- -
- 100%
- +
Бурные, продолжительные аплодисменты.
Он отложил ручку, потянулся. Чуть сбавил громкость старенькой "Ригонды". Размял пальцы. Удовлетворенно посмотрел на исписанные листки.
Достаточно.
Сегодня он организовал комсомольское собрание на участке бригады Коли Кожевникова, надо ребят проинформировать о пленуме, о выступлении генсека, поставить задачу.
Вахта в разгаре.
Завтра снова готовить в райком справку и в графе "проведено собраний" должна появиться соответствующая цифра, и галочка у себя в рабочем блокноте. Выполнено.
Любил он такие секунды, когда в рабочем блокноте, где он планировал каждый день, такие галочки появляются. Значит, дела идут, задуманные им проекты реализуются. Хорошо работаешь, секретарь.
Он оторвал взгляд от зеленых веточек березки, качающихся на легком ветру за металлической решеткой старых рам. Комитет комсомола был на первом этаже и эта решетка, сделанная в виде солнца и исходящих от него лучей, была привычна, не мешала уставшему взгляду отдохнуть. Не мешала и бесконечная череда автомобилей, стоявших в очередь у проходной завода.
Генсек в приемнике кашлянул и продолжал: "Особенно важно развернуть всенародное социалистическое соревнование за успешное выполнение социально – экономической программы, выдвинутой 25 съездом КПСС. Коммунистическая партия проявляет постоянную заботу о молодежи, ее обучении и всестороннем развитии, воспитании юношей и девушек в духе глубокого уважения к труду на благо социалистической Родины.
Первостепенное значение приобретает задача комплексной организации всего дела трудового воспитания молодежи, ее идейно-нравственной и гражданской закалки. Позвольте выразить уверенность, что партийные, советские, профсоюзные комсомольские организации сделают все необходимое по повышению эффективности трудового воспитания.
Особо пристального внимания требует проблема закрепления молодежи на производстве. Это сегодня – главное направление».
Под шум аплодисментов, больше похожих на радиопомехи потянулся.
Он уже не новичок в комсомоле. Скоро год как его избрали секретарем.
И он сразу для себя решил: навести в этом деле порядок. У него будет лучшая комсомольская организация в районе. Да что там, в районе, в области будет лучшая!
За неделю до заседания парткома, где должен решаться его вопрос, он по своему обыкновению, как всегда при смене работы, набрал в библиотеке книг, и "начитался". Вопрос был изучен. Короткая речь была готова. Проблем не возникло. Правда, при утверждении на заседании парткома начальник одного из цехов спросил:
– Не секрет, что у нас активность комсомольцев упала. Надо поднять авторитет комсомольской организации!
Ответ будущего секретаря был быстр.
– Где поднять? В вашем цехе?
Члены парткома, похоже, такой смелости не ожидали. И он по возникшей вдруг паузе и неловкому молчанию собравшихся, уважаемых на заводе людей, которые к тому же должны были его утвердить, почувствовал, что сказал что-то не то, солидно добавил:
– Поправим. Вместе с вами. Я думаю, дело воспитания молодежи и подрастающего поколения – наше общее дело. Будем стараться, чтобы заводская молодежь, в том числе в вашем цехе, достойно приняла рабочую эстафету. Усилим работу по коммунистическому воспитанию молодежи, укрепим кадры, поднимем эффективность комсомольской экономической учебы. Это для нас сегодня главное направление. Так нам пленум ЦК определил.
Его короткий спич понравился. После этого вопросов не было. Партия сказала: «Надо»! Комсомол ответил: «Есть»! Партком задачу поставил. Все были удовлетворены. Молодой человек правильно понимает политический момент. Пусть действует. Голосовали единогласно.
Решения парткома поддержало бюро райкома ВЛКСМ. Тоже единогласно. Так он стал секретарем комитета комсомола крупного машиностроительного предприятий, на котором уже отработал несколько лет.
Посмотрел на записи. Основное есть. Материалы готовы. А подробности и в следующем номере многотиражки можно рассказать. Ход комсомольского форума напечатан. Он сложил документы в папку.
Время еще было. Но все-таки решил прийти в цех пораньше.
Неохотно ходят ребята на такие мероприятия. Надо подойти к мастеру, сказать, чтоб пропуска забрал и никому не отдавал до конца собрания. Иначе половина ребят не придет.
– Люда, Валерий Сергеевич должен позвонить. Вот листок. Прочитай ему показатели. Со списками делегатов поработай, уточни с цехами. А по Сидорову уточни процент выработки. Позвони нормировщику. Я в цехе. На собрании.
Валерий Сергеевич его ровесник, инструктор обкома комсомола. Но так как-то повелось с первого знакомства. Валерий Сергеевич и все. Ну да, ладно. Начальник все-таки. Так даже лучше. Солиднее.
Вот и сейчас обком срочно запросил кандидатуры на доску Почета. Комитет выдвинул троих вместо одного. Пусть выбирают. Грамота "ПОБЕДИТЕЛЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СОРЕВНОВАНИЯ" нам, комсомольской организации, все равно обеспечена. Показатели выработки нормировщики насчитали хорошие, характеристики кадровики написали отличные. Да, не забыть бы потом материал дать в газету, заводскую многотиражку. Переговорить с Никифоровичем, редактором.
Привычный заводской пейзаж.
Черные масляные металлические полы механосборочного цеха. Ровные ряды станков. Резкий треск мотороллера в дальнем конце. Визг пилы в заготовочном отделении. Сосредоточенные лица рабочих.
Перехватив папку в другую руку, он приветливо махнул знакомому, остановился у сатуратора (хороша холодненькая газированная с солью). Пока пил, сквозь открытую дверь курилки донесся громкий хохот
–Где же заплатят? Дожидайся! Обдираловка одна! Сколько ни делай норму, все равно нормировщики урежут. Так что кури, работяга, и не рыпайся…
В курилки он не заходил никогда. Вот и сейчас ускоренным шагом прошел мимо. К быстрой ходьбе привык. Иногда шутливо спрашивали:
– Все бегаешь, секретарь?
Привычно отвечал:
– Да, столько дел. Не хватает времени!
И "бежал" дальше.
Уже взялся за ручку двери с надписью "Начальник цеха", когда у окна, в конце коридора, увидел Валентину.
Секретарь комсомольской организации цеха успокаивала какую-то девчонку. Чистенький синий халатик изредка вздрагивал.
– Значит так, – начал он загибать пальцы, узнав, в чем дело, – мы это так не оставим. Проведем собрание в бригаде, разберем на комсомольском активе. Эти безобразия устраним. Для этого, Валентина, – отвел он секретаря в сторону, -пусть девочки напишут на мое имя заявление. Все расскажут. Мы разберемся. Трудовое воспитание молодежи – как раз сегодня наше главное направление.
Та, в синем халатике, с благодарностью посмотрела на него, вытирая платочком всхлипывающий носик, весь в забавных веснушках.
После собрания он попросил остаться членов бюро.
–Товарищи! Комитет комсомола собирает предложения с цеховых организаций в мероприятия по выполнению решений Пленума ЦК ВЛКСМ и собрания комсомольского актива области от 29 мая по вопросам трудового воспитания.
В этой работе у нас имеются недостатки.
Для устранения их комитет планирует жестче спрашивать с комсомольцев. У нас мал процент награжденных значком "УДАРНИК КОММУНИСТИЧЕСКОГО ТРУДА". Ниже среднерайонного. Это, ребята, недопустимо! Надо активно включиться в движение" НИ ОДНОГО ОТСТАЮЩЕГО РЯДОМ".
Давайте сделаем так, чтобы "Ударник производства" был уважаем!
Он незаметно посмотрел в подготовленную ранее шпаргалку и уверенным голосом продолжил:
– А учитывая важность трудового воспитания молодежи, поручите этот участок персонально члену бюро. Сделайте его заместителем секретаря. Сегодня для нас это главное направление!
На следующий день у него уже лежали на столе два вырванных из блокнота с грязноватыми масляными пятнами листка. Он устроился поудобнее, выключил надоевшее радио и начал читать.
"У нас в стране все и везде говорят: "Молодежь – будущее нашей страны. Молодым везде у нас дорога" и т. д.
Он улыбнулся: «Ну и Валентина, молодец, хорошо поработала с девочками»!
«Но на нашем заводе, – продолжил он чтение, – в нашем цехе это не заметно. Мы 4 девушки 16—17 лет пришли на завод в цех в июне, сразу после школы. Мы мечтали о дружном коллективе, хорошей работе, но подобного в цехе мы не увидели.
Здесь царем был начальник цеха. Он при встрече нас даже не замечал и никогда не отвечал на приветствия.
Мы кончили недельные курсы и сдали на второй разряд токарей. Но одна из нас – Панегина, еще, ни разу не работала на станке, хотя прошло много времени. Она работала каждый день у разного мастера и почти всегда занималась разбраковкой деталей. За что получила за месяц 60 рублей.
Таня приходила к начальнику цеха и просила работы. Он посылал к мастеру, а тот кричал на нее: "У меня своим рабочим работы нету!"
Она снова шла к начальнику, он так же кричал на нее и отсылал обратно к ее мастеру. Она каждый день ходила в слезах и разбирала гайки да болты. Плюс ко всему этому, когда она работала на масленках, и не выполнялся план, ее заставляли работать по рабочим субботам.
Меркову мастер Люпин заставлял работать во вторую смену до 12 часов ночи. Заставлял перерабатывать и таскать тяжелые ящики с деталями. И если когда-нибудь отказывалась, орал, что выгонит с работы.
А ей всего 16 лет! И она ходит ночью в 24 часа в деревню Едяково. Это от завода 5 км и по лесу.
Двое других Чиркасова и Парминова работают на станках у мастера Шецова. На этих станках никогда никто не работает больше месяца – нормы громадные, по 3600 деталей надо сделать за смену, а заготовок для деталей нет. И поэтому никогда не выполняем нормы и заработали по 60 руб. Они не раз говорили Шецову, но мер никаких не принято."
Он снимает трубку.
– Валентина, молодец. Нормальное заявление. Помогала? Нет? Да, ладно. Молодец, надо девочек поддержать, защитить, помочь. Ясно. Еще один вопрос к тебе. Дай мне положительный пример парня, который бы из цеха ушел в армию, а потом вернулся или письмо написал. Есть? И письмо есть? Отлично!
Валентина успела до заседания парткома. Пока заседали, он набросал тезисы выступления. Завтра на оперативке у начальника цеха он поставит эту проблему. Пленум ЦК прошел. Его решения надо выполнять. Осторожно достал из папки конвертик. Треугольный штамп. Полевая почта. То, что нужно. Письмо от "того парня". Стараясь не шуметь, развернул. Пока шел партком прочитал.
Партком был короткий. В райком поступила жалоба. Сейчас рассматривали. Начиналась очередная кампания борьбы с излишествами. Только, только начали раздавать земельные участки под сады, по три – четыре сотки. Давали только лучшим. Люди годами стояли в очередях и нарадоваться не могли, получая их. Эти три-четыре сотки. Мода на садоводство охватила всех. Но тут, оказалось, действует еще забытая всеми норма из пятидесятых что ли. Никто уж и не помнил. Норма из запретных еще хрущевских времен, когда и свиней, и коров, и кур запрещали держать. Вот там, где-то и болталась эта норма, что садовый домик никак нельзя строить размером более чем 2,5 на 2,5 метра. Это как для дедушки ТЫКВЫ из сказки Джанни Родари, вчера как раз читал детям. Но кто-то в Москве об этом вдруг случайно вспомнил. И началось. Пленум Облсовпрофа даже исключил из членов профсоюза какого-то руководителя маленького предприятия. За нескромность. А наш Петров, персональное дело которого рассматривал сегодня партком, дом себе на участке закатил 4 метра на 4 метра. В общем – то никто на это и не обращал внимания. Главное, не украл, не стащил с завода. Все куплено на свои деньги. Чеки, квитанции. Все знали. Любовались домиком. Хвалили за золотые руки. Ведь сам собирал. Бревнышко к бревнышку. И Петрова знали. Велик ли коллектив? Все свои. Но пришла жалоба. С обкома партии. Надо разобраться. Факты подтвердились. И сейчас ломали голову. Исключить из партии за излишества или дать строгача? А с домиком что делать?
Обличительная и гневная речь секретаря парткома была грозной. Но учли, что руководитель, много сделавший для производства, что хороший специалист, что хороший семьянин, двух детей воспитывает, старые родители на иждивении. Решили дать просто выговор. И дом поручили "привести в соответствие…" Голосовали единогласно. Контроль, как положено, возложили на комиссию. К раскрасневшемуся от неудобной ситуации секретарю парткома, как же, своих же друзей, с которыми еще недавно до избрания секретарем парткома работал в цехе, сейчас воспитывать приходится, подошел жалобщик – морщинистый и желчный старик с 50 летним партийным стажем. Он был доволен, что по его сигналу наказали нарушителя партийной дисциплины. Постукивая палочкой, побрякивая двумя заслуженными медальками, подошел и пожал руку секретарю,
– Спасибо, товарищ секретарь. По-партийному. Принципиально. Так держать.
И долго и признательно тряс руку секретаря, не знавшего, куда и деться от такой благодарности в кавычках.
Заседание закрылось.
Торжественность и величавость заседания тут же сменилась суетой, грохотом отодвигаемых стульев, а на лестничном пролете толпа, оставившая строгие маски членов партийного комитета в кабинете секретаря, тыкала в бок "провинившегося" и ржала в клубах дыма:
–Ну, что строитель? Подзалетел?
"Строитель", заместитель начальника одного из цехов вяло отмахивался:
–Да бросьте, мужики. Сосед – болван попался. Позавидовал. Дай-ка лучше папироску.
– Перебьешься. Давай дом ломай! – съехидничал один, давая закурить.
–Пошел ты … Что я чокнутый, дом ломать? Веселые же вы, ребята!
Общий хохот и шутливый гам вдруг стих. За спинами, постукивая палочкой, шел заявитель, сверля орлиным сталинским взглядом спины курящих. Его взгляд не дошел и не остановил спор Главного инженера и Главного механика, азартно споривших на лестничной клетке, какая деталь технологичнее и лучше для нового изделия изготовленная штамповкой или литьем под давлением.
С папкой под мышкой секретарь парткома прошел мимо почтительно замолчавшей толпы в свой кабинет, внимательно выслушивая воспоминания ветерана партии о том, какой порядок в стране был у товарища Сталина. На груди ветерана партии позвякивали две медальки. Обе "заслуженные". Одна «100 лет со дня рождения В.И.Ленина», другая «20 – лет Победы в Великой отечественной войне".
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.