Полукровка. Книга 2. Путешествие на запад.

На десятый день шторм взбесился, и сделалось совсем худо. Маленькое деревянное судёнышко швыряло с волны на волну, и каждая следующая грозила стать последней. Несколько дней жесточайшей качки дали о себе знать: в каютах стояла невыносимая вонь от рвоты — кислый, тошнотворный запах, от которого резало глаза и першило в горле. Люди выбились из сил, борясь со стихией, и уже прощались с жизнью. Кто-то молился, кто-то просто лежал, закрыв голову руками, и ждал, когда море наконец заберёт их.

Поздно ночью по корпусу неожиданно ударило — резко, с хрустом досок и балок, будто великан ломал сухие ветки. Вдобавок рухнула мачта с парусом. На удивление, корабль не затонул, но трюм до какого-то уровня всё-таки набрал воды. Постепенно шторм начал затихать, и это выглядело странно — чудилось, будто он бушевал на море только ради того, чтобы привести судно в некое определённое место и там разломать. Аранэлу даже подумалось, что стихия насытилась и убралась восвояси.

Вымотанные люди не могли покинуть корабль ночью — сил ни у кого не осталось. Да и куда уходить, если непонятно, что творится вокруг и где находится само судно? Светало. Море успокоилось, за бортом слышался лишь лёгкий плеск небольших волн о борт. Сначала на палубу села одна птица. Посидела, что-то своровала и улетела. Потом села другая и вскоре тоже улетела.

Люди начали выбираться из трюма на палубу, и кто-то крикнул:

— Земля!

— Ты слышал? — спросил Башир усталым, сонным голосом. Глаза у него воспалились, губы запеклись.

— Я думал, показалось, — таким же голосом отозвался Аранэл. Во рту стоял вкус желчи.

Они уже несколько дней не спали и страшно вымотались. Каждый миг шторма грозил погубить корабль, и нужно было быть наготове, чтобы в любой миг покинуть судно. В каюту ворвался капитан. Он так и светился радостью — глаза блестели, хотя лицо посерело от усталости.

— Вставайте! — закричал он. — Нам повезло: мы сели на рифы неподалёку от побережья. Это нас и спасло, мы не затонули.

— Рифы? А далеко до берега?

— Вплавь точно не добраться. Неизвестно, какая тварь в этих водах живёт. Матросы сейчас залатают лодку и собьют два плота.

— А что с кораблём?

— Своими силами нам его не починить. Скорее всего, придётся бросить.

— Понимаю, — спокойно ответил Аранэл. — По нашему договору я возмещу вам потерю, едва сойдём на берег и доберёмся до ближайшего прибрежного города. Кстати, есть догадки, куда нас могло занести?

— Простите, господин... — капитан опустил голову. — Нас очень сильно снесло к югу, я даже не представляю насколько. Я в этих водах никогда не бывал.

— Идите, — отпустил его Аранэл. — Мы с Баширом немного придём в себя и скоро к вам поднимемся.

Капитан поклонился и покинул каюту гостей.

— Что думаешь? — спросил Аранэл друга.

— Сойдём на берег — там и разберёмся.

— Тогда собираем вещи?

— Думаю, да. Обратно мы уже не вернёмся. Может, всё-таки воспользуешься?

— Чем? — не понял тот.

Башир кивком указал на наручи повелительницы чёрных драконов.

— Нет! — отрезал Аранэл. — Не стану я её призывать. За два года она обо мне ни разу не вспомнила.

— Но это же не значит, что ты не можешь её позвать.

— Нет!

— Ладно, ладно! Понял... Не буду настаивать.

— Вот и не настаивай!

— Да сказал же — не буду! Чего ты взъелся?

— Ничего... Собирайся давай, — грубо бросил Аранэл, отворачиваясь.

— У нас вещей не горы, тут и собирать нечего.

Башир понял, что снова задел воспоминания о Наори и ребёнке — то ли спасённом Альционой, то ли нет. Вероятно, Аранэл именно этого и боялся услышать, если бы она вернулась. Только возвращаться ей было незачем. В прошлый раз их связывал странный, но спланированный с её стороны союз. Цели достигнуты. Нужда вызывать её отпала, вот Аранэл и упирался, отказываясь от помощи.

— Готов? — спросил он.

— Да.

Башир остановился, ещё раз оглядел разбитую каюту, вздохнул и, бросив: «А ведь всё могло пойти иначе», — вышел вслед за другом.

На палубе кипела работа. Несмотря на сильный крен, матросы сколачивали плот, отдирая материал с бортов и настила, — доски скрипели, вырываясь с гвоздями. До берега и правда было рукой подать, его различали на глаз, но капитан верно сказал: кто знает, что водится в этих водах, — вплавь пускаться не стоило.

Близость земли взбодрила всю команду. Аранэл и Башир взялись за дело вместе со всеми, и вскоре плоты были готовы, а лодка отремонтирована. Её не так сильно потрепало, течи она не дала бы. А если бы и дала, то затонуть всё равно не успела бы — берег рядом.

Плоты и лодку спустили на воду. В лодку загрузили самое ценное, что уцелело на корабле, в том числе провизию. Капитан, Аранэл и Башир разместились в ней вместе с двумя матросами. Остальные тринадцать человек погрузились на два плота, забив их второстепенным грузом — тем, без чего можно выжить.

Корабль наскочил на рифы и частично завис на другой их стороне, поэтому волны с открытого моря гасли раньше, чем докатывались до плотов и лодки.

Ближе к берегу волны усилились. Один плот развалился, но всё обошлось. В конце концов на песок выволокли один уцелевший плот и лодку, которую крепко приложило бортом о прибрежные камни. Второй раз ею уже не попользуешься. Несмотря на потери, все остались целы. Провиант и вещи стащили в одну кучу.

— Капитан! — позвал Аранэл.

— Да, господин.

— Прикажите своим людям разведать хотя бы ближний участок берега. Заночуем сегодня здесь. По-моему, сперва надо осмотреться и понять, куда мы попали, и только потом трогаться в какую-либо сторону.

— Может, всё же встанем лагерем в лесу?

— Нет. Там будет труднее обороняться, если нападут.

— Будет сделано, — пообещал капитан.

Троих матросов послали в лес — глянуть, что за местность перед лагерем. Ещё троих отправили по берегу на юг, велев пройти не дальше чем на две лиги и возвращаться. Такую же горстку послали на север. Аранэл и Башир вместе с оставшимися занялись обустройством стоянки.

Башир рубил ближайшие к песку крупные ветки и мелкие деревья, стаскивал их к Аранэлу и уходил за новой партией. Аранэл обрезал эти ветки, превращая в колья для защиты лагеря от внезапного ночного нападения. Колья, конечно, не спасут, но хоть ненадолго задержат, к тому же ими самими по себе можно колоть.

Постепенно место высадки обрело вид защищённой стоянки. Даже не поленились вырыть несколько небольших ям, установили в них колья и замаскировали ветками с крупными листьями, присыпав сверху песком. Ямы вырыли там, где вероятнее всего подбираться к костру, перед частоколом. Всё было готово. Готовился ужин.

Начали возвращаться разведчики. Те, что ходили на юг вдоль побережья, никаких следов цивилизации не нашли. Отряд, осматривавший лес, далеко не заходил, но, вернувшись, тоже сообщил: ничего похожего на человеческую деятельность им не попалось. Оставались только северные разведчики. Вернулись они поздно, уже в темноте.

Этой троице нашлось что рассказать. На самом берегу и они ничего не нашли, а вот чуть поодаль — да. Матросы заметили корабль, идущий на север. Могли оказаться и пираты, и торговец. Если торговое судно, оставался шанс, что оно шло по торговому маршруту, приближаясь к месту назначения, — иначе держалось бы далеко в открытом море. Новость вышла ни плохая, ни хорошая, но давала надежду: на севере есть поселения.

Маршрут выбрали. Утром все, кто спасся с разбитого корабля, двинутся вдоль берега на север. Четыре лиги безлюдного побережья означали одно: лучше ухватиться за небольшой шанс найти поселение, чем блуждать наугад по незнакомым, а возможно, и враждебным землям. Капитан выставил сменную охрану, и лагерь улёгся спать.

Проснулся Аранэл от того, что на него напали. И немало удивился, поняв, кто именно напал. Матросы с погибшего корабля, вместе с которыми он плыл и с которымиещё вчера строил лагерь. Двое держали руки, двое — ноги, а пятый связывал. Башира уже скрутили, и он лежал на песке с кляпом во рту.

— Какого... — начал было Аранэл, но тут же получил удар в челюсть — голова дёрнулась, во рту стало солоно от крови. Он молча ухмыльнулся и сплюнул красное на песок. Так ему дали понять, что лучше молчать. «Хотите играть — поиграем», — подумал полукровка и стал ждать первого хода от взбесившихся нападавших.

Матросы связали его, приволокли Башира и усадили обоих спиной к спине. Баширу вытащили кляп. Теперь, сидя на песке, можно было оглядеться. Тут же, почти рядом с тем местом, где все спали, лежали пять трупов. Четыре тела — матросы, пятое — капитан. Всем перерезали горло; значит, убили сонными. Песок под телами напитался кровью и стал тёмным, почти чёрным. Что толкнуло этих людей напасть на путешественников, щедро оплативших перевозку, оставалось неясным, — но скоро всё прояснилось.

— Где золото? — спросил один из матросов, судя по всему, главарь.

— Золото? — изумление Аранэла не знало границ. Дело начинало проясняться. — Тупой ты ублюдок! Вы убили капитана и четверых своих товарищей только ради золота? На кой оно вам в месте, где вы рискуете сдохнуть каждую минуту? Тупые твари, вы в своём уме? Что натворили? Шансов выжить у вас теперь попросту нет. От слова «никаких»!

— Всё сказал? Или ещё чего добавишь?

— Эй, Шатир, чего он несёт такое? — встревожился приятель главаря. — С чего это у нас нет шансов выжить? Это же он со своим дружком лежит связанный, а не мы!

— Заткни свой поганый рот! Не лезь, когда я допрашиваю! — вызверился на него Шатир и для пущей верности врезал кулаком в глаз. Тот взвыл и отошёл от греха подальше.

— Продолжим! — Шатир, потирая руки в предвкушении удовольствия, двинулся к Аранэлу.

В этот миг Башир засмеялся — и смех, начавшись как обычный, постепенно перетекал в истерический. Не будь он связан, наверняка катался бы сейчас по песку от хохота. Шатир замер как вкопанный от такой наглости. Он не понимал, что это значит и с чего пленник хохочет, когда им обоим грозят пытками, а там, глядишь, и смертью. Остальные матросы при виде хохочущего Башира заметно занервничали. Авторитет главаря таял прямо на глазах. Взбешённый, тот подскочил к костру и выхватил горящую ветку. Башир смекнул, что пора останавливаться, и смех постепенно стих. Аранэл решил, что друг попросту издевается.

— Смешно тебе? — злобно выплюнул Шатир, поднося ветку к его лицу. Жар опалил Баширу щёку.

— А как тут не смеяться, если вы, идиоты, пытаетесь отнять то, что вам и так отдали бы в счёт возмещения?

— Это как? — растерялся Шатир.

— Очень просто. Мы договорились с капитаном: случись крушение — выплачиваем двойную стоимость корабля. На половину он купит новый, а вторую раздаст команде, тем, кто уцелеет. И это помимо основной платы.

Шатир озабоченно почесал грязный затылок, мучительно соображая, как быть дальше, но ничего умнее не придумал:

— Ты можешь отдать золото нам.

— Теперь уже не отдам, — спокойно ответил Башир. — Я ещё вчера приглядывал за тобой — сразу смекнул, что ты можешь замыслить какую-то пакость. Так и вышло. Ты видел, как я рубил ветки в лесу?

— Видел. И что?

— А теперь бери лопату и иди копай, пока не найдёшь сумки с золотом. В твоём распоряжении всё побережье, — глумился Башир.

— А если я сейчас разведу славный костерок у вас под ногами, это поможет?

— Вряд ли. Пока ты не отыскал золото, мы с приятелем останемся в живых.

— Допустим! Но живые — не значит целые, верно? Я же могу отрезать от вас по кусочку, зажарить на этом жарком костре и скормить вас друг дружке...

— Ты решил из матроса в повара податься?

— А тебе не по нраву?

— По нраву. Но мы, пожалуй, такое мясо есть не станем. Я вот, к примеру, больше телятину люблю. А ты что любишь, Аранэл?

— Телятина хороша! Но и от кусочка баранины я бы не отказался.

— Вы оба надо мной издеваетесь? — завопил Шатир. — Где вы тут видите баранину и телятину?

— Да вот же, перед собой! Прекрасный образец барана, — подхватил Аранэл.

На деле у всего этого был свой резон. Ещё в тот миг, когда Башир зашёлся истерическим хохотом, Аранэл понял: напарник тянет время и ослабляет верёвки, — и принялся ему подыгрывать, весьма успешно. Однако Шатир уже терял терпение и в любой миг мог претворить свои угрозы в жизнь.

Планам Башира — и планам Шатира тоже — не суждено было сбыться. Раздался лёгкий свист, и следом из-за деревьев на пляж вылетели десятки стрел. Аранэл поразился: никто не был убит. Стрелы несли другую задачу — били матросов по рукам и ногам, обездвиживали, не давая сбежать. Крики раненых смешались с топотом копыт. Ни одна стрела не задела ни Аранэла, ни Башира — эти двое и так сидели связанными и всё равно не смогли бы убежать.

На пляж выехали конные воины с копьями. Матросов, угрожая смертью, согнали в кучу и заставили уткнуться лицами в песок. Говорили эти люди не на общем — их язык звучал гортанно, отрывисто, — и Аранэл не понимал ни слова. Из леса показался ещё один всадник. Он заметно отличался от прочих хотя бы тем, что вышел не с голым торсом, а в лёгких кожаных доспехах — примерно таких, какие любил носить сам Аранэл. Подобная броня спасала от пропущенных порезов мечом, почти ничего не весила и не стесняла в бою.

Всадник медленно проехал мимо связанных, даже не взглянув на них. Надменность так и сквозила во всём его облике. Похоже, он решил, что люди на песке ему ничем не угрожают. Приблизившись к своим, он что-то приказал. Часть воинов спешилась и принялась вязать раненых матросов. Вскоре все одиннадцать уже лежали перетянутые верёвками.

Один из воинов свистнул, и из-за деревьев выбежали пешие бойцы с длинными шестами. На эти шесты подвесили раненых матросов — руки и ноги их безвольно болтались. Замысел читался ясно: нападавшим зачем-то требовались живые пленники, а раз стрелы метили в руки и ноги, чтобы не убивать, то самостоятельно передвигаться жертвы уже не могли.

Покончив с матросами, взялись за Аранэла и Башира. Их разъединили, но вешать на шесты не стали — лишь перевязали по-своему и прицепили за руки верёвкой к двум коням. Предводителю поднесли оружие Аранэла. Меч лежал неподалёку на песке. Воин взял его осторожно, будто знал подлинную природу вещи. Осмотрел ножны из драконьей чешуи и попытался вытащить клинок — ничего не вышло.

Аранэл ухмыльнулся. Воин тотчас метнул на него взгляд, указал на меч и что-то спросил. Языка полукровка не знал, но сразу смекнул, о чём речь, и ответил:

— Да, он мой. Не советую его трогать, — и прибавил: — Всё равно не сможешь.

Альциона, как полагал Аранэл, сделала ему этот подарок — ножны, — именно затем, чтобы никто, кроме него, не сумел вытащить меч. Драконья чешуя держала клинок намертво, и для постороннего извлечь его не было никакой возможности. Аранэл знал это с тех пор, как Башир во второй раз попытался глянуть на оружие и обнажить его — и у него не вышло. Прежде чем окончательно убедиться в своей правоте, полукровка ещё несколько раз проверял это на своих людях. Не владелец — меч не даётся. Именно это сейчас и происходило с незнакомцем. Но, в отличие от прочих, тот, кажется, понимал, что за ножны перед ним и из чего они сделаны.

Предводитель приторочил меч к седлу и отдал приказ. Пленников подняли на шестах и понесли в лес. Следом двинулись конные. За первой парой лошадей, привязанные на верёвке, шли Аранэл и Башир. Процессия двигалась медленно, никто никого не подгонял. Вскоре два последних всадника скрылись за деревьями, и песчаный пляж, на который выбросило путешественников, опустел — лишь пять трупов бедолаг, которым в это утро попросту не повезло, остались лежать на песке.