Нижинский. Великий русский Гений. Книга 2
- -
- 100%
- +
***
Так я написала первоначально и указала номер квартиры, ошибочно предположив, что нумерация квартир изменилась. Однако, когда я уже почти завершала редакцию этой книги, во время очередной поездки в Петербург мне удалось найти в архиве поэтажный план 1911 года этого дома с указанием номеров квартир (ЦГИА СПб, Ф. 515. Оп. 4. Д. 5274). Этот план показал, что ту же самую квартиру, которую занимал Нижинский, сегодня занимают современные жильцы, поэтому по этическим соображениям я скрыла её номер. Квартира располагается во внутреннем корпусе, её окна выходят во второй двор. Можно лишь добавить, что Бронислава ошибается, когда пишет, что квартира находилась на третьем этаже.
***
Дом номер 17 на улице Союза Печатников (бывшей Торговой) находится всего в шестистах метрах от Мариинского театра. Если выйти из ворот этого дома, повернуть налево и затем идти прямо по улице, то буквально через 5–7 минут окажешься около театра. Благодаря такому близкому расположению, в этом доме, а также в соседних домах этого района, в начале XX века квартиры арендовали многие оперные и балетные артисты, музыканты и другие сотрудники Мариинского театра.
В прошлом году Нижинские снимали очень маленькую квартиру на Васильевском острове, где у Вацлава не было даже собственной кровати. Когда он приходил домой из Училища по выходным, ему приходилось спать на диване в гостиной. Но теперь, когда он постоянно жил дома, у него впервые в жизни появилась своя отдельная комната.
Комната была небольшой, но Вацлав сделал её уютной (согласно плану, комната была с одним окном, площадью 18–20 квадратных метров. Её длина составляла две её ширины. Как написал Вацлав: «У меня комната была узкая и с высоким потолком» [58, 187]. – Прим. автора). Он поставил свой письменный стол у окна, и с одной стороны от него — чёрный лакированный книжный шкаф с его любимыми книгами, а с другой — платяной шкаф с зеркальной дверью, где хранил свою новую дорогую одежду и костюмы, соответствующие его положению артиста Императорских театров. Кровать Вацлава стояла у стены напротив окна, оставляя достаточно места для комода и умывальника [127, 193].
Вацлав был очень рад найти квартиру, которая находилась всего в нескольких минутах ходьбы от Мариинского театра. Это давало ему возможность дойти до театра и, стоя за кулисами, смотреть балеты и оперы, даже когда сам он не участвовал в спектакле [127, 193].
Однако путь до Театральной улицы, где располагалось Театральное Училище, в котором Вацлав каждое утро посещал полуторачасовой утренний урок мастерства для артистов, а также репетиции, был неблизким. Добраться туда можно было только на извозчике, что было довольно дорого. Но, к счастью, в сентябре 1907 года в Санкт-Петербурге была запущена первая трамвайная линия, а 28 октября началось движение по второй линии — по Садовой улице от Невского проспекта до Покровской площади (ныне — площадь Тургенева). До остановки трамвая на Садовой улице идти было совсем недалеко, примерно столько же, как до театра. Вацлав садился на трамвай и доезжал до Гостиного двора, а затем по узкому Толмазову переулку (ныне — Крылова) за пять минут доходил до Училища. Проезд на трамвае стоил пять копеек, что было в несколько раз дешевле, чем на извозчике, однако всё равно недёшево, ведь на эту сумму тогда можно было купить полтора килограмма муки или литр молока.
Осенью и зимой Элеонора внимательно следила за тем, чтобы Вацлав был тепло одет и всегда носил галоши. Вацлав терпеть не мог галоши и вечно их где-нибудь оставлял. Хотя он любил ходить в Мариинский театр пешком, ему не приходилось делать это в плохую погоду ранее, потому что учеников Училища всегда возили в специальных экипажах. За все годы проживания в Санкт-Петербурге Вацлав так и не смог привыкнуть к холодному и сырому климату этого города и часто простужался и болел [127, 193–194].
Улица Союза Печатников (бывшая Торговая). Второй дом по левой стороне — № 17. В конце улицы видно новое здание Мариинского театра. Современный вид. Фото автора, 2025 год.
Вид внутреннего корпуса дома № 17. Именно в этом корпусе жили Нижинские. Современный вид. Фото автора, 2025 год.
Стеклянные галереи между корпусами дома № 17. Современный вид. Фото автора, 2025 год.
На схеме дома № 17 хорошо видно, что дом имеет два внутренних корпуса и два двора.
Так выглядел первый двор дома № 17 в середине 1900-х годов. Рисунок Е. А. Смирновой-Ивановой (Русский музей). Таким же видел его Вацлав Нижинский, когда жил в этом доме.
Согласно плану, площадь квартиры составляла около 80 квадратных метров (Бронислава называет её небольшой). Квартира состояла из трёх комнат: большой гостиной (30–35 кв. м), комнаты Вацлава и маленькой спальни, где, наверное, спали Элеонора и Броня (когда приходила на выходные домой из Училища). В комнате Вацлава и в гостиной были большие угловые печи-камины. Также в квартире имелись довольно большие кухня и прихожая. На плане указан и ватерклозет. На кухне был второй выход из квартиры, откуда по стеклянной галерее можно было попасть в коридор, который соединял все квартиры, расположенные по периметру дома. Все окна этих квартир выходили во двор, а двери — в общий коридор-галерею. Может быть, где-то в этих галереях и находилась лифтовая шахта.
Арендная плата за неё составляла 35 рублей в месяц [58, 137] — как и за квартиру на Моховой улице. Это была не очень дорогая квартира, вероятно, из-за того, что её окна выходили во второй двор, но и не дешёвая, учитывая, что теперь, когда отец больше не присылал денег, Вацлав стал единственным кормильцем всей своей большой семьи. И заработок Вацлава в театре в размере 65 рублей в месяц не мог покрыть всех расходов. Чтобы обеспечить своей матери достойный уровень жизни, Вацлав был вынужден зарабатывать дополнительно преподаванием танцев, хотя занятия со многими из его учеников не приносили ему радости. Обучение отнимало у него много времени и сил, которые он мог бы направить на совершенствование собственного мастерства.
История о том, как Вацлав жениться собирался – осень 1907 года
На том же этаже, где находилась квартира, в которой поселились Нижинские, проживала артистка балета Анна Домерщикова. Возможно, Анна жила с ними не на одной лестничной площадке, а в квартире, расположенной в боковом корпусе, в который можно было пройти по стеклянной галерее.
С Анной Вацлав был хорошо знаком, так как она тоже танцевала летом в Красном Селе. Анна была красивой яркой брюнеткой на год старше Вацлава. В начале осени Элеонора с удивлением заметила, что Вацлав начал регулярно ходить в гости к их соседке с цветами, коробками шоколадных конфет и французскими пирожными. Когда Броня приходила домой на выходные из Училища, её тоже разбирало любопытство, особенно когда она увидела, что визиты Вацлава становятся всё более продолжительными. Брат доверительно рассказал ей, что на самом деле его увлечением была не Домерщикова, а её очень близкая подруга, красавица Мария Горшкова [127, 195].
Вацлав знал Марию с 1905 года, когда они вместе танцевали в ежегодном выпускном ученическом спектакле. В этом году она не выступала в Красном Селе, поскольку всё лето провела на гастролях в Одессе [160], и вот теперь они неожиданно встретились, когда Мария пришла в гости к своей подруге. Вацлав начал ухаживать за Марией и очень быстро влюбился в неё, а может быть, он испытывал к ней чувства ещё раньше. Их встречи проходили в квартире Домерщиковой. Вацлав уже хорошо зарабатывал преподаванием танцев и мог позволить себе покупать подарки и угощения, ухаживая за девушками.
Мария Горшкова была старше Вацлава на два года. Летом 1907 года её перевели из кордебалета в корифейки (Журнал распоряжений по Имп. С.-П. Театрам № 60 с 26 по 29 июля 1907 г. [184]), но, конечно, она мечтала о дальнейшем росте своей карьеры. Мария близко дружила с Анной Павловой. Бронислава с большим сарказмом отзывается об этой дружбе, считая, что Горшкова лишь стремилась к влиянию Павловой ради своих карьерных амбиций [127, 195]. Однако это не так. Марию Горшкову и Анну Павлову действительно связывала многолетняя дружба. Об этом свидетельствуют воспоминания Горшковой, а также переписка, которая продолжалась даже тогда, когда Павлова уже была всемирно известной.
На квартире Анны Павловой Вацлав вместе с Марией посещали уроки знаменитого Энрико Чекетти, который вернулся этой осенью в Петербург и начал свою преподавательскую деятельность.
В роскошной квартире Анны Павловой был оборудован репетиционный зал с кафельной печью, расписанной ампирными веночками с фризом танцующих нимф под высоким потолком. Её квартира находилась в доходном доме П. И. Кольцова (в народе — «Дом-сказка») на углу Офицерской улицы (ныне — Декабристов) и Английского проспекта, буквально в пяти минутах ходьбы от дома, где жил Вацлав. Возможно, что после занятий Вацлав и Мария вместе возвращались в квартиру Домерщиковой, где и проходили их романтические свидания.
Анна Павлова на занятии с Энрико Чекетти в репетиционном зале своей квартиры на Офицерской улице. 1907 год. В этом же зале занимались Вацлав Нижинский и Мария Горшкова.
«Часто приходил В. Ф. Нижинский. После своего выпуска из школы он тоже пришёл тренироваться к Чекетти. В квартире Анны Павловой занимался редко, больше на Торговой улице в зале в квартире Чекетти. Зал был в четыре окна в первом этаже с большим зеркалом и станком… Чекетти был хорошим преподавателем. Он вырабатывал силу, технику, так называемый тур де форс. Говорил плохо на смеси русского, французского и итальянского языков.
Вацлав Нижинский, делая пируэты, остановился не так, как хотел Энрико. Палка полетела в ноги Вацлава, последний от неожиданности сделал огромный прыжок, какой мог только сделать Нижинский. Чекетти сказал по-русски «шорт» и вышел из зала, но через несколько секунд возвратился, улыбаясь, и урок продолжили» («Записки о моей жизни» — «Воспоминания Горшковой М. Н.» [160]).
Такие воспоминания оставила об этом периоде Мария Горшкова. Немного, но всё же. Кстати, квартира Чекетти с репетиционным залом находилась тоже на Торговой улице.
По-видимому, после своих летних приключений с девушками из кордебалета Вацлав находился в некотором смятении. С одной стороны, он приобрёл свой первый мужской опыт физической любви с женщиной, а с другой — его мечты о романтических отношениях с прекрасной девушкой, которым он предавался в Училище, потерпели крах. Вацлав осознал, что для того, чтобы обладать женщиной, ему достаточно пообещать ей, что он станцует с ней па-де-де. Такая легкодоступность женщин из его круга и их расчётливость, должно быть, опечалили Вацлава. Он мечтал о настоящей любви и не хотел, чтобы его воспринимали только как способ продвижения по службе. Вероятно, он также не хотел так легко использовать своё положение в отношениях с женщинами, просто раздавая им обещания, заведомо зная, что не сможет их выполнить.
Когда Вацлав вновь повстречался с Марией Горшковой, у него впервые возникли романтические отношения с ухаживаниями, настоящими свиданиями. Впервые Вацлав по-настоящему влюбился [127, 230]. Скорее всего, он помнил свою Тоню Чумакову, но тогда это была детская школьная влюблённость, теперь же он стал мужчиной.
Мария была красива той дерзкой женской красотой, которая так нравилась Вацлаву. Кроме того, Мария была прекрасно сложена: у неё была изящная фигура с тонкой талией, но при этом она обладала и формами, которые так привлекали Вацлава в женщинах [58, 221]. К тому же Мария была талантливой танцовщицей, что было немаловажно для Вацлава. Казалось, что и Мария отвечала ему взаимностью. Она кокетничала с ним, с радостью принимала его подарки, была весёлой и ласковой, и они проводили много времени вместе (кокетливая, весёлая, ласковая — эпитеты, которые Мария Горшкова использует, когда описывает свой характер в юности в своих воспоминаниях). В этот период гормональный шторм 18-летнего юноши уже достиг своего апогея. Как бы Вацлав ни старался бороться со своей мужской природой, опасаясь, что бушующие страсти могут ухудшить его способности к танцу, который всё-таки был для него на первом месте, практика показывала, что борьбу эту он проигрывал [58, 162]. Поэтому Вацлав принял решение, что ему надо жениться на Марии. Ему казалось, что женитьба решит все его проблемы.
НО МАМА ДУМАЛА ПО-ДРУГОМУ…
Элеонора была крайне обеспокоена, когда узнала, что Вацлав часто и подолгу видится с Горшковой. Однажды, когда Вацлав и мама пили чай, она попыталась предостеречь его от чрезмерного увлечения и слишком серьёзных отношений. Вацлав пришёл в ярость и заявил, что любит Марию и собирается на ней жениться. Но мама считала, что Горшкова неискренна с ним, поэтому сказала сыну: «Горшкова не может серьёзно относиться к тебе, 18-летнему мальчишке. Она всего лишь пытается вскружить тебе голову ради своей карьеры. Вот увидишь, когда ты попытаешься обнять её, она поставит условием своей любви танец с тобой». От этих слов Вацлав побелел как полотно, напрягся и с такой силой сжал в руке тяжёлый хрустальный стакан, что тот треснул, и чай пролился на скатерть [127, 195—196].
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.