Красивая, но одинокая

A Case of Kiss and Tell

© 2012 by Katherine Garbera

«Красивая, но одинокая»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Коннер Макейфи давно привык к повышенному вниманию журналистов к нему и его семье. Двоюродный дядя Коннера был доверенным лицом Джона Кеннеди, и с тех пор семья Макейфи автоматически причислялась к высшим кругам общества – как политическим, так и деловым. Конечно, это имело свои плюсы, но сплетни и скандалы отнюдь не способствовали спокойной жизни.

Николь Рейнолдс, сотрудница газеты «Америка тудей», мало интересовалась скандалами. Что редко бывает с журналистами. Вот и сегодня она без всякого приглашения пробралась в особняк Бриджхэмптон не с целью собрать побольше сплетен для новой статьи, а всего лишь взять интервью у самого младшего Макейфи – Коннера. В Бриджхэмптоне именитая семья традиционно принимала гостей в честь празднования Дня независимости США. Некоторое время Николь слонялась с нарочито скучающим выражением лица среди чиновников и знаменитостей. Все они были ей неинтересны. Ей был нужен Коннер.

В углу зала она заметила Палмера Кассини, знаменитого игрока в поло, снявшегося недавно в рекламном ролике известной фирмы, выпускающей спортивную одежду. Коннер и Палмер вместе учились в школе.

Коннер знал, как его приятель любит повеселиться. Да, Палмер спортсмен, но чтобы он отказался от приглашения на вечеринку – такого еще не было. Коннер считал его одним из своих самых близких друзей. Однако сейчас все его внимание было сосредоточено не на нем, а на рыжеволосой журналистке. Ясно, для чего она явилась. Николь, приятельница Уиллоу Стед, продюсера реалити-шоу «Красивые, но одинокие», собирает материал о его брачном агентстве «Мэтчмейкерс, инк.». Но Коннер не баловал репортеров вниманием. Он их попросту игнорировал.

– Кто это, Коннер? – спросила Рутанн, его мать.

– Кто, мама? – решил уточнить он, с трудом отводя взгляд от Николь.

Секунду назад Коннер был уверен, что эта журналистка – единственное, что может быть здесь интересного. Эти огненно-рыжие волосы, струящиеся по оголенным плечам, это белое обтягивающее платье… Врать самому себе было бессмысленно. Он хотел ее и в первый раз в жизни пожалел о том, что уже дважды отказал ей в интервью.

– Женщина, с которой ты глаз не сводишь, – продолжила мама. – Я ее не знаю. Видимо, она не нашего круга.

Матери Коннера было шестьдесят пять лет, но благодаря активному образу жизни и постоянным занятиям спортом она выглядела лет на пятнадцать моложе. Она играла в большой теннис и занималась благотворительностью. Рутанн Макейфи не относилась к тем женщинам, которые сидят дома, и Коннер ценил это в ней больше всего. Даже когда при крушении самолета погиб ее муж, отец Коннера, она не потеряла самообладания. Рутанн не утратила его и во время скандала, разразившегося сразу после катастрофы. Обычная женщина этого не пережила бы.

– Это Николь Рейнолдс, журналистка, – пояснил Коннер.

Его мать терпеть не могла журналистов, и у нее на то были веские причины. Рутанн взяла сына за руку:

– Я догадываюсь, зачем она здесь.

– Да, она хочет расспросить меня о нашем брачном агентстве и о реалити-шоу, которое мы снимаем.

– И ты согласился? Это низко – выставлять напоказ свою частную жизнь.

Коннер улыбнулся. Сказать, что его мать – человек старой закалки, значит не сказать ничего.

– Я знаю. – Он наклонился и поцеловал Рутанн в лоб. – Думаю, от нее лучше избавиться, пока она не подкинула нам проблем.

– Правильно, – согласилась мама. – Как она проникла сюда?

– Наверно, пришла с какой-нибудь приглашенной знаменитостью.

– В следующий раз следует делать приглашения на одного человека, – пробормотала миссис Макейфи. – Я не хочу, чтобы такие, как она, портили нам праздник.

– Какие такие? – поинтересовалась неожиданно появившаяся рядом сестра Коннера, Джейн.

Джейн, как всегда, была одета по последнему писку моды. Она была ведущей кулинарного шоу и, в отличие от брата и матери, не чуралась прессы.

– Как та журналистка, – ответила Рутанн.

– А, журналисты… Чума нашего времени. – Джейн подмигнула брату. – Где она? Я готова взять ее на себя.

Сестра любила доставлять окружающим неприятности, причем делала это виртуозно.

– Оставьте ее мне, – предложил Коннер, решив, что лучше не развивать тему.

Джейн внимательно посмотрела на журналистку:

– Мне ясно, почему ты так говоришь.

Коннер покачал головой и направился к Николь. Она стояла рядом с Палмером. Пробираясь через многочисленную толпу, Коннер взял у официанта бокал «Мохито».

Николь видела, что он приближается, и улыбнулась. Однако Коннер успел заметить, что этой улыбке предшествовал виноватый взгляд.

– Коннер Макейфи! – воскликнула она с наигранным энтузиазмом. – Человек, ради которого я здесь!

– Николь Рейнолдс, – негромко протянул Коннер, – человек, чье имя я не видел в списке приглашенных.

– Где женщина, там интрига, – вмешался Палмер.

– Это верно, – согласился Коннер. – Как вам атмосфера?

– Мне нравится, – ответил Палмер.

Николь схватила Коннера за руку и отвела его в сторону:

– Если бы я ждала приглашения, мне вряд ли выпал бы шанс попасть сюда и поговорить с вами.

– Потому что я не даю интервью.

Отец Коннера был политиком, но даже после того, как он отошел от дел, пресса и журналисты не оставляли его без внимания. Фотографии юного Коннера регулярно появлялись в газетах. В пятнадцать лет он дал себе слово не становиться публичным человеком. Кое-что ему удалось. По крайней мере, интервью он не давал и крайне редко попадал в объектив папарацци.

Николь не сдавалась:

– Думаю, у вас был негативный опыт. Но я обещаю не мучить вас.

– Что, если я люблю боль? – саркастично поинтересовался Коннер.

Даже если фраза прозвучала шутливо, в ней была доля правды. Нередко боль была единственным способом напомнить себе, что ты все еще жив.

Николь посмотрела на него прищурившись. Ей было интересно, что он имеет в виду.

– Так как насчет интервью?

– Отрицательно.

– Коннер, ради этого интервью я готова на все.

Твердость в ее голосе заинтриговала Коннера. Уже давно никто не говорил, что ради него готов на все.

– На все?

– Абсолютно, – подтвердила она. – В издательстве знают, что я способна добыть любой материал. Надеюсь, вы не испортите мне репутацию.

– Вы собираетесь брать интервью прямо здесь? – поинтересовался он, подходя ближе.

Для женщины Николь была довольно высока, почти сто семьдесят сантиметров, но даже при таком росте она доставала Коннеру лишь до подбородка. А ему нравилось ощущение власти, с которым он смотрел на нее сверху вниз. Коннер положил руку ей на плечо:

– Вы же знаете, как я отношусь к журналистам.

– Но это другое. Вы же делаете телевизионное шоу.

– Не я, а моя компания. Это разные вещи.

– Ваш отец общался с журналистами.

– Но я не он, – отрезал Коннер.

– Пожалуйста, – не унималась журналистка.

Ее пухлые алые губы отвлекали его. Желание овладевало им, и он был готов в любую секунду повести себя безрассудно.

– А что, если цена интервью будет слишком высока? – спросил Коннер.

– Назовите ее, – парировала Николь.

Он коснулся ее рыжего локона и намотал его на палец. Щеки Николь покраснели, она затаила дыхание. От этого прикосновения ее белая веснушчатая кожа покрылась мурашками.

Коннер хотел ее, но знал, что у них ничего не получится. Он не мог спать с женщиной, которой не доверял. Тем более с журналисткой. Но отпустить ее, не поцеловав, он тоже не мог. Коннер не сомневался, что, назвав цену, он спугнет Николь и сделает столь желанный поцелуй невозможным. Тем не менее он заявил:

– Я дам вам интервью, если вы станете моей любовницей.

Николь посмотрела ему в глаза – это были самые голубые глаза, которые она когда-либо видела. Она не ослышалась? Он действительно это сказал? Ей было странно слышать такие слова от человека… консервативного. Именно таким она считала Коннера Макейфи. Да, наверное, это самое подходящее определение – консервативный. Вряд ли он сказал это серьезно, ведь она совершенно не вписывается в его круг общения.

Ради получения материала она была готова на все, но такое… Это было слишком рискованно, если не вызывающе. Однако Николь была готова согласиться, правда, опасалась делать это сразу. Вдруг Коннер сказал это, только чтобы она побыстрее оставила его в покое.

– Любовницей? – переспросила она. – За такую цену вам придется раскрыть мне все свои секреты.

Он улыбнулся.

– Вообще-то я хотела всего лишь расспросить вас о брачном агентстве «Мэтчмейкерс», которое основал ваш отец, – продолжила Николь. – Но за такую цену я буду вынуждена поинтересоваться и многим другим.

Сегодня «Мэтчмейкерс» с трудом можно назвать агентством – это крупная компания с собственным реалити-шоу. Рейтинги шоу зашкаливали – казалось, вся Америка следит за тем, как одинокие люди встречаются в студии и от выпуска к выпуску стараются найти себе пару. Второй компанией, которой владел Макейфи, была огромная международная корпорация «Макейфи интернешнл». Ее основал сам Коннер, она была его детищем. Однако Николь подавай именно «Мэтчмейкерс».

«Вряд ли Коннер начнет торговаться», – думала Николь. Готовясь к интервью, она перечитала старые газеты, освещавшие гибель Джеда Макейфи, его отца. Там были фотографии маленького Коннера и его сестры Джейн, а также скандальные сведения о любовнице Джеда, с которой тот создал вторую семью.

Судя по всему, Коннер не собирался давать ей интервью. А Николь не собиралась сдаваться. Ее отец любил повторять: «Чтобы приготовить большой омлет, нужно разбить много яиц». Поговорка, которую, скорее всего, он придумал сам, но Николь нередко вспоминала ее в сложных ситуациях. Как, например, в этой.

– Вряд ли вам это удастся, – заметил Коннер. – Если вы согласитесь, я выдвину некоторые условия, которые нельзя нарушать. И если вы нарушите хотя бы одно из них, вам придется оставить меня в покое. Навсегда.

Николь покачала головой:

– Если я дам свое согласие, мы оговорим условия, удовлетворяющие нас обоих. Так будет справедливо, вы не находите?

– Не нахожу, – ответил он тоном человека, у которого на руках все козыри. – Тем более вы все равно не согласитесь. Поэтому разрешите просто поцеловать вас, и мы продолжим развлекаться по отдельности.

Конечно, ее главная цель – интервью. Но стать чьей-то любовницей?.. Это не входило в планы Николь. Тем более мать никогда бы этого не одобрила. Всех своих дочерей она учила быть сильными и ни от кого не зависеть. Но это не означает, что предложение Коннера не заинтриговало Николь.

– Давайте так: один поцелуй – один вопрос, – предложила Николь.

Коннер поднял брови:

– Вам будет достаточно одного вопроса?

– А вы думаете, вам будет достаточно одного поцелуя? – парировала она.

До этой секунды Николь никогда не испытывала столь внезапного прилива страсти. Она не хотела, чтобы их рискованная пикировка закончилась.

– Посмотрим, – коротко ответил он.

– Хорошо. Так как насчет первого поцелуя?

– Первый поцелуй будет и последним, дорогая моя. Либо вам придется согласиться на роль моей любовницы.

Стать любовницей самого Коннера Макейфи… Звучит очень заманчиво, и нет смысла это отрицать. Но готова ли она на это?

– Я собираю материалы о том, как современное общество относится к знакомствам в Интернете. Мне также интересно ваше отношение к таким знакомствам и к знакомствам на вашем шоу. Все вопросы касаются только деятельности «Мэтчмейкерс». И ничего личного, – пояснила Николь.

– Неужели совсем ничего? – спросил Коннер.

Она пожала плечами:

– Если вы желаете, я задам пару личных вопросов. Я хорошая журналистка.

Николь не терпелось понять, почему Коннер Макейфи до сих пор не женат. Неужели это следствие психологической травмы, когда Коннер вместе со всей страной узнал, что у его отца есть другая семья? Если он расскажет об этом, такой материал можно продать любому издательству по баснословной ставке. И все же цена слишком высока. Сможет ли она смотреть на себя в зеркало, если согласится лечь к нему в постель?

Газеты и журналы всегда платят за интервью, но платить самой, причем… собственным телом! Нет, это не ее метод. Может, разрешить ему поцеловать ее несколько раз, вытянуть из него нужную информацию и исчезнуть?

Николь не знала, как быть, особенно учитывая прилив желания, который никак не хотел угасать под взглядом этих бесконечно глубоких голубых глаз.

Коннер просил то, чего она не позволяла ни одному мужчине, – полный контроль над ее телом. Но, с другой стороны, за это он давал ей то, чего не получила ни одна женщина, – пропуск в его личную жизнь.

– Что скажете, Николь? Вы будете моей любовницей, или я могу позвать охрану и приказать прогнать вас с праздника, на который вы не были приглашены. – Коннер помедлил. – Я даже готов установить срок. Вы будете моей любовницей всего один месяц.

Николь склонила голову набок, пытаясь обдумать его предложение.

Конечно, не стоит соглашаться. Однако тело ее требовало обратного.

К тому же ей стало интересно. В конечном итоге Николь взяла Коннера за руку и вывела за дверь. Во дворе стояла скамейка, окруженная невысоким заборчиком. Здесь они могли побыть наедине.

Коннер обнял ее за плечи, и она с наслаждением вдыхала легкий запах геля после бритья. Николь хотелось, чтобы он ее поцеловал. Пусть даже один раз.

– Я не могу решить, пока вы меня не поцелуете, – заявила она.

В душе Николь была азартным игроком, готовым броситься в любой омут. Даже зная, что она может потерять все. Поцелуй – не такая уж высокая ставка. Но что-то в глазах Коннера Макейфи подсказывало ей, что из этого омута ей будет сложно выбраться.

– Отчего же? – поинтересовался Коннер.

– Оттого, что я не знаю, стоит ли оно того. Отношения между мужчиной и женщиной – это химическая реакция. Что, если между нами нет химии?

Коннер взял Николь за руку, обнял за талию и притянул к себе, глядя ей прямо в глаза. Она обняла его за шею. Бездонные голубые глаза смотрели на нее сверху. Длинные ресницы Коннера были такими же черными, как его волосы.

Николь почувствовала, что краснеет – буквально за секунду до того, как его губы прикоснулись к ней. Влажные губы идеальной формы коснулись ее губ. Это был удивительно нежный поцелуй. Коннер слегка наклонил голову, и она ощутила, как его язык проскользнул между ее губ.

Их языки переплелись. Сердце Николь пыталось вырваться из груди. Каждая частичка тела, которую ласкал Коннер, наполнялась безудержной страстью. Она прижалась к нему. Николь понимала, что нужно взять себя в руки, задать ему эти чертовы вопросы и немедленно удалиться. Но думать о чем-то другом не получалось. Она не хотела, чтобы Коннер останавливался. Он посмотрел на нее, а она не знала, что означает этот взгляд.

Что-то подсказывало ей, что он так же возбужден, как она. Николь снова прижалась к нему, встала на цыпочки и поцеловала в губы. Один раз.

– Итак, пришло время вопросов? – спросила она.

– Да, и сразу ушло, – ухмыльнулся Коннер. – Это был ваш вопрос, и я на него ответил.

Черт возьми! Можно было догадаться, что, играя с ним в такие игры, необходимо видеть на два шага вперед.

– Я не ожидала подвоха, – возразила Николь. – В таком случае предлагаю просто поговорить.

– Не сегодня, – отрезал Коннер. – Мне нужно вернуться к гостям.

Нет, она не могла отпустить его просто так. Когда он направился к особняку, она преградила ему дорогу, обеими руками обхватила его щеки и поцеловала. Страстно, крепко, как только могла.

Коннер сжал ее талию. Это был долгий поцелуй, какой бывает у влюбленных на первом свидании. Николь чувствовала дрожь во всем теле. Время как будто остановилось для нее, и она не заметила, как этот поцелуй закончился. Молодая женщина открыла глаза и увидела, что Коннер пристально смотрит на нее.

– Так что, вы согласны быть моей любовницей? – спросил он.

Его тон был надменным, но теперь Николь не сомневалась, что он имеет полное право вести себя самоуверенно.

Она обняла его за шею:

– Не так быстро. Я хотела бы задать всего один вопрос.

– Как? Еще один? – удивился он.

– Вам известно, что это первый. Только, пожалуйста, на сей раз без фокусов. – Коннер нахмурился, но она не собиралась сдаваться. – Мне нужно убедиться, что ваша информация достойна той цены, которую я за нее заплачу.

– Справедливо, – проговорил Коннер. – Хорошо, задавайте вопрос.

– Почему владелец самого известного в Америке брачного агентства до сих пор не женат?

– Я убежденный холостяк, – ответил он после секундной паузы.

– Ответ неполный, – бросила Николь.

– Другого у меня нет. Еще вопросы?

– А ответы на них будут такими же?

– Я сказал правду.

– Неужели?

Она смотрела Коннеру в глаза и понимала, что он хочет ее. Николь прижалась к нему, но на этот раз не поцеловала. Всем телом она почувствовала его и осознала, что он сгорает от желания. Надавив на торс Коннера своей полной грудью, она встала на цыпочки и, коснувшись щекой его щеки, прошептала ему на ухо:

– Мне кажется, вы что-то от меня хотите.

Он крепче обнял ее, провел рукой от талии до бедер и обратно. Николь ощутила силу его эрекции. Дрожь пробежала по телу женщины.

– Обсудим детали утром, – предложил Коннер. – Жду вас в восемь в офисе «Макейфи интернешнл».

Николь не успела ответить, потому что он отпустил ее и быстро зашагал к особняку.

Она молча смотрела ему вслед, понимая, что одержала победу. По крайней мере сегодня. Химическая реакция произошла, и силу ее было невозможно описать словами. Николь была готова принять любые его условия.

Возвращаться не было смысла. Николь медленно побрела к своей машине. Игра была рискованной, но это только заводило ее. Ей хотелось не просто взять интервью у Коннера Макейфи. Теперь ей был нужен сам Коннер Макейфи.

Глава 2

Утром Николь надела свое самое красивое платье и вышла из квартиры, расположенной в восточной части Манхэттена. Окинув себя взглядом в зеркале лифта, она удовлетворенно причмокнула – дама в зеркале выглядела на все сто.

До офиса Коннера было всего две остановки на метро, но Николь не могла позволить себе спускаться в подземку. С такой прической, в любимом платье давиться в толкучке? Ни за что. В игре с Коннером Макейфи изъяны не допускаются.

Она села на заднее сиденье такси и назвала адрес. Мысли путались в голове, и, пытаясь сконцентрироваться на вопросах, которые предстояло задать Коннеру, Николь постоянно возвращалась к событиям вчерашнего вечера. Она решила, что лучше вести себя с ним открыто и дружелюбно. Так легче расположить его к себе и выудить необходимую информацию.

Пусть он знает, что она пришла за победой. Она – профессионал… Профессионал, готовый лечь в постель ради интервью? Что-то здесь не клеилось. Решено: сегодня все будет по-другому.

Такси остановилось. Расплатившись с водителем, Николь сделала глубокий вдох и вошла в высокое здание, миновав вращающуюся дверь. Улица была заполнена людьми, спешащими на работу – в том числе и сюда, в «Макейфи интернешнл». Убедив себя, что ситуация находится у нее под контролем, Николь подошла к охране и назвала свое имя. Окинув ее взглядом, охранник выронил ручку. То что надо! Значит, с внешним обликом она угадала.

Николь зашла в лифт и немало удивилась тому, что никто, кроме нее, не едет вверх. В деловых центрах в такое время обычно сложно войти в лифт, а здесь она оказалась одна. Выйдя на нужном этаже, Николь увидела на стене большой логотип корпорации. Девушка в приемной записала в журнал ее имя и пригласила в комнату ожидания. Она присела на кожаный диван. Секретарша предложила ей кофе, но Николь отказалась – она пришла сюда не за этим. Через пару минут секретарша появилась снова:

– Мисс Рейнолдс, пойдемте со мной.

Девушка провела ее по длинному коридору к двери с табличкой «Коннер Макейфи, генеральный директор». Дверь была открыта, и Николь вошла внутрь. Первое, на что она обратила внимание, – это размеры кабинета. Он был огромен. Окна от пола до потолка выходили на город. Какое-то время она стояла молча, глядя на восходящее над городом солнце, а потом заметила Коннера. Он стоял в тени, поэтому ей не удалось увидеть его реакцию на свое появление.

Они сделали несколько шагов друг к другу. Коннер первым протянул руку:

– Доброе утро, мисс Рейнолдс.

– Думаю, после вчерашнего можно обойтись без формальностей. Зовите меня Николь.

Он покачал головой:

– Смело. Как всегда.

– А вы думали, что за одну ночь что-то изменится? – поинтересовалась Николь.

Коннер улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Почему-то в эту секунду Николь подумала, что было бы, познакомься они при других обстоятельствах. Впрочем, других обстоятельств быть не могло.

Все началось с того, что ее подруга, Гейл Литтл, решила поучаствовать в том самом реалити-шоу. Гейл пошла на этот шаг, поняв, что шансы встретить нормального спутника жизни тают с каждым годом. У нее было свое пиар-агентство, и все время уходило на работу. Никакой личной жизни. Когда Гейл рассказала о своем желании лучшим подругам, Уиллоу и Николь, обе чуть не запрыгали от радости. Им не терпелось увидеть подругу в популярном шоу. Они искренне желали ей удачи…

– Итак, вы готовы к интервью? – спросила Николь.

– Присядьте, Николь, – предложил Коннер вместо ответа. – Вы, должно быть, чрезмерно самоуверенны, если и впрямь думаете, что я соглашусь на интервью.

Николь присела в кожаное кресло у журнального столика, откинулась на спинку и положила ногу на ногу. Затем немного поерзала, чтобы подол платья приподнялся, обнажив бедра. Ей хотелось увидеть его реакцию.

Несколько секунд Коннер смотрел на нее не моргая. Затем сел в кресло напротив. Судя по всему, накануне она недооценила его привлекательность. Сегодня Николь хотела его настолько сильно, что едва могла мыслить.

– Как насчет моего предложения? – поинтересовался он.

– Мне казалось, я ясно объяснила, что мне это не интересно, – ответила Николь. – Я надеялась, что к утру вы придумаете что-нибудь новое.

– Я не собираюсь ничего придумывать. Я мужчина, Николь, и я привык получать то, что хочу.

– А я привыкла не идти на поводу у обстоятельств.

– Никогда?

Не было смысла рассказывать Коннеру о нелегком детстве. Это было давно, и тогда она не знала, как бороться с обстоятельствами и побеждать. Если не брать в расчет детство, можно отвечать утвердительно.

– Никогда за последние несколько лет, – ответила Николь. – Предлагаю начать.

– Я уже начал. Я хочу вас. Вы хотите меня. Мы можем исполнить желания друг друга. Остается только понять, на что готов я и на что готовы вы ради этого.

Судя по всему, Коннер говорил серьезно. Об этом свидетельствовал его сосредоточенный взгляд.

– Предлагаю продолжить по проверенной схеме, – не сдавалась Николь. – Я позволяю вам себя целовать, а вы отвечаете на мои вопросы.

Он помотал головой:

– Не пойдет. Кроме того, похоже, вас тоже не устраивает такой сценарий. Поверьте, оказавшись в моих объятиях, вы забудете про вопросы.

Холодок пробежал по спине женщины. Ей очень хотелось оказаться в объятиях Коннера, и сделать для этого надо совсем немного. Николь была готова забыть про это чертово интервью и стать его любовницей. Внутри ее разгорелся огонь, бороться с которым было практически невозможно. Честно говоря, в глубине души она и не хотела бороться.

Но каковы будут последствия? Коннер бросит ее?

Она откинулась в кресле и снова закинула ногу на ногу, чтобы отвлечь его и выиграть время. Однако мысли в голове путались, и правильный ответ дать не удалось.

Николь определенно хотелось чего-то большего, чем простая интрижка. Если бы ей был нужен страстный секс, она могла бы получить его в любую минуту. Куда важнее для нее интервью с Макейфи. Она по-прежнему сомневалась, что Коннер хочет ее, а не пытается избавиться. Нужно добиться того, чтобы он действительно ее захотел.

– Знаете, Коннер, – начала Николь, – я думаю, что вам есть что скрывать и вы боитесь проговориться. Одно случайное слово – и миллионы читателей обо всем узнают.

Он также откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Николь, судя по всему, попала в цель. Скрещенные руки – верный признак защиты. Именно таким она и хотела увидеть настоящего Коннера Макейфи.

Ему не нравилось, что она нашла прореху в его броне. Единственный способ совладать с Николь – указать ей на дверь и вернуться к делам. Но Коннер не привык проигрывать и не собирался сдаваться. Она хочет его, ей нужно получить у него интервью, поэтому игра будет идти по его правилам.