Тёмная Обитель: Свет в тенях чужого мира

— Что это? — спросила я, прежде чем взять бутылек.

— Укрепляющее, — коротко ответил он, протягивая мне его. — Господин приказал дать тебе, чтобы не почувствовала себя плохо из-за долгого голода.

— Что? — удивилась я. — Разве он не собирается пролить мою кровь сегодня? Почему ему это важно?

— Господин безжалостен, но не безразличен, — пожал плечами Ивет. — Если ты останешься слабой, игра будет короткой.

— Понятно, — тихо сказала я и снова посмотрела в окно.

— Диона накрывает на стол, — он кивнул на песочасы на подоконнике, которые я только заметила. — Спускайся в Главный зал через час.

— А сейчас можно? — я прикоснулась к стеклу. — Хочу немного прогуляться.

— Да, но через час будь в зале.

Я кивнула, а когда Ивет вышел, задумчиво посмотрела на бутылек. Значит, Акура все же думает о моём состоянии, хоть и по своим причинам. Я быстро выпила содержимое бутылька. Однако это не изменит моего решения: я не стану для него источником развлечений.

Подождав немного я вышла из своих покоев, неспешно направившись к лестнице, обдумывая свои дальнейшие действия. Нужно вести себя естественно, чтобы никто ничего не заподозрил. Спустившись в Главный зал, я увидела, что за столом успели собраться почти все. Акварина приветливо махнула мне рукой. Я слабо улыбнулась, после чего, стараясь не обращать внимания на изучающий взгляд Акуры и недовольное фырканье Эрона, направилась к Дионе, которая стояла на пороге кухни и протирала тарелку тряпочкой.

Та смерила меня неприязненым взглядом и спросила:

— Чего надо?

— Можно я поем на кухне? — умоляюще спросила я.

— А тебе разве положено? — Диона немного прищурилась и взмахнула хвостом.

— Нет, но я очень голодная, сжалься, пожалуйста, — я переступила с ноги на ногу. — Я буду сидеть в уголке и не мешаться.

— Ты думаешь, мне не все равно? — Диона достала вилку из-за пояса и воткнула в столешницу. — Ноги ничьей в моей кухне без моего присутствия не будет! Да и где это видано, чтобы я ослушивалась приказа господина? Он сказал тебя сегодня не кормить!

— Пожалуйста... — Я слегка наклонила голову. — Я ничего на кухне не трону.

— Диона, пусть поест, заодно подготовится морально, — раздался вдруг голос Акуры.

«Он что, подслушивал?» — пронеслось в мыслях, но я хранила молчание, не зная, благодарить судьбу за то, что он вмешался, или нет.

— Но господин! — Диона нахмурилась и снова взмахнула хвостом.

— Если она что-то там тронет, её будет ждать ещё одно наказание, — от этих слов у меня пересохло в горле.

Я посмотрела на него через плечо, после снова на Диону и быстро скользнула вглубь кухни.

— Еду сама возьмешь, — фыркнула та, провожая меня взглядом. — Всё на столе. И больше ничего не трогай!

Я не собиралась есть, хотя голод терзал изнутри, скручивая желудок в тугой узел. Снадобье Ивета немного приглушило ощущения — этого хватало, чтобы не думать о пище. Едва прикрыв кухонную дверь, я на миг замерла, вслушиваясь в тишину. Ни шагов, ни голосов. Только далёкий свист ветра, который пробирался сквозь щели, нагоняя мрачную атмосферу.

Я бросилась к окну в дальней стене. Пододвинула табурет, встала на него, чтобы дотянуться. Не вышло. Пришлось взять другой — выше. Как назло, окно в кухне было расположенно намного выше, нежели окна в зале. Руки дрожали от волнения и страха, когда мои пальцы коснулись засова. С усилием отодвинув его, я распахнула окно, уцепилась за раму и с трудом взобралась на подоконник. Вечерний воздух ворвался в помещение, пахнущий сыростью и хвоей. Ноги свело от напряжения: высота приличная, а внизу — жёсткая земля. Я перевела взгляд на лес. Кроны деревьев сливались в сплошную черную массу. Солнце скрылось, оставив после себя лишь багровый след на кромке неба.

«Бежать туда — безумие», — пронеслось в голове, но другого выхода не было. Я должна добраться до людского поселения. Вернуться домой. Узнать, кто я. Где моя семья.

Собрав всю свою волю в кулак, я спрыгнула. Приземление вышло жёстким — лодыжка вспыхнула болью, но я стиснула зубы и рванула вперёд. Трава, сухая и колючая, рвала кожу на босых ногах, но я не замедлялась. Каждый шаг отдавался эхом в ушах, смешиваясь с бешеным стуком сердца.

Лес приближался. Я свернула в сторону, стараясь держаться на его краю, надеясь, что духи обитают в чаще. Оказавшись под кронами, я ускорила бег. Приходилось то и дело пригибаться, чтобы не порезаться о торчащие ветки, усыпанные чем-то вроде острых игл.

Наконец впереди проступил край леса.

«Свобода... почти», — мысль оборвалась, когда нога внезапно зацепилась за корявый корень. Я вскрикнула, но звук утонул в звуке ветра и шорохе листьев. Кувырком полетела вниз по склону, царапая ладони о камни и ветки.

Перевернулась на спину. Грудь сдавило, воздух вырывался хриплым всхлипом. Лежала, уставившись в небо, где уже зажглась первая звезда — холодная и равнодушная.

Сердце колотилось так бешено, что казалось — вот-вот вырвется из груди.

«Вставай. Вставай... Нельзя лежать!» — пронеслось в мыслях. Я с трудом перевернулась, оперлась на локти. Тело дрожало, мыщцы сводило от усталости. По щеке стекала кровь — я всё-таки оцарапалась.

Медленно поднялась, цепляясь за ствол. Оглянулась: за спиной — лес, полный теней и шорохов. Никого. Пока никого. Я, прихрамывая, вышла из тени деревьев и направилась к забору, который высился от меня в шагах пятидесяти.

«Неужели... получилось?»

Я шла, словно во сне, не веря в то, что мне удалось сбежать. Каждый шаг отдавался болью в ногах, в спине, в исцарапанных ладонях. Мысли путались: «Найду ли я свою семью?», «Как они отреагируют?», «Узнают ли меня?», «Искали ли вообще?».

Семь шагов. Шесть. Пять.

Глубокий вздох — и я постучала в деревянные ворота.

За ними послышался звук шагов, а после грубый мужской голос спросил:

— Кто там?

Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожат пальцы. Что сказать? Кто я? Правду лучше не говорить, по крайней мере, ту часть, где меня держали в замке. Отчего-то внутри меня была уверенность, что это лишь ухудшит ситуацию, а потому, помедлив, я произнесла:

— Я... я не знаю, кто я, — голос звучал тихо, надломленно. — Я очнулась в лесу, откройте, пожалуйста. Мне нужна помощь.

Наступила тишина. Внутри меня нарастало отчаяние. Неужели я не смогу проникнуть внутрь и узнать что-то о себе? Я продолжала стоять, не отрывая глаз от ворот. Время будто остановилось, и я не знала, сколько так простояла, пока не услышала легкий скрип. Ворота открылись, и на пороге появился мужчина средних вёсен. Его глаза сузились, губы слегка скривились, как будто он хотел прогнать меня. Но когда он увидел мое лицо, его взгляд мгновенно изменился.

Седые брови взметнулись вверх, почти касаясь таких же седых, слегка волнистых волос.

— Мира... — выдохнул он.

Глава 10. Тебе здесь не рады

Голос был другим — мягче, с легкой хрипотцой. Очевидно, тот, с кем я говорила ранее, ушел, чтобы позвать его.

— Вы меня знаете? — выдохнула я, вглядываясь в его тёмно-карие глаза, словно в них могла отразиться моя потерянная память. — Мира... это моё имя?

Он замер. На миг показалось, что время остановилось — только ветер шелестел в кронах да где-то вдали скрипела ставня.

— Неужели это ты? — воскликнул он, но в голосе не было радости — лишь изумление, почти страх. — Настоящая? Из плоти и крови? Не призрак... не видение?

Я невольно сжала пальцы, ощущая шероховатость заноз, впившихся в ладони после падения.

— Я ощущаю себя живой, — прошептала я, опуская взгляд на его одежду. Рубаха светло-коричневая, из грубой ткани, тёмная накидка, небрежно наброшенная на плечи, — словно он выскочил впопыхах.

— Мира, Мира... — повторил он монотонно, словно пробуя имя на вкус. Затем резко оглянулся через плечо. В глазах мелькнула тревога — не за меня, а за себя. Будто он боялся, что кто-то увидит нас вместе.

Я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как ноют мышцы, как холод пробирает до костей. Внезапно мужчина протянул ко мне руку. Я отшатнулась так резко, что едва не упала. В груди вспыхнуло немотивированное, звериное: «Не трогай!».

— Извините, — выдавила, стыдясь своей реакции. Почему я дрожу? Почему каждый его жест кажется угрозой? Он знает меня — это очевидно, но почему мне хочется держаться от него подальше?

— Давай, проходи, не стой как чужая, — скомандовал он, хватая меня за локоть. Хватка твёрдая, но не грубая. Мужчина потянул меня внутрь, и тяжёлые ворота захлопнулись за спиной с глухим стуком, отрезав меня от леса, от ночи, от всего, что я знала.

Я втянула воздух, пытаясь унять дрожь. «Здесь находится мой дом, моя семья, мои знакомые», — твердила я в мыслях, но тело не слушалось: мышцы напряглись, пальцы сами сжались в кулаки, будто готовились отбиваться.

— Ты помнишь меня? — спросил вдруг мужчина.

Я посмотрела ему в лицо — линии морщин, тень усталости под глазами, едва заметный шрам у виска. Ничего. Пустота.

— Нет... — прошептала я. — Совсем не помню.

— Ясно, — он продолжил тянуть меня вперёд.

Я хотела высвободить руку из его хватки, но сдерживалась, понимая, как это будет выглядеть со стороны. Огляделась, пытаясь отвлечься. Впереди лежала дорога, усыпанная мелкими серыми камешками, мерцавшими в тусклом свете редких фонарей на деревянных столбах.

Проходя мимо одного из них, я заметила огонёк внутри. Значит, люди используют для освещения огонь, а не кристаллы. По обеим сторонам дороги тянулись двухэтажные дома из камня, дерева и глины. Моё внимание привлекли резные ставни и деревянные птицы на крышах. Возле многих домов были вырезаны звёзды и облака с лицами внутри. Проходя, я невольно задержала взгляд. Эти детали казались жуткими, особенно в темноте, когда деревянные глаза выглядели слишком реалистично.

— Куда мы идем? — через несколько шагов спросила я, пытаясь отделаться от ощущения, что деревянные лица наблюдают за мной.

— Знакомиться, — улыбнулся он, и я заметила щетину на его подбородке. — Раз ты нас не помнишь, давай знакомиться, Мира.

— Почему мы не можем познакомиться здесь? — непонимающе спросила я и попыталась замедлить шаг, но мужчина настойчиво потянул меня дальше.

— Сейчас ночь, намного комфортнее разговаривать дома при свете ламп, — невозмутимо ответил он, снова улыбнулся и кивком головы указал на один из домов. — Мы почти дошли.

Я перевела взгляд на дом, отметив, что тот выше, чем другие, а на резных ставнях красуются узоры цветов.

— Вы знаете, сколько мне вёсен?

Этот вопрос не сильно меня волновал, но мне хотелось знать. Может вот так, по крупицам я соберу всю картину?

— Девятнадцать, исполнилось в сезон Оттаивания5, в пятнадцатый день. Сейчас седьмой день сезона Тепла.

— А кто вы?

— Меня зовут Мстислав, — ответил он. — Я Глава этого небольшого селения.

Он начал подниматься на крыльцо дома, утаскивая меня за собой. Дверь была распахнута настежь, и в темноте казалось, будто я иду в пасть к какому-то зверю. По коже пробежали мурашки, но не от холода, а от плохого предчувствия, которое свернулось внутри меня плотным комком и теперь потихоньку выглядывало.

Я жаждала узнать, кто я, но к этому дому и его хозяевам чувствовала отторжение несмотря на то, что лава селения создавал впечатление хорошего человека. Как только я переступила порог, дверь за моей спиной захлопнулась с гулким стуком, заставляя вздрогнуть и резко обернуться.

Я встретилась глазами с девушкой, которая пристально смотрела на меня и, судя по всему, зашла в дом вслед за нами. Взгляд её карих глаз едва ли не обжигал, и я немного замялась, чувствуя себя как на иголках.

— Голодная? — спросил Мстислав, и голос его стал словно бы жёстче.

— Д-да...

— К чему это всё? — вдруг спросила девушка, скрестив руки на груди. — Отправь её к праотцам!

— Ты слишком нетерпелива, Ярослава, — раздражённо отозвался мужчина, так и держа меня за локоть. — Дозорного, по-твоему, мне тоже убить? А если кто-то из жителей селения видел? Так нельзя.

— А как можно? — девушка нахмурилась. — Она ненужный свидетель...

— Вернее, жертва, — перебил её Мстислав. — Твоя жертва, дочь.

— Подождите... о чем вы вообще? — негромко произнесла я, когда оба мрачно замолчали. — В смысле... отправить к праотцам? Я просто...

— Ты просто должна была сдохнуть! — резко перебила меня Ярослава, сжав кулаки от злости. — Так же, как и твои родители, — сгинуть в лесу! Зачем вернулась? Почему тебя не поглотили духи?!

— Что с моими родителями? — воскликнула я, и страх сильнее разросся внутри.

— Что с ни-и-ими? — издевательски протянула Ярослава. — Они пошли за тобой и померли.

Мстислав схватил меня за локоть и потянул вглубь дома, не давая ответить. Я чуть не упала, споткнувшись о ковер, ноги дрожали, в ушах шумело, мысли путались.

Я не могла осознать, что мои надежды разбились вдребезги, — здесь не было моей семьи, не было места, где я чувствовала бы себя защищенной. Хозяин дома подвёл меня к двери, открыл её и потащил вниз по лестнице. Я инстинктивно попыталась ухватиться за стену, но он резко дернул меня за собой.

— Куда вы ведёте меня?! — воскликнула я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Отпустите! Отпустите, я ничего никому не скажу... Я просто уйду!

Мужчина ничего не ответил. Лестница казалась бесконечной, чем ниже мы спускались, тем темнее и страшнее становилось. Я предприняла несколько попыток высвободить свою руку из его хватки, но всё было тщетно. Лишь когда мы оказались в самом низу, возле ещё одной двери, он посмотрел на меня и равнодушно произнёс:

— Извини, но я не могу тебя отпустить, всё должно быть под контролем.

Сказав это, он распахнул дверь, грубо втолкнул меня внутрь и тут же захлопнул её. Я рухнула на пол, больно ударившись коленями и локтями о жёсткие доски. В тишине раздался зловещий скрежет — это ключ повернулся в замке. Холодная волна ужаса накрыла меня с головой. Меня заперли. Я снова пленница. От этой мысли перехватило дыхание, а в груди защемило от безысходности.

Я сидела в углу небольшой комнатки, в которой из мебели был лишь стол, заставленный какими-то пустыми флакончиками. Мой взгляд был направлен на единственное окно, находящееся под самым потолком. Уже занимался рассвет... я просидела здесь всю ночь. Страх липкими пальцами пробирался под кожу: а что, если обо мне вообще забудут?

Мои мысли были прерваны приближающимися шагами, но от этого я не почувствовала облегчения, лишь тревогу. Щелчок замка. На пороге показался мужчина — брюнет, с немного взлохмаченными волосами, карими глазами и добродушной улыбкой.

— Привет, — произнёс он, входя и закрывая за собой дверь. — Я тут тебе еды принёс, — он потряс небольшим кулёчком из ткани. — Тут хлеб и немного ягод.

Мужчина прошел к столу, подвинул колбочки и положил ткань на освободившееся место, развернув её, после чего повернулся ко мне и с улыбкой сообщил:

— Моя племянница совсем не рада тебе, Мира, и то и дело говорит ввести тебе какой-нибудь яд да закопать на заднем дворе.

Я передёрнулась и вжалась в угол стены.

— Но ты не переживай, — он подошёл ко мне и, склонившись, продолжил: — Ты поживёшь несколько дней, успеешь подготовиться.

— Отпустите... — я с мольбой посмотрела в его обманчиво добрые глаза. — Я буду молчать.

— Конечно будешь молчать, — согласился мужчина, выпрямляясь. — Мертвецы не могут говорить.

— За что вы так со мной? — воскликнула я, а на глаза невольно навернулись слёзы. — Я ведь ничего вам не сделала!

— Почему же? — он вернулся к столу и присел на его край. — Ты ставила репутацию моей племянницы под угрозу, а сейчас одним своим нахождением здесь можешь вызвать ненужные вопросы у селян. Наша семья уже многие годы является главной, и мы бы хотели передавать это из поколения в поколение. — Он развёл руками. — Тебя все считают погибшей, пусть так и будет.

— Я могу просто уйти, ночью, чтобы никто не видел...

— Нет, — резко перебил меня мужчина. — Мы не верим словам, Мира. Мы верим лишь действиям, собственным действиям. Ты умерла. Смирись с этим и прими свою судьбу.

Глава 11. Пророчество

Весемир — именно так звали дядю Ярославы — приходил ко мне пару раз в день, принося немного еды и воды, чтобы, по его словам, я не умерла раньше времени. С каждым рассветом я чувствовала, как отчаяние всё больше и больше захлёстывает меня. Единственное, что меня утешало, — если это, конечно, можно назвать утешением, — это то, что после смерти я вспомню, кто я, и встречусь со своей семьёй.

Дошло до того, что я начала спрашивать Весемира, когда настанет тот самый день, но он отмалчивался, загадочно улыбаясь. Это нагоняло тревоги, мне не хотелось сидеть здесь в ожидании неизвестности. Стены давили на меня, ночами начали сниться кошмары, после которых я просыпалась в ледяном поту.

Сегодня, услышав шаги спускающегося ко мне Весемира, я встала и подошла к двери, желая повторить свой вопрос. Минуло уже пять дней, а меня продолжали держать здесь. Уж лучше смерть...

Дверь отворилась, и, не успела я ничего сказать, как Весемир похлопал меня по плечу и громко произнёс:

— Я понял, почему ты вернулась!

— Почему?.. — я сделала шаг назад, глядяя в его светящиеся радостью глаза.

— Да! Ты избранная, Мира! — он шагнул ко мне. — Всё это время меня мучал вопрос, как тебе удалось выйти из леса живой, и, перечитав несколько старых книг, я нашел пророчество! Оно гласит, что однажды из Леса Духов выйдет нетронутый человек — это будет Избранница или Избранник звёзд. Наши Боги специально выбрали тебя!

— И чем это хорошо для меня?

— Тем, что ты особенная, ты отправишься напрямую к нашим Богам!

— То есть, вы всё равно меня убьёте? — зародившаяся было надежда тут же растаяла, как лёд на солнце.

— Нет, мы принесём тебя в жертву, — Весемир протянул ко мне руку, но я отшатнулась. — Это великая честь, Мира. Ты должна быть благодарна.

— Я хочу жить, а не быть благодарной! — крикнула я, сжимая в бессилии кулаки. — Я не хочу быть никакой избранницей!

— Увы, мы не властны над волею Богов, — он прошел к столу и поставил на него бутылёк с зеленоватой жидкостью. — Ты должна исполнить своё предназначение.

— Что это? — спросила я, смотря на бутылёк. Внутри появилось нехорошее предчувствие.

— Восстанавливающий отвар, — с улыбкой ответил Весемир. — Ярослава предложила перед жертвоприношением проверить на тебе несколько ядов, они совсем новые, я как раз подумывал, на ком бы их испытать.

— Ядов? — я сделала шаг назад.

— И противоядий, — Весемир достал из кармана ещё один бутылёк, меньше в размерах и словно бы с мутной водой. — Только обязательно говори мне обо всех своих ощущениях, — мужчина набрал жидкость в игольц, взятый со стола. — Мне важно знать.

Я отрицательно замотала головой и отступила к стене. Взгляд метнулся к двери, но как бы быстро я ни побежала... Меня всё равно поймают, не Весемир, так Мстислав.

— Что ж, приступим! — с воодушевлением сказал мужчина и шагнул ко мне.

— Нет, не надо! Пожалуйста, не надо! — я отбежала в угол, со страхом смотря на жидкость внутри игольца.

— Не переживай, Мира, — Весемир улыбнулся. — Больно будет недолго.

Я попыталась убежать в другой конец комнаты, но Весемир неожиданно вытащил из кармана небольшой мешочек и швырнул его в стену рядом с моим лицом. Мешочек разорвался, и в воздух поднялся какой-то порошок. Я инстинктивно вдохнула, а затем, осознав, что произошло, закрыла лицо руками, но это уже не помогло.

Весемир остался стоять в нескольких шагах от меня. Он прикрыл нос рукавом рубашки и с интересом наблюдал за мной. Я почувствовала, как силы покидают меня, и начала медленно сползать по стене. Ноги подкосились, а голова стала тяжелой.

— Не обижайся на меня, — Весемир присел рядом со мной и погладил по голове. — Если бы ты не бегала, я бы не стал использовать эту смесь.

Он взял мою руку и поднёс игольц к запястью. Я хотела отдёрнуть руку, но слабость была настолько сильной, что единственное, на что я была сейчас способна, это слегка шевельнуть пальцами.

Мужчина начал вводить мне жидкость с таким радостным и предвкушающим выражением лица, что мне стало противно. Как ему может приносить удовольствие вводить в кого-то яд?!

Когда он убрал игольц и встал, я почувствовала лёгкое жжение под кожей, которое начало распространяться от запястья к локтю. Весемир тем временем начал что-то напевать себе под нос, доставая из кармана два небольших флакончика с красноватой жидкостью. Открыл небольшой ящик, который был под столом, вытаскивая от туда потрёпанную книгу.

Я снова предприняла попытки пошевелиться, но тело внезапно отозвалось болью, заставляя тихо застонать.

— О, появились болевые ощущения? — Весемир посмотрел на меня и довольно улыбнулся. — Расскажи, какие.

Я стиснула зубы. Не стану я ему ничего рассказывать! Волны боли прокатывались от кончиков пальцев до головы и обратно. Мне хотелось кричать, но из горла вырывались лишь хриплые стоны. Весемир не стал меня принуждать. Он просто внимательно смотрел, наблюдая за мной и время от времени делая пометки в книге.

Жжение охватило уже всё тело, когда он наконец подошёл ко мне и вколол противоядие, а после поставил рядом со мной на пол бутылёк — восстанавливающее. Не говоря ни слова, Весемир покинул комнату, заперев дверь и оставив меня в полном одиночестве. Состояние постепенно улучшалось, и когда я смогла нормально шевелиться, я выпила содержимое бутылька.

Тело ломило, как будто я целый день таскала тяжести или серьёзно заболела. Меня начало клонить в сон, и я, не удержавшись, легла в углу комнаты, позволив сну окутать меня своими тревожными объятиями.

Меня разбудил резкий пинок в бок. Я резко открыла глаза, едва не вскрикнув от боли, — после того яда тело сделалось чувствительным, и каждое касание причиняло неприятные ощущения. Подняв взгляд, я увидела стоящую надо мной Ярославу. Девушка слегка склонилась, рассматривая меня с хмурым выражением лица, но, заметив, что я открыла глаза, тут же выпрямилась и отошла.

— Дядя занят, поэтому сегодня я принесла тебе еды, — она кивнула на стол, где лежали буханка хлеба, свёрток с ягодами и кувшин с водой. Разнообразием меня не баловали. — Ешь, если, конечно, доползти сможешь, — она скрестила руки на груди.

Я ничего не ответила, упёрлась руками в пол, чтобы принять сидячее положение, и прижалась спиной к стене. Есть не хотелось, как и пить. Тело всё ещё было слабым — казалось, стоит мне встать, как я тут же упаду, не удержавшись на ногах.

— Какая ты сейчас жалкая, — усмехнулась Ярослава. — Это станет тебе уроком на твою оставшуюся недолгую жизнь, не стоило идти против меня, дочь светловласых.

— Что я тебе сделала? — тихо спросила я.

Нет, я не собиралась извиняться, я просто хотела понять, за что со мной здесь так обращаются. Неужели я совершила что-то настолько непоправимое, что не заслужила хотя бы жалости?

— Ты меня не слушалась, — в голосе Ярославы проскользнула злость. — Не поддерживала идеи моего отца. Вся твоя семья не поддерживала, и этим самым вы закладывали семя сомнения в головы других! Нужно было давно вас выкорчевать из селения, как сорняк!

— И это всё? — неверяще спросила я.

— Для тебя эти причины не весомые? — усмехнулась она. — Ну конечно, ты не станешь признавать свои ошибки. Ты слишком упрямая. — Ярослава уселась на край стола и вдруг спросила: — Ты прям совсем ничего не помнишь? Мне было бы интересно узнать, состоялась ли твоя встреча с Порождением Хаоса или ты только духов видела.

— Что?

— Что слышала, — она широко улыбнулась. — Ты так хотела увидеть его, читала книги, представляла, вот я и устроила вам встречу. Правда, я надеялась, что больше не увижу тебя.

— Так это из-за тебя я оказалась в лесу... — мой голос дрогнул.

— Дошло наконец? — Ярослава прищурилась. — Сначала я разозлилась, когда узнала, что дядя так и держит тебя здесь, но потом, когда он рассказал мне о пророчестве и жертвоприношении, я обрадовалась! — она хлопнула в ладоши. — Это станет отличным наказанием за твой мерзкий язык. А то, что дядя проверяет на тебе яды, — приятное дополнение.

— Ты хоть понимаешь, что ты загубила мою жизнь? — тихо спросила я, смотря перед собой немигающим взглядом. Внутри появилась боль, но не телесная — душевная. На глаза навернулись слёзы.

— Думаешь, это важно для меня? — Девушка усмехнулась. — В нашей семье каждый хоть раз кого-то убивал. Иногда это единственный способ. Если бы мы не были готовы к такому, то не удержали бы власть. — Она задумчиво подняла руку к подбородку. — Дядя — исключение. Он берёт подопытных не ради власти, а чтобы создавать яды, противоядия и другие снадобья. Потом их приходится убивать, — она отошла от стола. — Понимаешь, они могли бы рассказать, что с ними делали, а это нам не нужно.