Стальной волк. Том 2. Охота на князя

Пролог.Северный ветер.

1.

Дмитрий Волков натянул поводья, и конь послушно встал у крайнего дома — покосившейся избы с выбитыми окнами. Позади, растянувшись длинной цепочкой, ехали Анастасия, Хмур, Алексей и полтора десятка бойцов. Следом тащились две телеги с припасами, а замыкала колонну третья — с запасными болтами и металлическими заготовками, что передал кузнец Кузьма, присовокупив напутствие: «Сломаешь — не говори, что у меня руки кривые».

— Дорогу не перепутаешь? — спросила Анастасия, подъезжая слева. Лицо её было белым, как февральский снег, но глаза смотрели твёрдо. Княжна Белозерская умела прятать усталость за прямой спиной и ровным голосом.

— Прямо до развилки, потом на северо-восток, — ответил Дмитрий. — Там болота, потом крепость. Хмур знает тропы.

Хмур молчал, как всегда. Сидел в седле, перекинув арбалет через плечо, и щурился в туман — серый, влажный, липнувший к лицу холодной плёнкой, насквозь пропахший прелой листвой.

Алексей держался позади. За неделю в столице он похудел, под глазами залегли тени, но челюсть сжимал так же упрямо. Пальцы, стиснувшие поводья, побелели. Дмитрий заметил это краем глаза, но промолчал. У брата была своя война — с самим собой, с чужими взглядами, с памятью о том, чего он натворил под действием чёрных рун. Лезть туда без приглашения — всё равно что будить спящего пса: может вильнуть хвостом, а может тяпнуть за руку.

Отряд тронулся.

Туман рассеивался медленно, нехотя, будто не хотел отпускать дорогу. По обе стороны тянулись поля, разгороженные низкими каменными оградами, поросшими мхом. Кое-где чернели пепелища — мятежники Вяземского жгли деревни даже здесь, в двух днях пути от столицы. В воздухе висел запах мокрой золы и тлеющей соломы.

— Император говорил, что север спокоен… — бросил Алексей, поравнявшись с братом.

— Император говорит то, что ему выгодно, — ответил Дмитрий, не оборачиваясь. — А выгодно ему то, что кладут ему в рот советники.

— Третьяков?

— В том числе и этот.

Разговор заглох, как затухает пламя под мокрым валежником.

К полудню туман сошёл окончательно, и Дмитрий скомандовал привал у ручья — узкого, говорливого, с ледяной до ломоты в зубах водой. Бойцы спешились и разминали затёкшие ноги. Двое, бывшие гвардейцы, без лишних слов принялись разводить костёр; остальные проверяли оружие и перекидывались вполголоса редкими фразами.

Дмитрий отошёл к старой берёзе, присел на корточки и вытащил флягу. Сделал глоток, потом ещё один. Вода была студёной, обожгла горло, потекла по пищеводу холодной змейкой.

И тут культя левой руки взорвалась болью.

— Чёрт…

Он закусил губу, сжал обрубок выше локтя так, что ногти впились в кожу. Протез — рунный механизм из тёмного металла и дуба — не двигался, но боль шла не от него. Она поднималась откуда-то из глубины, из тех слоёв памяти, которые ничем не вытравить.

Так происходило каждый раз, когда Дмитрий вспоминал Сирию.

А вспоминал он часто. Слишком часто.

«Перебитая рука, — мелькнула злая мысль. — В прошлой жизни перебитая рука. В этой — отрубленная. И это называется прогресс».

Боль отступила через минуту, оставив после себя ноющую пустоту. Дмитрий выпрямился, одёрнул плащ. Протез щёлкнул — руна «Твердь» внутри на мгновение активировалась, проверяя целостность сочленений. Наручный индикатор системы мигнул зеленоватым, как светляк в траве.

Дмитрий моргнул. Перед глазами развернулась полупрозрачная панель — холодная, без единой лишней чёрточки.

СТАТУС HP: 50/50 Фокус: 50/50 Уровень: 6 Эффекты: нет

Всё в порядке.

Кроме одного: внутри, под рёбрами, зрело ощущение, что впереди их ждёт не просто бой, а реальная жёсткая мясорубка.

— Волков, — окликнул Хмур.

Дмитрий поднял голову. Охотник стоял в пяти шагах и держал в руке обрывок ткани. Чёрный шёлк с вышитым серебряным волком — знак Тайной стражи. Ткань была влажной.

— Нашёл у дороги. Обрывок свежий…

Дмитрий подошёл, взял тряпку, растёр между пальцами. Шёлк скользил, как змеиная чешуя.

— Третьяков уже знает, что мы вышли, — сказал он.

— Знает, — согласился Хмур. — Вопрос — с кем его люди. В последнее время он их берёт словно из ниоткуда…

— С теми, кто заплатит больше. А из ниоткуда… Просто мы знаем о нём меньше, чем хотелось бы.

Дмитрий бросил тряпку в костёр. Пламя лизнуло ткань, и по поляне поплыл запах жжёного шёлка.

— Выступаем через десять минут, — сказал он громко, чтобы слышали все. — В следующие три дня отдыха не будет.

Бойцы зашевелились быстрее. Кто-то выругался вполголоса, кто-то сплюнул, но никто не стал переспрашивать.

Анастасия подошла сзади почти бесшумно — только гравий хрустнул под сапогом.

— Ты уверен, что хочешь сделать это без поддержки императора?

— У нас есть его указ.

— Указ — бумажка. Третьяков может разорвать её в любой момент.

Дмитрий обернулся, встретил её взгляд. Глаза у неё были цвета северного моря — серые с прозеленью, и в них стоял холод, который не объяснить погодой.

— Тогда я разорву его.

Анастасия усмехнулась — одним уголком рта, без тени веселья.

— Ты циник.

— Для меня это комплимент.

Выехали через пятнадцать минут, а не через десять. Один боец замешкался с подпругой — молодой парень из наёмников, совсем зелёный. Дмитрий запомнил его лицо: веснушчатое, с облупленным носом. Такие долго не живут. Их либо убивает первая же злобная дикая тварь, либо первая же ошибка.

Солнце клонилось к западу, когда отряд углубился в лес. Дорога сузилась и превратилась в тропу, зажатую между вековыми соснами. Тишина стояла такая, что слышно было, как стынет смола на стволах.

— Лес умер, — пробормотал Алексей, озираясь.

— Нет, — ответил Хмур, не поворачивая головы. — Он ждёт.

— Ждёт? Но чего?

— Кого-то, кого можно сожрать.

Алексей побледнел, и Дмитрий заметил, как брат сглотнул. Но промолчал. Уже хорошо — раньше бы огрызнулся.

К ночи вышли на поляну, окружённую елями. Дмитрий приказал разбить лагерь: один костёр, маленький, чтобы не светить на пол-леса. Часовых — двое, смена каждые два часа.

Бойцы расседлали коней, достали сухой паёк — вяленое мясо, сухари, которые крошились в пальцах. Ели молча. Никто не заводил разговоров, даже шёпотом.

Дмитрий сел у костра, привалившись спиной к шершавой сосне. Сон не шёл. Он смотрел на огонь и думал о том, что лес вокруг — не мёртвый, а слишком живой. И эта жизнь враждебна.

Система мигнула сама собой, без спроса.

КВЕСТ: «Охота на князя» Срок: 30 дней Цель: уничтожить или захватить князя Вяземского Награда: руна «Пламя», 5000 XP

Он видел это сообщение раз десять. Каждый раз — одни и те же сухие цифры. Никаких эмоций. Будто не человеку пишут, а механизму.

— Не спится? — Анастасия опустилась рядом, протянула флягу.

— Не хочется.

— Боишься кошмаров?

Дмитрий взял флягу, но пить не стал. Пальцы сомкнулись на холодном металле.

— Боюсь проснуться и понять, что всё это — сон.

— А что тогда реальность?

— Та, где меня уже нет.

Анастасия не стала уточнять. Она, конечно, решила, что он говорит о прошлой жизни — о детстве, о семье, о войне. Никто не знал правды. Кроме, может, Хмура, который умел слышать то, что не сказано.

Дмитрий закрыл глаза.

Всего на минуту.

Но этого хватило.

2.

Глаза открылись сами собой.

Дмитрий не спал. Не мог. Тело требовало отдыха — мышцы ныли после перехода, плечо саднило там, где протез давил на культю, в висках стучало. Но разум отказывался отключаться, цеплялся за каждый шорох, за каждый треск угля в костре.

Он моргнул, вызывая интерфейс.

ЖУРНАЛ СОБЫТИЙ (ТОМ 1)

Получено XP: 4250 Уровень повышен: 6 Изучено рун: 9 Создано артефактов: 12 Убито врагов: 34 Потеряно союзников: 7

Семь. Семь человек, которые пошли за ним и не вернулись. Семь лиц, семь имён, семь могил — и всё из-за того, что он был недостаточно быстр, недостаточно силён, недостаточно хладнокровен.

Дмитрий убрал журнал. Открыл список рун.

ДОСТУПНЫЕ РУНЫ (уровень 6)

Твердь (укрепление) Острота (заточка) Удар (усиление урона) Ярость (сила/скорость, 30 сек) Стужа (замедление) Молния (эл. урон) Исцеление (восстановление HP) Невидимость (скрытность, треб. 5 ур.) Связь (дистанционная активация, треб. 7 ур.)

Девятая руна — «Связь» — пока была заблокирована. Не хватало уровня. Но Дмитрий нутром чуял: скоро понадобится. Особенно если Вяземский снова начнёт дёргать за ниточки, как кукловод.

— Волков, — донёсся из темноты шёпот Хмура. — Ты бы поспал. Завтра трудный день.

— Я помню.

— Не помнишь. Ты думаешь, что помнишь, а это разные вещи.

Хмур сидел у корня сосны, арбалет на коленях. Единственный глаз блестел в отблесках умирающего костра — тускло, как осколок стекла.

— Ты тоже не спишь… — заметил Дмитрий.

— Я охотник. Я сплю ушами.

— И что они слышат?

— Тишину. — Хмур кивнул в сторону леса, чёрного, как нутро колодца. — Птиц нет, зверей нет. Значит, кто-то есть, кого стоит бояться.

Дмитрий прислушался. Тишина стояла не просто глубокая — она давила на барабанные перепонки. Так бывает перед грозой. Или перед нападением.

— Может, это Вяземский?

— Может, кто и страшнее.

— Люди. — Хмур со злобой в голосе сплюнул сквозь зубы. — Твари предсказуемы. Люди — нет!

Дмитрий хотел ответить, но перед глазами снова моргнула панель.

КВЕСТ: «Охота на князя» Срок: 30 дней Текущий статус: активен Цель: уничтожить или захватить князя Вяземского Награда: руна «Пламя», 5000 XP

Дополнительные условия: - предотвратить ритуал (бонус 2000 XP) - сохранить жизни союзников (>10) (бонус 1000 XP)

Тридцать дней. Сейчас — двадцать девять с половиной. Время утекало, как вода из прохудившейся фляги.

Дмитрий отключил интерфейс и закрыл глаза.

На этот раз — по-настоящему.

Тьма пришла не сразу. Сначала он слышал треск углей, дыхание Анастасии в двух шагах, шелест хвои над головой. Потом звуки поплыли, смешались, стали вязкими, как смола, — и он провалился.

В Сирию.

Жара. Пыль. Визг тормозов и автоматные очереди.

Он бежит по узкой улице между глинобитными домами. За ним — двое его людей, позывные «Молот» и «Лис». Впереди — угловая дверь, за которой засел снайпер.

— Прикрывай! — кричит он, перепрыгивая через мешки с песком.

Выстрел.

Боль в груди. Он падает на колени, смотрит вниз — бронежилет пробит. Кровь течёт по броне, капает на пыльный асфальт, впитывается в пыль тёмными пятнами.

«Молот» падает рядом. Пуля в голову. Лицо — удивлённое, почти детское.

Дмитрий оборачивается. Видит стрелка. Сначала — расплывчатое пятно, но когда тот подходит ближе, лицо обретает черты. Квадратная челюсть, седые виски, чёрные глаза без зрачков.

Князь Вяземский.

Он улыбается — растягивает губы, и изо рта тянется тонкая струйка чёрного дыма. Поднимает руку, в которой пылает чёрное пламя, пожирающее само себя.

— Ты опоздал, Волков.

Дмитрий проснулся с криком.

Собственный голос ударил по ушам, горло саднило. Он сел рывком, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Холодный пот залил лицо, капал с подбородка на колени. Правая рука судорожно сжимала рукоять «Ледяного когтя» — он даже не помнил, когда выхватил артефакт.

— Тише, тише, — послышался успокаивающий голос.

Анастасия уже сидела рядом. Её ладонь легла ему на плечо — лёгкая, прохладная, с чуть шершавыми пальцами.

— Кошмар?

— Неважно.

— Ты кричал, — настаивала она.

— Я сказал, неважно! — Дмитрий повысил голос, чтобы она отстала.

Волков убрал коготь в ножны. Руки дрожали, пальцы не слушались. Он стиснул их в кулаки, но дрожь не ушла.

Перед глазами моргнула система.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Обнаружена нестабильность нейросвязи. Ошибка 0xE7: внезапное пробуждение, резкий выброс адреналина.

Рекомендовано: восстановление сна, ограничение стрессовых факторов.

— Нейросвязь, — прошептал Дмитрий. — Что за…

Система молчала. Она никогда не отвечала на вопросы о себе.

— Ты с кем говоришь? — удивившись, спросила Анастасия.

— Ни с кем. Иди спать.

— Ты не в том положении, чтобы командовать княжной.

Дмитрий поднял на неё взгляд. Лицо княжны было бледным до синевы, под глазами залегли фиолетовые тени. Она тоже не спала.

— Который час?

— Около трёх. Ты провалился всего на час.

Всего час. Кошмару хватило часа, чтобы вывернуть его наизнанку.

— Часовой на месте? — спросил Дмитрий, поднимаясь.

— На месте. Идиот молодой, но достаточно бдительный. Я проверяла.

— Я сам ещё раз проверю.

Он пошёл к краю поляны, туда, где за деревьями стоял часовой. Тот самый новенький, что замешкался с седлом, всматривался в темноту, сжимая арбалет побелевшими пальцами.

— Что слышно? — спросил Дмитрий вполголоса.

— Ничего, господин. Тихо.

— Слишком тихо?

Часовой пожал плечами, не отводя глаз от леса.

— Лес ночью спит.

— Лес никогда не спит, — сказал Дмитрий. — Либо он охотится, либо его уже убили.

Он вернулся к костру. Анастасия сидела на прежнем месте, обхватив колени руками и глядя в затухающие угли.

— Расскажешь, что тебе снилось? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет.

— Я думала, мы союзники.

— Мы и есть союзники. Можешь быть в этом уверена.

Анастасия усмехнулась — тихо, почти беззвучно, как будто выдохнула смех вместе с дымом.

— Ладно. Но если ты закричишь ещё раз — разбужу всех. И тогда тебе придётся объяснять.

— Не буду я кричать.

— Обещаешь?

Дмитрий молчал. Он знал: обещать такое нельзя. Кошмары не подчиняются обещаниям.

Через десять минут Анастасия уснула — прямо сидя, привалившись к стволу. Дыхание стало ровным, глубоким, с лёгким свистом. Пузырёк с лекарством выпал из ослабевшей руки, покатился по траве, тускло блеснув в свете углей.

Дмитрий подобрал его, поставил рядом с ней, прислонив к корню сосны, чтобы не укатился.

Потом сел у костра и стал ждать рассвета.

Система молчала.

Но он знал: она наблюдает.

3.

Дмитрий не заметил, как снова закрыл глаза.

Он сидел у костра, смотрел на тлеющие угли, как они перемигиваются красными искрами, а потом веки налились свинцом, и реальность поплыла. Он попытался удержаться — дёрнул головой, сжал протез до скрежета. Бесполезно.

Тьма пришла снова.

Теперь он стоял посреди пустыни. Не Сирия — другое место. Серый песок под ногами, чёрное небо без звёзд.

— Где я? — спросил он, но голос прозвучал глухо, будто из-под подушки.

Никто не ответил.

Потом песок зашевелился. Из-под него начали подниматься фигуры. Люди. Мёртвые.

Дмитрий узнавал их по одному. «Молот» — с дырой во лбу. «Лис» — с перерезанным горлом, из раны всё ещё текла чёрная кровь. Бойцы из первого отряда, погибшие в крепости под Вяземским. Парень из болот, которому протез отказал в самый неподходящий момент.

Они шли к нему. Медленно. Молча. Песок не скрипел под их шагами.

— Это не по-настоящему, — сказал Дмитрий, отступая на шаг.

— А что по-настоящему? — спросил голос сзади.

Он обернулся.

Вяземский стоял в трёх шагах. Но не тот, каким Дмитрий видел его в реальности. Этот был выше, шире в плечах, и из глаз его сочилась чернота, как дым из трещин в печи.

— Ты уже мёртв, Волков, — сказал князь. — Ты умер в той пустыне. Всё остальное — агония умирающего мозга.

— Нет.

— Посмотри на них. — Вяземский указал на мёртвых. — Это твоя ноша. Твоя вина. Ты не смог их защитить.

Лицо князя начало плыть, черты расползались, как масло по воде. Через секунду перед Дмитрием стоял террорист из Сирии — тот самый, с квадратной челюстью и шрамом на щеке. Но глаза остались вяземскими — чёрные, бездонные.

— Ты должен был умереть там, — сказал террорист голосом Вяземского. — Но ты сбежал. Трус!

Дмитрий рванулся вперёд, вскидывая «Ледяной коготь», но рука прошла сквозь фигуру, как сквозь туман. По коже пробежал ледяной озноб.

— Бесполезно, — усмехнулся Вяземский-террорист. — Ты не можешь убить то, что уже внутри тебя.

Он шагнул ближе и положил ладонь на грудь Дмитрию. Прикосновение было ледяным, словно примочка из снега.

— Протокол «Еретик» — не спасение. Это приговор. Ты станешь таким же чудовищем, как я. Вопрос только времени.

Дмитрий хотел ответить, но не смог. Язык примёрз к нёбу, как к железу на морозе.

— Проснись! — сказал Вяземский.

— Проснись! — повторил голос Анастасии, далёкий, как эхо в колодце.

— ПРОСНИСЬ!

Он открыл глаза.

Костёр почти погас. Небо над головой серело — приближался рассвет, тот час, когда всё кажется мёртвым, даже свет. Анастасия стояла на коленях рядом, тряся его за плечо. Лицо у неё было белым, как молоко.

— Ты опять кричал, — сказала она. — Громче, чем в первый раз. Хмур уже хотел стрелять.

Дмитрий перевёл взгляд. Хмур стоял в трёх метрах, арбалет направлен в сторону леса, но сам охотник косился на него.

— В чаще кто-то есть, — сказал Хмур. — На твой крик не вышли, но я слышал движение.

— Зверь?

— Не знаю. Может, зверь. А может, тот, кто его послал.

Дмитрий сел, растирая лицо ладонями. Кожа была липкой от пота, во рту — вкус меди. Голова гудела, перед глазами плавали цветные пятна.

Система выскочила сама, без его команды.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА

Нейросвязь: нестабильна (повторное нарушение) Код ошибки: 0xE7 – 0xE9

Галлюцинаторные эпизоды: 2 за 4 часа Рекомендация: медицинское вмешательство

— Что за чёрт? — прошептал Дмитрий.

— Что? — Анастасия придвинулась ближе.

— Ничего. Приснилось.

— Ты не похож на себя. Обычно ты держишь всё под контролем.

— Обычно я не гоняюсь по ночам за князем-демоном, который хочет убить императора.

— А чем ты занимался обычно?

Дмитрий посмотрел на неё. Вопрос был не праздным. Анастасия хотела знать правду. Но правда была слишком тяжёлой, чтобы вываливать её сейчас, у догорающего костра, в лесу, где за каждым деревом могла прятаться смерть.

— Убивал плохих людей, — ответил он. — За деньги.

— Наёмник?

— Что-то вроде.

Она не поверила. Он видел это по лёгкому прищуру, по тому, как она поджала губы. Но спрашивать дальше не стала. Умная девочка.

Хмур опустил арбалет и подошёл к костру.

— Надо уходить. Чужие в лесу. Если не напали ночью — значит, ждут подкрепления или удобного места.

— Согласен, — сказал Дмитрий, поднимаясь. — Буди всех.

Анастасия и Хмур разошлись к бойцам. Дмитрий остался у догорающего костра, глядя в серое утреннее небо. Оно было похоже на застиранную простыню.

Система снова моргнула.

КВЕСТ: «Охота на князя» Срок: 29 дней

Предупреждение: ваше психическое состояние может повлиять на эффективность выполнения. Рекомендовано избегать стресса.

— Избегать стресса, — повторил Дмитрий вслух. — В бою с демоном. Отлично.

Он потушил костёр сапогом, втоптав последние угли в мокрую землю, и пошёл собираться.

Через десять минут отряд уже ехал по лесной тропе, углубляясь на север. Туман рассеялся, но небо оставалось серым.

Алексей поравнялся с Дмитрием.

— Что случилось ночью? — спросил он. — Я слышал крик.

— Ничего.

— Брат, я не дурак.

— Я и не называл тебя дураком.

— Тогда скажи правду.

Дмитрий помолчал, разглядывая тропу впереди.

— Мне снятся мертвецы, — сказал он наконец. — Те, кого я не смог спасти. Им нет числа.

Алексей сжал поводья так, что костяшки хрустнули.

— И что ты делаешь?

— Просыпаюсь и иду дальше.

— А если однажды не проснёшься?

— Тогда тебе придётся командовать отрядом. Надеюсь, справишься лучше меня.

Алексей хотел ответить, но осёкся. Отъехал на пару шагов, уставившись в спину лошади.

Дмитрий пожалел о сказанном. Но переделывать не стал. Пусть думает. Пусть злится. Злость для него сейчас лучше страха.

Лес редел. Впереди показалась поляна, а за ней — столб чёрного дыма, толстый и жирный.

— Что это? — спросил один из бойцов.

Хмур сощурил единственный глаз.

— Горелая деревня. Свежий пожар.

— Вяземский?

— Или те, кто за ним идёт.

Дмитрий пришпорил коня.

— Всем быть готовыми. За мной.

Отряд ускорился.

4.

Дым оказался гуще, чем казалось издалека. Он висел между деревьями, как грязная вата, забивал ноздри, лип к языку. Воняло не просто гарью — воняло палёной шерстью, горелым мясом и чем-то сладковатым, словно подгоревший сахар.

Дмитрий поднял руку, останавливая отряд на краю поляны. Впереди, в сотне метров, догорала деревня. Небольшая — домов десять, плюс церквушка с обвалившейся колокольней, торчавшей из дыма, как сломанный зуб.

— Обыскать, — сказал он Хмуру. — Двое бойцов с тобой. Остальным ждать здесь.

— А если увижу живых?

— Забирай.

Хмур кивнул и растворился в дыму; за ним, пригнувшись, скользнули двое охотников. Остальные спешились, укрываясь за деревьями. Кони тревожно всхрапывали, дёргали ушами и прислушивались к каждому звуку.

Анастасия сидела в седле, не двигаясь. Лицо её стало ещё бледнее, чем утром, — теперь оно напоминало гипсовую маску. Дмитрий заметил, как она сжала луку седла.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, чтобы не слышали бойцы.

— В полном.

— Вижу же, что врёшь.

— Тебе-то какое дело?

— Ты нужна мне живой.

Анастасия усмехнулась — той самой горькой усмешкой, от которой у Дмитрия вечно сводило скулы.

— А не просто как союзник?

— Не понял.

— Забудь.

Она отвернулась, уставившись на дым. Дмитрий хотел переспросить и уточнить, что она имела в виду, но в этот момент из дыма вынырнул один из разведчиков. Бежал быстро, пригибаясь, арбалет болтался за спиной.

— Господин! Там… там есть один живой. Старик. Хмур сказал привести вас.

Дмитрий спешился.

— Веди давай.

Они вошли в деревню через пролом в частоколе. Вокруг — пепел, обугленные брёвна, чёрные остовы домов. Жар от тлеющих углей дышал в лицо, как из печи. В воздухе кружилась сажа, оседая на плащах, лице, руках. Дмитрий провёл языком по губам — на вкус как зола с солью.

Хмур ждал у церкви. Старик сидел у стены, привалившись спиной к покосившемуся крыльцу. Одежда на нём обгорела, лицо было в копоти, но глаза смотрели чётко. Старик был в своём уме и всё соображал.

— Кто ты? — спросил Дмитрий, присаживаясь возле него на корточки.

— Дьяк здешний, — ответил старик. Голос хриплый, но твёрдый, с присвистом. — Феодосий.

— Кто сжёг деревню?

— Люди князя Вяземского. Пришли вчера к вечеру. Спрашивали про камень у трёх сосен. Никто не сказал — они всех и сожгли.

— Про какой камень?

Старик кашлянул, сплюнул густым, тёмным, как дёготь.

— Там, на болотах, есть место. Три старых сосны, между ними — камень с письменами. Говорят, под ним — ход в подземелье, а в подземелье — клад древний. Я сам не видел, но отец мой показывал.