Проснись, когда умрешь

– Почему?

– Эти твари придут к Вам за мной!

Надия улыбнулась:

– Не волнуйся, у меня есть оружие против них.

***

По дороге домой новая знакомая Ольги рассказала немного о себе. В свое время Надия много путешествовала, училась разным техникам у йогов, изучала обряды шаманов, куда только не заносил ее пытливый и любопытный ум.

– Я везде искала Бога, – улыбнулась Надия, – а он всегда был со мной, вернее, во мне. Сейчас я консультирую людей, помогаю им найти себя, полюбить себя…

– Тогда я попала по адресу, – грустно улыбнулась Ольга. – Я, кажется, потеряла что-то очень важное, а может, кого-то. У меня такая тоска на сердце. Папа в коме, Олег словно чужой, или нет, это я сама его оттолкнула… Все как будто бы рушится, весь мой мир… Словно я Алиса в Зазеркалье. Все чуднее и чуднее. А если конкретнее, страшнее и страшнее.

Ольга с тоской посмотрела на пыльные питерские улицы сквозь стекло машины, медленно везущей ее и Надию в питерской пробке. Ранним утром в центре было много людей, тех, кто спешил на работу, туристов, студентов. Разноцветный людской поток. Но вдруг Ольга стала замечать странность в этой живой реке… Иногда она видела неподвижно стоящие темные, вернее, какие-то серо-грязные фигуры людей, которые неотрывно смотрели на машину, в которой ехала Ольга. Люди иногда обходили их, а чаще просто проходили сквозь эти серые фигуры. Ольга в изумлении сжала руку Надии:

– Они здесь! Везде! – Ольга чувствовала, что задыхается.

– Тихо, тихо, – спокойным и уверенным тоном проговорила Надия. – Смотри на меня и дыши. Просто дыши за мной… Молодец.

Через несколько минут Ольга успокоилась, неотрывно глядя в глаза Надии, но как только она отводила от нее взгляд и видела жуткие неподвижные фигуры за окном, то тут же снова начинала паниковать. Надия достала из сумочки небольшой флакончик с темно-красной жидкостью, капнула несколько капель на свои ладони и на открытые ладони Ольги, провела ладонями по волосам девушки и сказала Ольге дышать в ее ладони. Ольга глубоко вдохнула сладкий, немного терпкий запах многоцветья и почти сразу же успокоилась. Она с благодарностью посмотрела на Надию:

– Это просто чудо! Какой запах! Я словно в том поле, рядом с домиком Либуши…

– Да, тебе это поможет. А теперь осторожно посмотри в окно и скажи, что ты видишь необычного там.

Увидев испуг в глазах Ольги, Надия добавила:

– Не бойся, ты сейчас под защитой, а мне надо знать, что ты видишь. Я могу только догадываться, могу чувствовать ЭТО, но не могу видеть. Просто опиши, что ты видишь, как кино смотришь… Хорошо? Я с тобой, я смогу тебе помочь. Помнишь, я же помогла тебе в поезде?

Ольга кивнула в знак согласия и осторожно посмотрела в окно машины. Они по-прежнему медленно ползли по Невскому. Некоторое время девушка ничего особенного не видела и даже через какое-то время с жадностью всматривалась в проходящих людей.

– Нет, мне все же показалось… – Ольга откинулась назад в сиденье машины.

– А-а-а, – вдруг подал голос водитель, – я так и знал, авария…

Ольга и Надия посмотрели в окно. Ровно посередине проспекта стояли несколько раскуроченных машин: красная маленькая иномарка, огромный джип и «мерседес» с мигалкой.

Из маленькой машины вынимали безвольное тело молодой девушки. Крупные молодые люди из джипа, не выпуская из рук мобильные телефоны, сильно жестикулируя, с решительностью отгоняли от мерседеса назойливых то ли зевак, то ли репортеров. Вскоре «мерседес», громко взвизгнув колесами, умчался с места аварии, оставив там разбитую маленькую машинку, машину скорой помощи и решительных бравых ребят.

– Жуткая история, – грустно сказала Надия.

– Да, ты даже не представляешь, насколько, – еле слышно произнесла Ольга.

Она повернула голову к соседке, прижалась к ее уху и зашептала:

– На крыше машины сидели мерзкие твари, очень мерзкие… И они словно хохотали и плясали. И еще… за спинами у этих больших ребят тоже стоят тени… большие, но неподвижные, а девушка мертва.

Ольга еще раз взглянула в окно, и вдруг ее глаза наполнились ужасом, и она закричала:

– Сделай что-нибудь! Она здесь! А-а-а!

Надия быстро выхватила спрей, который был у нее в поезде, и стала разбрызгивать вокруг себя и Ольги в салоне машины. Водитель, в шоке от происходящего, дернул рулем, и машина чуть не влетела в столб. Спасла небольшая скорость и реакция водителя.

– Вы что, дуры, с ума сошли?! Вон из машины! – кричал водитель такси.

Ольга и Надия, тяжело дыша, переглянулись.

– Ее нет здесь? – спросила Надия,

Ольга отрицательно покачала головой:

– Нет, они почему-то боятся твоего освежителя воздуха.

– Это не освежитель воздуха, это Аура-Сома, – обиженно проговорила Надия, – ладно, потом объясню, пойдем. Мы почти приехали. Вещей у нас немного, пройдемся. По дороге все и расскажешь.

Они поспешно вышли из машины, оставив ошарашенному таксисту деньги на сиденье, и быстрым шагом направились вдоль проспекта.

– Ну, рассказывай, – приказала Надия.

– Там всяких тварей много было… Самые мерзкие – на крыше «мерседеса». Они словно управляют им или людьми в нем, не знаю. Другие, они больше на тени грязные похожи, те просто за спинами стоят, словно ждут чего-то. Но вдруг одна такая тень, меня заметив, как рванет к машине, и сквозь стекло. Здесь я и закричала, а ты быстро среагировала, возд… – Аурой-Сомой, да? – побрызгала, вот она, словно ошпаренная, и рванула обратно.

Надия, ничего не ответив, молча шла по улице, о чем-то непрерывно размышляя. Ольга понимала, что ее лучше сейчас не трогать.

Вдруг Ольга остановилась как вкопанная и схватила Надию за руку.

– Стой!

– Ты что? – очнулась Надия.

Ольга, не отрываясь, смотрела в сторону темной и сырой подворотни.

– Вон там, где темно, там такая же тварь стоит… – она продолжала всматриваться, – нет, не такая же, что-то в ней другое… Эта жалкая, что ли, какая-то, слабенькая…

– Ага, пожалей ее, просто хозяина у нее нет еще, сейчас подберет себе хозяина, вот и крепчает чуток, возмужает и дальше пойдет.

– А они кто? – спросила Ольга.

– Не кто, а что. Твари они… То есть сущности всякие.

– А откуда они взялись?

– А, – задумалась Надия, – ну, источник у них один – дьявол по-простому, а по-сложному там цепочка длинная и сложная, но что точно и важно – питаются они и размножаются благодаря и за счет людей, вернее, их темных сторон: злобы, ненависти и прочей грязи. Они различны по силе и влиянию на человека, но цель у них одна – чтобы им хорошо жилось, им надо питаться человеческой отрицательной энергией…

– Я уже разное прошлом летом видела, а этих только несколько дней назад… Почему?

Надия жила в самом центре северной столицы. Но, в отличие от типичных грязных питерских парадных, здесь было светло и чисто. На первом этаже располагался кабинет с компьютером и техникой, еще маленький и уютный кабинет, войдя в который, Ольга почувствовала, как ее сердце забилось от волнения. Всю стену занимали бутылочки с разноцветными эссенциями. Бутылочки были подсвечены лампами, но и без них Ольга видела их особенный свет. Она оглянулась на Надию, в глазах ее стояли слезы.

– Это божественно… – она глубоко вздохнула, чтобы справиться с волнением, – они все… все похожи на мою бутылочку, ту, которую дала фея с острова. Я не знаю, что это…

Надия ласково посмотрела на Ольгу:

– Ты права, они похожи… У них одна энергия. Эти бутылочки рождены слепой женщиной Вики Уолл, она видела ауру цветов и минералов. Она узнала истину через свою слепоту. Смешав в определенных пропорциях сорок девять минералов и трав, она получила квинтэссенцию истины. Каждая из бутылочек может помочь как в духовном, так и в физическом плане. Ты умеешь видеть.

Ольга задумалась:

– Однажды мой учитель сказал мне: «Есть разница между смотреть и видеть…» Я только сейчас начинаю это понимать… Я смотрю на эти бутылочки, и моя душа радуется и ликует от знаний, которые я получаю от них, но мой мозг… он сопротивляется и лопается.

Ольга без сил упала на пол:

– Надия, прости, я устала, мне нехорошо.

– Ты спи, просто спи… – нежно сказала Надия, помогая Ольге перебраться на диванчик рядом со стендом бутылочек Аура-Сомы.

Она нежно укрыла девушку пледом и тихо закрыла дверь.

***

Впервые за несколько дней Ольга спала. Она спала крепким здоровым сном без сновидений, чудовищ и тревоги. Когда она очнулась, наступал глубокий вечер. Ольга осторожно вышла из комнаты, стараясь не разбудить Надию. Но, проходя по огромному холлу, она заметила свет в большой комнате. Она осторожно приоткрыла дверь и увидела нескольких женщин разных возрастов, сидящих на полу вокруг Надии. Та, заметив Ольгу, улыбнулась ей и жестом пригласила войти. Девушка повиновалась ее жесту и присела в уголке комнаты.

– Я продолжу свою мысль… – обратилась Надия к женщинам и обращая добрую улыбку к Ольге. – Не бойтесь идти сквозь свой страх. Наш страх – это часть нас. Убегая от него, мы воздвигаем уйму баррикад, но страх только растет. Идите в него, смотрите ему в лицо. Он может и не уйти, но вы познаете его природу и сможете им управлять.

– А теперь, – Надия хлопнула в ладоши и грациозно и легко вскочила с колен, – наш обычный, но из-за этого не потерявший своей магической силы танец! Танец женщины! Свободной! Сильной! Мудрой! Свободной!

Ольга тоже вскочила на ноги, как и все остальные женщины в комнате. Первое ее желание было бежать…

«Что-то такое уже было, мелькнуло в ее мозгу, это опасно», – продолжал говорить он.

– Оля, останься, – Надия ласково взяла Ольгу за руку, – пожалуйста. Просто доверься мне…

Ольге было очень и очень тревожно, но она смотрела в глаза Надии и вдруг поняла, что надо довериться. Чему? Она и сама до конца и не понимала. Наверное, довериться тому, что она верит этой хрупкой красивой женщине с огромной внутренней силой.

– Хорошо, Надия, – выдохнула Ольга, – но мне страшно. Я что-то подобное уже испытывала раньше. Помнишь, я тебе говорила об Эстер?

– Да, я все знаю. У нас схожие методы, но разные намерения… Я потом тебе объясню, а теперь просто танцуй. Слушай тело, слушай музыку, закрой глаза и иди…

– Куда? – удивилась Ольга.

Но Надия уже отошла от нее и включила музыку.

В комнате горели только свечи, расставленные по углам комнаты. Большинство женщин сразу же закрыли глаза и стали ритмично двигаться под музыку, чувствовалось, что делают это они уже не в первый раз и с большим удовольствием. Ольга столбом стояла посередине зала и наблюдала за причудливо движущимися тенями по стенам, за женщинами разного возраста, внешности и ухоженности, и вдруг стала замечать, что и тени, и женщины, и музыка – все подчинены одному ритму, одному рисунку. Внешность женщин стала преображаться, куда-то делся отпечаток возраста, молодость, социальная принадлежность – все стали очень похожи друг на друга, как красивые, добрые и свободные сестры.

«Они – одно целое, одна энергия, – поймала себя на мысли Ольга, – так, наверное, выглядела Ева и все истинные женщины».

Ей неудержимо захотелось войти в это состояние единой женской энергии, и она, открыв объятия и закрыв глаза, доверилась музыке, потоку общей силы и просто начала двигаться за своим телом.

Первые минуты Ольга чувствовала, что контролирует происходящее. Она боялась задеть соседок, размахивая руками, потом ее стала волновать схожесть происходящего на уроки Эстер.

Вскоре, сделав над собой усилие и сказав в приказном тоне самой себе: «Надия другая, все другое!», Ольга немного расслабилась…

Вскоре она отметила, что перестала думать и контролировать происходящее. Ее руки, ее ноги – ее тело было отдельно от нее, оно двигалось само по себе, двигалось красиво, легко, Ольге даже казалось, что в какие-то мгновения ее тело легко поднималось над полом… Но иногда мешал ум. Очень мешал… Он все время пытался контролировать и объяснять все вокруг. Ольга неожиданно для себя издала громкий и затяжной крик, который шел из низа живота, и еще ритмичнее стала двигаться за рисунком музыки…

Сколько прошло времени, Ольга не знала, но усталость даже не наступала, а, наоборот, в ней чувствовалось все больше и больше силы. Она вела ее дальше и дальше, в неведомое и необъяснимое. Ольга уже и не пыталась открыть глаза, она просто-напросто забыла об этом, каким-то другим зрением смотря за происходящим вокруг, видела женщин, необыкновенно красивых и чистых, двигающихся рядом с ней, видела Надию, исполняющую очень сложный и прекрасный танец чуть поодаль от Ольги, видела красивую девушку, неотрывно следящую за Ольгой и дерзко улыбающуюся ей.

Через некоторое время Ольга смотрела лишь на эту красивую, очень знакомую девушку. Вскоре она стала танцевать только с ней, повторяя только ее движения. Она не отрывала взгляда от нее, и Ольге казалось, что она полностью погружается и сливается с девушкой. И самое главное, ей очень хотелось стать единым целым с ней, это была главная и самая важная Ольгина задача… На мгновение Ольга оглянулась и увидела, по-прежнему не открывая глаза, что окружающая обстановка изменилась. Не было Надии, не было ее подруг. Это был незнакомый, очень дорогой клуб. И люди вокруг были другие: в большинстве своем молодые, модно одетые, с красивыми и надменными лицами. Девушка, танцующая с Ольгой, была в коротком красном платье. Она пристально смотрела на Ольгу, и та тоже не могла оторвать от нее взгляда.

«Еще чуть-чуть, и я стану ею», – мелькнула яркая и отрезвляющая мысль.

И в это мгновение девушка оторвала взгляд от Ольги и посмотрела в сторону. Ольга проследила за ее взглядом и наткнулась на холодные глаза Альберта.

– Нет! – раздался чей-то крик. Ольга оказалась в кромешной темноте и стала задыхаться.

– Дыши! Дыши! – сквозь темноту прорывался голос Надии.

Ольга подчинилась силе хрупкой женщины и стала глубоко и часто дышать сквозь темноту. Вскоре она увидела свет, а в нем взволнованное лицо Надии.

– Что это было? – все еще задыхаясь, с испугом прошептала Ольга.

Она лежала на полу, ее голова – на коленях Надии. Надия попросила одну из женщин принести ей бутылочку красного цвета и стала растирать Ольге ноги.

– Зачем? – удивилась та.

– Надо. Сейчас сядь в уголке, ничего не делай и никуда не улетай… Я закончу встречу и тебе все объясню.

Ольга села на полу в конце комнаты, обняла себя за колени. Она наблюдала за происходящим, перед глазами все время всплывали воспоминания о недавнем видении.

«Эта девушка, я ее знаю. Она оказалась с Альбертом на Альбинином дне рождения. Она очень похожа на меня, но в то же время абсолютно другая – дерзкая, яркая, высокомерная… Я не такая. Может, потому Альберт и произнес свою пламенную речь о любви ко мне, потому что на самом деле он искал ЕЕ и любит ЕЕ, а не меня. Но как же мы с ней связаны? Я даже в какой-то момент почувствовала, что хочу стать ею… Будто бы мы с ней одно целое. Бред какой-то! А как странно наложились картинки друг на друга – эта комната и какой-то клуб. Как же я устала! Я не понимаю сама себя, своих видений, своих демонов…»

Ольга закрыла глаза. Она старалась просто слушать музыку, чтобы не думать о странных вещах, происходивших с ней в последнее время. Она просто наблюдала. Наблюдала за музыкой, за женщинами, за Надией… Это все успокаивало и отвлекало от мыслей. Ольга легла на пол и почувствовала, что погружается в тяжелый сон, сопротивляться которому не было сил, да и не хотелось. Она по-прежнему наблюдала за происходящим в комнате, но действие постепенно стало таять, и проявилась другая картинка: обстановка клуба, молодые и красивые люди, а вот и та, что так похожа на Ольгу.

Она стояла посередине зала, и Ольге показалось, что была очень раздражена и раздосадована. Девушка оглядывалась вокруг в поисках кого-то или чего-то… Альберт подбежал к ней и обнял за плечи.

– Где она?! – кричал он.

Музыка была оглушительной, и он старался перекричать ее.

– Я не знаю! Ты же сам все видел! – кричала в ответ ему девушка. – Еще чуть-чуть, и все бы получилось! Мне кажется, она заметила тебя! И все сорвалось!

Альберт в досаде ударил по воздуху и выругался, потом, словно очнувшись, повернулся к девушке и с нежностью, на какую только мог быть способен, посмотрел ей в глаза:

– Прости! Прости, дорогая! Я знаю, что тебе это нужно так же, как и мне. Ты делаешь все возможное.

Потом взял девушку за талию и прижал к себе. Он прошептал ей тихо на ушко:

– Я люблю тебя! Ты же знаешь, как я люблю тебя!

Девушка отстранилась от него, посмотрела пристально

ему в глаза.

– Ты любишь не меня, ты сам знаешь, что это невозможно…

Ольга очнулась ото сна и села на полу.

«Да все чуднее и чуднее в моем мозгу. Все веселее и веселее. Начать с того, что, засыпая, я видела, что происходит здесь, в комнате Надии, а мои глаза были закрыты. Ну ладно, мы уже встречались с этим раньше. Я и слышу иногда мысли людей, и становиться невидимой могу, но как я могу видеть других людей на расстоянии?»

Вскоре Надия освободилась, закончив группу и проводив женщин. Некоторое время спустя они сидели на кухне, пили душистый травяной чай и разговаривали. Надию интересовало все, что чувствовала и видела Ольга. Некоторое время женщина молчала, грея руки о горячую чашку и непрерывно смотря в пространство, потом вымолвила:

– Тебе следует ее найти.

– Кого? – удивилась Ольга.

– Ту девушку, которую ты видела рядом с Альбертом.

– Я ее не знаю… Но мне кажется, что она очень похожа на меня, хотя абсолютно другая, и в одежде, и в поведении. Может, это моя сестра? Родители ничего мне не говорили, а у меня сестра есть, ну, как в кино «Зита и Гита»?

Надия улыбнулась шутке девушки про индийских героинь душещипательной старой индийской драмы.

– Нет, я думаю, что в твоем случае все сложнее, чем тайная сестра.

– Так что же мне делать?! – вскрикнула Ольга. – У меня состояние, словно я схожу с ума и еще внимательно наблюдаю за этим. Я ничего не понимаю! Что мне делать?!

Надия встала из-за стола, подошла к Ольге, обняла ее:

– Тебе надо идти и искать. Тебе надо верить своему сердцу и себе. Ты не можешь признать что-то очень важное в себе, гонишь прочь правду о себе… Все в тебе борется и сопротивляется этому… Но времени больше нет. Если ты не посмотришь своему страху в глаза, не примешь себя, страх и зло сожрут тебя…

– Что мне делать? – заплакала Ольга. – Я боюсь выходить на улицу, боюсь оставаться одна. Везде эти твари, они хотят засесть в меня! И эта девушка! Может, у меня болезнь – раздвоение личности? Может, мой мозг поражен страшной болезнью?

– Хватит! Оля, ты знаешь, но не хочешь признать, что ты особенная! Да, такие люди, как ты, не рождаются на каждом шагу! Наверное, где-то есть объяснение твоим особенностям, а главное, твоей миссии, но сейчас ты просто должна действовать и искать. Тварей не бойся. Аура-Сома сможет защитить тебя от них.

Надия повесила на шею Ольги маленький квадратный флакончик с темно-красной жидкостью, украшенный серебряной крышкой в форме ангела. Потом подвела к стенду с бутылочками Аура-Сомы и дала несколько из них:

– Вот эту наноси на тело на ночь, эту поставь около папы, а этой натри ему грудь. Вот тебе еще флакончик со спреем, брызгай его над собой, когда надо принять решение…

Ольга с чувством обняла Надию и поняла, что та напоминает ей Любушу, а не Эстер. Да, обе владели тайнами, но суть у них разная. Светлая и любящая – у Любуши и Надии, властная и эгоистичная – у Эстер.

***

Ольга приехала на следующий день в Москву и сразу же помчалась на такси к папе в больницу.

Никаких изменений не произошло за эти дни. Петр Андреевич по-прежнему был в коме. А врачи только руками разводили, никак не находя причину его странной болезни.

Ольга поставила бутылочку с розово-белой жидкостью рядом с отцом, а другой, белой, намазала папе грудь, как велела Надия. Ничего не произошло, и Ольга, посидев рядом с папой еще час, отправилась домой. Она отметила, что под защитой подаренного Надией амулета-бутылочки чувствует себя спокойнее, а тени и сущности, которые она по-прежнему видела, теперь шарахались от нее.

Марь Санна была дома и копошилась у окна, стараясь оттереть слизь со стекла и удивляясь глубоким царапинам.

– Привет, Марь Санна, я у папы только что была, а до этого в Питер ездила к подружке. Ничего не изменилось?

Марь Санна удивленно посмотрела на Ольгу.

– Оль, ты че? – проворчала та. – Какой Питер? Ты же уехала в Лондон вчера…

– Какой Лондон, Марь Санн? – Ольга в шоке села на стул.

– Ну да, Лондон… – домработница с удивлением наблюдала, как с Ольгиного лица сходит краска, а глаза расширяются от ужаса. – Ты утром, когда ж это было… Ну да… Утром после того дня, когда ты заболела… Я пришла в девять, как обычно, тебя дома не было, я удивилась, но вспомнила, что ты к маме с Ванечкой за город собиралась… Вдруг часов в 11 ты врываешься… такая странная… на каблуках высоченных, в платье коротком, зеленом… блестящем… Хохочешь… Побежала по комнатам, словно искала чего-то, потом в своей комнате минут сорок возилась… Вышла с сумкой, переоделась в джинсы… Говоришь, мол, Марь Санна, а паспорт мой заграничный где?

– Я паспорт спрашиваю? – еле слышным дрожащим голосом спросила Ольга.

– Ну да, паспорт, – Марь Санне передался Ольгин шок, но она продолжала вспоминать. – Я тебе и говорю, что, мол, как всегда, в кабинете посмотри. Ты опять засмеялась, в окно выглянула, из кабинета выскочила, меня чмокнула… и к двери. Я кричу тебе вдогонку, что, мол, куда ты, а ты хохочешь и отвечаешь: «В Лондон! Куда ж еще НАШИ едут!»

– Господи! Какой Лондон?! Марь Санн! – воскликнула Ольга.

– А я почем знаю?! Может, тебя со школой везут! Не знаю я ничего! Не морочь мне голову! Мое дело полы мыть, а не за взрослой девкой и ее кавалерами следить! – зло проговорила Марь Санна, возвращаясь к оттиранию слизи на стекле окна. – Все училась и училась, мышкой с книжками дома сидела, и на тебе! Словно с рельс съехала! Два красавчика за пару дней!

– Марь Санн! – возмутила Ольга. – Ну что Вы говорите! Какие красавчики!

– А как же! Сначала Олег на ночь глядя проперся, потом этот, что за тобой зашел, когда ты в Лондон собиралась. Красивый такой, блондинчик с голубыми глазами… Только уж неприятный он, высокомерный.

Ольга некоторое время не могла сдвинуться с места, очнулась, только когда услышала звонок телефона в сумке.

– Ольга? – услышала она голос доктора, лечащего отца. – Оленька, папа очнулся… Он просит, чтобы ты приехала.

– Да! Еду! – закричала Ольга и пулей вылетела из дома.

***

Когда Ольга вошла в палату отца, ей показалось, что ничего не изменилось. Петр Андреевич, по-прежнему подключенный проводками к аппарату, лежал с закрытыми глазами и ровно дышал. Черты его лица заострились, сквозь загар пробивалась болезненная серость.

Оля на цыпочках подошла к отцу, с трудом веря словам доктора, что папа пришел в себя.

– Олененок… – тихо позвал Петр Андреевич.

– Папочка! – Ольга бросилась на грудь отца и зарыдала. – Папочка, родненький, не уходи только больше, мне так страшно и плохо. Ты нужен мне….

Петр Андреевич с трудом погладил дочь по голове, рука его была холодной и дрожала.

– Доченька, у меня мало времени…

– Папа! – Ольга подняла голову.

В глазах ее было столько боли, отчаяния и тоски, что отец и сам разрыдался. Он крепко, насколько мог, прижал к себе дочь и зашептал ей на ухо:

– Доченька, у меня мало времени… Началась война… Я не успею рассказать тебе всего. Ты сейчас и не поймешь…

Петр Андреевич остановился, чтобы глотнуть немного воды. Ольга перестала плакать и с ужасом смотрела на своего измученного отца.

– Слушай меня внимательно, доченька, – с трудом продолжил он. – Ты – избранная. За тобой идет охота. Меня они вывели из игры… Но Либуша бережет тебя. Ты не слышишь ее, она не успела тебя обучить, но на самом деле ты все знаешь… Просто слушай себя. И еще… Самое главное. Тебе надо найти себя. Они забрали часть тебя. Но это ты позволила им это сделать.

– Папочка! Папочка! О чем ты говоришь? – плакала Ольга.

Петр Андреевич слабой рукой гладил дочь по голове, и из его глаз текли слезы. Он нежно и с глубокой печалью смотрел на нее и не мог сказать больше, чтобы не напугать Ольгу.

– Доченька, я скоро уйду…

– Нет! Папа! Нет! – закричала Ольга, зарыдала еще громче.

– Олененок, так надо… прости. Но ты знаешь, как все исправить… Слушай свое сердце, доверяй себе…

Петр Андреевич хотел еще что-то сказать, но не смог. Он вдруг тяжело и глубоко вздохнул, судорожно сжав Ольгину руку, и вновь потерял сознание.

Ольга вскочила на ноги и в ужасе смотрела на отца. Очнувшись, она истошно закричала, и дальше все происходящее воспринималось ею как сон. Вокруг нее в палате забегали какие-то люди, появилось новое оборудование, и Ольга видела, как отцу делали искусственное дыхание, разрядом тока пытались заставить работать сердце, кололи в вену укол. Неожиданно стало тихо, и слышен был только слабый писк прибора, к которому был подключен отец. Оказывается, все это время Ольга была в палате, но на нее никто не обращал внимания. Ольга очнулась, подошла к отцу, чтобы убедиться, что он дышит. Она снова тихо позвала его, но он был в коме.