, подожди, – с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, спрашивает она. – А что, вы там на самом деле такого шороху задали? И впрямь, что ли, весь подъезд на ушах стоял, как тут пишут? Неужто всё так эпично было?

– Наташ! – смотрю на неё с укором. – Меня дома не было целую неделю. Я вернулась только сегодня утром. Так что, если эти каракули правда, то мой муж задавал там шороху не со мной.

Улыбка моментально сползает с её лица.

– Блин, извини, – огорчённо говорит она. – Только сейчас дошло, что ты была в командировке. Совсем башка не варит с утра.

– А как думаешь, стоит верить этой писульке? – спрашиваю с затаённой надеждой: вдруг случится чудо, и она сейчас развеет мои сомнения.

Наталья ещё раз внимательно всматривается в помятый лист, вертит его в руках.

– Нет, – уверенно мотает она головой. – Думаю, даже внимания не стоит на него обращать. Явно какой-то фейк. Глупый розыгрыш.

Поднявшись из-за стола, Наташа направляется к кофеварке и начинает хлопотать возле неё. Она так упорно старается не встречаться со мной взглядом, что мне это кажется подозрительным. Наверное, она просто не желает меня расстраивать.

– Кстати, а ты своему Свиридову эту кляузу показывала? – неожиданно прерывает она неловкое молчание.

– Угу, – киваю в ответ.

– И что он говорит?

– Говорит, что не было у него никого, и что это поклёп со стороны завистливой соседки.

– Ну вот, видишь, – одобрительно взмахивает она рукой, – нечего переживать! Всему найдётся объяснение.

Я забираю с её стола пресловутый листок, разрываю его на мелкие кусочки и выкидываю их в урну. Надо забыть обо всём и поскорее выкинуть из головы.

Надеюсь, что после ликвидации «доноса» мне станет легче, но поговорка «с глаз долой, из сердца вон», в этом случае не срабатывает.

– Наташ, скажи только честно… – поникшим голосом снова обращаюсь к ней. – Вот если бы на твоей двери во время твоего отсутствия появилась такая бумага, ты бы как отреагировала?

Она с тяжёлым вздохом опирается о край стола, на котором стоит кофеварка.

– Как бы отреагировала я? – на несколько секунд замолкает, обдумывая ответ. – Если честно, я бы не поверила мужу. – Тут же спохватывается, делая большие глаза. – Но это я! У меня имеются основания ему не верить. У тебя-то ведь совсем другая ситуация.

– Всё когда-то случается в первый раз, – понурив голову, замечаю я. – Мне и хочется верить Антону, и что-то одновременно мешает. Чем он отличается от других мужчин, которые заводят себе любовниц и годами обманывают жён?

– Ну, если ты не согласна терпеть такое, Алинка, и жить в неопределённости, тогда у тебя остаётся единственный выход – устроить за мужем слежку. Выяснить всё раз и навсегда. Других вариантов не вижу. Если что, обращайся. У меня имеется опыт.

– Ладно, я подумаю, – говорю растерянно. Вот уж никогда бы не подумала, что стану следить за собственным мужем.

В этот момент мой телефон вздрагивает и издаёт квакающий звук, по которому я понимаю, что в чате появилось новое сообщение.

Быстро пробегаю его глазами и безнадёжно машу рукой.

– От Свиридова что-то? – с тревогой спрашивает Наталья.

– Нет, школьная подруга Ленка зовёт на встречу выпускников. Никак не отстанет.

– Так, а в чём дело? Поезжай на свою встречу! Развейся, отдохни душой.

– Работы невпроворот, ты же знаешь. Отчёты по новым объектам надо сдавать. Какие там выпускники, какая встреча! Не до того сейчас.

Она несколько минут что-то обдумывает, теребя пальцами прядь распущенных русых волос. Потом решительно вскидывает голову.

– Знаешь, что, собирайся-ка ты и поезжай к школьным друзьям. Даю тебе неделю в счёт отпуска. А за отчёты не беспокойся. Передай мне материалы по командировке, я сама всё подготовлю.

– Нет, Наташ, я так не могу, – машу я ладонями перед лицом. – С какой стати ты должна делать мою работу?

– Во-первых, мне это не сложно, – загибает пальцы она, глядя на меня в упор. – Во-вторых, тебе сейчас, кровь из носу, надо сменить обстановку.

– Но зачем? Неужели это что-то изменит?

– Да изменит, – кивает Наталья. – Ты отвлечёшься и сможешь по-другому взглянуть на свою ситуацию. А потом на холодную голову решишь, что тебе делать с мужем.

Глава 4

– Глазам своим не верю! – громко кричит Антон, заметив мой чемодан в прихожей. – Ты это серьёзно? Уходишь? Из-за какой-то ерунды?

Я не ждала его так рано с работы, но он, по какой-то причине именно сегодня сорвался из своего бара задолго до окончания смены. Это полностью нарушало план моего молчаливого бегства. Теперь, видимо, придётся объясняться с ним.

– Что, даже не хочешь дать ни одного шанса нашей семье?

Муж старается казаться расстроенным и огорчённым, но я отчётливо слышу в его голосе плохо скрываемое облегчение. Словно он был безмерно рад тому, что я, наконец, собрала свои вещички и тихо сваливаю от него, не закатывая скандалов и истерик.

Внутри меня внезапно закипает злоба. Это наглое, преждевременное торжество в его тоне становится последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. «Раньше времени радуешься, милый!» – мелькает в голове мстительная мысль. И в тот же миг у меня созревает план.

А почему, собственно, он решил, что уходить должна я?

– Ошибаешься, Свиридов, – с каменным лицом выхожу к нему в прихожую. – Всё с точностью до наоборот. Я остаюсь. У себя дома. А ТЫ уходишь.

Я намеренно выдерживаю недолгую паузу, чтобы насладиться его реакцией. Чтобы увидеть, как с его лица сползает маска фальшивой печали, уступая место растерянности. И только потом киваю в сторону чемодана:

– Это я ТВОИ вещички упаковала. На первое время, думаю, хватит. Остальное заберёшь при разделе имущества. Надеюсь, твоя ночная подружка приютит такого пламенного мужчину?

Эффект превосходит все мои ожидания. Вид у Антона такой, будто получил мощный удар под дых. Лицо побледнело, на лбу выступил пот. Он явно не ожидал столь скорых и радикальных перемен в своей, такой уютно устроенной жизни.

Бегающим взглядом муж смотрит то на меня, то на злополучный чемодан.

– Ты… Ты в своём уме? – восклицает он неестественно высоко, почти фальцетом. – Лучше скажи, что ты пошутила! Не заставляй меня разочаровываться в тебе, Алин!

«Ну, надо же! – думаю с сарказмом. – Он, оказывается, ещё во мне и разочарован. Какой тонкий, чувствительный и сентиментальный человек!»

Я молча одариваю его презрительным взглядом, и раскрывать свои карты не тороплюсь. Пусть немного поволнуется, а то размечтался уже: я уйду с одним чемоданчиком, а он тут беззаботно заживёт со своей чайкой!

– Аленький, подожди, послушай… – муж резко, с поразительной лёгкостью меняет тактику. Его голос дрожит так натурально, будто он вот-вот заплачет. – Я, правда, не понимаю, что случилось! У нас же всё было хорошо! И мы ведь ещё можем всё решить с тобой! Поговорить спокойно!

Он делает шаг ко мне, тянется руками, пытаясь обнять, прижать к себе, надеясь, что я растаю под натиском его мускулатуры. Но мои ноги, почти на автомате, отступают назад.

– Ты прав, мы всё решим, – холодно отвечаю я и носком туфли подталкиваю к нему чемодан. – Вот так решим.

В его глазах мелькает паника: нужно срочно что-то придумать, чтобы остаться, чтобы переубедить меня, но никаких идей нет.

– Ну, хорошо, – изображает он вдруг покорность, – если ты решила прогнать меня ни за что, ни про что… Я сейчас уйду. Так и быть. На день или на два. Просто, чтобы ты обо всём ещё раз хорошо, без эмоций подумала. Но знай, ты совершаешь ошибку, Аль. Возможно, непоправимую…

Свиридов осторожно заглядывает в мои глаза, в надежде, что я передумаю, но я молчу. Хочу посмотреть, что он будет делать дальше.

– Свои вещи я пока забирать не стану, – добавляет он, так и не услышав ни слова от меня. – Возьму только самое необходимое. На первое время.

Опустившись на корточки, Антон открывает чемодан, и застывает от изумления:

– Здесь твои вещи! Целый чемодан твоих вещей!