Тайна ожерелья Сююмбике

Тайна ожерелья Сююмбике

Затянувшийся пролог

В год 1552 от Рождества Христова

В день Воскресный второго дня месяца октября

Рано поутру…

И наступило утро второго октября 1552 года от Рождества Христова. Последнее утро Казанского ханства… Защитники древней Казани стояли на ногах задолго до рассвета, предчувствуя очередную сечу. Больше месяца они держали оборону, совершали внезапные набеги, но противник и не думал отступать. Казань была взята в кольцо полками русского войска, и кольцо это сужалось каждый день. Сдерживать натиск неприятеля становилось труднее. Источник воды перекрыт, запасы провианта на исходе, нервы на пределе. Весь день вчерашний осаждавшие засыпали рвы и непрерывно вели пушечный обстрел по стенам города. Очевидно, что отвлекали. А это значит, готовили очередной удар. И татары были к этому готовы…

В это утро молодой князь Андрей Курбский вошел в Царскую ставку и обратился к Государю:

– Пожалуй меня государь, великий князь Иван Васильевич. Изволь доложить.

Молодой Царь, коему отроду было двадцать два года, утвердительно кивнул.

– Докладывай Андрей Михайлович…

– Все заряды в подкопы «розмыслом» поставлены. Но из стен города защитники видели его людей. Думаю со штурмом надобно поторопиться.

Государь исподлобья посмотрел на Курбского и спокойно произнес:

– Извести всем полкам князь, пущай ступают на штурм сразу после взрыва, не ожидая назначенного времени.

Андрей Михайлович поклонился и покинул ставку. Царь Иван перекрестился, надел байдану, через плечо перекинул плащ и вышел наружу. Перехватил уздечка у конюшего, вступил в золотое стремя и в рядах опричного войска помчался к церкви…

***

Минно-галерейных дел мастер – «розмысл» Бутлер, искусный в разорении городов зарядил две камеры подкопов сорока восьмью бочками с порохом. Такое количество заряда будет достаточно, чтобы обрушить неприступные стены и башни. Самостоятельным помощником Бутлера был выходец из среды служилых людей «горододелец» Иван Выродков. Командир одной из части артиллерии и руководитель осадных работ под его началом за одну ночь была собрана внушительных размеров передвижная деревянная осадная башня, оснащенная пушками. И таких туров по всему периметру города было расставлено множество. Все было готово к бою…

На безоблачном небе разгоралась заря, освещая переполненное поле воинами. Лучники натянули тетивы, стрельцы обнажили мечи, канониры зажгли фитили. Все ждали главного – взрыва, который послужит сигналом к бою. Тишину утра нарушали песнопения священнослужителей, служивших молебен. Государь Иван Васильевич стоял не с войском, как подобает властителю, а в походной церквушке. Он смотрел на икону Христа и предавался молитве. Архиерей, ходивший рядом, читал Евангелие: «Да будет едино стадо и един пастырь!» В следующее мгновение земля сильно задрожала от чудовищного взрыва, подняв в небо башню и часть стены у Аталыковых ворот (Малая проломная – ныне улица Профсоюзная), что находились на правом берегу Булака. К небу взметнулись балки, камни и люди. «Сторожевой полк» и «полк левой руки» назначенные идти напролом, сразу же вошли через брешь в городское поселение – посад. Защитники города встретили ратное войско с криками: «Аллах Акбар!» и устремились в лобовую атаку…

Прозвучавший в нескольких верстах грохот донесся и до церкви. Обрадованный Государь поднялся с колен и вышел на паперть бревенчатого храма. Ослепленный солнечным светом он прищурился и сквозь пелену утра увидел вдалеке над стенами города огромное облако пыли, а под ним груду обломков и комья земли. Довольный результатом работы «розмыслов» Царь вернулся в церковь и предался молитве вновь, как раздался второй взрыв, еще более мощный, но в другом конце посада у Ногайских ворот (Большая Проломная – ныне улица Баумана), в ответ на который стотысячное войско возгласило: «С нами Бог!»

На площадках бревенчатых стен по двум сторонам пролома, чудом уцелели небольшие отряды лучников и канониров под началом Замалбека и Эмин-Гирея. Когда ратники подошли близко к стенам, защитники открыли по ним ураганный огонь из пушек и пищалей. Вслед за ядрами посыпался дождь из стрел. Сраженные стрелами и разорванные ядрами сотни стрельцов падали замертво на рыхлую землю. Но поредевшим рядам воинов по труппам своих же товарищей удалось подойти к стенам посада, и в тот же миг с высоких укреплений полетели камни, бревна и полилась кипящая нефть. Вопли ужаса заполнили улицы города, но под началом чудом уцелевшего воеводы Мстиславского ратники продолжили атаковать. Они взбирались по лестницам и бревнам на стены, цеплялись за зубцы, вставали друг другу на плечи, чтобы пролезть через пробоины и щели в стенах, и с саблями наголо теснили защитников, которые стали теряться и отступать…

Войскам князя Мстиславского помогли тяжелые пушки Михаила Воротынского, возглавлявшего «Большой полк». Под их огнем стрельцы отогнали татар от амбразур и стенных окон. Защитники уже не прятались от стрел и ядер. Они стояли открыто на башнях и стенах. Бились с атакующими крепко и отчаянно, лицом к лицу, врукопашную. Но обороняющихся оставалось немного. Оттесненные противником вглубь города, защитники стали отступать. Замалбек и Эмин-Гирей соскочили со стены и бросились вглубь посада, рассчитывая задержать ратников, подорвав ангар с пороховыми бочками…

***

Запутанными были улочки древней Казани. Они застраивались отдельными кольцевыми группами бревенчатых домов в виде гнезд. Тесня друг друга, стрельцы лавиной заполнили городское пространство. Татарам пришлось обороняться со всех сторон. Атакующие падали у стен или же внутри посада, другие взбирались на крыши домов и устремлялись к главной цитадели – Ханскому дворцу. То была кровавая сеча… Ратники не щадили никого – кололи, резали и топили в сточных канавах.

В Аталыковом прорыве растопилась кровавая баня. Ратники и казанцы бились между собой жестко, горячо, непримиримо. Кровь убитых нескончаемым потоком стекала в Булак. Под натиском Иванова войска татары отступали и здесь. Уличные бои шли повсюду: в оврагах, на мостах и на крышах домов. Отброшенные к Великой башне (ныне Спасская), поредевшие отряды, возглавляемые беками Дервиша и Кебяка Тюменского устремились по ханской дороге к цитадели – Арку. Это был последний путь к возможному спасению. Великая башня надежно защищала южную сторону Кермена (Кремля) и от посада отделялась глубоким рвом. Сюда и устремились Кебяк с Дервишем, увлекая за собой сотни воинов. Миновав переправу, они забежали в коленчатый проезд башни, подняли мост и опустили кованую решетку.

***

Богат и велик был город Казань. Торговая площадь – караван-сарай стелилась в посаде у Великой башни. И перед взором ратников открылись ряды с золотом, пушниной и драгоценными камнями. Осаждавшие растеряли боевой пыл, и отдались соблазну – стали грабить. Даже сформированные Государем отряды для упразднения мародерства тоже бросились грабить. И цена искушения оказалась слишком велика. Из недр рва выбежали отряды Чапкуна Отучева и городского судьи Зайнаша Ногайского. Могущество кривой азиатской сабли вмиг обрушилось на несчастные головы ратников. И сотни безголовых мертвецов упали замертво, другие с криками: «Секут! Секут!» ударились в бегство…

***

Государь, великий князь Иван Васильевич картину битвы не зрел. Он стоял на коленях, самозабвенно предаваясь молитве. Князь из рода Оболенских, воевода Василий Серебряный умолял:

– Государь, просим тебя появиться. Город обречен. Войску надобно видеть властителя рядом.

Иван поцеловал чудотворный крест преподобного Сергия и причастился святой водой с частицей просфоры. Настало время принять бой и в составе царских войск появиться на поле битвы. Да сбудется сон, случившийся накануне кровавой сечи! Во сне Архангел Михаил явил ему Благую весть о покорении Казани…

***

Замалбек и Эмин-Гирей успели запереться в деревянном ангаре, за стенами которого слышались улюлюканья, ругательства и тяжелые удары в дверь, производимые тараном. Татары осыпали порохом уложенные бочки, произвели искру огнивом и подожгли. Сами ушли потаенным лазом, ведущим на берег протоки Булака в надежде уплыть на лодке нагруженной двумя сундуками с золотом. Пробираясь на корточках по узкому лазу, Замалбек в конце туннеля видел свет, Эмин – испачканные сажей ягодицы товарища…

Порох воспламенился в мгновение ока и подорвал ангар, а вместе с ним убил штурмующих стрельцов «Большого полка».

***

Казанский хан Ядыгар-Мухаммед возглавлял отборные отряды преданных ему воинов. Сын астраханского хана Касима и приемник казанского хана Шах Али в возрасте двадцати лет вышел на службу к московскому государю. Затем оставил службу и ускакал в Ногайскую Орду. В последствие Шах Али был смещен, а его место занял Ядыгар, который и бросил вызов Царю Ивану Васильевичу. И вот теперь он стоял в одном ряду с войском, принимая участие в кровавой сече. Ратники теснили его воинов и вместе они вынужденно отступали по ханской дороге, которая дополнялась мостом через Тезицкий овраг. Яр делил Кермен на две части: восточная была во власти духовенства с мечетью Кул-Шариф в центре, западная – во власти Ханского дворца. Отряды воевод Шемякина-Пронского и князя Троекурова тараном на колесах пробили Збойловы ворота, защищавшие юго-восточную часть посада, и подогреваемые ревом труб и бубнов, устремились в устье Тезицкого оврага…

Посад был обречен. Однако Кермен (Кремль) еще сохранил символ государственности. За Тезицким оврагом поражая архитектурным великолепием, возвышалась мечеть Кул-Шариф. Высокий портал соединялся с куполом зеленого цвета. Расположенные по сторонам света минареты из белого мрамора тянулись к небу. Еще четыре башни отходили от главного молельного здания, внутри которого собралось казанское духовенство, возглавляемое имамом сеидом Кул Шарифом. Дипломат, поэт и просветитель, он принадлежал к древнему роду потомков пророка Мухаммеда. Закончив читать молитву, он произнес: «Нет Бога кроме Бога и Мухаммед пророк Его».

Великая сеча приближалась…

Сеид пробежался взглядом по муллам и ученикам – шакирдам, вытащил из серебряных ножен блестящую саблю и напоследок произнес слово, поятное каждому мусульманину: «Мактуб»

***

Отряд бека Дервиша волею судьбы соединились у Великой башни с оставшимися воинами Чапкуна Отучева, и вместе побежали к главной цитадели – Арку вслед за войском хана Ядыгара. Проложенный через Тезицкий овраг каменный мост был узким и многие татары, срываясь, падали вниз. С южной стороны города забили барабаны и послышался рев труб. Блеща золотыми доспехами, показался свежий энергичный Царский полк – двадцать тысяч отборных воинов в резерве при Царе. Государь Иван Четвертый удивил рать своей отвагой. Он взял в руки «священное знамя» и, размахивая им, встал у ворот Великой башни. И те, кто претворялся мертвецами, вмиг воскресали и устремлялись в атаку…

На территории мечети произошла битва. Последняя битва… Кул Шариф с казанским духовенством вступили в неравный бой. Замертво пали все. Сам сеид поднялся на крышу мечети, где его убили, а тело сбросили вниз. Однако легендарное имя татарского поэта и просветителя Кул Шарифа будет золотыми буквами вписано в историю татарского народа…

Оставшиеся в живых защитники города во главе с ханом Ядыгаром успели запереть последние ворота главной цитадели – Ханского дворца…

***

На коне гарцуя по лужам крови, Государь Иван Четвертый въехал в объятый пламенем Кермен через Великую башню. И, проезжая среди нагроможденных человеческих тел, лежащих вровень со стенами, он наблюдал, как на разрушенной мечети развивается царская хоругвь.

Территория Арка – Ханского дворца была невелика, но могла дать защитникам выиграть время и сдержать яростный пыл ратников. Вытерев кровь с лица, Хан Ядыгар мимолетно бросил взгляд на высокую башню, располагавшуюся неподалеку от дворца и, увидев, как в узком окошке мелькнула чья-то тень, облегченно вздохнул. Прозвучал грохот, послышались вопли и глухой звук падающих обломков. Пушечное ядро угодило в одну из башен и убило несколько человек. Единственное спасение – это прорыв через северо-восточную Елбугину башню, которая открывала путь в верховья реки Казансу. Вопреки смертоносным ядрам Чапкун Отучев взобрался на стену близ Елбугиных ворот и вступил в переговоры. Пальба из пушек прекратилась. Он смотрел на ратников сверху вниз. «Покудова стояло наше ханство и главный город, до смерти бились мы за хана и отечество наше! Сейчас мы отдаем хана нашего здоровым и теперь ведите его к своему царю. А мы остальные, выйдем в широкое поле и изопьем с вами последнюю чашу крови». С этими словами, увлекая за собой воинов, он бросился бежать по стене в сторону образовавшейся бреши в стене от пушеных ядер. Некоторые татары прорывались через ворота и вступали в бой с полком Правой руки под началом князя Андрея Курбского, другие – прыгали со стен на твердую землю. Чапкун Отучев погиб, как и многие. Но горстка храбрецов смогла прорваться сквозь ряды ратного войска и устремиться в болотистую местность близ реки Казансу. Разуваясь на бегу, татары забегали в воду и переходили ее вброд. Братья Курбские Андрей и Роман на лошадях галопом бросились в погоню, но татары одарили их дождем из стрел. Серьезно раненый князь Курбский повалился на твердую почву и потерял сознание…

***

Темный лаз заканчивался светом. На протоке Булака на приколе стояла лодка. Замалбек и Эмин-Гирей бросили сабли на днище и отплыли. Они рассчитывали пересечь озеро Кабан и укрыться на противоположном берегу в густом лесу. Миновав Булак и выйдя в озеро, они попали в поле зрения воеводы Михаила Воротынского, который отдал приказ открыть по ним огонь из пушек. Татары сочли, что жизнь дороже золота. Пришлось в спешке покинуть судно и вплавь добираться до берега. И во время! В следующее мгновение пушечное ядро угодило в лодку. Замалбек и Эмин-Гирей с досадой наблюдали, как уходят на дно сундуки набитые золотом, но в тоже время благодарили Всевышнего за сохранение жизни…

Счастливое детство

Казань 1988 год

– Поутру, октября четвертого дня 1552 года, царь Иван Четвертый, коему месяц с небольшим исполнилось двадцать два года, торжественно въехал в Кремль. – Преподаватель отвлекся от книги, обвел взглядом класс и продолжил читать. – Крест воссиял над поверженной Казанью. Впервые Запад пошел на Восток. Впервые Азия отступала. Впервые после татарского рабства на Руси явился молодой царь, который вернул великие времена князей завоевателей. А потом пришла очередь Астраханского ханства. И он завоевал его. К Астрахани его воины плыли по великой реке Волге. И они видели развалины старого Сарая – заброшенной древней столицы Золотой Орды. Сколько лет в эту татарскую столицу, приезжали на поклон, а часто и на смерть русские князья… Но это был и остался прошлый стыд, впереди была слава и плен Астрахани. – Ильнур Фаридович закрыл книгу и сквозь очки внимательно посмотрел на учеников. – Итак, какие будут вопросы ребята?

Мухаметшин Ильнур Фаридович в возрасте тридцати лет защитил кандидатскую диссертацию по истории родного края. Он продолжил заниматься научной деятельностью в Казанском Государственном Университете и в свободное время преподавал уроки истории в средних классах.

Руку подняла белокурая худенькая девочка в черном сарафане и белой блузке. Преподаватель дал ей слово.

– Ильнур Фаридович, кого Иван Грозный поставил во главе Казани?

– Хороший вопрос, – преподаватель поднялся из-за стола и прошелся вдоль доски. – Две недели спустя Иван Четвертый покинул Казань, оставив начальствовать в городе боярина воеводу Горбатого-Шуйского и его подручных Басманова, Серебряного, Головина и других. Он установил военное управление и оставил пять тысяч стрельцов гарнизона.

– Разрешите вопрос? – руку поднял толстый мальчик с кучерявыми волосами.

– Да, пожалуйста.

– За что Иван Грозный убил собственного сына?

– Хм-м-м… Вы правильно расставили акцент. В этот период Иван Четвертый превращается в Грозного Царя. Все дело в том, что он был весьма неуравновешенным человеком, отличался крайней подозрительностью и жестоким нравом к поданным и боярам. Его сын Иван, очень походил на своего отца и внешне и внутренне. Вместе они принимали участие в казнях, и… – преподаватель выдержал короткую паузу и продолжил. – Однажды сын заступился за супругу и в этом поступке Царь узрел почву для потенциального заговора. В приступе гнева он обрушил ярость на сына и убил его жезлом. Позже Иван Грозный сожалел об этом. Бродил ночами по коридорам дворца, и с кем-то разговаривал…

– Ну и кликуха у него была! – засмеялся мальчик с подчеркнутыми скулами и глубоко посаженными глазами. – У нас во дворе есть парень с кликухой Промокашка. Чуть что, сразу в морду бьет! Мы его как видим, сразу разбегаемся.

Класс разразился смехом. Ильнур Фаридович поправил очки и пожал плечами.

– А что случилось с татарским населением? – Вопрос прилетел «бумажным самолетиком» с дальней парты. Его задал мальчик в очках с видом субтильного ботаника.

– Все татарское население переселили за озеро Кабан на малопригодные для жизни земли. Так появляется татарская слобода…

– У меня брат «Новотатарский»! – снова вставил реплику тот самый мальчишка.

И класс снова засмеялся.

– Так, так, ребята! – запротестовал преподаватель. – Давайте к делу!

Каждый из учеников задавал вопросы, Ильнур Фаридович отвечал. Среди одноклассников выделялся один: светловолосый худенький мальчик, сидевший в среднем ряду за второй партой Артур Юсупов. Сын известного казанского писателя и антиквара. Мама Артура трудилась в этой же школе, преподавала английский язык. Начитанный и любознательный, Артур всегда стремился опровергнуть научные факты и на примерах доказать противоречия историческим данным. Порой, дискутировали с пеной у рта, и доводы приведенные Артуром часто заводили учителей в тупик. Жалобы на юного гения текли рекой в кабинет директора, и каждый раз директриса в летах приглашала на аудиенцию мать Артура в свой кабинет, где за чашкой кофе они обсуждали даже не его поведение, а беседовали о морально нравственных качествах подрастающего поколения…

– Пусть лучше он спорит с учителями на интеллектуальные темы, – говорила директор. – Пусть тренируется в умении вести дискуссию. Это все же лучше, нежели такому таланту пропадать на улице. На прошлой неделе у моей соседки сына забили насмерть в массовой драке. Он был в противоборствующей группировке. Ах, что творится в нашем городе. Дети дерутся против детей. Страшные игры молодых…

Ухоженная и молодая женщина мама Артура Эмилия Назимовна, слушала директора, не перебивая.

– Куда планируете поступать после школы?

– Ой, вы знаете, Наиля Харисовна, Артур мечтает стать археологом. Археологический институт у нас только в Москве.

– Москва ему подойдет…

За весь урок Артур не проронил ни слова, что весьма удивило одноклассников и даже насторожило. Это был знак в преддверии грозы и бури.

И тут!

– Ильнур Фаридович! – неожиданно взял слово Артур, перебив вопрос однокашника. Весь класс моментально стих и замер в ожидании развития событий. Всем стало интересно, что приготовил Артур на этот раз. – Я в корне не согласен, что Иван Четвертый был таким «грозным», как его описывают пресловутые историки. Кстати, есть интересная версия, что сына он убил по чистой случайности.

– И??? – преподаватель оживился.

– Обеспокоенный мягкостью характера сына, Царь стал обучать его военному искусству. Они метали короткие копья в медвежье чучело, как вдруг, рука царя дрогнула, и одно из копий угодило сыну в голову.

– Абсурд! Все летописи подтверждают о его жестокости, а вы говорите обратное. Он был психопат и садист.

– Извольте осведомиться, а кто писал эти летописи? Ненавистные царем бояре, которые то и дело попирали закон и грабили государственную казну. Летописцы описывали деяния царя в умышленно искаженном виде. И не надо видеть в нем исключительно негативные стороны характера, Ильнур Фаридович. Он принял титул Царя 16 января 1547 года. Расширил границы русского государства на Восток. При нем была отпечатана первая книга. Он провел множество реформ… Я вам скажу обратное: Ленин долгое время представлялся нам благородным человеком, а на самом деле он лично подписывал приказы на казни тысяч людей…

– Давайте оставим Ленина. – Желваки преподавателя нервно задвигались. Он покосился на входную дверь, дабы убедится, что их никто не подслушивает. – Во многом вы правы, но вашу версию про сына, признаюсь честно, я слышу впервые.

– Но вы наверняка знаете историю последнего сына Царя Дмитрия, который якобы насмерть поранился, играя ножичком в момент эпилептического припадка. Очевидно, что его убили в Угличе в 1591 году люди подосланные Борисом Годуновым. Именно этот случай и послужил началом смуты и гражданской войны…

– Причем здесь Дмитрий?

– Притом, что пишут разное. Мы запутались, где – правда, а где – ложь. И кстати, вы упустили интересный случай.

– Как ваша фамилия?

– Юсупов! – гордо отчеканил ученик. – Вы не рассказали о легенде.

– О какой именно? – Заинтересованность преподавателя била через край.

– О Казанской ханше Сююмбике, которая бросилась с башни, построенной по велению Ивана Грозного.

– Это всего лишь народный вымысел, не имеющий никаких исторических подтверждений. Придание не совпадает с историческими фактами. После внезапной кончины ее супруга Сафы-Гирея в 1549 году, власть официально переходит к их сыну Утямышу. Но так как он был несовершеннолетним, делами ханства заправляет его мать Сююмбике. В 1551 году над ханством нависла военная угроза, и царица отдала приказ готовить Казань к обороне. Однако у татарской знати были иные планы. Никто не желал войны с сильным соперником, дабы не терять нажитые богатства и земли. Татары пошли на тайный сговор, объединив все силы против регентши. В сговоре принимали участие: верховный сеид Кул Шариф и бек Бибарас. 11 августа 1551 года царица Сююмбике была увезена из Казани московским посланником Василием Серебряным. Горожане пытались поднять бунт, узнав, что их справедливую правительницу подвергают аресту. Толпа прорвалась в «Царев Двор» в надежде освободить пленницу. Однако армии удалось подавить смуту и разогнать бунтующих по домам. По решению Совета, возглавляемого Чапкыном Отучевым, место на казанском троне занял астраханский наследник Ядыгар-Магамет. Оставшиеся годы Сююмбике дожила в селе Касимово вместе с ханом Шах-Али…

– Все это мне известно, – подытожил Артур. – Существуют несколько версий по поводу смерти ее супруга Сафы-Гирея. Одна из них и дала начало рождению легенды.

– Какая же версия?

– Ханша Сююмбике была дочерью ногайского хана Юсуфа. В 1532 году в возрасте двенадцати лет ее привезли в Казань и отдали в жены семнадцатилетнему казанскому хану Джан-Али. Человеком он был разгульным и легкомысленным. Дни и ночи напролет проводил в женских гаремах и безбожно пил. Однако, так появилась родословная ветвь Юсуфа на Казанском троне. После смерти Джан-Али Сююмбике была женой еще двух казанских ханов: Сафы-Гирея и Шах-Али. Судьба татарской красавицы складывалась весьма удивительным образом. Ее мужья один за другим гибли в междоусобной резне и она оставалась царицей, выходя замуж за убийцу предыдущего мужа. Это уже странность, не правда ли Ильнур Фаридович? Или это случайное совпадение или же особенность ее характера. Джан-Али был предательски убит в результате заговора в 1535 году. Но странная история продолжается и с появлением второго мужа Сафы-Гирея. Сююмбике прожила с ним четырнадцать лет и родила ему наследника Утямыша. Но…! – Артур остановил речь и выждал паузу. Он оглянул класс, ученики внимательно его слушали, раскрыв рты. – В марте 1549 года при довольно загадочных обстоятельствах сорокадвухлетний, энергичный и здоровый хан умирает. Отсюда вытекает версия: или он покончил с собой, или был отравлен, или же… – Артур вновь замолчал, наблюдая за реакцией учеников, – его порешил ножом, нанятый Сююмбике убийца с целью стать полноправной и единоличной правительницей. Первая версия о самоубийстве отпадает.

– Почему? Ведь…

– Имея высокое положение в обществе, находясь на троне и имея сына, на такое способен только полный идиот. Учитывая то, что Сафа-Гирей управлял ханством четырнадцать лет, идиотом, он точно не был! Конечно, не исключена и вторая версия: отравление конкурентами. Но именно третья, имеет предлог для убийства со стороны супруги. Сююмбике была дочерью ногайского хана, в ее жилах текла воинственная кровь. Отпечаток агрессивной жизни был заложен в ее подсознании. В определенный момент такая программа могла сработать в виде хладнокровного приказа на убийство мужа.