(Не)настоящая мать

Сердюкова сидела за стеклянным столом, её идеальный французский маникюр постукивал по папке с гербовой печатью.

– Никита и Лиза погибли, – без обиняков, без «успокойтесь, присядьте» – шарах!

Чёрствая, жестокая, безразличная к судьбам людей, которые рядом. Кристина – это просто клиент, она просто составляющая бизнеса. На всех сострадания не хватит. Их много, а она одна.

Кристина не дышала. Полу прикрыла глаза, чтобы не видеть это чудовище перед ней.

– В Мексике. Вертолёт. Внутренний рейс. Экскурсионный. Туман, – ей было лень говорить и повторять то, что ей сообщили из турагентства. Нервничать не хотелось.

– Когда?

– Вчера.

– Почему мне не сказали сразу?

– Были юридические формальности. На мой взгляд, вам сказали сразу, куда ещё быстрее? – Сердюкова отодвинула папку, – Теперь ребёнок, которого вы вынашиваете, остался без официальных родителей. Профессиональные риски, так сказать.

Вот ведь гадина! Откуда только появляются такие железные твари?

Кристина почувствовала, как что-то горячее и тяжёлое подкатывает к горлу.

– Я…

– Вам нужно подписать дополнительные бумаги. До родов.

– Какие бумаги?

– Об отказе от претензий на наследство. И о согласии на передачу ребёнка ближайшим родственникам.

Кристина встала. Встала, но голова немного кружилась.

– Вы что, думаете, мне нужны их деньги? Я об этом даже никогда не думала.

– А я думаю. О процедуре.

– Я никак не могу прийти в себя, вы это понимаете? Вы звоните мне внезапно и говорите, что родители моего ребёнка мертвы, как будто сообщаете о задержке рейса!

Сердюкова не моргнула. Этого только не хватало – нервных срывов и истерик.

– Вы слишком эмоциональны. Вам вредно волноваться.

Кристина схватилась за живот. Острая боль пронзила низ спины. Она опустилась на стул.

– Вызов… Скорую…

Последнее, что она увидела перед тем, как всё поплыло – лицо Сердюковой, на котором не дрогнула ни одна мышца.

Она соображала, что её положили на носилки, погрузили в Скорую и повезли в роддом. Но боль была настолько сильной, что она не могла ничего спросить и ничего понять из того, что ей говорили.

Кристина кричала так, как не кричала никогда, даже когда рожала Петьку. Помнила только, что тогда было легче. И не было страха.

– Где ребёнок? – хрипела она, когда всё закончилось, – дайте посмотреть на ребёнка! У него больше никого нет, кроме меня, ваши законы не работают, дайте посмотреть!

– Мальчик. В отделении для недоношенных. Всё будет хорошо, – сказала врач, – выживет.

Кристина закрыла глаза.

Никитин сын. Мальчик – сирота. Если бы не мой флирт, они бы не поехали ни в какую Мексику. Что я натворила! Как мало надо для того, чтобы сломать судьбу – себе, невинному существу, который родился ни для кого, бедненький, двум взрослым людям, которые просто искали для себя счастья. Невыносимо.

В палате было тихо.

Кристина лежала, глядя в потолок, и слушала, как капает капельница, точнее, смотрела. Внизу всё болело, сил не было ни на что, даже повернуться.

Что теперь?

Она могла отказаться от малыша – по контракту у неё не было на него прав.

Могла попробовать оставить – но как? И справится ли? Она уже однажды доказала, что не умеет быть матерью. «Не умеешь – научишься, – говорил внутренний голос, – за всё надо платить и благодарить».

Заткнись!

Послышался стук в дверь. Кристина медленно повернула голову. Наверное, Сердюкова со своими бумагами. Она же ничего так и не подписала вчера, рухнула просто. Что она будет сейчас говорить? Вышвырнуть бы её вон хотя бы на время. Офигевшая гнида.

Вошёл мужчина. Высокий, в костюме и накинутом сверху белом халате для посетителей. Глаза такие же, как у Никиты.

Мерещится. Теперь Никита ей будет мерещиться и сниться по ночам.

– Я Артём. Младший брат Никиты.

Внутри почему-то всё оборвалось. От его низкого голоса, строгого вида, сверлящего взгляда, начищенных дорогих ботинок. Неизвестно почему.

Она не могла шевельнуться. Застыла. Посмотрела на него врагом. Какой ещё младший брат? У Никиты был брат? Не слышала о нём ни одного слова, ни одного упоминания. Вот почему так похожи глаза. Ошибиться нельзя.

– Слушаю вас, – не поздоровалась.