Зеркало наших воспоминаний

Пролог

Китай, провинция Хэбей, г. Пекин, 1900 г.

– Это случится сегодня! – Цыси постучала длинным ногтем по деревянной поверхности стола и прикрыла глаза.

Китайская императрица сидела на маленьком стуле, напоминающем обычный табурет. Её платье, расшитое множеством знаков добродетели, закрывало всю поверхность сидения, и если бы не нянюшка, поддерживающая пожилую женщину сзади, та бы уже давно могла упасть.

– Госпожа, прольётся много крови! – заговорил один из советников тихим голосом.

– Пусть так и будет, главное, чтобы это не была кровь моих людей!

Юбки зашуршали, а табурет с характерным звуком повалился на мраморный пол, едва не отбив ноги той самой нянюшке, так вежливо придерживающей спину Цыси долгие два часа переговоров.

Тяжёлые платформы застучали по полу, а наложница, изменившая судьбу Китая, скрылась из виду, оставив в недоумении тридцать чиновников.

***

Два часа спустя после заседания императорского совета.

– Чжи, а кем ты мечтаешь стать? – зелёные глаза Насти светились как изумруды на солнце.

Она плохо, но говорила по-китайски, ведь жила уже в этой стране долгих три года. А когда начала дружить с Лань Чжи, почувствовала острую необходимость в общении с парнем.

Чжиюй, глядя на прекрасную девушку, улыбался своей идеальной белозубой улыбкой и щурил без того узкие черные глаза:

– Я мечтаю стать тем, кто сделает тебя счастливой, моя ниуниу (малышка)…

Высокий, худощавый парень крепко обнимал низкорослую рыжую красавицу с внешностью иностранки, что привлекало внимание всех, кто прогуливался в то утро близ окрестностей реки Джиншуй. Но Чжи это совсем не смущало, и он с упоением вдыхал аромат шелковистых волос, наслаждался единением с той, которую желал всем сердцем.

У этих двоих могла быть вся жизнь впереди, если бы не взрыв, неожиданно оглушивший молодых людей. Он донесся из Посольского квартала.

Весь Бейджинг на мгновение замер, а следом начали раздаваться душераздирающие вопли. Происходило что-то непонятное. Артиллерийские залпы не замолкали. А люди, после того как прошел первый шок, начали кидаться врассыпную, не понимая, от чего спасаться.

Но даже испугавшись, Чжиюй не медлил ни секунды. Он схватил Настю за тонкое запястье и потащил в укрытие.

Дорога до хутуна китайца близ квартала Дун Цзяоминь сан не была длинной или долгой, но запомнилась Насте и Чжиюю на всю жизнь.

Раненые иностранцы в строгих костюмах, делающие последние вдохи, оголтелая узкоглазая молодежь, разносящая тростниковыми палками всё на своем пути, и запах гари в воздухе. Революция, достигшая своего апогея, добралась до столицы Цинской империи и не пожалела никого.

Чжиюй надеялся, что в его доме будет спокойно. Но и в предполагаемом укрытии творилось черт знает что. Глава семейства Лань со свитой друзей сидел за низеньким деревянным столом, на котором парил только что заваренный глиняный чайник, мужчины громко спорили и разбрасывали в разные стороны листки из рисовой бумаги.

Агитки, на которых корявыми буквами, с явным отсутствием навыков каллиграфии, были нацарапаны призывы к вступлению в сопротивленческую армию Синьхуа.

Седовласый старик недовольно взглянул на сына, поймавшего листовку, но его взгляд быстро переметнулся на спутницу Чжи, которая едва сдерживала слёзы. Изумрудные глаза выдавали страх и смятение.

– Лань Чжиюй, для чего ты притащил её сюда, – выругался глава семейства, показав знаком своим гостям, чтобы те затихли.

– Отец, там началась война, Насте безопаснее всего находиться здесь! – парень заметно нервничал, не понимая настроя родителя.

– В город скоро войдут русские войска, она должна быть со своими. Если в нашем доме протестанты поймают белолицую девчонку… – Лань медленно встал из-за стола, нахмурив седые брови. – Нас ждут неприятности!

Мужчины в ярких золотых одеяниях начинали понемногу скалиться, поднимаясь с мест за хозяином. Глиняные гайвани (чашка без ручки), стоящие на резном столике для чаепития, звякали, ударяясь друг о друга.

Настино сердце успело несколько раз замереть, пока Чжи не заключил её в объятия. Девушка была знакома с некоторыми из присутствующих, но такими злыми не видела их никогда.

– Она дочь твоего друга! Отец, что ты творишь! – парень стал практически белым от переживаний.

Ворота за спиной молодых людей распахнулись, и на пороге появился мужчина средних лет с перепуганным лицом и взъерошенными волосами. Он тяжело дышал, по его пухлому лицу стекали капли пота. По всему было видно, что он очень торопился.

– Вот ты где, несносная девчонка, – не церемонясь, отец схватил ошарашенную дочку за руку и без лишних церемоний потащил её на выход.

– Костров, прощай! – крикнул ему вслед старший Лань и прошептал лишь одними губами конец фразы: – Не держи на меня зла…

Сердце молодого китайца сжалось от боли. Чжи кинулся в свою комнату под пламенные взгляды всех присутствующих, а когда уже выбегал из дома, лишь расслышал дикий рёв отца:

– Лань Чжиюй-й-й!

***

Чжи нашёл свою возлюбленную лишь через час. Когда он оказался за воротами дома, отца и дочери уже след простыл. Ему пришлось не только побегать по местам, где предположительно могли прятаться русские промышленники, но и поднапрячь мозги, чтобы раскрыть их истинное расположение.

Но всё оказалось просто. На южной окраине Бейджинга собрались торговцы и их семьи в надежде поскорее убраться из города, охваченного революционными волнениями. Люди шептались, что сама императрица Цыси приложила руку к происходящему. Но особо пострадавшие просто молчали, дожидаясь своего экипажа, и молились, чтобы армия Синьхуа не застала их врасплох.

Настя сидела на огромном чемодане, обхватив себя руками. Она уже знала, что жить в этой стране больше не безопасно, но так сильно не хотела уезжать, что вот-вот была готова сорваться с места и бежать обратно к любимому. Её останавливало лишь одно – слова, сказанные стариком Лань, о том, что семья может пострадать.

Нестерпимое горе, которое испытывала девушка, выливалось солёными слезами и замочило всю нежно-розовую атласную ткань платья цзюнзе.

– Хинган (дорогая)! – внезапно раздался знакомый голос за спиной Анастасии.

Костров поднял усталый взгляд на дочь, понимая, кому все эти слёзы были предназначены. Он не стал её останавливать, а просто погладил по голове и подал руку, чтобы та слезла с огромного деревянного чемодана.

Настя не медлила. Она как пушинка слетела с деревянной коробки и в несколько шагов оказалась у любимого в объятиях.

Они держали друг друга и молчали. Здесь были не нужны слова. За них всё говорили сердца, бьющиеся в унисон. Так громко и так больно, что казалось, грудная клетка разорвется. Чжиюй даже не пытался стирать слёзы. Он давал волю эмоциям и упивался горем.

– Ihre Kutsche ist bereit, Herr (ваша карета готова, сэр), – объявил тучный немец, только что закончивший запрягать тройку чёрных жеребцов.

– Настя, нам пора!

В ушах девушки эти слова зазвучали как приговор. Она с трудом оторвалась от парня и взглянула в его глаза, пытаясь их запомнить. Но раздавшийся неподалёку артиллерийский удар окончательно разрушил прощальную атмосферу. Толпа загудела, а девушка, прикрыв дрожащие ресницы, поднялась на цыпочках и поцеловала в губы того, кого больше в своей жизни ей встретить не суждено.

– Анастасия! Живо в карету, – Костров начал выходить из себя.

В тот самый момент, когда Настя готова была уже уйти, Чжи дернул её за руку и протянул начищенную до блеска металлическую пластинку круглой формы.

– Возьми… Пусть это зеркало навсегда сохранит память обо мне для тебя. Не печалься, моя дорогая девочка, тебя ждёт прекрасная жизнь. Раны затянутся, обязательно затянутся…

Через два дня пути Анастасия с отцом оказались на своём торговом судне. Они покидали Империю Цинь в то время, когда российская армия вела кровопролитные бои в самом сердце древней столицы.

Тонкая полоска берега окончательно растворилась в горизонте, а Настя достала из кармашка подарок Чжи, нежно коснулась губами прохладной металлической поверхности и прошептала:

– Я не забуду тебя никогда…

Глава 1

Россия, Подмосковье, г. Щёлково, 2023 г.

Алиса возвращалась домой в приподнятом настроении – улыбка нет-нет да касалась пухлых ярких губ. Очень уж интересной получилась беседа с известным художником. От пожилого человека со сложной судьбой исходило тепло и умиротворение… Девушка даже немного завидовала – не жизненным испытаниям, конечно. Такому не позавидуешь. Просто он сумел пронести через них вдохновение. И его любовь к холсту и палитре, к многогранности цвета и совершенству форм так понятна – ведь Алиса сама когда-то мечтала стать настоящим живописцем… Что ж, не сбылось, зато теперь она – журналистка, и в её профессии тоже есть место ярким творческим порывам.

Интервью вышло отличное, осталось лишь обработать его, отослать редактору и… свобода! Как же хорошо, что летом она отгуляла только половину отпуска. Очень кстати сейчас отдохнуть от всего и от всех, уединиться с альбомом и красками – на это вдохновляет сегодняшняя встреча… и разобраться наконец со своими чувствами.

Хотя с Сергеем расстались тихо-мирно, на душе который день скребли кошки. Девушка давно уже не прочь была разорвать вялые, тяготящие обоих отношения. Но до чего же жаль, что не срослось, не случилось чуда на двоих, и разбились мечты о долгом совместном счастье… А как чудесно всё начиналось! Парни и раньше ухаживали за хорошенькой зеленоглазой Алисой, но прошлые романы были такими мимолётными, что и вспомнить-то нечего. То ли слишком разборчива она, то ли, как отец говорит, не от мира сего… А вот к Серёже – прикипела, затуманила себе голову, навыдумывала всякого. В сухом остатке – сломалась о банальный махровый эгоизм. Да ладно, хватит уже о этом.

В этот миг мобильник зачирикал бодрую песенку.

«Лёгок на помине! – обречённо подумала журналистка, доставая телефон из кармана светлого кардигана. – Что тебе ещё от меня надо, моё несчастье?»

– Привет, Лиска!

Девушка возмущенно фыркнула. Что толку теперь повторять: она терпеть не может, когда он так её называет. Если за четыре года не дошло…

– Привет, Серёжа. Что тебе?

В ответ на сердитые нотки в её голосе парень звонко рассмеялся.

– Сразу к делу, да?

– Серёж, я не дома, – пояснила Алиса терпеливо, – а на улице не люблю болтать по телефону. Да и вообще…

– Понял, понял. Я у тебя бритву забыл. Ту самую, что ты мне подарила на позапрошлый день рождения.

Ну да, следовало ожидать. Раньше ему так нравилась эта бритва… а теперь вот забыл.

– Где она?

– Не помню. Поищешь, ладно? А потом пересечёмся…

– Растяпа! – заявила девушка в сердцах. Почему именно сейчас? Когда всё, чего хочется – просто забыться, отдохнуть душой, ни с кем не встречаться… – Ладно, поищу.

– Тогда всё, пока. Позвони, как найдешь.

– Угу.

Вызов завершился. Алиса взволнованно сдула со лба брошенную на него ветерком прядь вьющихся рыжих волос. А потом выдохнула. Для чего злиться по пустякам? Да найдет она ему эту бритву, и дело с концом.

Лучше вновь думать о хорошем. О будущей картине, например. В этот раз не будет на ней никаких людей. Хочется пейзаж, сочное небо, яркие листья на тротуаре…

Осень, а до чего же тепло! Прямо лето. Мягкое солнце, облака как из сказки… Красиво… этот город, симпатичный районный центр – не родной для Алисы, но она прикипела к нему за несколько лет. С удовольствием рассматривала альбомы с видами старого Щёлкова, читала краеведческие статьи. В её роду были промышленники, фабриканты, и ей нравилось, что город родился именно как рабочее поселение. Нет в нём историко-архитектурной франтоватости. Что здесь было раньше? Фабричные казармы… Суровый тёмный кирпич и столь же скорбные бревенчатые и дощатые стены. Но теперь!.. Вдоль дороги парадом стоят новые дома. Троицкому собору дружески улыбается высоченная гостиница на перекрёстке. Даже не верится, что не так давно здесь было запустение, унылые трущобы.

Девушка подумала: «Город принял из Божьих рук молодильное яблоко». И улыбнулась. Алису нередко тянуло на лирику.

Проходя сейчас мимо Троицкого храма, она привычно залюбовалась гармоничным сочетанием величавости и изящества его устремленных ввысь линий. Сплав псевдоготики и русского модерна. Возвели собор за год до революции, да вскоре и закрыли. Сердце сжималось при взгляде на старые фотографии: развалины, бесформенные груды кирпичей. И всё же он поднялся в первозданном виде… Вдумчиво-червлёный на лазурном фоне, с ажурной колокольней – живой организм, соединяющий человека с Небесами.

Алиса задумалась, приостановилась. Здесь она всегда чувствовала окрылённость. Ей нравилось это место. Не только Небо лучше видится отсюда… как-то особенно полно чувствуется тут Время. Девушка стояла сейчас на пологом берегу Клязьмы, за спиной – центр города, в отдалении широкая проезжая дорога взбирается на Гребенскую гору. С другой стороны ответвляется путь на Ивантеевку. Его линию чётко повторяет длинная девятиэтажка, а за ней виднеется труба котельной с белым трепещущем «хвостиком»…

Вот что надо рисовать. И вновь собор – на этот раз в багряно-жёлтых осенних тонах. Девушка пошла дальше, представляя в голове новую картину с храмом в центре. Алисе приятно было, что спроектировавший это здание архитектор носил ту же фамилию, что и она – Гончаров. Не родственник, нет. Но история доказала – из самых разных Гончаровых нередко выходят творческие люди. Вот и она… станет рисовать и писать статьи и книги… вся жизнь впереди. И всякие Серёжки ей не…

Замечталась до того, что едва не шмякнулась, обо что-то споткнувшись. Проходящий мимо молодой мужчина помог удержать равновесие.

– Большое спасибо! – поблагодарила его Алиса.

– Не за что, – симпатичный парень мило улыбнулся. – Ногу не повредили? Может быть, вас проводить?

– Нет-нет-нет! Спасибо, не стоит.

И девушка едва ли не бегом умчалась от него в сторону улицы Парковой. Никаких больше мужчин! Не сейчас, по крайней мере…

Этим же вечером Алиса несколько раз перечитала готовое интервью. При свойственной ей лёгкой рассеянности, к работе молодая журналистка всегда подходила основательно.

Всё в порядке. Письмо редактору… прикрепить файл, фотографии, нажать «отправить»… Ура! Отпуск, привет!

Алиса даже подпрыгнула как девчонка, встав из-за стола. Её окружала приятная умиротворяющая атмосфера. Фотообои имитировали светлые бревенчатые стены, словно в старой русской избушке, и отлично сочетались с паркетным полом и зелёными, как берёзовые листья, обоями.

– Берёза родная, со стволом серебристым,

О тебе я в тропических чащах скучал.

Я скучал о сирени в цвету, и о нём, соловье голосистом,

Обо всём, что я в детстве с мечтой обвенчал.

Я был там далеко,

В многокрасочной пряности пышных ликующих стран…

Алиса прекратила декламировать вслух стихи Бальмонта и вздохнула – вот бы уехать сейчас… да хоть куда. В какие-нибудь «пышные страны».

Ладно, всё, с сегодняшнего дня – новая жизнь. Но что за мелочь ещё осталась? Ах, да! Бритва.

Логичнее всего поиски бритвы начать в ванной комнате. Но это же Серёжа! И там её… на самом деле нет. Неудивительно, если в микроволновку засунул…

Поначалу творческой натуре Алисы даже созвучной казалась хаотичность избранника. До тех пор, пока девушка не поняла, что хаос царит у этого парня не только в быту, но и в чувствах. Говорить «люблю» одной, а спать с несколькими – да запросто. А что? Любовь любовью, а развлечения развлечениями… Только когда Алиса об этом узнала, оказалось, что ей почти уже всё равно.

Интересно, а тем девицам хорошо было с Серёжкой в постели? Потому что ей – нет. Он не обижал её, даже старался создавать короткие прелюдии и исполнять желания, вот только в итоге всё сводилось к одному – к собственному его удовольствию. А Алиса… Сергей, прочитав в интернете, что большинство женщин не испытывают оргазма, видимо, успокоился на этот счёт. Отправился искать тех, кто испытывает.

Алиса же… Алиса чувствовала, что внутри у неё – море почти нетронутой нежности. И затаённая страсть… Что она может быть другой, совсем другой… так почему же с ним не получилось? Но что теперь об этом…

Да где ж эта клятая бритва?! Девушка даже заглянула в шкафчик, куда складывала редко используемые вещи. Скинула с полки парочку старых альбомов… и в руки словно само собой легло зеркало. Удивительное. Из тщательно отполированной бронзы. Подарок дедушки Михаила на шестнадцатилетие….

Он говорил, что зеркало китайское, старинное. Литой узор из иероглифов на оборотной стороне зачаровывал…

– Дед, – удивилась тогда Алиса, – ты даришь мне такую красоту? Да ещё и фамильную ценность?

Она прекрасно знала, что Михаил Гончаров, литературный редактор одного из московских журналов и историк-любитель, собирает древние диковинки и тщательно оберегает их от всех, особенно от второй семьи её, Алисы, отца.

– Кому ж как ни тебе, рыжаночка, – ответил Михаил Алексеевич, потрепав внучку по мягким волосам. – Эту вещь, по воспоминаниям, как большую драгоценность хранила твоя прапрабабушка, Анастасия Кострова. Может быть, сердечная память, кто знает… И разве не женщинам оно должно передаваться по наследству, а? А у нас женщин-то в роду почти и нет. Только ты радуешь глаз, солнышко.

Несмотря на то, что родители в разводе, дед Михаил, папин отец, очень её, Алису, любит. Хотя мама и злится, но встречаются они часто. Дед радуется, что внучка продолжила семейную традицию, прерванную было её отцом-бизнесменом – стала журналисткой. Да, с дедушкой всегда очень интересно. Не то что с родителями…

И почему же тогда она его подарок, да ещё такой дорогой, засунула в шкаф? Почему зеркало не красуется на столе или на полке? Да потому что оно не только завораживает…

Оно пугает.

Глава 2

Девять лет назад. День, когда Алисе исполнилось шестнадцать…

Михаил Алексеевич, вручив внучке подарок, отвлёкся на телефонный разговор. Алиса же подбежала с драгоценным зеркалом к окну. Тщательно рассматривала его со всех сторон, ощупывала тонкий рельеф… В отражении девушка увидела, как горят от восторга её глаза. Вдруг их ослепил на мгновение брызнувший с улицы солнечный луч. А когда зрение вернулось, взгляду явилось нечто невероятное…

Сквозь ивы, низко склонившиеся до зелёной водной глади, просачивался солнечный свет, который мешал разглядеть строение позади. В цветущей воде виднелись спины оранжевых рыб. Они били огромными хвостами о поверхность реки, расплёскивая капельки, и создавали расходящиеся круги. Умиротворяющая картина. Совершенное спокойствие и щебет птиц.

Внезапно закрывшая солнце тучка позволила разглядеть величественное здание красного цвета с рыжей черепичной крышей. На террасе с орнаментами из камня и колоннами из красного дерева стояла пожилая женщина в роскошном наряде, расшитом золотом. Необычайно огромная заколка напоминала рога оленя из камней и жемчуга. А сотни бабочек на её зеленом халате сверкнули так ярко благодаря вышедшему из-за тучек солнцу, что сложилось ощущение, будто они вот-вот взлетят…

– Рыжаночка, что-то ты побледнела… Нездоровится?

Михаил Алексеевич, вернувшись к внучке, внимательно разглядывал её зелёными глазами. У Алисы – такие же, только молодые, яркие, полупрозрачные… дед называет их фамильными.

Девушка с трудом приходила в себя.

– Нет, дедуль, всё хорошо…

Видение исчезло. Галлюцинация? Ни в коем случае. Это зеркало. Именно оно показало ей ту картину – водную гладь и красное здание, и женщину – кто же она такая?..

Одно было ясно: зеркало явило новой владелице частицу загадочной страны, откуда судьба закинула его в Россию. Таково желание этой вещи… Почему-то Алиса хорошо это знала. Она верила в чудеса.

Конечно, тут же забросала деда вопросами. И тот поведал любимой внучке о дивных зеркалах, секрет изготовления которых давно утерян.

– Их поверхность отлично отполирована, но при этом кажется обычной, – рассказывал Михаил Алексеевич. – Пока на неё не упадет яркий луч. Тут-то и начинаются чудеса! Отражаемый свет проецируется на поверхность и таинственным образом являет нанесённый на обратную сторону узор. Кажется, что бронза становится прозрачной. Китайцы говорят: «зеркала, пропускающие свет». А все остальные называют их «волшебными».

– Волшебными? – у девушки перехватило дыхание. – И наше зеркало – такое же?

– Думаю, да. Хотя сам я так и не увидел это чудо в действии, но, может, делал что-то неправильно. В любом случае это очень дорогая и редкая вещь, Алиса. Береги её. Но я знаю, что именно тебе могу доверить нашу фамильную реликвию.

– Дедушка, а… – она чуть было не спросила о видении, но что-то помешало. Что-то извне… Как будто зеркало было разумным и хотело, чтобы между ними сохранялся особый секрет… только их секрет.

Алиса поначалу сильно увлеклась новым приобретением. Не знала покоя, пока не зарисовала по памяти увиденное. Покопалась в сети и поняла… Пекин, Запретный город, императрица Цыси.

Почему? Где Пекин и где она, Алиса? И сколько лет прошло со дня смерти Цыси?

«Зеркало, что ты хочешь мне сказать? Что ты от всех скрываешь?»

Алиса крутила его под лучами солнца и так, и этак. Но прозрачной поверхность не становилась, и видений больше не возникало. Почему-то девушке казалось, что зеркало спит и пока что не хочет пробуждаться. Что с ней оно собралось взаимодействовать как-то по-особому… и надо ждать.

Радоваться этому или огорчаться?

Пока что Алиса, всё-таки немного разочарованная, поставила дедушкин подарок на книжную полку.

Четыре года назад.

Второй раз это случилось неожиданно. Бодрая и весёлая, Алиса собиралась на свидание с Серёжей. Она и сама осознавала, насколько сейчас хорошенькая. И почему-то очень захотелось полюбоваться собой в отражении старинного китайского зеркала…

Сняла таинственную вещицу с полки, с удовольствием поглядела в идеально отполированной бронзе на то, какая она вдохновенная, разрумянившаяся, как сияют счастьем глаза. Поправила лёгкий локон… и поймала солнечный луч.

Зеркало едва не упало на пол из внезапно ослабевшей руки, когда девушка поняла, что видит уже не себя. Перед мысленным взором предстали улицы незнакомого города.

Дым клубами валил из горящего здания, похожего на католическую церковь. Из окон выскакивали седовласые мужчины в тёмных рясах. Было трудно разглядеть их глаза, но ужас на лицах читался явственно.

– Xiāomiè xìngcún zhě!!! (Выживших добивать), – голос в голове Алисы звучал глухо, но при этом довольно реалистично.

Облачённые в серую форменную одежду люди с замотанными грязной тканью лицами бежали по узкой улице, выложенной плиткой из обожжённой красной глины. Окна низких домиков со взлетающими к небу углами крыш были сплошь затворены деревянными ставнями. Солдаты насвистывали странную мелодию, походящую на мантру, и кидали сосуды с зажигательной смесью на балкончики вторых этажей. Здания молниеносно вспыхивали, заставляя их обитателей выбегать наружу. Там-то их и ловили врасплох.

Солдаты добивали безоружных и горящих бамбуковыми палками. Кровь, много крови.

Одно из лиц удалось разглядеть. Человек европейской внешности. Мужчина в классическом строгом костюме чёрного цвета. Его обуглившиеся руки дрожали, а из обширной раны на голове текла коричневая вязкая жидкость. Разбитыми губами он приговаривал, как в бреду, одни и те же слова:

– Benedici e salva… Benedici e salva… Benedici e salva (Спаси и сохрани).

Алиса медленно возвращалась в реальность. Сердце учащённо колотилось от страха, память невольно цеплялась за страшные детали невероятного, нежданного видения, в голове отдалённым колоколом гулко звучало: «Benedici e salva…»

Чувствуя, как подрагивают пальцы, девушка засунула зеркало поглубже в шкаф. Что происходит? Как вообще такое может быть? А главное – почему именно ей всё это показали?

Алиса мучительно раздумывала, идя на свидание в ещё одно своё любимое местечко. Здесь в низинке, под мостом, спокойно течёт, как во все времена, старушка Клязьма, но сейчас над ней красуется новая набережная. Дорожки, скамейки… Парк солнечных часов. Золотистый купол белой часовни Серафима Саровского. Отрада для глаз художника. Но Алиса ни на что в этот раз не смотрела. Лишь увидев Серёжку, отвлеклась от тяжёлых и странных переживаний. А потом и вовсе обо всём забыла в объятьях горячо любимого парня…

Но чуть погодя мысли о зеркальных видениях вернулись. Пропитанные тревогой и почему-то – нестерпимой печалью…

Что не так с ней? С зеркалом?.. Или же… все дело в той, кому оно принадлежало раньше? Анастасия Кострова…