- -
- 100%
- +
– В самом сердце, глупышка.
– А если я вдруг исчезну из твоей жизни?
– Тогда мое сердце перестанет биться.
И вот она ушла. Но сердце продолжает отстукивать привычный ритм. Болит только. Сильно болит. Словно эти вороны заперты сейчас не в клетке, а у него под ребрами. Отчаянно бьются там, рвутся наружу, раздирают сердце острыми когтями и впиваются хищными клювами.
Сколько уже эти птицы живут в неволе? Он не мог точно сказать. Просто в какой-то момент решил, что они будут жить вместе с ним. Стоило рабочим уйти, как Роман наглухо закрывал входную дверь и садился на стул посреди гостиной. Потом подталкивал клетку и слышал требовательное карканье птиц. И так изо дня в день. Следил за покачивающейся клеткой глазами и созерцал ее отражение в игре зеркал до тех пор, пока воспаленные глаза не замечали, что она больше не движется. Пока истошное карканье не тонуло в оглушительной тишине. Так он пытался хоть немного скрасить свое одиночество. Спрятаться от боли, изъедающей душу, как моль. Убить время, которое тянулось раздражающе медленно без нее. Без Маргариты.
Порою это безумство длилось до самого утра. И каждый раз, когда робкий луч рассвета касался его лица, он искренне удивлялся тому, что еще жив. Прикладывал руку к сердцу, словно в это не веря, и чувствовал глухие удары.
Если ты исчезнешь, мое сердце перестанет биться.
Птицы погибали, появлялись новые. А он все никак не мог умереть!
Одиночество и тоска сделали его отшельником в собственном доме и пробудили чувства, которые все это время дремали в самом дальнем уголке души. Роман ощущал, что зло внутри него неукротимо, неподвластно разуму. Как будто в нем пробудилась вторая личность, та, которую он усиленно подавлял все эти годы. И теперь эта личность взяла вверх и стала диктовать свои условия. И он не мог сопротивляться ей. Силы его иссякли, дух упал; Роман был уязвим, как никогда.
Неудивительно, что окружающие люди стали замечать в нем странности. Лидия всегда испуганно убегала, как только он появлялся в поле ее зрения. Бедная девочка до сих пор не пришла в себя после того, как увидела призрака. Наблюдая за тем, во что превращается дом Вершинских, она приходила в неописуемый ужас. Девочка боялась подойти к клетке с воронами, а множество зеркал заставляли ее бледнеть и ускорять шаг. Один раз он даже услышал, что сказала ей Елена, когда девочка убежала от него на кухню к матери:
– Не бойся, дорогая, Роман Станиславович просто заболел.
– А он выздоровеет?
Последовала пауза.
– Не знаю.
– Давай позвоним Маргарите, она приедет, и ему станет легче.
– С чего ты взяла, что ему станет легче от ее приезда?
– Потому что всегда, когда она здесь, он сияет.
Конец разговора он не услышал. Да и неважно, чем закончилась их беседа. Эта девочка очень верно все подметила. Скоро не у него будут заказывать гробы, а он сам станет заказчиком. Черт побери, похоже, он действительно сходит с ума!
Роман выбросил недокуренную сигарету и с остервенением захлопнул окно. В этот момент во двор въехало такси. Минуту спустя из салона автомобиля вышел молодой человек в очках в красной оправе.
– Сегодня у нас по плану… э-э…черная комната? – Роман и опомниться не успел, как дизайнер появился на пороге. При словах «черная комната» молодой человек робко кашлянул.
– Да.
– Все будет в черном цвете, правильно?
– Правильно.
– Я имею в виду все-все, без каких-либо полутонов?
– Именно так.
Молодой человек слегка поджал губы, но ничего не сказал. В который раз с изумлением посмотрел на клетку с воронами.
– Все хотел спросить… Это, кхм, тоже часть интерьера?
– Да, это часть интерьера, – холодно ответил Роман.
– Понял.
Дизайнер потер бакенбарды и, подойдя к журнальному столику, открыл ноутбук.
– Ну что ж, приступим…
***
– Маргарита!
Этот радостный вопль разбудил его. Роман открыл глаза и удивился, осознав, что уснул сразу же после отъезда дизайнера. Усталость сморила его. Слишком много работал, слишком много отдал энергии. Он забыл, когда в последний раз спал нормально. Каждую ночь коварная змея, имя которой страх, напоминает, как он держал за холодную руку умершую мать. Шепчет, что когда-нибудь он потеряет и Маргариту.
Любимые умирают… Ты ничего не сможешь сделать…
Усилием воли заставил жуткие видения утонуть в глубине подсознания. Потом поднялся с постели и подошел к приоткрытому окну. Кажется, вопль Лидии доносился с улицы. Осенняя прохлада прогнала остатки сонливости.
– Ты приехала, приехала!
Он увидел, как радостная девочка бросилась к Маргарите. Сестра подняла голову и посмотрела в окно его спальни. Роман сделал шаг назад, скрывшись за шелковыми шторами. Зачем она приехала?
Маргарита шла к дому с большим букетом красных роз – в тон цвету ее губ. Девочка взяла цветы из ее рук:
– Какая красота! Это кому?
– Отнеси в гостиную. Пусть они украсят дом, – услышал он ее нежный голос. – А что здесь происходит? Я только что видела рабочих, которые выезжали со двора.
– Роман Станиславович устроил ремонт, – послышался ответ. – Хочет все переделать.
Маргарита немного прошлась по двору, потом вернулась обратно. Стук ее каблуков отдавался гулким эхом от стен.
– Он завел собак?
– Здесь все изменилось… – задумчиво протянула девочка, и они скрылись в доме.
Минут через пять он снова услышал голоса. Маргарита с Лидией прошли мимо его комнаты. Что ж, даже лучше, что она не зашла. Роман переоделся и сел за ноутбук, собираясь хоть немного поработать. Но ему так и не удалось сосредоточиться на делах. Он откинулся на спинку кресла и переплел пальцы так крепко, что хрустнули костяшки. Затем поднялся и решительно направился к выходу.
Маргарита собирала вещи, когда он вошел. Раскрытый чемодан валялся на полу, а она, наклонившись, вынимала из шкафа остатки одежды. Какое-то время постоял молча, жадно очерчивая взглядом соблазнительные контуры ее фигуры. Она была одета в обтягивающую юбку до колен и легкий свитер. На кресле лежало аккуратно сложенное синее пальто. Роман подошел и схватил ее за плечи, забыв о том, какие сильные у него руки.
– Уходишь к нему?
Дикая ревность закипела в его крови, заструилась по жилам и сосудам, обжигая внутренности. Осатанел от одной мысли, что она может принадлежать другому. Не нужно было ждать столько лет. Он должен был уже давно смять ее под собой, оставить на ее теле отпечатки своих пальцев и губ. Но нет же, берег, как святыню, лелеял как цветок. Чтобы она досталась другому.
– Просто ухожу, – ответила Маргарита, не поднимая глаз. – Здесь невозможно жить! Все, что окружает тебя, ты словно нарочно окутываешь ореолом скорби. Зачем?
– Зачем? А перед кем мне притворяться? – вдруг разозлился он. – Мое сердце разбито! И все, чего я хочу, это слиться с этими стенами и умереть от боли.
Видимо, такая вспышка испугала ее, потому что она закрыла лицо руками и постояла так с минуту. А потом вышла, ничего не сказав. И последнее, что он слышал – это звук ее шагов и стук колесиков чемодана.
Роман с болью оглядел комнату, которая до сегодняшнего момента была спальней Маргариты. Ничего не осталось из ее вещей. Бездушные шкафчики жались друг к другу, словно от недостатка тепла, которого их лишила хозяйка. Он опустился на холодную постель и нежно провел рукой по поверхности. Почувствовал судорогу в немеющей руке. Как теперь жить без нее?
Сам виноват. Обнажил жгучую рану, которая обезображивает все вокруг. А дом зарос его болью! Погрузился в темноту, которая просочилась в душу и расколола ее пополам. Беспредельная тоска иссушила все живое, поглотила каждую вещь, к которой прикасалась Маргарита. Для него вся радость жизни заключалась в ней. Сейчас она уходит, и весь мир погружается во мрак.
Лай собак отрезвил его и заставил решительно подняться. Когда он почти дошел до гостиной, до него долетели слова:
– Да, Лидия, это правда. Я выхожу замуж.
У него перехватило дыхание, сердце будто сжало тисками.
– Ты выходишь замуж?
Он ворвался в гостиную и в мгновение ока оказался прямо перед ней. Краем глаза заметил, как Лидия испуганно отступила в противоположный угол комнаты, словно почувствовала ярость, ударившую его, как кулак. Настолько сильно, что в легких не осталось воздуха.
– За кого? – Его голос был таким хриплым, словно он кричал весь день.
Маргарита молчала. На одну затянувшуюся секунду она показалась ему такой маленькой и беззащитной, словно букашка, которую он мог раздавить ботинком и даже не заметить.
– За Нестора?
Она опустила глаза, и Роман все понял. Мысль о том, что эти плечи будут обнимать чужие руки, жгла ему виски и гвоздем раздирала сердечную рану. В нем словно боролись две личности: одна настойчиво требовала отпустить Маргариту, позволить ей жить так, как она хочет… А вторая искушала, напоминая ему о власти, которую он имел над нею: «Стоит лишь стянуть запястья Маргариты тугими жгутами, и она уже никуда не денется. Всего одно движение, и она окажется в твоей власти. Делай с ней, что хочешь».
День угасал, покорно уступая место сумеркам. Пришла пора зажигать свечи. Отражение Маргариты было во всех зеркалах, которые сверкали в полумраке. Искушение было слишком велико. Роман попытался прогнать дурные мысли и взял в руки тяжелый канделябр. В глубине дома послышались шаги. Похоже, Лидия вернулась в свою комнату.
– Я не хотела тебе об этом говорить, – тихо произнесла Маргарита.
Ярость разъедала его до костей, и Роман уже не мог сдерживаться. С грохотом поставил канделябр на место и подошел к сестре. Сжал пальцами ее скулы и заставил взглянуть на себя.
– Я никуда тебя не отпущу.
– Что?
– Ты никуда не уйдешь. Свадьбы не будет!
Слова замерли на ее губах. Она смотрела на него ошеломленно, такая родная, такая желанная. Казалось, воздух не двигался – он был накален.
Роман отчаянно боролся с собой. Необузданная страсть переплелась с ненавистью и эта смесь была способна сжечь все на своем пути. Пол закачался под ногами, он на миг закрыл глаза. А когда распахнул их, почувствовал, как ненависть растеклась по жилам обжигающей волной. Словно та личность, которая все это время дремала где-то в глубине сознания, сейчас пробудилась и затмила его рассудок.
«В нем словно что-то переключилось, – напишет потом Маргарита. – Я ясно видела эту ужасную перемену. Холодная тень легла на лицо Романа и придала ему жестокости, высокомерия и черствости. В глазах, в которых все это время стояла боль, сверкнула нечеловеческая ярость. У меня все сжалось внутри от плохого предчувствия. Есть любовь, которая преображает. А есть та, которая мучает душу и потом уродует ее. Именно последнее и произошло с Романом. Его душа разрывалась на части, мучилась и не знала покоя. И эта боль делала его чудовищем».
Он бросил мимолетный взгляд на стену позади нее. Их тени корчились в полумраке, плясали безмолвным эхом. Молчаливые свидетели этого тяжелого разговора.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Пусть неправильно, пусть запретно. Но люблю. Так, как умею. Да, мы дальние родственники, но я совсем не стыжусь этого.
Всего одно движение, и она окажется в твоей власти.
– Ты выйдешь отсюда только в качестве моей жены или вообще не выйдешь.
Всего одно движение…
Маргарита сжалась под его взглядом. Медленно отступила назад и чуть не задела локтем вазу с цветами. Сладкий аромат роз витал в воздухе и опьянял, как вино.
– Ты не оставляешь мне выбора, – глухо сказал он, приближаясь.
– Рома…
В ее распахнутых глазах читался ужас.
– Ты останешься здесь, и все будет как прежде.
– Никогда не будет так, как прежде! Господи, пойми же это наконец!
Он яростно схватил ее за руку и швырнул на пол. Маргарита упала с диким криком, а следом за ней полетела и ваза. Хрупкий хрусталь, ударившись о паркет, разлетелся на кусочки. В этот момент Роман уже не владел собой. Опустился на корточки и сжал в ладони острые осколки.
Вершинской. Она будет Вершинской.
– Не делай этого! – взмолилась Маргарита.
Он кинулся к ней, но она извернулась и укусила его за руку. Затем выскочила из комнаты и бросилась вон из дома. Услышав стук калитки во дворе, он зарычал и швырнул осколки на пол. Куски стекла ранили пальцы, но Роман не почувствовал боли. Сейчас его сознание застилала пелена. Он видел несколько надрезов, глубоких и неровных, которые образовывали на плече Маргариты причудливую букву «В». И не мог понять, это иллюзия или реальность. Он смотрел на цветы и видел на шипах ее кровь.
Глава 9
Тишина укрывает и убаюкивает
Роман проснулся с жуткой головной болью. Несколько минут лежал с открытыми глазами и смотрел перед собой, пытаясь вспомнить, что произошло вчера вечером. Который час? Какое число? Он поднял голову, посмотрел в сторону окна, затем перевел взгляд на настенные часы и определил, что сейчас утро.
Кожа на руке неприятно защипала. Он поднес ладонь ближе к глазам и увидел на ней порезы.
Что произошло, черт побери?!
Память обрывалась на том моменте, когда пришла Маргарита. Все. Дальше – провал. Только какие-то размытые образы. Как будто он был сторонним наблюдателем и следил за происходящим за плотной занавеской.
На лбу выступила испарина, а внутри все похолодело от страха.
В его жизни уже было два таких провала в памяти. В первый раз это случилось, когда он понял, что мама мертва. Он помнил, как сжимал ее холодные пальцы, а потом пришел в себя только в офисе, куда его отвез дед. И был очень удивлен, узнав, что мать умерла две недели назад. Что произошло за те две недели и как он вел себя в те дни – он не помнил до сих пор.
Еще один провал в памяти случился, когда дед в порыве ярости схватил ремень и начал его душить… Потом он обнаружил себя в собственной комнате и единственное, что помнил, это налитые кровью глаза старика и ощущение, словно легкие вот-вот взорвутся. А вот каким образом остался жив и как тогда оказался в спальне, так и не удалось вспомнить.
И вот теперь очередной пробел. Но если раньше он как будто хотел защититься от боли, то сейчас, видимо, все оказалось наоборот. Он причинил боль. И не кому-то, а именно Маргарите. Только бы вспомнить, как и почему. Роман начал лихорадочно соображать.
Порезы на ладонях неспроста. Похоже, он держал в руках осколки. От чего? Зачем? Он до боли зажмурил глаза и сжал руками голову, чувствуя, как со дна души поднимается злость. Память не желала возвращаться. Снова перед глазами стояли неясные образы, такие размытые и безликие, что сознание не могло их ухватить. Красные розы с каплями крови, пронзительный крик Маргариты в темноте. Горячий алый и скорбный черный.
– Не делай этого!
В ушах зазвенело от протяжного крика, а сердце сдавило тисками от плохого предчувствия. Он не открывал глаз и все еще хмурил лоб, пытаясь выхватить хоть что-нибудь из памяти.
Вершинской. Она будет Вершинской.
Робкий стук разогнал образы. Роман поднял голову и с отчаянием посмотрел на дверь.
– Да?
Елена нерешительно выглянула из-за двери.
– Простите, Роман Станиславович… вам звонят.
– Кто?
– С работы.
– Передай, что я перезвоню.
– Но это важно, клиент требует…
– Передай, что я перезвоню, – раздраженно повторил Роман и сдвинул брови.
– Хорошо.
Елена собиралась уже закрыть за собой дверь, но оклик Романа заставил ее замереть на месте.
– Где Маргарита?
Домработница отвела взгляд. Он видел, как задрожали у нее руки, и как она поспешно спрятала их за спину.
– Ушла.
«Никогда не будет так, как прежде!» – снова перед глазами замелькали какие-то картинки. И этот голос, надрывный и отчаянный, он разрывал ему барабанные перепонки. Голос Маргариты.
Куда она ушла?
Роман поднял глаза и пристально посмотрел на домработницу. Во взгляде Елены читалась злость. Прежде она смотрела так только на одного человека – его деда, а теперь и на него. И этот красноречивый взгляд пробил его, как бетонным шпилем. Махнул рукой, и Елена быстро скрылась за дверью.
Как он мог причинить боль Маргарите?
Машинально оделся и вышел из спальни. Ноги сами понесли его в гостиную. В одной из комнат мелькнула чья-то хрупкая фигура. Роман остановился и внимательно посмотрел туда, где ему почудилось движение. Ждать долго не пришлось. Испуганная Лидия нерешительно выглянула из-за двери.
Перед глазами снова возникли смутные образы, вспомнились обрывки фраз:
– Я слышала, что ты выходишь замуж… Это правда?
– Да, Лидия, это правда. Я выхожу замуж.
Неужели… Нет, он бы никогда…
Роман смахнул испарину со лба и направился в гостиную.
Никого.
Он вернулся. Комната, в которой раньше жила Маргарита, располагалась недалеко от его спальни. Роман в нерешительности толкнул дверь.
Пусто.
Резкая боль сдавила ему виски. Куда она ушла?
Закрыл глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то. Безрезультатно.
С гулко бьющимся сердцем оделся, вышел во двор. Дошел до часовни. Онемевшими пальцами открыл дверь. Замер на пороге.
Маргарита сидела на лавке спиной ко входу. Волосы были взъерошены, плечи опущены. Руки скрывали рукава свитера, и Роман не мог посмотреть, есть ли раны на ее коже. Нечеткие образы разрывали голову на части. Пронзительный крик звенел в ушах, как погребальный колокол.
Если твоя болезнь начнет прогрессировать…
Похоже, дела совсем плохи. Нужно позвонить психотерапевту и обо всем рассказать. Вчера вечером он потерял над собой контроль, значит, болезнь вернулась. Рука Марго наверняка изувечена, и уже ничего нельзя изменить. Она, наверно, ненавидит его, потому что не знает правды… Хотя, кого он обманывает? Нет ни одного аргумента, который мог бы его оправдать.
Тяжелый вздох прервал его мысли. Маргарита повернула голову и посмотрела на него. Роман не знал, что сказать, как поступить, как оправдаться. Сердце бешено билось о ребра. Он отвернулся к окну, пытаясь овладеть собой. Погода испортилась: ветер взбесился и выкручивал листья, а кроны деревьев немели от холода.
– Пришел в себя? – тихо спросила она, и Роман обернулся, посмотрел на нее. Какая бледная и несчастная, глаза потухли. Господи, ему хотелось провалиться сквозь землю прямо в преисподнюю. Стиснул зубы так сильно, что стегнуло в виски.
– Прости меня, – с трудом выдавил он, но Маргарита уже закрыла глаза, ясно давая понять, что не хочет продолжать разговор.
Несколько минут прошло в тяжелом молчании. Не выдержав, Роман вышел на улицу. Прошелся по лесу, потом немного постоял на крыльце, в расстегнутом пальто и с сигаретой в зубах. Жадно глотал дым, словно хотел задохнуться.
Маргарите станет легче жить, если он умрет. Или нет? Наверное, даже после смерти не даст ей покоя, будет приходить и терзать ее, как все эти призраки. Терзать до тех пор, пока не заберет с собой…
Он вздрогнул, услышав, что открылось окно. Машинально отступил назад, не желая быть замеченным, и очень вовремя: чья-то рука отодвинула штору. До его слуха донеслись голоса:
– Сейчас же закрой, простудишься! – возмущалась Елена.
– Глупости! За пять минут ничего не случится. В груди очень давит, понимаешь? – Второй голос принадлежал Маргарите.
– На, укутайся в плед.
Повисла тишина. Потом Роман снова услышал голоса:
– Прошу, перевесь клетку в другую комнату. Не могу видеть мучения этих птиц!
– Роману Станиславовичу это не понравится.
– Плевать! Сделай это или я просто выпущу их на волю! Я его не боюсь. Если будет недоволен, скажешь, что я попросила тебя об этом.
– Ладно, – вздохнула Елена, и в доме стало тихо. Роман достал еще одну сигарету. Минут через пять до него опять донесся голос Маргариты:
– Не могу понять, он уехал или нет?
– Вроде нет, – вкрадчиво ответила домработница.
– Кажется, во дворе гудел мотор… – Снова тишина. – Господи, не могу поверить, что это был он… Он, всегда такой внимательный и нежный… В него словно дьявол вселился! – Голос стал глуше, будто она отошла от окна. Теперь Роман с трудом разбирал слова. – И я люблю его, это чудовище! Этого порочного демона! Уже нет смысла скрывать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.