- -
- 100%
- +
Глава 1. Запоминать имена детей и собак
Запах воска от горящих свечей, микс сложных дорогих духов, аромат свежемолотых кофейных зёрен, доносившийся из бара, — всё это смешивалось с разговорами гостей и звоном бокалов.
Ресторан «Бисквит» на Кузнецком мосту, создатели которого явно вдохновлялись известным парижским рестораном Costes, был, без сомнения, самым модным местом Москвы. Люди записывались в «Бисквит» за две недели, а ходили туда преимущественно сливки общества во всех прямых и переносных смыслах.
Сейчас он открыл свои двери для презентации известнейшего французского бренда. Презентация была посвящена новой коллекции высокого ювелирного искусства, навеянная творчеством Шекспира.
— Скоротаете вечер и получите опыт, — пригласил её на презентацию Сергей Петрович, начальник отдела закупок института, куда Уля устроилась на полставки после ухода из Гохрана.
Жены у него не было, приличной любовницы, видимо, тоже, а появиться в одиночестве счёл моветоном.
— Ульяна, вы хоть и чересчур скромная, — намекнул Сергей Петрович на её неизвестно когда и где купленную одежду, которую она сама ненавидела, особенно изношенную до предела коричневую юбку «подо всё», — но к вашей чести будет сказано, не весите девяносто килограммов, как наши дамы из бухгалтерии.
Уля, внутренне сжавшись от «комплимента», приняла приглашение. Из любопытства к коллекции.
Она впервые была в таком месте. Не в музее, не на плановой экскурсии, а внутри самой роскоши, которая служила не экспонатом, а фоном для чьей-то обычной жизни.
Взгляд задержался на низких креслах из небесно-голубого бархата с бордовыми вставками по центру. Резковато. В коридоре галереи стояли ресторанные столики, прямо у бутиков.
Сначала изучила ювелирные витрины.
Её трудно было удивить редкими драгоценными камнями, да и коллекция Haute joaillerie*, несмотря на то, что там использовались и кашмирские сапфиры, и ярчайшие колумбийские изумруды, предлагала, прежде всего концептуальное искусство, где материалы служат лишь средством выражения сложной творческой и технической идеи. Такие коллекции про наследие, талант и мастерство, про право находиться на вершине ювелирного Олимпа.
Уля остановилась перед колье, украшенным бутонами фуалиса из pavé** с сапфирами падпараджа.*** Колье-трансформер, которое за пару движений превращалось в браслет и брошь. Каждая закрепка, каждый замок, каждый переход – безупречны.
Она оценивала всё глазами, и её профессиональное нутро ликовало и плакало одновременно. Ликовало от красоты, плакало от недосягаемости, даже не обладания, а просто недосягаемости.
— Да, ну! – протянула девушка с голыми плечами в длинном розовом платье, глядя на витрину с колье, — одна мелочь, а не камни. Он мне такое не купит.
— Тут всё такое, — ответила её спутница, — это же французы. Из говна конфетку.
Уля оторопела и застыла.
— Обыскался, — подошёл Сергей Петрович, — всё никак не насмотритесь. Пойдёмте в зал садиться.
Сергей Петрович ей никогда не нравился, безликое серо-сизое нечто, а на фоне присутствующих мужчин он казался пластмассовой пуговицей неправильного размера, пришитой по необходимости к камзолу вельможи.
Перед тем, как подали угощенье, выступили с короткими речами те самые вельможи, один с нашей стороны, другой – с французской. Вспомнили глубокие культурные связи между народами, уходящие в глубь веков, и упомянули Фаберже. Хоть так. Слышно было плохо, а никто и не слушал.
Уля смотрела на женщин. У неё отродясь не было длинного платья, ей даже в голову не приходило его захотеть.
После подачи первого блюда, трёх видов рыбного тартара, начался показ. Четыре красотки, похожие на сошедших моделей из журнала «Vogue», бесшумно скользили между столиков. Главный редактор журнала, не имевшая, конечно, к моделям никакого отношения, сидела через пару столиков и вела оживлённую беседу.
Девушки подходили так близко, что Уля могла рассмотреть игру света в глубине турмалина или тончайший узор на браслете. На замшевом подносе ей протянули кольцо с розовым бриллиантом в замысловатой оправе. Она не стала его мерить, как остальные. Представила только, каково это –- не изучать камень, а просто носить его на пальце. Куда носить?
За их столиком сидел представитель бренда с русской стороны – ухоженный мужчина лет сорока в дорогих часах и с уверенными жестами. Звали его Максим. Разговор зашёл о работе. Сергей Петрович хвастливо упомянул, что Ульяна – бывший эксперт Гохрана, ищущая новое место. Зачем сказал, неизвестно. Она его не просила.
— Ах, Гохран! – Максим снисходительно улыбнулся, потягивая шампанское. – Это, конечно, академизм. А у нас тут, знаете ли… Фронт работ другой. Торговля.
— Я разбираюсь в качестве, — тихо, но чётко сказала Уля. – Могу объяснить клиенту разницу между обычной и высокой ювелиркой.
— Милая девушка, — Максим смотрел на неё, как на несмышлёного ребёнка. – Нашим клиентам не нужно объяснять разницу. Им нужно, чтобы им понравилось, чтобы заиграли эмоции. А продавцу надо уметь помочь эти эмоции вызвать. Улыбаться, запоминать имена детей и собак, предлагать шампанское. Ваш уровень… — он многозначительно оглядел её простенькое платье с рукавами три четверти, - ваш уровень, это для институтов. А у нас в бутике девчонки без вашего бэкграунда по несколько тысяч баксов в месяц получают. Легко. Про директрису я и не говорю.
Захотелось плеснуть ему из бокала на галстук, на его красивый шёлковый галстук с какими-то мелкими зверьками. Он не был в смокинге, как большинство. И вообще, их столик находился в самом дальнем углу. Кто пригласил сюда Сергея Петровича и зачем? Кому он здесь нужен?
Несколько тысяч долларов. Ком в горле встал такой твёрдый, что она с трудом сглотнула.
— Мест, кстати, нет, — добавил Максим, словно добивая. – И не предвидится. Всё давно пристроено. Родственники, знакомые. Вы же понимаете.
В этот момент в сумочке завибрировал телефон, старая Nokia, доставать который не хотелось. Уля извинилась и отошла в туалетную комнату, больше похожую на будуар кинозвезды. Стены были покрашены в широкую полоску в розовых тонах, а около умывальников стояли квадратные серебряные вазочки с одноразовыми махровыми полотенцами, скрученными в трубочки. Пахло ванилью.
— Уль, привет! С деньгами в этом месяце не получается, — голос бывшего мужа не звучал виновато, скорее, отстранённо. — Сам в долгах. В следующем, обещаю, вышлю. Как Тёмка?
— Хорошо, — выдавила она, глядя на своё отражение в зеркале. На неё смотрела женщина с уставшими глазами, в платье, которое хотелось спустить в унитаз прямо здесь и сейчас, не задумываясь. И нырнуть за ним.
Она не рвала с Алексом окончательно именно по этой причине, потому что иногда, раз в три-четыре месяца, он присылал пятьсот долларов. Эти деньги спасали.
Слова Максима о её никому не нужном бэкграунде и звонок Алексея слились в один назойливый шум, от которого невозможно было избавиться.
Дома её ждал сын Артём, которому в августе исполнилось пятнадцать, и мама-пенсионерка.
- Мам, меня скоро не будут пускать на тренировку, - тихо сказал Артём на прошлой неделе. Не просил, всё и так понятно, что была бы возможность, она бы не пожалела ни одного рубля на новую экипировку. Артём ходил в ещё существовавшую, почти бесплатную школу по фехтованию. «Как Пушкин», - шутила мама.
Открылась дверь. Ульяна вздрогнула. Вошла девушка с модной причёской – идеальные вытянутые шёлковые волосы до плеч. Посмотрела мимо Ули и быстро скрылась в кабинке.
Вернулась к столу.
Улыбалась, но внутри всё кричало. Она, Ульяна Архипова, десять лет проработавшая в Гохране, способная с первого взгляда определить происхождение любого камня, атрибутировать царское украшение, поставить подпись о заключении качества партии якутских бриллиантов и остановить многомиллионную сделку, была нищей.
Её знания, её безупречная репутация стоили на этом рынке ровно двести долларов в месяц. Это была её месячная зарплата. И единственным лучом надежды был пьяный начальник рядом и ухоженный хам напротив, но и те дали ей понять, что двери в мир, где платят за её таланты, для неё наглухо закрыты. Какой ещё надежды?
Она взяла бокал с водой, в котором плавали кубики льда. Рука дрожала. Холодная влага обожгла горло, но не смогла загасить отчаяние, разгоравшееся внутри.
---
*haute joaillerie (фр.) — высокое ювелирное искусство.
**pavé — способ закрепления камней, при котором они укладываются плотными рядами, напоминая мостовую. ***падпараджа — редкая и дорогостоящая разновидность сапфира (корунда) с уникальным оранжево-розовым оттенком.
Глава 2. Слон
Домой Ульяна вернулась за полночь. В подъезде пахло затхлостью и котами. Она тихо закрыла дверь, скинула туфли, которые жали, и прислушалась. Артём спал. На кухне, придвинув настольную лампу, сидела мама, зашивала внуку штаны. Лицо её было серым от усталости.
— Ну что, как там в элитах? — попыталась пошутить мать, но в голосе слышалась тревога.
— Блестяще, — горько выдохнула Уля. — В прямом смысле. Показывали бриллианты, которые стоят больше, чем наша квартира, то есть несколько наших квартир. А платят за их оценку двести долларов, - это она просто так добавила, слетело с языка. Потому что мысли были о том, что Алексей, скотина, опять её подвёл, а до конца месяца ещё две бесконечные недели.
Она прошла в свою комнату. Их трёхкомнатную квартиру в сталинском доме на Авиамоторной папа успел приватизировать в девяностые, когда был жив.
Ком в горле, с которым она ушла из «Бисквита», не рассосался. Он давил, мешал дышать. Она села на кровать и уставилась в стену, на которой висела репродукция Тамары Лемпицки «Автопортрет в зелёном «Бугатти». Она купила её в прошлом году на выставке плаката. Независимая женщина, руки в перчатках, на голове шлем, недоступна и холодна, но вместе с тем очень соблазнительна и загадочна. Ей не надо ломать голову над тем, как через неделю заплатить репетитору по математике для Артёма несчастные пятьсот рублей, которые взять было негде.
На следующее утро, пока она варила овсянку, зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Ульяна? Говорит Виктор Носов. Помните такого?
Носов? В памяти всплыл образ невысокого вертлявого человека с хитрыми глазами. Они пересекались на каком-то антикварном салоне года три назад. Он торговал «раритетами» сомнительного происхождения, она тогда еще из Гохрана, консультировала сделку по иконе. Он пытался ее подкупить, чтобы она завысила оценку. Она, конечно, отказала. Сделала жест, который сейчас не особо ценился на рынке. Что ему нужно?
— У меня к вам деликатное предложение. Один человек, очень влиятельный, собирает коллекцию. Ему нужен эксперт высшего класса для разовой консультации. Оценка нескольких лотов. Оплата — тысяча долларов. За день.
Ульяна чуть не выронила ложку. Цифра «1000» зависла в воздухе, мерцая. Она физически ощутила вес этого числа.
— Что за лоты? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Старинные украшения. Европа, начало ХХ века. Владельцу важна объективная оценка. Ваше имя гарантирует чистоту сделки.
Она смотрела на запотевшее окно, за которым моросил противный ноябрьский дождь. На стопку счетов рядом с микроволновкой. На дырявую занавеску.
— Хорошо, — чуть ли не прохрипела Уля от волнения, — я готова встретиться.
Кабинет Геннадия Уса находился в неприметном здании в одном из арбатских переулков. Дверь открыл мужчина с пустым лицом и вальяжными движениями профессионального охранника. Кабинет поразил не роскошью, а мощью. Стены, обитые темным дубом, тяжелая кожаная мебель, картины в золотых рамах. Копии, потому что оригиналы в музеях. Ну, раз так хочется, чтобы висел Маковский, пусть висит. У неё вот тоже Лемпицки на стене.
За столом сидел хозяин — Геннадий Сергеевич Ус. Первое, что увидела Уля, — это лоб, испещрённый глубокими морщинами-бороздами, и маленькие, глубоко посаженные серые глаза-сканеры. Они не смотрели на неё, а зондировали, взвешивали и оценивали. В них читалась ледяная усталость от всего, что он видел, и тотальное, всепоглощающее безразличие.
Он показался ей огромным старым слоном, который всё помнит, всё знает и очень многое может. На вид ему было за шестьдесят.
— Виктор говорил о вас хорошо, — его голос был низким и ровным, без эмоций. — Но я привык доверять только своим глазам.
Он достал из ящика стола бархатный футляр и открыл его. Внутри лежали три предмета: изящная брошь в виде стрекозы, подвес с жемчугом и массивный перстень в виде попугая известного бренда.
— Что скажете?
Ульяна надела свои руки — тонкие белые перчатки, которые всегда носила с собой. Взяла лупу. Мир сузился до камней и металла. Она изучала клейма, пайку, закрепку, игру света на гранях. Через десять минут отложила лупу.
— Брошь — подлинная, Франция, эмаль, опалы. Примерно 1890 год, качественная работа. Похожа на Лалик, да, это Рене Лалик. Подвес, — она взяла его в руки, — искусственный жемчуг, золото низкой пробы, стилизация под модерн, не старше тридцати лет. Перстень — качественная подделка. Клеймо поставлено очень точно. Первый раз такое вижу на реплике. Даже выбит индивидуальный номер. Но не Картье.
Ус внимательно наблюдал за ней. На его лице не дрогнул ни один мускул.
Потом в уголках его глаз обозначились легкие лучики морщин — подобие улыбки.
— Хорошо. Очень хорошо. Виктор не обманул. Мне нужен такой человек. Информацию о вас я подсобрал.
Он откинулся на спинку кресла.
— Предлагаю вам работу: личный консультант. Испытательный срок — три месяца. Пять тысяч долларов в месяц, если всё пройдёт, как надо. Сто долларов — официальная зарплата, остальное — в конверте. Задачи — разные: от закупок до экспертизы. Ненормированный рабочий день, но сразу скажу, я этим не злоупотребляю.
Пять тысяч. В месяц. Ульяна почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она хотела сказать «мне нужно подумать», но слова застряли в горле.
— У меня… семья, ребёнок. Это большая ответственность.
— Ульяна, — Ус произнес её имя впервые, и оно прозвучало как приговор. — Люди мечтают ко мне попасть. Я не люблю ждать. Ответ нужен сейчас. Да или нет.
В голове у неё пронеслись картинки: Артём, который вчера просил деньги на новый учебник, мама, откладывающая на лекарства, собственное лицо в зеркале «Бисквита» — лицо потерявшейся в дремучем лесу. Это был шанс. Единственный.
— Да, — прошептала она. — Я согласна.
— Отлично. Начинаем с простого. Будете моим шоппером. Нужно купить подарки для нескольких дам: украшения в московских бутиках. Выбор за вами, но ошибок быть не должно. Сдавать назад они ничего не будут. Позже, если понадобится, съездите в Париж, привезёте. Загранпаспорт имеется?
- Да.
- Но риски — ваши. Иногда нужно будет провезти пару вещей без лишних глаз. Коробки через DHL.* Ясно?
Уля кивнула, не в силах вымолвить слова.
— И последнее, — Ус окинул её беглым, оценивающим взглядом. — Ваш вид… это недопустимо. Идите в лучшие магазины. Купите нормальную одежду. Сделайте причёску. Не жалейте денег. С сегодняшнего дня вас в бутиках Москвы будут ждать, как самую дорогую гостью. Ваша задача — подружиться с менеджерами, слушать, что они говорят. Сплетни иногда ценнее бриллиантов. Деньги на первые расходы даст Виктор.
— Он у вас работает?
— Работает, но не тянет, между нами девочками. По некоторым вопросам.
«Зачем он мне это сказал?»
Когда она вышла на улицу, её трясло. Дождь перестал, но небо было свинцовым. Она сделала это – продала душу. Кто такой Ус, особых сомнений не было. Но за пять тысяч долларов в месяц она могла купить сыну будущее.
По дороге домой решила: матери ничего говорить не будет. Скажет, что нашла хорошую работу консультантом в антикварной галерее. Чем меньше знает мама, тем спокойнее ей будет.
«Я справлюсь».
Быстрым шагом пошла к метро. Завтра начинается другая жизнь? Страшная, но сытая.
---
*DHL - международная компания экспресс-доставки грузов и документов,лидер мирового логистического рынка.
Глава 3. Список
Утром позвонил Виктор.
— Привет, эксперт! – фамильярничал, как будто знал Улю с песочницы.
— Слушаю тебя, — благодарить его за Уса не стала.
— Жду твою светлость в Петровском пассаже через полтора часа. Передам деньги и дисконтную карту. Одежду можешь прямо там и купить. Собственно, карта для этого. Минус двадцать процентов.
— Мне надо на старую работу ещё зайти, объясниться, заявление…
— Вообще забудь. Твой бывший шеф уже в курсе. Я с ним только что разговаривал. Пожелал тебе удачи. Если только у тебя там остались какие ценные вещи.
— Нет, не остались.
Виктор ждал её в арке входа в Петровский пассаж со стороны Петровки.
Отреставрированный храм московской роскоши, сверкавший витринами бутиков и блеском полированного мрамора начинал свой обычный день. Широкие стеклянные потолочные своды заливали пространство мягким светом.
На фоне этой показной элегантности и порядка фигура Виктора казалась потасканной и какой-то выцветшей. Как бы он ни старался, но это явно было не его место.
— Ульяна! Наконец-то! — Он широко улыбнулся, делая шаг навстречу, и попытался взять её под локоть, но она инстинктивно отстранилась. — Прекрасно выглядишь. Скоро будешь выглядеть ещё лучше.
— Привет, Виктор, — сухо ответила она, опуская руку в карман пальто.
Зашли внутрь.
— Ну что, эксперт, как настроение? Осознала масштаб удачи? — он говорил громко и фамильярно, как обычно. — Ты должна понимать, таких, как ты, с твоим гохрановским гонором, в проектах Геннадия Сергеевича раз-два и обчёлся. Это я вчера ему на тебя намекнул, так и сказал, что у меня есть недооценённый специалист, который ему нужен. А он как раз людей ценит. И моё слово тоже.
Он подчеркнул последнюю фразу, давая понять, кто здесь её благодетель. Уля молча кивнула, чувствуя, как подступает тошнота от этого заискивающе-напористого тона.
— Ладно, к делу, — он достал из внутреннего кармана пиджака плотный конверт и золотую пластиковую карту, на которой сверху было написано что-то на итальянском. — Десять тысяч на первые расходы. Одежда, обувь, салоны. Карта даёт скидку в большинстве бутиков здесь. Не стесняйся, Геннадий Сергеевич хочет, чтобы его представители выглядели соответственно.
— Чеки предоставлять? — что можно купить на такую сумму за один раз? Не укладывалось в голове. И если чеки не нужны, значит, потом просто вычтут десятку .
— Нет, карту вернёшь и всё. А лучше сама себе заведи такую. Сообразишь. Не всё сразу.
Она взяла тяжёлый конверт — символ доверия, которое на самом деле являлось формой тотального контроля. Тем не менее, конверт был осязаемым доказательством того, что точка невозврата пройдена.
— И ещё сюрприз. С этого момента на время выполнения поручений тебе полагается транспорт. Чтобы не толкаться в метро с пакетами. Пойдём, познакомлю. Он с другой стороны стоит.
Они пошли через весь пассаж к другому выходу, на Неглинную. Так там и надо было встретиться, но, видимо, Виктору было удобнее на Петровке. Пока шли, Уля рассматривала витрины. Всё смешалось. Что покупать, понятия не имела.
Вышли на улицу, прошли вправо. На парковке, прямо напротив Центрального Банка, стоял чёрный мерседес Е-класса. Как только они подошли, из машины вышел молодой, крепко сбитый мужчина в чёрном костюме и белой рубашке с галстуком.
— Это Анатолий, твой водитель. Парень надёжный. Толя, это Ульяна Ильинична, наш новый эксперт. Все твои поездки — только через него, — обратился он опять к Уле.
Анатолий молча кивнул, его взгляд был быстрым и оценивающим. Он открыл заднюю дверь, демонстрируя салон с затемнёнными стеклами и запахом свежей кожи.
«Машина с водителем. Вчера такое невозможно было даже представить. Мерседес с водителем, не просто машина. Дело не в пакетах».
Оставив Анатолия ждать, они вернулись в пассаж. Виктор, болтая, проводил её до первого бутика и, посоветовав «выбрать что-нибудь элегантное, но не траурное», удалился по своим делам. Уля пошла искать обменный пункт.
Следующие два часа стали настоящим квестом. Она, привыкшая покупать одежду на распродажах, молча и нервно сносила почтительные приставания продавщиц, но в конце концов сдалась и обратилась за помощью. Шла по пунктам: пальто, сумка, два костюма, три кофты, свитер, туфли, полусапожки, две пары брюк, шарф. Старое платье скомкала в пакет и попросила продавщицу выбросить. Символично. Вечернюю одежду пока не трогала.
Анатолий пришёл забрать пакеты с покупками.
Тут же отправилась в салон на втором этаже. Воспринимала всё, что делала, как задание.
Преображённая, но порядком уставшая от беготни и примерок, она нашла уединённый столик в кафе на первом этаже, заказала кофе и, наконец, развернула сложенный лист, который ей вручил Виктор вместе с деньгами.
Под номером один стояло имя Марины, в скобках (жены). Под номером два — Алёны, в скобках (балерины), под номером три – Вероники, в скобках (студентки-международницы), под номером четыре стояло имя Тамары Семёновны, в скобках (секретарши ключевого чиновника), и наконец под номером пять было написано «для себя». Для себя Ус искал золотые запонки в виде геральдических лилий одной небольшой западной фирмы, которой уже не существовало. Их надо было найти неизвестно где, атрибутировать, проверить клейма. Цена была не важна.
Уля отпила глоток уже остывшего кофе. Она сидела в сияющем Петровском пассаже, в только что созданном, ещё непривычном облике, изображая ту, кем не являлась, и держала в руках инструкцию по обслуживанию гарема и коррупционных схем. Её новой работой было не оценка искусства, а закупка молчаливых согласий, оплаченных роскошью. Она сжала листок.
— Ульяна?
Глаза повернулись на мужской голос.
Глава 4. Встреча
Перед ней стоял Платон Метелин.
Около года назад Уля оценивала ему брошь Фаберже. Она её вспомнила: овальная форма, розовая эмаль по гильоше*, украшена веточкой ландыша и бриллиантовой каймой. Всё было оригинальным, включая коробку, кроме трёх бриллиантов в ландыше. Их заменили на фианиты какие-то неграмотные придурки, не понимая, что именно ценится в этой броши. Они тогда ещё с Платоном пошутили, что подделку видно на глаз, даже на глаз строителя. У Метелина была крупная строительная компания, кровельные покрытия и что-то там. Он тогда придумал себе новое хобби – ювелирные броши. Какие точно броши он коллекционировал, она не помнила.
— Здравствуйте! — улыбнулась Уля, инстинктивно выпрямляя спину.
— Я на вас смотрел минут десять, не решаясь подойти. Вы очень изменились, Ульяна. В хорошую, разумеется, сторону. В очень хорошую.
— Десять минут? — удивилась она. — Не заметила.
— Значит, я мастер маскировки, — он улыбнулся. — Можно?
— Конечно, садитесь.
Платон занял место напротив. На Улю пахнуло силой, облачённой в оболочку светскости. По его едва заметному жесту к столику немедленно подскочил официант.
— Хотите ещё кофе или, может, что-нибудь покрепче? — спросил Метелин. В его взгляде читалось неподдельное любопытство.
Она его отлично помнила. Как помнят понравившегося иностранного актёра – некто из параллельной жизни. От волнения она даже почти его не видела, скорее, чувствовала – притягательность, уверенность, энергию, проникновенный низкий баритон, жёлтые волчьи глаза, которые замечали и понимали всё.
«Сколько ему лет? Такой же, как я. Чуть старше».
— Ещё кофе, пожалуйста, и немного печенья.
«Я сижу с миллионером, и он угощает меняпеченьем. Год назад он едва кивнул мне на прощание. А сейчас помнит моё имя».
— Принесите, пожалуйста, мой заказ сюда, — сказал Платон официанту. — И кофе мне тоже. Итак, Ульяна, в вашей жизни произошли значительные перемены, не скрывайте.
— Я просто обновляю гардероб. Осень, — ответила она с лёгкостью, которую сама от себя не ожидала. — Как ваша коллекция? Ещё ландыши?
— Коллекция потихоньку растёт. Но вот хорошего эксперта, который сразу схватит быка за рога, всё ещё не хватает. Вы ведь не скажете, где теперь можно вас найти? Или это государственная тайна?
— Скорее, коммерческая, — улыбнулась она, опуская глаза. Его взгляд, прямой и заинтересованный, её смущал.
— Жаль. А то я как раз приобрёл одну вещицу… Скажу по секрету, хотите?