Мне бы в небо

Я стояла возле университета и нервно теребила пуговицы на жакете. Посматривала на часы, стрелки которых чертили уже второй круг на циферблате, а Валери все не показывалась на горизонте. Я долго смотрела на маленький фургон для продажи кофе, в итоге сдалась и заказала себе большой эспрессо. Продавец, симпатичный парень в зеленой кепке, протянул мне стаканчик и бумажный пакет.

– Что это? Я просила только кофе.

– Это круассаны с яблочной начинкой. Вам нужно набрать вес.

– Вы шутите? – Улыбнулась я.

– Нет. Почему вы смеетесь?

– Обычно, мужчины просят похудеть, а не потолстеть.

– А мне нравятся девушки с формами, – не без гордости заявил он, – и я стараюсь их подкармливать, как только попадается удобный случай.

– А ваш начальник нормально к этому относится?

– Это моя машина. Я делаю все, что хочу.

– Здорово.

– Хотите прокатиться? – предложил он, пока его губы растекались в добродушной улыбке.

– Сейчас?

– Ну да.

– Эм… я жду подругу. Она должна подойти с минуты на минуту.

– Только поэтому?

– Нет. Я не сажусь в машину к незнакомым людям.

– Но мы же познакомились. Точнее, почти познакомились. – Он протянул мне свою руку. – Меня зовут Лука. А вас?

– Аврора. – Я ответила на рукопожатие. – Вы очень настойчивый молодой человек.

– Нет, просто вы мне понравились. – Честно признался он.

К счастью, наш неопределенный разговор прервала Валери. Она выхватила из моих рук круассаны и закружилась, прижимая бумажный пакет к груди. Мы с Лука переглянулись и оба одновременно засмеялись.

– Твоя подруга ненормальная. – Сказал он, пожав плечами.

– Я знаю.

– Аврора, ты чего стоишь там как вкопанная? Я сдала экзамены, понимаешь? Я стану врачом!

– Что? Ты серьезно?– Я сунула стаканчик с кофе в руку парня и подбежала к Валери. Теперь мы кружились вместе, заливаясь громким смехом. Я попыталась поднять ее, но она оказалось тяжелей, чем я думала, и мы обе оказались на земле.

– Да они обе ненормальные, – произнес Лука, поднеся ладонь к щеке.

– Сделай нам по капучино, Лука, это нужно отметить, как следует, – сказала я, смеясь.

– Ипобыстрее, пожалуйста, – добавила Валери, пытаясь подняться на ноги.

Мы шли по городу, опьяненные радостью, держались за руки и не переставали смеяться. У входа в парк остановились, чтобы позвонить Луису. Тот, услышав новость, орал в трубку как маленький ребенок, судя по недовольному лицуВалери, она уже успела десять раз передумать, что позвонила брату. Ее поздравляли счастливые родители, после – Тео, который обедал у них дома. Потом Валери назвала имя, которое пробудило во мне еще не погасший огонь. Я ухватилась за железные ворота, пока она с осторожностью разговаривала с Францем.

– Как он? – Спросила я, когда мы прогуливались по узкой тропинке вдоль осеннего сада.

– Нормально. Нашел какую-то работу.

– Это хорошо.

– Видишь, у Франца получается. И ты попробуй.

– О чем ты?

– Ты поняла, о чем я. Франц может жить без тебя, он сел в поезд, уехал, не сорвался и приехал обратно, не звонит тебе и не пишет. Может, он снова влился в свою жизнь, бегает по утрам, играет в футбол, а ночью пропадает с друзьями на дискотеках. Это его жизнь, и поверь, он ее обожает.

Валери замолчала, боясь, что ее слова могут подействовать на меня самым плохим образом.

– Если это все так, я искренне порадуюсь за него.

– Прости, я погорячилась.

– Совсем нет. Иногда мне нужно помогать открыть глаза, в последнее время сложно это сделать самой.

– У тебя все будет хорошо, – сказала она, остановившись, – поверь мне.

Я снова проверила электронную почту, но желанного письма там вновь не оказалось. Валери заметила мое огорчение.

– Может, ты позвонишь этой писательнице? Вдруг она потеряла твои контакты.

– Нет, скорее всего, наброски моего романа ей не понравились. Но она не хочет меня расстраивать.

– Не делай поспешных выводов. Я тоже не верила в свои силы, но поступила. И тебе стоит поверить в себя.

– Ты бы хотела прочитать мой роман? – спросила я, отстранившись от экрана монитора и протерев глаза.

– Конечно. Я уверена, что это шедевр.

– Тогда я распечатаю его для тебя.

– Давай. Я постараюсь оценить его объективно. Но ни капельки не сомневаюсь в твоих писательских способностях.

Тем же вечером я передала Валери большую стопку распечатанных листов. Она запаслась конфетами и устроилась на кровати. Я разговаривала по телефону с родителями, при этом старалась показаться счастливой и довольной жизнью, потом легла рядом с Валери, мы завернулись в большой плед и я, в первый раз за последние дни, крепко уснула.

Меня разбудила Валери. Кто-то настойчиво звонил в дверь, а рыжая девушка спихивала меня с дивана.

– Ты кого-то ждешь? – Спросила она, когда я села на кровать, отогнав сон.

– Нет. Может, это Рене.

– Звонят уже больше пяти минут. Я побоялась открывать.

– Трусишка.

Я встала с постели и направилась к входной двери. Неохотно посмотрела в глазок, и меня насквозь пронзило зловещей молнией в эту секунду. Я медленно открыла дверь и впустила в квартиру промокшего Гая.

– Дождь начался, а у меня нет зонтика. – Сказал он, вяло улыбнувшись.

– Я сварю тебе какао. Проходи.

– Аврора, ну кто там? Призрак или зомби? А, может, какой-нибудь красавчик, который влюбился в меня на улице и по запаху нашел квартиру?

Валери замерла, когда зашла на кухню, увидела меня и Гая. Она пробежалась глазами по нашим смущенным лицам, и, ощущая неловкость, принялась извиняться.

– Это Валери. А это Гай. Вы наслышаны друг о друге.

– Да, конечно. – Гай не растерялся. – Приятно познакомиться.

– И мне… – пробурчала Валери, не поднимая головы.

–Будешь какао? – Спросила я у рыжей девушки, та неопределенно почесала затылок.

– Посиди с нами. – Попросил ее Гай. – Познакомимся поближе.

– Эээ… ну ладно.

Спустя час мы беседовали как старые добрые друзья. Валери рассказывала Гаю о своей жизни в деревне, он рассказывал про страны, в которых успел побывать, а я, в основном, молчала, иногда вставляла короткие реплики по теме.

Наконец, Валери нашла повод оставить нас вдвоем. Когда она ушла, на кухне воцарилось молчание. Никому не хотелось начинать разговор первым, но Гай взял такую ответственностьна себя, как обычно.

– Я был удивлен тем, что ты не звонила и не писала. Ответь мне искренне – ты разлюбила меня?

– Гай… я… – меня поразила его прямолинейность, он никогда раньше не обладал этим качеством.

– Ты медлишь с ответом. Значит, мое сердце меня не обманывает?

Я не могла произнести ни слова. Волнение охватило меня. Я задрожала как осиновый лист на холодном ветру. Гай заметил мое состояние и поспешил успокоить.

– Тебя всю трясет, – сказал он, обнимая меня, – дать тебе воды?

– Нет… – еле выговорила я.

– Прошу тебя, ответь мне. Да или нет?

– Я… я…

– Что ты делаешь со мной? – Он тряс меня, держа за плечи. – Я скоро стану сумасшедшим из-за тебя. Просто скажи, любишь ли ты меня как прежде?

Я знала, что случится, если я скажу, что люблю его. Он обнимет меня еще крепче, охваченный радостью, взлетит над землей, его глаза засияют от счастья. А если я отвечу «нет»… Мне стало жутко, когда я представила все последствия. Гай готов был заплакать, стоя на коленях напротив моей сидячей фигуры. И мне вспомнилась сцена в беседке… Франц с поникшей головой, слезы, или же капли дождя, стекающие по его лицу, мои мокрые, голые колени на деревянных досках.

Я предпочла бы умереть в тот момент, чем что-то произнести вслух. С губ моих вырывалось «да, люблю», а сердце билось о грудную клетку, выражая протест. Первый раз в жизни я не знала, как поступить. И желала, чтобы в этот момент мою судьбу кто-нибудь решил за меня.

Гай плакал, стоя ко мне спиной. Его плечи дергались в такт дождю, который барабанил по крышам. Я, переполненная жалостью, протянула к нему свою руку, и он поднес мою ладонь к своим влажным глазам. «Франц сможет прожить без меня, а Гай нет…» – вот о чем я подумала тогда.

– Давай начнем все сначала… – вдруг сказал он, прочитав мои мысли.

– Ты не можешь простить меня.

– Могу. Я все могу простить тебе. Я поспешил, наверное, с кольцом. Забудь о нем. Давай снова любить друг друга, как и раньше, и не сковывать обстоятельствами. Я буду ждать тебя, сколько ты захочешь. Год, два, десять лет…

– Гай, ты не можешь простить мне все это… – снова сказала я, мотая головой в разные стороны.

– Могу. – Он прижал меня к своей груди. – Я могу простить. Я знаю, люди иногда сомневаются, особенно когда на них давят. Тем более ты, Аврора. Такая свободолюбивая, такая вольная птица.

– Боже мой…

– Да, обращайся к Богу. Он нам поможет пережить все трудности.

– Скажи, бог все прощает? – Я подняла заплаканные глаза на Гая.

– Да.

– Даже ложь? Мерзкую, гадкую ложь.

– Да. Но о чем ты говоришь?

– Не знаю. – Я снова положила голову ему на грудь.

– Любимая… – он гладил меня по волосам.

Бог, быть может, все прощает, но не Гай. Он никогда не простит мне моих мыслей, воспоминаний, поцелуев с другим человеком, объятий, нежности и радости, которую мы пережили за эти месяцы. Он не простит мне тех минут, в которых я была счастлива не с ним. Он возненавидит меня и никогда не простит.

Судьба сама отняла у меня Франца тогда и снова послала мне Гая. Возможно и то, что я слишком много взваливаю на свою судьбу. Но мне хотелось верить, будто бы какие-то высшие силы все решили за меня, что не я сама отказалась от настоящей любви, ее кто-то забрал из моей жизни. И я не стала этому более противиться. Порой нужно сказать себе «так суждено» и смириться. Взять себя в руки и постараться вновь собрать мелкие осколки своего прошлого, склеить их, чтобы получилось будущее.

Я не смогла, не была готова оказаться от любви Гая, посланной мне самими небесами. Разве можно отказываться от благословления, даже когда ты его не заслуживаешь?

В оформлении обложки использована картина художницы Инны Якушевой "Дождливый ялтинский день".