Хакайна. Убийца Судьбы

Глава 1. Тьма – сигнал к началу спектакля

И все твои битвы рано или поздно принесут мир.

«…ты – особенный цветок, который явит миру свою истинную красоту, только когда землю окутает тьма. Кромешная и всепоглощающая. Именно тогда ты и станешь путеводной звездой. Но прежде чем это произойдет, твоим корням еще не раз придется впитать чужую кровь. Иначе ты увянешь».

Однажды Хидеаки сказал учителю: «Я многого не понимаю в этой жизни, но в одном уверен точно: все мы нуждаемся в поддержке близкого человека. Когда он есть, что еще нужно? Благодаря тебе мы почувствовали себя нужными и узнали отцовскую заботу. Ты подарил нам то, чего не всегда могут дать даже кровные родители. Должно быть, оттого что у нас изначально ничего не было, мы осознаем ценность простых вещей».

У судьбы своеобразное чувство юмора, или же она так несправедлива только к нам?

Беспризорники, собранные под крылом Ёсиды Сёина, обретшие свой дом в его додзё, теперь снова вынуждены искать пристанище. Единственный луч надежды на светлое будущее – и тот погас, мы погрузились во мрак, и только жгучая ненависть заставляет вновь и вновь подниматься, верша правосудие. Жить в стране, где твердолобое правительство не считается с мнением простых смертных, повергает Японию в хаос и смеет отнимать у людей право на ношение меча? Этому не бывать!

Удар. Рассекаю очередного врага, сердце сжимается в сладкой истоме, безумная улыбка искажает мое лицо. Мы должны одержать победу, ради наших товарищей, ради… него.

– И это все, на что способны твои ученики, Сёин?

Мерзкий тип в плаще стоит во дворе резиденции сёгуната Токугава. Они решили не привлекать лишнего внимания. Конечно, показательная казнь преступника призвана вселить ужас в противников действующей власти. Но она может вызвать еще большее возмущение народа. Это как посмотреть! Они решили не рисковать.

Не будь я связана, он бы уже давно покоился на дне близлежащего пруда, растерзанный моим мечом. Ками-сама… Мы так слабы.

Беспомощно оглядываю связанных товарищей и учителя, который непоколебимо смотрит смерти в лицо. Негодяи силой заставили его встать на колени! Подчинили его тело, но не самурайский дух.

Отрезанные от внешнего мира, мы были бессильны. Наивно полагали, что так просто освободимся, но нас схватили с ним заодно. Сильнейших учеников Сёина, которыми он так гордится… Всех, кроме Иссэя… Что же, оно и к лучшему. Пусть хоть один из нас продолжит нести волю учителя.

Вот только согласится ли Иссэй вернуться после ссоры с ним?

– Хочешь сказать, твои ученики стоят того, чтобы умереть за них, Сёин? – Повинуясь жесту главного, его приспешники швыряют нас перед учителем. – Хватит ли у них смелости сложить головы вместе с тобой? Или же они отступятся от своих взглядов и будут жить дальше, признав, что их сэнсэй всего лишь жалкий протестант, посмевший выступить против власти сёгуната?

Он и правда думает, что мы на такое способны?! Ярость в моей груди клокочет с новой силой. Как он смеет?!

Уголком глаза замечаю чью-то тень на крыше императорского дворца. Едва не выдаю свое удивление. Даже спустя столько лет я не могу не узнать его силуэт. Иссэй.

Должно быть, просто брежу.

Как сейчас помню его уходящим в даль. Так неожиданно, но на удивление красиво.

Маэбара Иссэй. Красота всегда была его неизменной спутницей. Он даже смерть умел делать завораживающей. Убийственно прекрасной. Именно эта эстетика добавляла деяниям нашей Пятерки Сильнейших особый шарм. А что же теперь? Остались лишь слепая ненависть, реки крови и желание положить как можно больше врагов. Порой Иссэй становился той самой сдерживающей силой, которая превращает ненависть в искусство, а затем шутя сметает преграды на пути.

По-прежнему помню длинные волосы, передние пряди которых он закалывал на затылке. Прическа местной знати. Чего только стоила безупречная осанка даже во время сражений! Мягкие черты лица Иссэя делали его женственным, чего так не хватало мне с моими мальчишескими замашками. Но стоило ему взяться за меч, как миловидность исчезала без следа, являя миру совершенно другого человека. Воина. Во всех смыслах этого слова.

Когда-то он был учеником нашего додзё… В глубине души оставался им и по сей день, но это я поняла позже. Иссэй разделял взгляды учителя не во всем. Он не одобрял выступлений против сёгуна, считал, что это бесполезно, пока большая часть общества не сопротивляется политике бакуфу. Эти слова и стали яблоком раздора между ним и Сёином, в результате чего Иссэй покинул Сёка-Синдзюку.

И вот я увидела его вновь. Если он здесь, не значит ли это, что обида на учителя настолько сильна? А может, Иссэй пришел, чтобы спасти всех нас.

Сдерживать панику удается с огромным трудом.

– Тебе не кажется, что умереть здесь – наивысшая награда для такого как ты, Сёин?

С ужасом смотрю, как Иссэй тенью скользит по величественным скатам крыш, однако не спешит вмешиваться. Выжидает. Вот только он единственный, кто может положить конец этому безумию.

На миг забываю, как дышать, когда палач вдруг отпускает гортанный смешок. И окончательно осознаю, что мы проиграли.

– Да чтоб тебя! – Шинсаку не выдержал первым, взвился в отчаянном крике.

Из всех нас, так горячо преданных сэнсэю, Шинсаку единственный готов убить любого, включая собственных товарищей, ради свободы Сёина. И на этот раз злость его направлена на Иссэя. Не удивлюсь, если он заметил товарища еще раньше меня.

– Пожалуйста! Останови его! – кричит он, а я пытаюсь вспомнить, снисходил ли он когда-нибудь до просьб. Пожалуй, нет.

Бью себя по щеке, чтобы собраться. Сейчас не самое подходящее время предаваться унынию. На грани, почти без сил делаю то, что всегда помогает мне держаться: обращаю боль в ярость!

Безумие вновь овладевает мной, и я бросаюсь в самое пекло. Жаль, что способности не безграничны: едва не пропустила удар в спину.

– Соберись, Тэкера! – недовольно кричит Сейджин, и враг падает, рассеченный надвое. Мы стоим спина к спине, и я слегка опираюсь на него, переводя дух.

– С меня должок.

В ответ тот горько усмехается:

– Ты не должна сражаться наравне с мужчинами. Не этого желал сэнсэй! – Глаз цвета пламени недовольно косится в мою сторону.

– Есть варианты? – спрашиваю, вонзая оружие в очередного врага.

– Я дал себе слово защитить тебя, несмотря ни на что. Но тех тренировок, той силы все еще недостаточно. – С яростным криком он вспарывает живот врага и обратным движением вскрывает шейную артерию другого.

– Навыки владения мечом, которые мы приобрели благодаря учителю, должны использоваться во благо. Он будет отмщен.

Другой вопрос: месть – это благо? И изменит ли она что-либо?

Меня вновь оттесняют от Сейджина, вокруг кипит сражение. Отражаю атаки. Смахивая с лица прядь бледно-лилового цвета, ищу взглядом боевых товарищей. Живы ли они? Силы на исходе у всех. Хидеаки и Шинсаку дальше всех от меня, они тоже стоят спиной к спине, опираясь на мечи.

Мы сражаемся на обломках того, что некогда было нашим домом. Духом прошлого пропитан каждый камешек, каждый лепесток поваленной сакуры – символа вечной красоты и быстротечной хрупкости жизни.

Лезвие вражеского меча проходит сквозь еще одного боевого товарища. Его смерть предстает передо мной в мучительной замедленной съемке, будто демонстрируя беспомощность перед превратностями судьбы.

Голос срывается от истошного крика, и мое тело содрогается от небывалого прилива сил. Смутно знакомого, дарящего одновременно опасность и успокоение. Адреналин кипит в крови, несется по венам.

Сколько потерь мне еще предстоит пережить? Неужели жизни всегда будет мало того, что она у меня отнимает?

– Сдохните, твари!

Пространство озаряет вспышка света, уничтожившая большую часть вражеской армии. Кажется, что я наблюдаю за этим со стороны. Ясно вижу недоумение на лицах товарищей.

Сейджин первым приходит в себя и тут же бросается ко мне. Вот только… Очередной всплеск энергии. И бесконечная пустота…

Где я? Факку, нужно идти, они… Я должна спасти друзей!

Незнакомая местность. Слишком отличается от привычной, даже атмосфера как будто замерла в отнюдь не безмятежном ожидании. Неужели и тут меня подстерегают враги?

Выбора нет, нужно двигаться вперед. Перед глазами все плывет, только сейчас замечаю, что меня ранили в бок, оставив на коже длинный след от меча. Благо, не достали до внутренних органов, но и такой порез дает о себе знать – пульсирует при каждом шаге. Я потеряла слишком много крови. Вот что бывает, когда адреналин застилает глаза, становясь главной движущей силой! Наверное, я не заметила бы собственной смерти, продолжая сражаться из жажды победы.

Привычные металлические запахи крови и смерти незаметно сменились обычными уличными. Что это за место? Киото? Вряд ли. Слишком тихо для одного из самых крупных городов, в котором даже окрестности отличаются от обычного пригорода.

В полутьме взгляд нащупывает подобие храма, виднеющегося вдалеке. Путь к нему преграждают массивные ворота. Неужели?..

Зачем я туда иду? А, черт с ним, долго я так не протяну.

Свет меркнет в мгновение ока, силы окончательно покидают тело.

«И это все, на что ты способна?»

Изо всех сил фокусирую взгляд, чувствую присутствие других людей.

Последнее, что мне удается услышать, прежде чем окружающее пространство окутывает тьма, это мужской голос.

– Человек! Ему плохо! Немедленно доложить главнокомандующему!

– Итак, что мы имеем. – Мужчина лет тридцати пяти посмотрел в окно. – Нужных сведений так и не удалось получить, мы вновь понесли бессмысленные поте…

– Командир Кондо! – Сёдзи резко распахнулись, со стуком ударившись о стену, и на пороге появилась фигура воина.

Визитер судорожно пытался восстановить дыхание, страдая от явной нехватки кислорода. Еще отчаяннее он старался донести до главнокомандующего сведения о произошедшем.

Заместитель главнокомандующего, брюнет с темными, как ночь глазами, в глубине которых будто скрывались демоны, выжидающие момента покарать любого, был готов испепелить воина недовольным взглядом.

– Как вы смеете столь бесцеремонно врываться в покои командира? – спросил он холодным тоном с еле скрываемым раздражением.

– Там… Там девушка! – наконец-то смог подобрать нужные слова воин.

– Откуда еще?

Не сговариваясь, мужчины уверенными шагами двинулись к воротам, возле которых толпился полицейский отряд почти в полном составе.

Кондо услышал ответ, даже не успев спросить.

– Командир, эта девушка… Кажется, она серьезно ранена.

Глава 2. И только двигаясь вперед, ты замечаешь свои цепи

Воспоминания до сих пор убаюкивают меня,

А прошедшие дни поют мне колыбельную…

Если бы меня спросили, как выглядит Рай, то я бы ответила, не задумываясь, что это место, где все такое знакомое, такое родное и бесконечно дорогое… Где-то там… Где раньше были Мы…

Мальчик лет восьми нежится в тени огромного дерева, стоящего на краю опушки. Волосы цвета спелой ржи разметались в стороны, расслабленная поза.

Миг, и солнце заслоняет тень, заставляя изящные брови блондинчика сойтись на переносице.

– О чем задумался, Шин? — прерывает идиллию звонкий девичий голосок.

Паренек недовольно приоткрывает глаз:

– Ты слишком близко, мелкая.

– Не зазнавайся, сам-то от меня не далеко ушел! – светловолосая девчушка демонстративно скрещивает руки и выпрямляется.

Шин раздраженно выдыхает.

– Зачем ты здесь? – опять пытается строить из себя недотрогу мальчик. Образ, который он сам себе придумал. Маска, почти сросшаяся с лицом. – И тут от вас не отдохнешь.

Изящная бровь девочки взметнулась вверх, не заставил себя ждать и добродушный смех.

– Вообще-то я давно заприметила это место, так что…

Типичная Тэкера, настроение меняется со скоростью света.

На угрюмом лице Шина появляется удивление, а затем незаметно для него самого губы слегка растягиваются в улыбке. Длится это долю секунды, но от глаз цвета ясного неба не скроешься.

– Ха! Надо же, улыбнулся! – мурлыкнула девочка с видом кошки, объевшейся сметаны. Должно быть, мысленно отметила маленькую победу, чертовка. И как ей это удается?

Блондин театрально вздыхает, качая головой.

– У тебя что-то случилось? – невинный вопрос как всегда попадает в точку.

Нельзя сказать, что блондин так уж сильно недолюбливает подругу. Ему вообще мало кто нравится, но в случае с ней все иначе. Этот пронзительный взгляд и есть причина, по которой автоматически срабатывает защитный механизм. От него волей-неволей хочется скрыться. Кому понравится, когда вторгаются в душу?

Казалось, она видит его насквозь. Возможно, не только его.

– Скажи, Тэкера, ты когда-нибудь ощущала себя не на своем месте?

Шин не успевает договорить, как воздух вокруг идет рябью…

Безмятежную картину поглощает хаос. Детские глаза полны ужаса и боли, в них отражается пламя, жадно пожирающее то, что когда-то было домом.

Девчушка недоуменно поворачивает голову на внезапно раздавшийся крик, останавливает взгляд на знакомой фигуре, обладателя которой она узнает даже сквозь дымовую завесу.

Шин стоит на обломках, победно улыбаясь. Что тут вообще смешного? И где все остальные? Хана, Сейджин, Саймеи?

Девчушка опускает взгляд на предмет в руке друга. Теперь это другой Шин, он больше не родной. Меч его обагрен кровью.

«Нет, он не мог…»

Собрав последнюю волю в кулак, девочка срывается с места, судорожно осматривается по сторонам, и, о боги, взгляду ее предстает лежащий под обломками Сейджин… В луже собственной крови.

Прорываясь сквозь плотную завесу дыма, она падает на колени, заслоняя собой друга.

Ответ прозвучал прежде, чем она успела задать вопрос:

– Шин… – Видно, что каждое слово стоит Сейджину невероятных усилий. – Он… – Мальчик собирает оставшиеся силы, пытаясь указать на что-то.

Девочка несмело следит за движением его руки, не решаясь представить, что именно увидит.

Она вновь смотрит на Шина и только сейчас понимает, чья кровь на его мече. Хана. Женщина, что воспитала их, как собственных детей, сейчас лежит у его ног. Судя по ужасным ранениям, больше не дышит.

Очередная вспышка пламени озаряет окружающее пространство, и вот теперь девочке удается рассмотреть еще два силуэта, низкий и высокий. Они движутся к Шину. И если в первом она, к своему ужасу, узнает родного брата Сейджина и Шина – Саймеи, то второго человека видит впервые.

В горле застывает крик ужаса, перекрывающий доступ кислороду. Что делать? Вокруг – ни души. Если ничего не сделать, Сейджин тоже умрет от потери крови.

Девочка встречается взглядом с безумными глазами цвета сочной травы. В них издевка, ни намека на раскаяние. Шин напоминает варвара, он наслаждается видом крови.

– Сбегаешь без капли сожаления, словно это место никогда не было твоим домом?! Отвечай! – срывается на крик Тэкера.

«Когда он… успел так измениться?»

Что вообще заставило Шина стать таким? Откуда взялось жестокое ликование в его глазах? А главное, почему Саймеи ведет себя, словно ничего не произошло? Неужели он тоже причастен к расправе?

Девочка пытается рассмотреть третьего человека.

Будто почувствовав ее полный ненависти взгляд, незнакомец оборачивается. Даже не видя его лица, Тэкера точно знает: он улыбается.

– Ты не сможешь их защитить.

Тэкера открыла глаза, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.

«Опять этот сон».

Она привычно убрала с лица бледно-лиловую прядь.

«Что случилось?»

Осознание пришло не сразу. Резко подавшись вперед, девушка тут же пожалела об этом: рана в левом боку напомнила о себе острой болью.

«Даже бинты наложили».

Сёдзи неслышно отодвинулись, и на пороге появился незнакомый мужчина. Тэкера внутренне напряглась: от проницательного взгляда незнакомца ей стало не по себе.

«А это еще кто?»

Частичным ответом послужил фамильный герб, спрятавшийся в складках хаори. Обычно подобные символы отличия носят довольно важные люди.

– Проснулись, наконец, – соизволил подать голос посетитель.

Девушка не ответила, продолжая настороженно изучать взглядом вошедшего.

Передняя часть его головы была выбрита, а волосы на макушке собраны в пучок, образуя прическу под названием сакаяки1.

– Какие события обессилели вас настолько, что вы проспали двое суток?

– Двое суток?..

Очередная попытка подняться канула в небытие, вновь аукнувшись болью в боку. Прошипев что-то невнятное, Тэкера по инерции принялась ощупывать комнату взглядом. Она искала предметы, которые могли бы сослужить хорошую службу, став оружием в ее руках.

«Надо же, должно быть, заранее позаботились, чтобы тут не было ничего колюще-режущего».

Заметив, что девушка еще больше напряглась, мужчина вскинул руки, демонстрируя, что не собирается причинять ей зла.

– Тише, тише. – По-отцовски теплая улыбка, видимо, никогда не сходит с его лица. – Я понимаю, что мои слова могут показаться неубедительными, но мы не желаем вам зла.