Дневник девушки, которая дождалась. Своего парня из армии

18 июля – 3 августа 1997. Воркута

В воскресенье 3 августа мы с мамой вернулись из Воркуты. Мы летали туда на пару недель с 18 июля по 3 августа на юбилей бабушки Натальи, да погостить. Навестили и мамину сестру Анну (она моя крестная), мою двоюродную сестру – её дочь Светлану. Ходили на кладбище, где похоронен мамин отец. На этом кладбище чаще хоронят рядом с уже существующими семейными и родственными могилами. Каждый, кому уже доводилось хоронить супруга, тут уже при жизни знает, где будет его место, когда он или она покинет этот мир. Бабушка Наталья вздыхает, говорит, что вот – тут рядом с дедом Николаем её место. Моей бабушке в конце июля только исполнилось шестьдесят, хотя выглядит она так, словно и пятидесяти еще нет. Мой дед был старше бабушки на двенадцать лет, он ушел из жизни два года назад.

Пока ходили по кладбищу, рассматривала мемориальные таблички. Раньше на кладбище, проходя мимо них, я подспудно вычисляла в уме, сколько же лет прожил человек, кто умер молодым, а кто в преклонном возрасте. А теперь, глядя на парные могилы, определяла, кто кого пережил, муж жену или жена мужа, на сколько лет. И ведь даже те жены, что остались вдовами в сорок лет – они, по-видимому, точно так же, как и бабушка Наталья, знали, где их будет место. Часто жены переживают мужей – мужчина чаще старше жены, да и умирает «сильный пол» раньше. Кто пережил мужа на пять, кто на десять, кто на двадцать лет, а кто и на сорок… И даже уйдя из жизни лет в восемьдесят-девяносто, те женщины были похоронены рядом с мужьями. Под той же фамилией.

«Вот это, пожалуй, действительно – ожидание встречи». Бабушка говорит, что она знала некоторых из их, да – достойные были женщины.  – спросила я бабушку Наталью. «Это кому как, – ответила она. – ». Может показаться, теперь это звучит слишком высокопарно, но человеку, рожденному в довоенные годы, с тяжелым детством и трудовой юностью это кажется естественным. «Это любовь?» – я не могла не задать такой вопрос. «Да, это и любовь… Как там у вас нынче поется? !» – уклончиво ответила бабушка, а потом пояснила: «Да раньше порядки такие были. Не то что сейчас…» «Неужели никто даже не думал выйти замуж повторно? Или в сорок – наверное, уже поздно?» В наши времена замуж выходили один раз и на всю жизнь. Сколько уж жизнь отмерит Узелок завяжется, узелок развяжется. А любовь – она и есть: только то, что кажется

Так можно и десятки лет ждать, храня верность… А я тут начала в себе сомневаться, смогу ли ждать два года? Впрочем, казалось бы, ждать в шестнадцать лет, в сорок или ждать в шестьдесят – это разные вещи. Да, физиологически разные. Но ведь что значит ждать? Это не только хранить верность, хотя и это важно. Это светлая незримая нить между людьми сквозь расстояние и время. Такая связь, которая и человека переживет. Вот это и есть любовь.

5 августа 1997. День рождения Булата

В воскресенье вечером к нам на неделю приехала моя двоюродная сестра Маша из Казани, дочка папиной сестры, она тоже школьница, в этом сентябре идет в 10-ый класс. А я в 11-ый. Саша приходит каждый день после работы. Каролина – как обычно, у бабушки в Электростали, Асия снова в деревне, уже отработала июль, сажая деревья. Как только вернулись мы из поездки, встретили Асию. Асия снова приглашала меня в деревню. Как и в прошлом году. Но в этот-то раз я знаю уже, что у Булата день рождения. Не то что в прошлом году, когда я приехала с одной лишь фотографией. И то случайно захватила.

Пишу-то я о Дне Рождения Булата на следующий день, уже 6 августа.

Паша и Рома не приехали. Паша в Казани поступал, вроде не поступил, но пока на ближайшие месяцы так в Казани и застрял. Правду говорят, столица «засасывает» людей – он приехал туда в конце июня, сразу на два месяца снял там жилье, так и живет в Казани. Примерно раз в месяц в Елабугу наведывался. Не поступил, он написал мне. Жаль. Встретился на днях с Сашей, передал через него мне и Булату кассеты. Мне записал кассету из тех самых композиций, которые я ему описывала в прошлом году, не зная ни одного названия. Булату записал свою любимую «Нирвану» – не знаю, что он в ней нашел? Булат даже обрадовался, наверное, он еще не слышал этой… музыки…

Папа нас с Машей свозил к Булату в деревню во вторник с утра перед работой. Саша приехал к Булату сам. На нас троих был один конь Эдельвейс, Булат не катался, он нам как гостям уступил. И мы катались только по кругу и по очереди. Пегая лошадь Наташка, на которой я в прошлом году в августе каталась, – она жеребая, через месяца полтора у них должно быть пополнение. У нас была заготовлена морковка с дачи – только на ту лошадь, на которой мы катались. Чтобы завоевать её расположение. Пока Маша каталась, мы с Сашей ждали её, стояли рядом с кобылой Наташкой. Мы с ним дергали траву за забором, куда лошадь не дотягивалась, скармливали этой милой серой пузатой лошади.

– О чем ты думаешь? – спросила я Сашу, глядя в чуткие и внимательные лошадиные глаза с большими серыми ресницами.

– Это ты мне или лошади? – пошутил он.

Я кивнула на него, и он стал серьезен, как никогда:

– Можно, отвечу правду? Думаю, вот, если ни разу не поцеловались, то так, пожалуй, навсегда, на всю жизнь… остались с тобой просто… друзьями! Я рад, что мы успели поцеловаться хоть один раз до моего совершеннолетия. А ты что думаешь?

– Я думаю, что это очень сильное и хорошее чувство – первая любовь… Ты прости меня за тот наш… «один поцелуй»! Необычное ощущение. Ты сам понимаешь, и я всё понимаю сама – это пока слишком рано. Для меня, конечно, рано – не для тебя. Но все-таки дружба – это может быть еще более сильное чувство. Так выходит, – и мой лучший друг, и моя первая любовь! ты для меня сразу всё 

Саша взял мою руку и ею погладил лошадь, которая стояла безмолвно, моргая грустными глазами.

– Что это ты? Ты так обо мне? Это твоя первая любовь? – он посмотрел восторженными серыми глазами, которые в этот момент стали голубыми, излучая свет восхищения, и в то же время хитрое недоверчивое удивление. Я кивнула в ответ. я

– Погоди… Ты мне говорила про свою первую любовь, про два года… Постой, или три года! Что ты «влюблена в одного человека». И теперь он – это уже не первая любовь? – он неодобрительно покачал головой и, нахмурившись, улыбнулся. – Я так и предполагал! Так и знал, мне и Паша говорил, что если девушки называют тебя «первой любовью», то они напрочь забывают свою самую первую любовь.

Я стояла у забора и начала махать Маше, подавая знаки – три пальца (3 круга!). Моя очередь кататься на Эдельвейсе! Потом еще один – и указательным описала еще круг, чтобы показать ей, что её три круга уже на исходе, пора «закругляться»! Но Маша не стала останавливать лошадь, и пошла на четвертый круг. А это была моя очередь!

– Лейсан, посмотри на меня! Ты можешь не бояться сказать о том, что ты когда-то в кого-то была влюблена. Что ты кем-то раньше восхищалась. Это у всех бывает…

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но теперь я думаю по-другому. Я знаю, что ты по-настоящему моя первая любовь. Любовь – это взаимное чувство. В школе-то – там не до взаимности, вряд ли там какое особое чувство любви. А наша с тобой история – история о взаимном чувстве.

Сказала ему, что у нас-то не история про безответную любовь, не про ту, которая «в одни ворота».

– А у нас с тобой это все-таки любовь, да? – спросил он.

– Я счастлива тем, что мы с тобой вместе. Признаться, я не решила точно, что это у нас. Любовь или нет. Но в любом случае, это взаимно. Одно я точно знаю, что такого друга, как ты, у меня никогда еще не было, нет и вряд ли когда еще такой будет. Мы с тобой самые лучшие друзья.

– Ничего не понимаю. То любовь, то друзья. Любовь? Друзья? Ну конечно – друзья! Опять я ничего не понимаю, – покачал головой Саша.

Непонятно было, говорит он правду, шутит или издевается. Тут, как раз на фразе о том, что мы с ним друзья, как нельзя не догадаться, к нам подошел из-за сарая Булат, мы его в последний момент заметили. Таслима-апа позвала нас чай пить. Тут и Маша прискакала. На коне Эдельвейсе. Она была такая довольная, дико восторженная, как никогда. «Вы идите, я его распрягу, уведу и подойду», – Булат показал в сторону дома.

Вечером Булат играл на гитаре на кухне какие-то странные древние песни советских лет, которые мне и не слышать ни разу не доводилось. Нашел толстый рукописный песенник в КСП, читал тексты, и ему одна песня понравилась. Песня была наивная и пронзительно-тоскливая, об ушедшей любви, которую не воскресить, о любви как о пепле от погасшего костра. Я так понимаю, вероятно, песня была посвящена Гузель. Они пару месяцев встречались. Оказывается, Гузель поступила в медицинский университет. Булат даже после первого курса хотел перевестись в Казань, из КамПИ в КГУ. Чтобы поближе к ней быть. Но они расстались. 6

Булат играл на гитаре, спел нам эту песню:

А если счастье суждено кому-нибудь с тобой,

Пусть будет не костром оно, а яркою звездой!

Звездой, что всходит вновь,

И вновь горит из года в год!

Люби, и пусть твоя любовь

! Тебя переживет 7

Вечером заехал папа, он ехал с работы, забрал маму с работы перед тем как за нами заехать. Родители собирались нас с Машей только забрать из гостей. Тут из дома вышли Таслима-апа и Рустем-абый (так называет их Асия, и я тоже вслед за ней). Они позвали и моих родителей к столу. Отказываться было неудобно, а зазывали они настоятельно. Да и после работы мои родители и так проголодались. Затем Таслима-апа еще и в баню позвала, мы уж отказались. Папа сходил с Рустемом-алый посмотреть баню – он тоже на даче баню строит. Соседи по деревне странно поглядывали, с опаской, особенно маленькая соседская девочка, тёзка хозяйки – Таслима: почему это милиционер ходит по участку, да еще и в баню заглядывает? Со всех сторон вопросительно смотрят из-за заборов, что там у вас стряслось?

Таслима-апа делала рукой маленькой Таслиме успокаивающие жесты, мол, все хорошо. Папа пошутил, мол, скажете, это капитан Хусаинов баню проверил и одобрил. Таслима-апа так удивилась, что мой отец их однофамилец, словно до этого и вовсе не была в курсе, отчего нас с их единственным сыном в шутку «поженили». То есть за стол на всех днях рождениях Асии нас все время, как нарочно, рядом сажали! Не раз раньше бывал такой прикол, чтобы кто-нибудь глянул на нас двоих и произнес: «Кара эле, Хусаиновнар!» (Смотри-ка, Хусаиновы!).

Всей компанией ели шашлык из курицы, который приготовил Рустем-абый. С деревни в Челны вернулись лишь в 11 ночи, Сашу тоже подвезли к нему домой.

Вот так прошел этот замечательный вторник, день рождения замечательного человека.

Всю ночь после этого с Машей не могли уснуть – всё шептались и смеялись до 4-х утра в моей комнате. Мы говорили о жизни, о друзьях, делились сокровенными сердечными переживаниями – обсуждали мальчиков (не без этого!), вспоминали письма друг друга… Родители мои встали, ушли, нас не будили…

7 августа 1997. Шишки. Встреча с владельцем ньюфаундленда…

Саша заезжал к нам каждый день после работы, и сегодня в пятницу вечером опять был у нас. Утром мы провожали мою двоюродную сестру Машу. Жаль, всего неделя – это мало, она уже должна была возвращаться домой в Казань. Я даже расплакалась, когда она уезжала, мы с ней так близко сдружились!

Вечером мы с Сашей решили пойти погулять по лесу. Погода была по-настоящему летняя, хорошая, за день лес прогрелся и веял сосновым запахом, хвоей и смолой. Пели птицы.

– Ты помнишь, что ты сказала на дне рождения у Булата? Что я твоя первая любовь и что мы с тобой друзья.

– Да, а что?

– Хорошо, я согласен быть первой любовью, но считать себя твоим другом я не хочу.

– Почему ты не хочешь быть другом? Ты мой самый любимый друг!

Мы шли по освещенной догорающим солнцем летней тропинке, усыпанной шишками. Розово-рыжий свет солнца сквозь лесную хвую попадал на его лицо, и казалось, будто по Саше бегают колючие тени ёжиков. Он остановился и поднял пять шишек.

– Друзья… Разумеется, друзья! С твоей стороны – «да». Есть несколько «но»… Ты думаешь, что А я так не считаю. мы просто друзья.

Он остановился перед сосной, на вершина которой была был помечена крестиком с красной краской.

– Ты думаешь, что … Когда уже так не думает! – тут он кинул в сосну первую шишку, и она попала прямо в этот крестик. мы просто друзья никто

– Разве ты до сих пор не поняла… что вот я уже за эту дружбу с тобой получил столько, сколько… Мало не покажется, – он кинул в то же место на дереве вторую шишку, и шишка ударилась ровно в ту же мишень.

Саша отошел подальше и посмотрел на меня, ожидая реакции. Но я решила стоять и не двигаться.

– У моих мамы и сестры ко мне по поводу тебя уже слишком много вопросов, – он кинул в сосну третью шишку. Сделал еще шаг назад.

Алекс обычно непоколебим, как и Булат, всегда контролирует свои эмоции. В этот раз он был взволнован, а я всегда видела его до этого только весьма спокойным и уравновешенным.

– После той истории с колготками, которые я тебе подарил, а ты решила вдруг приберечь… Блин, мне за это уже влетело от твоего отца, – он не глядя бросил четвертую шишку. – Хотя я ничего не делал!

Шишка попала в то же самое место! Но он даже не обратил на это внимания.

– Так, что становится даже… обидно. Что мы с тобою всё ещё друзья. А по поводу блюстителей девственности и порядка, – тех пацанов из твоего комплекса… Про те наши постоянные стычки с ними, которые с наступлением весны участились – ты, думаю, всё сама поняла. Ты же сама знаешь, что я 23 февраля не просто упал… Знаешь, я за только за этот март три раза по-настоящему дрался из-за тебя!

Он снова бросил шишку, и опять попал в нужное место.

В этот момент я поняла: нет, не похоже что он потерял терпение и самоконтроль. Он по-настоящему замучился меня ждать. Хотя сам сказал же, что будет ждать столько, сколько нужно… А уж что его друзья не считают нас с ним друзьями – это он сам виноват. Так я уже два месяца как стала считать себя его невестой. Но сама называю его другом. Мне слово «друг» гораздо ближе, нежели «жених».

Я подошла к нему, положила ему руку на спину. Мне резко стало понято всё его расстройство. Ни о чем из этого я не думала. Вообще. Единственная серьезная мысль, которая появилась у меня – это что я не выразила своего протеста, когда он сам показал друзьям мой укус. Но я почти ничего не знала – ни о драках, ни о разговоре с отцом, ни о том, что все остальные со стороны за нас уже решили, что у нас любовь. Каждый довод, каждая шишка – всё это было мне незнакомо, обо всем этом я и правда не думала. Он никогда. Раньше. Не говорил.

Хотелось обнять его. Я прислонилась головой к его груди.

– Прости, – ответила я. – Мне и правда всегда хотелось, чтобы мы были… друзьями. Близкими людьми! Ты такой хороший парень, каких еще поискать…

Он посмотрел на меня и поправил мне воротник платья, и заботливо застегнул верхнюю пуговицу. (Эту пуговицу даже и не нужно было застегивать, платье специально было задумано так, чтобы носить его с открытым воротником).

– Друзья. Ладно, друзья. Да, разумеется, я хороший парень. А каким мне еще быть? Я даже понятия пока не имею, каково это – быть нехорошим парнем. И всё-таки, пожалуйста, пойми меня правильно. Я хочу быть для тебя больше, чем другом. Я хочу, чтобы мы… чтобы мы жили вместе. Всегда. Чтобы ты стала моей женой. Давай подождем еще. Еще несколько лет. Я буду ждать тебя. Столько, сколько нужно.

И мы стояли на истоптанной тропинке посреди леса. Стояли тихо, я прислонилась к нему головой, и он гладил меня по волосам. Я не знала, что я могу сказать. Боялась что-либо ответить. Мне казалось, что – скажи я хоть слово, – так голос будет дрожать, и я вот-вот расплачусь. Мимо нас прошел мужчина красивой черной породистой собакой, она была такой крупной, массивной, с мощным, мускулистым корпусом.

– Какая у вас красивая собака! – вырвалось у меня.

– Это ньюф, то есть ньюфаундленд.

– Как зовут?

– Шериф.

– Такой большой! Сколько он весит? – заинтересовалась я.

– Примерно 60 килограммов… если точнее, 59… Возможно, уже больше.

– С таким и ночью не страшно ходить по городу!? – спросила я.

Мужчина лет сорока с интересом посмотрел на меня, и затем на Сашку. И тут я поняла, что я его где-то уже видела. Да это же тот самый водитель «Ауди»! Он улыбнулся.

– Да, не страшно. Но не таких собак не заводят «для охраны». Он у меня – для души! Он слишком любит людей. Но его вид и правда может отпугнуть нежелательных лиц.

– Можно погладить?

– Да, можно, погладьте. Он не кусается. Если интересно, у нас в соседнем комплексе у него породистая подружка есть. Через месяц-два он станет папой.

– Щенки таких породистых псов, должно быть, дорогие, да?

– Да, конечно. Но если очень хочется, то можно посмотреть, если кто останется… Тогда уж они отдадут и подешевле…

Я вопросительно подняла голову посмотрела на Сашу, как будто бы мы прямо-таки живем вместе. Будто бы сейчас от Саши зависит, заведем ли мы щенка ньюфаундленда или нет. И мужчина в легкой куртке тоже на него посмотрел.

– Нет, что вы, мне в этом году в армию. Мы никак не можем… – сказал он.

Владелец ньюфаундленда понимающе кивнул. Он опять посмотрел на нас, и вдруг что-то мелькнуло у него в глазах. Ой, он тоже узнал нас… Или – уж точно – меня узнал.

– Это не Вы…

– Да-да, это мы… Вы знаете… Мы с Алексом бы хотели поблагодарить вас!

– За что? – удивился, не понял он.

– Да, за то, что вы тогда машиной посигналили им.

– Кому? Где?

– Первого июня. В арке. Часов в 11.

Мужчина выглядел озадаченным, вспоминая, где и как мы могли видеться…

– А это были Вы? – догадался он.

– Да, мы…

– Нет… я не об этом хотел спросить. Это Вы – та самая владелица самого красивого балкона в нашем МЖК?

– Это мы, я и моя мама – владелицы балкона. Мой отец сам вырезал птичек из дерева. Это моя мама придумала на балконе астры сажать. А Вы в тот вечер по кабельному видели, как нам хрустальную вазу подарили?

– Да. И никогда бы не подумал, что та милая девушка, которую показывали по телевидению, и та промокшая девочка, что на всю арку кричала: «Мальчики! Мальчики»… Что это одно и то же лицо! – он почесал за ухом.

– Да. Спасибо Вам! – подтвердила я еще раз его догадку.

– Да пожалуйста. Обращайтесь, я Максим Викторович, – он первым протянул руку Саше, перекладывая поводок в левую руку.

– Александр, – пожал ему руку Саша.

Мы еще постояли минут пять или десять, а Шериф бегал вокруг нас. Максим Викторович рассказывал забавные проделки, которые вытворяет Шериф, и какие он делает трюки. Потом он достал из кармана брюк маленькую металлическую коробочку, вытащил оттуда визитку и протянул Саше.

– Если кому нужен щенок будет – обращайтесь. Всего доброго!

И Шериф гордо и величественно удалился с Максимом Викторовичем… точнее, Максим Викторович удалился со своим Шерифом. А мы с Сашей остались на стоять еще на том же самом месте, молча, тихо, осторожно поглядывая на удаляющиеся фигуры мужчины и его дружелюбного, верного и ласкового пса. Мы многозначительно переглядывались, не говоря ни слова. Он какой-то местный авторитет. Саша слышал о нем. Вспомнила вторую встречу с Максимом Викторовичем, но решила не напоминать о ней.

8 августа 1997. Пропущенное свидание

Сегодня за окном – пасмурный день. Дождь идет не переставая, все слышатся эти вкрадчивые спокойные звуки, словно скучный ритм этого дня. Плачет белое небо.

Уже почти 17 часов. И это не пустое уточнение времени…

Вчера я вернулась из Бугульмы. Сегодня стирала вещи. Мама вчера сказала, что Саша приходил вчера, оставил записку. «Лейсан, завтра я дома с 17 до 18 часов, приезжай ко мне?».

А я не пришла сегодня. Дождь льет, и я сама думаю о том, почему я решила не идти. Думаю о том, настоящая ли у меня любовь… Он мой друг, а для меня слово «друг» – оно даже ближе и глубже, чем «парень». Я знаю, что все эти «отношения» затягивают, и такими темпами я сама не замечу как…

В школе я послушная серая мышка, скромница и отличница… И, говоря откровенно, если адекватно оценивать свои внешние данные, я ведь далеко не самая писаная красавица. Я знаю много красивых и очень красивых людей. Например, Паша. Или Гузель. Они, и правда, хороши собой – только взглянешь, сразу поймешь: человек необычайно красивый! А я не очень красивая, не самая красивая. А еще и эти прыщи полезли, то на лбу, то на носу, то на подбородке. Сегодня аж пять прыщей сразу выскочило, кошмар! Такая уродина я стала с этими прыщами… Вот сижу и плачу, какая я некрасивая… Даже не знаю, с какой стати у такой, как я, может быть парень? Уже и сама себе не верю, но это точно не приснилось!

Никто, кроме нашей Веры Алексеевны и Каролины, не знает, как оно у меня на самом деле. Любой моей однокласснице покажется невероятным, что у меня есть друг. Мой парень, с которым мы встречаемся уже больше года… Такое счастье даже не у каждой записной красавицы. Он такой ответственный… а мне всего шестнадцать… Как я рада, что он есть. Одно грустно, что если его заберут в армию, нам вместе останется быть вместе всего лишь три месяца… до его возвращения.

Как здорово мы вчера гуляли с Сашей по городу и по лесу. Хотя он, конечно, лихо с шишками-то, что-то он недоволен вчера был, что я его другом своим считаю. До сих пор перед глазами, как мы вместе с ним ходили в лес, и как нас окружало живое нежное дыхание леса, шишки под ногами, запах смолы, и хруст сосновой хвои… Он дал мне самый ценный дар. Нет, не самодельное кольцо… Его дар, это то, что он дал мне понять самую важную вещь: я любима! Весь год я этого не понимала, пока мы всё не выяснили, о нашей дружбе, о нашей любви, о наших отношениях. Когда он в начале этого года сказал мне: «Кажется, я влюбился!» – тогда я даже и представить себе не могла… что это он про меня.

И я тоже его люблю.

Только сегодня я решила не идти к нему. Вот уже и 18 часов. И даже не из-за дождя. Я боюсь нашей любви. Кроме этого, и наоборот, боюсь, если он меня такую с прыщами увидит, точно разлюбит! А дождь еще не кончился, из окна видны серые дома и мокрая асфальтовая дорожка, по которой семейкой прыгают темные воробьи. Боюсь не его – себя боюсь. Ну, и своих диких гормонов тоже.

9 августа 1997. «Делайте, что хотите»… Ничего себе!

Сегодня мы приехали в 7 часов вечера с огорода. Перед домом на скамейке сидел Алекс. Он общался с папиным другом, нашим соседом. Этот сосед тоже работает в милиции. Мы шли с дачи и несли с собою ведра с зеленью, огурцами, картошкой и кабачками. Если бы я не подошла поздороваться с соседом, то прошла бы мимо Саши, даже не заметив его – всю дорогу смотрела только под ноги… Саша, увидев меня с ведрами, сразу подошел и взял мою ношу.

Саша сказал, что он уже приходил днем, нас не было – вот он догадался, что мы на даче. Спрашивал, отчего я тогда 8 августа не приходила, не из-за дождя ли. Я сказала, что мне перед Бугульмой надо было все вещи собрать и простирнуть, а стиральная наша машина не работает, вот я и не заметила, как время прошло… Да и весь день дождь шел… Он сказал, что знает, почему я не пошла. Я сразу подумала, у меня ведь прыщи еще не зажили!.. Видимо, он прочитал тень ужаса на моем лице, и кивнул, что понимает:

– Лейсан, я понимаю, вчера я слишком плохо вел себя, ведь поэтому? Я понял, это моя вина. Ты сказала тогда, что я твой любимый друг. А я тебе доказывал, что ты одна-единственная уже осталась, кто считает, что я просто твой друг.

Саша сказал, что он знает, что это его ошибка – пытаться сделать так, чтобы я называла его своим парнем, а не своим другом. Должно быть, я его поэтому и испугалась, поэтому не поехала к нему вчера. И не стоило ему меня так пугать… Так вот он что подумал! Ой, ну ладно… Пусть думает, что хочет. Он уже сам себе про меня историю сочинил, прямо не хуже меня. Все-таки, мы родственные души, одна стихия! Родители вообще сегодня подумывали остаться ночевать на даче. Но у папы пока график работы сутки через двое.

Гулять мы никуда не пошли. Остались сидеть у меня в комнате, стали строить планы, что делать завтра. Точнее, Саша сам предлагал разные вещи, чем хотелось бы заняться на выходных. А я подозревала, что завтра нам на дачу надо будет на автобусе с мамой ехать, потому как мы не всё еще там на даче сегодня закончили. Но я не хотела Сашу расстраивать и тянула время, чтобы хоть мы могли помечтать и поделиться своими планами. Он рассказал мне про ПВД (Поход Выходного Дня), на который зовет его Рома в воскресенье… А еще Саша сказал, что мне с ним нужно поехать на рынок. У Саши еще много чеков, надо отоварить. Так что – еще лучше, чем на рынок – нам надо будет вместе сходить в «КамАЗовский магазин». Саша хочет мне что-нибудь нужное купить к новому учебному году, туда должны канцтовары были уже завезти.