Эксперимент № 1

Жизнь 1

Я уверен, наша встреча не была случайной. Но ведь она была именно такой – случайной. Зачем же она произошла, если нам практически невозможно увидеться вновь. В мире, где восемь миллиардов человек, трудно найти кого-то, кого видел ты всего единожды. А интересно то, что среди этого множества людей выбираем мы только одного-единственного человека.

Правильно ли я разговаривал глазами? Ведь я никогда раньше этого не делал. Что я сказал? Разве это нормально влюбляться в глаза? Почему всё это вызывает во мне приятное жжение, до этого времени мне незнакомое?

Я не влюбился, человек мне просто симпатичен. Любовь – это ведь что-то вовсе не сиюминутное, чтобы её осознать, необходимо время. Может (боюсь я даже представить), меня сглазили, а это чары колдовства. Да, на самом деле я суеверный, но пытаюсь гнать эти мысли прочь.

– Ну, это как, знаете, смотрите на кого-то и ощущаете себя дома, даже если вы на улице. Вы не обращаете внимания ни на кого. Никого просто не существует, а вы… вы есть, вы плывёте… а вокруг всё размыто, как бывает на фотографии с таким эффектом.

На что мой психолог мне ответила:

– Это всё естественный процесс. Он не представляет для вас никакой угрозы. Всё дело в гормонах, которые выполняют свою функцию в вашем организме. Это и вызывает вышеназванные симптомы. Поздравляю вас, вы влюбляетесь! Старайтесь находить время на себя и свои увлечения. Продолжайте жить полноценно.

– Хорошо… – я задумчиво произнёс и не понял, как связаны между собой «полноценная жизнь» и моя внезапная симпатия к незнакомке.

– Но всегда знайте, не гонитесь за тем, кто далеко. Может, вам стоит к кому-нибудь присмотреться из вашего близкого окружения, – как-то с заиканиями сказала психолог. Но я так и не понял, на кого смотреть и для чего. Поэтому делать это не посчитал нужным.

Сегодня «моя психологиня»… так я нередко шутливо её называл после того, как мы обсудили тему использования феминитивов в повседневной речи. И теперь я навёрстываю упущенную возможность произносить слова с такими суффиксами. По крайней мере, именно так я оправдывал частое использование этого словосочетания. В общем, она была не в духе, такое не случалось при мне никогда.

Мой обыкновенный, редко выделяющийся чем-то особенным, день не был похож на прежнее время. Меня одолевали мысли того разговора глазами, тех новых эмоций, которые я испытал. А к вечеру всё это только усилилось.

До сна мне хотелось вновь встретиться с тем человеком, но я боялся. Одна мысль о встрече во мне вызывала страх и счастье. Больше всего мне хотелось, чтобы меня увидели, и страшился я – больше всего – тоже этого.

В памяти постоянно всплывали окошки с недавним нашим знакомством. И я не мог забыть о нём, даже если бы пожелал. А я не желал.

Стараясь отвлекаться на другие мысли, наконец-то смог уснуть.

Сон 1

Обычно я боюсь смотреть людям в глаза. И я достаточно уверенный в себе человек, чтобы без затруднения это делать, но что-то внутри меня мешает. Любому деловому персонажу, да и не только ему, необходимо налаживать взаимоотношения с помощью взгляда. Мне же очень часто приходится пересиливать себя и задерживать взгляд на глазах других. Но, как оказалось, существуют исключения, когда никаких усилий не надо. Хотя нет, надо. Но только чтобы устремить свои зрачки на что-нибудь или кого-нибудь, кроме глаз одного человека.

В офисе, возле которого, по обычаю, я находился за пятнадцать минут до его открытия, царила тишина. Я был удивлён, потому что в это время, вне зависимости от дня, выходной или любой другой, сотрудники уже были на работе. И да, они трудятся даже в выходные. Надеюсь, что смены чередуются, ведь каждому необходим, пусть и небольшой, но отдых.

Мне всегда нравилось наблюдать за копошениями людей, которые уже в 9:00, если не раньше, приходили в нелюбимое место. Конечно, большее счастье мне приносило слышать от вновь пришедших, а их становилось всё больше к 9:13—9:15, слова пожелания доброго утра своим коллегам.

На самом деле, ни разу мне не приходилось отворять дверь в комнату с рабочими столами, компьютерами, телефонами и кучей бумаг. Пока я ждал встречи в соседнем кабинете, где меня обычно ждут в 10:00 – на консультации у психолога, становился наблюдателем. Бывало и так, что мне ни с того ни с сего хотелось сделать фото офиса или, может, как-то зарисовать какую-то обстановку, показать движение и передать настроение работников.

Практически каждый день я веду беседы с замечательной девушкой, когда-то в прошлом по нужде, а теперь уже по привычке. Мы говорим на самые разные волнующие меня темы. Она всегда внимательно слушает и выносит, должно быть, справедливый вердикт, делится советами.

Наверное, так как она была человеком, который только начинал строить свою карьеру, цены на сеансы были низкими. Со временем они варьировались, но я подумал о том, как это, должно быть, здорово, когда кто-то верит в то, что ты делаешь, доверяет тебе и готов помочь, поэтому решил продолжить посещения для того, чтобы она могла нарабатывать стаж.

Несколько лет назад она только начинала двигаться в этом направлении, но я видел за её плечами прилежную учёбу, пусть и опыта общения с настоящими клиентами у неё практически не было. Иногда мне почему-то удаётся почувствовать возможный талант в малознакомом человеке, а позже выясняется, что он действительно способен на многое.

Как-то уж получилось, что я взялся за ручку двери, потянул за неё, а только потом осознал, что зашёл в тот самый офис.

Я почувствовал чужой взгляд, который, подобно магниту, приманил меня к себе. Я резко повернул голову в сторону, откуда на меня глядели. Похоже на то, что любовь случилась. Секунды три или четыре я не дышал. И, должно быть, от этого кислород перестал поступать в мои дыхательные пути. Через время сделал глубокий вдох, от которого всё словно поменялось в моей жизни. Но что изменилось? Я так и не понял. Я робко улыбнулся, притом что весь рот невероятно стянуло.

Со стороны такая улыбка явно не могла привлечь кого-то долго смотреть на меня. По этой причине выражение моего лица приобрело грустную гримасу. Но в душе я улыбался, честно, во все тридцать два своих потенциальных зуба. Да, именно таких, ведь их у меня меньше нормы.

Мне думалось, что мы знакомы вечность. Хотелось подойти, прикоснуться, расспросить и рассказать обо всём на свете. Но с нашей первой встречи прошло всего два дня.

Во всех мышцах, казалось, были зажимы. В спине – преграда для красивой осанки, в руках – дрожь. Если бы я заговорил, из этого не вышло бы ничего путного. Это было не похоже на меня прежнего, того, кто пока не заглянул в офис.

Наверное, она поздоровалась глазами, а я уже признался ими в любви.

Я ощущал то, как краснел, а потом бледнел – и обратно. В голове появился шум, как в старых телевизорах. Я не помню ничего, о чём мог думать в тот момент. В глазах мутно, бросало в жар. Но повёрнутой голове и зрачкам, направленным туда, – ничего. Им доставляло удовольствие заставлять меня себя неловко чувствовать. Но это и приятно одновременно.

Когда я чересчур сосредоточил внимание на одном человеке, мой взгляд потерялся в шумной толпе.

И потом всё исчезло, будто сон…

Жизнь 2

По своей натуре я очень спокойный человек, люблю постоянство как в людях, так и в вещах, которые меня окружают: в месте жительства, в работе, в себе самом. Резкая смена обстановки порой не всегда может прийтись мне по духу. Но, к счастью, я тот тип людей, который быстро привыкает к новому. Я сам постоянно поражаюсь тому, как два противоположных качества сочетаю в себе.

Моим – практически каждодневным – занятием является посещение психолога. Это давно для меня просто развлечение. Когда мне приходится задуматься: а что, если уже перестать ходить на встречи, – я тут же начинаю переживать и бояться, что мне не будет этого хватать, и думать, что проще оставить всё как есть.

Сегодня, и как уже несколько суток подряд, к моему привычному распорядку дня прибавился внутренний дискомфорт. Я не мог сообразить, что на это могло повлиять. До тех пор, пока вчера вновь не встретил тот самый взгляд. И теперь я понял, что мои визиты к психологу будут намного чаще, ведь мне хочется поделиться со специалистом своими новыми чувствами и выяснить, отчего мысли мои необычны.

Созвонившись с психологом, я поскорее выполнил свои дела и отправился в офис.

– Вот вы можете себе представить: вся моя жизнь будто резко поменялась. Я даже не понимаю, хорошо ли это, плохо ли, – наконец я вывалил мысль.

– Понятия «хорошо» и «плохо» здесь неуместны. Сознание может быть, так сказать, затуманено, пока вы думаете о ней. При более тесном общении мужчины и женщины разум всё же берёт верх, и тогда мысли людей освобождаются от оков чувств, – заумно сказала мне психолог.

– Недавно я был…

Я осознал, что смутно помню место, в котором мы второй раз повстречались. Что-то загружалось в моей голове.

– Ну, мы встретились возле… в офисе, – отметил я и будто бы удивился своему ответу.

– Туда же запрещено входить без пропускного билета, а также тем, кто не является сотрудником либо приглашённым, – не менее удивлённо она.

Я только пожал плечами, а в голове виднелось всё в точности так, как при той, второй, и, искренне надеюсь, не последней беседе наших глаз.

– Хм, очень странно, даже меня не пропускают, – немного обиженно сказала девушка.

А я переживал, как мне попасть в эту дверь снова… на что получил ответ: «Давайте сменим тему».

Как будто она забыла, что я клиент, а не просто приятель, который приходит поговорить с ней, чтобы скоротать время. Хотя в последнее время наше совместное времяпрепровождение стало походить на это.

– Чем больше будем говорить об этом, тем дольше эти мысли будут в вашей голове. Нужно сделать остановку, – вскоре она произнесла.

Сначала я согласился. Но, оказалось, я и молча о ней думаю; и когда говорю на другую тему, и когда хоть что делаю. Да и сама психолог говорила мне, что высказываться очень даже необходимо, «если вы не хотите, чтобы все ваши мысли скатались в один снежный тяжёлый ком, который однажды может упасть вам на голову». И я сказал ей то, о чём ранее слышал от неё.

– Это не подходит к данной ситуации, – прозвучал резкий ответ.

Не усомнитесь, пожалуйста, в её профессионализме, просто я познакомил вас в такой, наверное, неудачный момент. А сколько раз до этого она мне помогала и выручала меня!

Я полностью отстранился от нашей беседы, а вскоре уже был дома.

Пока в общественном транспорте ехал восвояси, я так много думал…

Наблюдая за зелёным сигналом светофора, я вспоминал о цветах, какие есть в природе, как они создаются, почему «жёлтый» так назван, а какой мой любимый цвет. Но на последний вопрос я так и не сумел найти ответа. Меня больше интересовало, какой нравится ей. Только зачем мне это нужно?

Я отчеканивал ногой такт музыки, которую моя ступня слышала быстрее, чем я сам. Мелодия мне понравилась, предпочитаю что-то энергичное и весёлое. А любит ли она такое?

Я пытался сам догадаться и ответить на появлявшиеся вопросы в моей голове, но понял: кроме неё никто на них не даст ответ.

Дома я записал их на листочек и ждал встречи с любовью.

1) Какие тебе нравятся цвета? 2) За что ты их любишь? 3) Слушаешь ли ты музыку? Какую?

Я без устали представлял, как мы увидимся, как я обращусь к тем самым глазам и задам им всё это.

Сон 2

За окном светло. В такие дни моё настроение, скорее всего, будет положительным, нежели наоборот. Открываю глаза и вижу, что обстановка не моя. Где я могу быть? В голове идёт напряжённый процесс: что я делал вечером и почему сюда попал. Приглядевшись к деталям окрестности, я решил, что это соседская квартира. Бывал я у них дома пару раз. Атмосфера здесь приятная, поэтому и запомнилась.

Я замечаю на себе какую-то светлую шёлковую пижаму, каких я никогда не предпочитал. И потому в таком виде выйти из комнаты мне точно не хотелось. Остаться в этом месте – тоже не лучший вариант.

Шкафы у соседей расположены в точности, как в моей кухне. Верхняя часть гарнитура занимает половину стены, а нижняя, угловая, простирается до её конца. Всё это в стильном оформлении со светло-коричневыми ромбами. Такое впечатление, что это мой кухонный стол и мои шкафы. Это надо же так!

Мне стало интересно: а в полках то же самое лежит, что и у меня?

В выдвижных ящиках у них – одежда. В неё-то я и переоделся. Спасибо моим странным соседям.

Дальше брёл я наугад, по зову сердца, так сказать.

Выйдя из спальной комнаты, где стоит кухонный гарнитур, вижу большой круглый стол. Двое парней указывают мне на моё сидение – большое чёрное кресло. Оказалось, я нахожусь в конференц-зале на совещании. Понять это было нетрудно. На огромном стенде вывеска: «С-О-В-Е-Щ-А-Н-И-Е».

А вот отгадать, почему именно я был сюда приглашён, было трудно. Никогда раньше мне не доводилось участвовать в каких-либо переговорах и решениях. А что будет, если меня спросят, а я даже не знаю темы обсуждения? Сначала я хотел заявить о том, что попал сюда случайно. Но что-то внутри мне подсказало промолчать.

Я сразу же стал разглядывать сидящих рядом людей. Подле меня были объёмные дяди, перед аудиторией отвечала соседка, которая на самом деле, когда выходила во двор и начинала с кем-то беседу, едва могла связать и два слова. Некоторое время я с удивлением смотрел на неё и думал: «Так красиво складывает слова в предложения».

– Поручили мне сказали отложить рассказыванные истории, – её предложение мигом разрушилось. – Передаю слово заведующему… – три первых слова из её уст, согласованных по смыслу, перед последующей несуразицей.

Нет, показалось. Тогда: перед аудиторией всё же отвечает соседка, которая едва может связать и два слова.

И тут что-то меня ударяет в живот, а внутри щекочет. Хорошо, что я промолчал. Дрожь прошла от желудка до моих желваков и мигом опустилась вниз, к пяткам. Для самого себя я вдруг стал неприятен и даже уродлив. Нет, возле меня нет зеркала. Моё воображение видит меня со стороны, взглядом чужих людей, и говорит моему разуму обо всех моих отклонениях от нормы. Мне кажется, моё выражение лица изменилось, а взгляд притупился, что выдаёт мою неуверенность…

Она заметила меня. По тому, как улыбнулась, скорее всего, тоже рада видеть. Но, с другой стороны, я не думаю, что она меня помнит. И тут же её взгляд будто охладел. Но как только я забыл о прошлой мысли, всё стало, как и прежде. Я непременно точно хотел бы узнать:

4) О чём ты думаешь, когда смотришь на меня?

В тот момент я почти выкрикнул ей прямо: «Я ждал встречи!»

Позор. Губы мои приоткрылись, а я, по слабой своей воле, с их помощью не смог произнести ни одного слова, даже шёпотом.

Она всё это заметила и отвела взор на делового мужчину, а потом смотрела и смотрела на него, не отворачивая головы.

Всё заседание я ждал её взгляда, который дарит тепло. Я чувствовал, как мы отдаляемся. И знал, что она больше не повернётся. Так и было. Мы ещё были в одном помещении, рядом, друг напротив друга, но я уже представлял, как буду ждать новой встречи, прокручивая в памяти эти пару минут.

Должно быть, моё поведение её оттолкнуло. Но сам я не сделал абсолютно ничего. Во всём виновато моё выражение лица… моё глупое. Выражение. Лица.

Благо пижаму я переодел, а всё же – это уже не имеет смысла.

Более я ничего не понимал и не осознавал, я испытывал чувство вины. Только где-то вдали, как мне казалось, была слышна речь о подсобках, предназначенных для моркови, которую собирают беззубые кролики. Удивление от услышанного заставило меня немного прийти в себя и начать испытывать необъяснимое чувство стыда за женщину, которая это произнесла прямо перед моей любовью, ведь темой «С-О-В-Е-Щ-А-Н-И-Я» оказалось совершенно другое. Я говорю перед моей любовью? Да, и не в первый раз. Откуда мне это знать – любовь или нет? Мы знакомы всего пару дней, а она на меня уже не смотрит. Что ждёт нас дальше? Вот! Значит, никакая не любовь. По крайней мере, не моя. Точка.

Жизнь 3

Сегодня мы завели молчаливую беседу. Первым начал я: постучал, отворил, кивнул, присел в кресло напротив большого полупустого бордового стола. Она поддержала разговор: кивнула в ответ, указала головой на кресло напротив большого полупустого бордового стола. В эту минуту я походил на мужа, пришедшего к своей жене извиняться за то, что утром прикрикнул на неё по сущему пустяку.

Прошло ровно пять минут (я наблюдал за часами, висевшими на стене), как, пересиливая себя, она сказала:

– Ну… всё-таки давайте договорим о вашем предмете обожания. Какова она? – сказала и неожиданно пытливо взглянула на меня психолог.

Мгновенно я предался размышлениям.

– Какие-то характерные черты. Может быть, вы заметили какие-либо особенности? – пытаясь услышать мой ответ как можно скорее, повторила она.

– Ну, конечно, заметил! – очнулся я. – Она особенная. Но я будто не могу рассказать. Тяжело описать того, кто всегда на расстоянии. Ты помнишь ощущения, облик, а описать словами не можешь. Ведь так? У вас когда-нибудь была подобная ситуация?

5) Ты кого-нибудь любила на расстоянии?

Но вдруг моя любовь любит кого-то другого, а наши взгляды – лишь игра, придуманная только мной. При встрече я хотел задать ей этот вопрос, несмотря ни на что.

Девушка задумалась: её взгляд был направлен вдаль, на книжные полки. По выражению лица стало ясно, что у неё тоже есть любовь… или была… У каждого из нас своя любовь, а с ней в придачу своя история.

Она совершила резкое движение рукой, поправила прядь длинных волос и, сделав вид, что настиг непродолжительный кашель, вернулась к беседе.

– Конечно, да. У меня бы… есть ситуация… не такая. Я вижу человека… причём очень часто. Мы, можно сказать, близко общаемся, очень тесно общаемся, – немного запинаясь, нерешительно сказала она. – Я даже знаю, кого этот человек любит.

Я подумал о том, как везёт ей с любовью. «Очень часто» видеть человека… внутри у меня всё замерло. Я был бы самым счастливым на этом свете. И пусть счастье для всех разное, для меня оно такое. Если встречи нередки, можно ближе изучить привычки и жесты, то, что заставляет улыбнуться, а что портит настроение и ещё много чего. В конце концов, пообщаться. И даже узнать, «кого этот человек любит». Но последнего я бы, наверное, знать не хотел… Нет, я уверен: точно знать не хотел бы. Или всё же…

Но, если бы мне предложили что-то поменять, я ни за что бы не согласился. Изменись что-то одно – изменилось бы и другое, а может, и моё ощущение. Но самое главное, чего бы я никогда не заменил, – человека.

– Но, впрочем, сейчас не об этом. Хорошо, тогда, быть может, вы запомнили… – вернулась к нашему разговору психолог.

– Я помню всё, просто сложно объяснить, – агрессивно сказал я.

– Всё в порядке, я хотела узнать, во что она была одета, – оправдываясь, обратилась ко мне психолог.

Я не помнил её образов, только оттенки – что-то тёмное. Они подчёркивали всю выразительность её глаз. Я не мог назвать их цвет, несмотря на то, что теперь я часто вспоминал этот взгляд и видел его перед собой. Я корил себя за невнимательность. И я с усилием начал восстанавливать в памяти глаза. Они были светлыми, тёплыми, загадочными… родными незнакомцами.

– Но, знаете, не одежда красит человека, за которую все так цепляются. Далеко не она. Её взгляд смотрит не на меня, не сквозь меня, а в меня. Я готов молча смотреть в её глаза часами напролёт. Я с нетерпением жду прикосновения наших взглядов, – я.

В один момент на меня снова напало чувство стыда, мои глаза заполнила пелена, дыхание участилось. Но я по-настоящему счастлив. Мне ничего не нужно, кроме наблюдения любви, но его всё не было.

– Видите, сколько вы можете рассказать, а говорили – тяжело, – с ноткой грусти ответила девушка.

– Мне нравится в ней абсолютно всё. Я благодарен своему сердцу за то, что выбрало именно её. С другой стороны, мне очень тяжело.

– В первое время вашего знакомства вы идеализируете человека. Что-то в нём со временем вам может и не приглянуться. Потому что людей без изъяна нет.

Меня задели слова психолога. Но я промолчал и решил, что у всех всегда по-разному.

С психологом я ощущал себя, словно с хорошим своим другом, как-то понимали мы друг друга. Мне легко удавалось распознавать её настроение, а иногда наперёд знать, что ответит. Но то, как она стала реагировать на некоторые мои слова, предсказать мне не было возможным. Более того, не помню, чтобы с ней такое случалось. Например, сегодня она впервые грубо ответила мне. Может быть, это и неправда, но я заметил некую агрессию по отношению даже не ко мне, а к моему выбору.

С другой стороны, эта девушка тоже человек: что-то тяжёлое могло произойти в её повседневной или личной жизни, что и вызвало подобную реакцию, а всем этим делиться с клиентом ей не хотелось (этого ей и не следовало делать). Такое у нас, людей, бывает часто. И это я знаю благодаря нашим с ней встречам-беседам, где, по обычаю, я «проверял» её знания теории в области психологии. Здесь я бы мог назвать прочие слова этой сферы, которые с трудом удаётся произнести, но мне по-прежнему сложно их выговаривать.

На самом же деле я ощущал себя студентом, который приходил на лекции по любимому предмету: интересно и полезно, в какой-то степени легко.

И всё же я не понимаю, как именно мы выбираем тех, в кого влюбляемся. Почему в других ищем любовь свою.

Я видел десятки тысяч лиц с их глазами, ртами, носами, причёсками. Манерами, жестами… но привлекли меня только эти, пусть и неидеальные для кого-то, черты.

Я смотрел в глаза такого же цвета, долго они меня не задерживали на себе. Я, напротив, сам долго смотрел в них и пытался найти её взгляд. Пусть они превратятся в её глаза, пусть они смотрят на меня, как она. Но ничего не выходило.

Строение глаз у всех такое: роговица, радужка, зрачок, хрусталик. Наверняка в состав человечьего глаза входит что-то ещё, но назвал я только то, что сразу явилось в мою голову. Выглядит это всё очень похоже, едва можно отличить глаз одного человека от глаза другого, но всего один взгляд может стать самым родным.

И только с ней я познал, что глаза нам даны ещё для того, чтобы разговаривать, шутить, смеяться. Самое главное – любить. И порой так можно поделиться тем, о чём нельзя рассказать словами.

Глаза видят всё: искренность, лицемерие, вину, признание, восторг, зависть, добро… Очень, конечно, жаль, что приходится видеть зло. Оно прячется во многих людях, а они думают, что хорошо его скрывают.

Глаза доброго человека чувствуют опасность от человека, задумавшего нехорошее, но даже добрые часто бывают окутаны сетями обмана, а хуже – опорочены клеветой в глазах непонимающих.

Можно увидеть беззакония, проигнорировать их или отреагировать на это. Можно заметить то, как кто-то кому-то помогает. Можно показать глазами, как ты обижен, а кто-то ими просит прощения. Можно узреть в чьих-то глазах зависть и понять намерения человека. Иногда видно, как кто-то, пытаясь спрятать смех за хмурой гримасой, улыбается глазами. А нередко – за улыбкой скрывается сильная, едва заметная, но колющая, ноющая, терзающая, бьющая боль.

Когда нам плохо, мы плачем: из глаз выходит вода, очищающая организм от всего порой так долго нас гнетущего. А когда нам страшно, веки защищают глаза и жмурятся, чтобы уберечь нас от того, чего не хочется видеть. Когда мы лжём, часто уводим глаза прочь, потому что в них можно встретиться с самой настоящей правдой, о которой не расскажет ни одно слово.

После напряжённого дня, после упорной работы, в конце суток – всегда веки говорят о том, как необходим отдых нам и нашим глазам. Мы их закрываем, и глаза набираются сил, чтобы на следующий день видеть ещё больше правды, счастья и любви (и их противоположности, к сожалению).

Но, несмотря на усталость, глаза заботятся о нас, включая ночные картинки, фильмы, мультфильмы, видео. И название им – сны.

Сон 3

Мне нравится архитектура, напоминающая старинные замки или дома, сотворённые из красного дерева. Именно поэтому я решил заглянуть сюда, а не в одно из десяти рядом стоящих зданий.

Здесь, кажется, есть всё: и одежда, и продукты, и игрушки… всё, о чём только думаю, сразу предстаёт перед моими глазами.

Всё то, что я замечаю, висит на прищепках. Откуда-то сверху тянется длинная и плотная нить, от которой отходит по пять-шесть держателей с предметами. Необычно и довольно-таки удобно.

Людей много. Ещё бы, увидев такую махину среди невзрачных магазинчиков, неволей зайдёшь поглядеть на то, что здесь имеется.