Наша пища, петербургские типы и другие очерки Анатолия Бахтиарова

Очерки Анатолия Бахтиарова прямо или опосредованно знакомы любителям истории старого Петербурга. В 1994 году самую известную работу Бахтиарова – «Брюхо Петербурга» – со вступительной статьей и комментариями первым переиздал историк Феликс Лурье в издательстве «Ферт». Совсем недавно, уже в наши дни в 2022 году, «Брюхо Петербурга» повторно вышло с небольшими примечаниями в издательстве «Центрполиграф», и в 2023 году с комментариями искусственного интеллекта в издательстве «АСТ». Читатель впервые получил наиболее подробное из существующих описание малого бизнеса столицы эпохи царствования Александра II и Александра III.

Дело, однако, в том, что собранные в «Брюхе» очерки – это менее одной десятой из того, что за свою творческую жизнь написал о промыслах и петербургских типах дореволюционной столицы Бахтиаров. Исследования продолжались без малого 20 лет. После триумфа «Брюха», с 1888 года новые очерки, продолжающие цикл логистического снабжения столицы, выходят в тонких и специальных дореволюционных журналах, труднодоступных не только для любителя, но и для профессионала-историка.

Сопоставив несколько десятков работ автора, сходных по тематике, на предмет уникальных исторических упоминаний и художественной выразительности, мы отобрали здесь лучшие торгово-фабричные очерки о Петербурге и окраинах. Самые яркие тексты из журналов «Наша пища», «Плодоводство», «Природа и люди» и «Детский отдых» были дополнены любопытными тематическими очерками из журналов «Мельник», «Родник», «Север», «Колосья» и «Петербургской газеты».

В этой книге перед читателем предстанет новая, «расширенная» версия «Брюха Петербурга» – дополненный быт, сотканный из летописи рынков и ремесленных мастерских, городских ритуалов и традиций, из жизни артелей, кустарей-одиночек и промышленных предприятий. Спустя столетие Бахтиаров вновь поведет своего читателя на столичные рынки и оживленные городские улицы, познакомит с повседневной уличной жизнью и вкусами петербуржцев. Вереницей пройдет простой торговый люд, который жил и верил, искал свое место под солнцем, подчинялся сложной логистике «агентов» капиталистического Петербурга. За пределами сборника останутся научно-технические труды автора, его общеобразовательные рассказы и статьи для народных школ.

Составители сборника в особом творческом воодушевлении от ярких образов и вкусных рассказов быта оставили здесь на страницах свои авторские прочтения 10 любимых очерков. По QR-кодам можно прослушать чтение Льва Лурье о мелкой разносной торговле, праздничном гусе, татарине-халатнике, охтянке, Гавани и Чекушах. Вера Гарманова прочтет очерки о копеечной торговле, торговле молочными продуктами, петербургских дачниках, разносчиках и Охте. Эти очерки можно читать самому, слушать или читать и слушать одновременно.

Жизнь и творчество Анатолiя Бахтiарова

Коллекционная тщательность при выборе тем и внимание к деталям, свойственные Бахтиарову, определяются несколькими факторами его жизненного пути и характера тогдашнего рынка периодических изданий. В архивах Петербурга и Москвы были подняты новые сведения из жизни писателя и его семьи.

Анатолий Александрович Бахтиаров родился 3 июля 1851 года в селе Ертарском Камышловского уезда Пермской губернии – на границе между Европой и Азией. Ссыльнокаторжный острог в Ертарском был основан в середине XVIII века. В селе находился казенный винокуренный завод, где работали каторжники и ссыльные. Один из потомков местных манси – тогда их называли вогулами, – отец нашего героя, Александр, служил на каторжном предприятии и дослужился до губернского секретаря. Так что сын его, Анатолий, происходил из приказно-служительских детей.

Обоих родителей Анатолий потерял еще в детстве: «Рано лишившись отца и матери, воспитание получил на казенный счет <..> Почтальон, вместе с почтовою поклажею, привез меня из Камышлова в Пермь, высадил на базаре и сказал: “Ступай, ищи теперь школу кантонистов!” Дело было зимою, в распутицу, долго я бродил по незнакомому городу, расспрашивая у встречных прохожих, где находится школа кантонистов, – пока, наконец, к вечеру, на окраине города, не наткнулся на большое, полуразвалившееся деревянное, выкрашенное в желтую охру, одноэтажное здание: это и была школа кантонистов. На другой же день, по поступлению в школу, я слег в постель и перенес жестокий тиф. Когда я выздоровел, то с сожалением заметил, что из немногих моих вещей ничего не оказалось в сохранности: их кто-то украл. Особенно мне было жаль кошелек, вышитый матерью»[1].

Кантонистские училища со времен Александра I комплектовались преимущественно солдатскими детьми и давали армии строевых унтер-офицеров, музыкантов, топографов, кондукторов, чертежников, аудиторов, писарей. Приют, детский дом – суровая школа. Бахтиаров вспоминал: «Во время моего пребывания начальником Пермской школы кантонистов был швед; он часто любил беседовать с нами о подвигах Карла XII. В учебном отношении школа кантонистов подразделялась на четыре класса: “приготовительный”, “нижний”, “средний” и “верхний”. Воспитанники нередко засиживались по три и по четыре года в одном и том же классе. В рекреационном зале на видном месте, у дверей, висели черная и красная доски. На “чорной доске” записаны были “ленивцы”, а на красной доске – наилучшие, первые ученики.

Помню, что были частые побеги кантонистов из школы; летом нередко предпринимались смелые экскурсии для опустошения соседних огородов. Зимою кантонисты по целым месяцам сидели, что называется, взаперти в здании школы: ни разу их, бывало, не водили погулять, чтобы подышать чистым воздухом. Каждую неделю производился так называемый “докторский осмотр”: кантонисты раздевались донага, становились в затылок друг к другу и по очереди подходили к доктору, который сидел у окна, на креслах. Подойдя к доктору, кантонист вытягивал руки, чтобы удобнее было их видеть, нет ли чесотки и т. п.

Портрет Анатолия Александровича Бахтиарова (1851–1916).

Открытый источник // Русские писатели, 1800–1917: Биографический словарь / гл. ред. П. А. Николаев. – М.: Сов. энциклопедия, 1989. – Т. 1.: А. Г. – 672 с. С. 183.

Пермская школа кантонистов было единственное учебное заведение, где дети могли получить кой-какое образование на государственный счет. Немудрено поэтому, что сюда поступали дети преимущественно бедных обывателей, со всей Пермской губернии и даже из Западной Сибири»[2].

В том же 1863 году школу закрыли, и кантонистов перевели в Ярославскую военную прогимназию, где мальчиков готовили к поступлению в юнкерские училища. Бахтиаров в числе 17% лучших выпускников был переведен из Ярославской прогимназии в учительскую семинарию Военного ведомства в Москве, откуда в 1874 году выпустился в звании учителя военных прогимназий. В этом же году Бахтиаров поступает на службу в Военно-фельдшерскую школу при Императорской медико-хирургической академии – ныне Военно-медицинская академия – в Петербурге на должность учителя русского языка.

В Военно-фельдшерскую школу принимались сыновья нижних чинов от 13 до 17 лет. Учебный курс состоял из Закона Божия, русского языка, арифметики, геометрии, истории России, географии, чистописания, латинского языка, начальных знаний из естественных наук, фармации, фармакологии, патологии, гигиены, ухода за больными. Проводились уроки гимнастики, «фронтового учения» и пения.

Из послужного списка первого года службы от сентября 1874 года известно[3]: «Губернский секретарь Анатолий Александрович Бахтиаров. Учитель. Вероисповедания православного. 21-го года от роду. Знаков отличия не имеет. Получает жалованье 240 руб. в год. Пользуется казенною квартирою. Из приказно-служительских детей, сын губернского секретаря. Имения не имеет. Холост».

В 1895 году его послужной список уже следующий[4]: «Коллежский советник[5] Анатолий Александрович Бахтиаров. Учитель Петербургской военно-фельдшерской школы. Родился 3-го июля 1851 года. Вероисповедания православного. Кавалер орденов: Св. Станислава III ст. и Св. Анны III ст. Получает содержание в год: жалование 240 руб., добавочные 180 руб., квартирные 150 руб. Итого 570 руб.

Государь Император на всеподданнейшую просьбу надворного советника Бахтиарова в 8 день сентября 1890 года, Всемилостивейше повелить изволил разрешить воспитаннику его Анатолию, рожденному 13 января 1883 года незаконно Туккумскою мещанкою-еврейкою Мариею Эдельгаус, принять фамилию его, Бахтиарова, и отчество по его имени, без предоставления ему каких-либо прав по состоянию и имуществу его.

Женат первым браком на дочери Коллежского Секретаря – девице Анастасии Валерьяновне Кашинцевой.

Имеет сына Анатолия, родившегося 13 января 1883 года.

Жена и сын вероисповедания православного, находятся при нем».

Так сирота-вогул, выросший на уральской каторге, осиротевший в детстве, прежде чем выбиться в люди, прошел суровую школу закрытых специальных учебных заведений. Нужда заставила молодого учителя русского языка обратиться к подработке писательским трудом – с начала 1880-х годов Анатолий Бахтиаров совмещает преподавание с литературным заработком.

По мрачности впечатлений детства и юности, по перенесенному опыту тяжелейшей бедности он похож на писателей-разночинцев круга «Современника» десятилетием его старше: Николая Помяловского, Иннокентия Омулевского, Ивана Кущевского, Федора Решетникова, Николая Успенского. Их отличало не только прекрасное знание быта «униженных и оскорбленных», но и отсутствие всякого умиления перед бедняками. Для них мужики – понятная среда, которой они не приписывали каких-то особенных нравственных качеств и которую изучали без какой-либо идеализации или пафоса.

Оттиск времени находит чаще свое отражение в художественной литературе и реже в бытоописаниях заинтересованных историографов. Повседневность как неизведанный мир становится в конце XIX века повсеместным предметом анализа писателей так называемой натуралистической школы. Французский философ и публицист Ипполит Тэн заявлял: «Порок и добродетель суть те же продукты, что сахар и купорос», а значит, их следует описывать и исследовать с хладнокровием и пунктуальностью естествоиспытателя.

Во Франции «натуралисты» – Эмиль Золя и его окружение, само «Брюхо Петербурга» – отсылка к знаменитому роману Золя «Чрево Парижа», в России – менее знаменитый Петр Боборыкин. Журналистика становится авангардным отрядом этого «наступления на повседневность». В русской литературе шедевры: «Остров Сахалин» Антона Чехова, «Мултанское дело» Владимира Короленко, «Записки врача» Викентия Вересаева. Важны и показательны «Подземная Москва» Владимира Гиляровского, «Петербургские профили» Николая Животова и «Язвы Петербурга» Владимира Михневича. Литература этого рода в последние два царствования пользуется усиленным спросом. «Эпоха реакции – эпоха мыслей», как говорил Дмитрий Писарев.

Анатолий Бахтиаров – важная составляющая этого литературного потока, в котором литератор выполняет роль путешественника, но отправляясь не в Японию на фрегате «Паллада», а на прибрежные финские рыбацкие тони с конкретной и понятной целью – описать быт неизвестной яркой социальной группы, заворожить родом занятий подметить характерные особенности в речи и привычках. В случае с творчеством Бахтиарова мы имеем дело с бедным людом, ремесленниками, мелким купечеством – социальным пластом населения, который не в состоянии самостоятельно себя представить: большая часть крестьянства, рабочего класса, маргинальной части населения бесписьменна.

Уже нетвердой рукой 4 октября 1911 года Бахтиаров напишет письмо к Александру Соколовскому, сотруднику «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона» о своей литературной судьбе:

«Нужда указала на литературный заработок.

На литературное поприще выступил в 1884 году, в газетах “Здоровье” и “Эхо”, ныне уже не существующих. С 1885 по 1887 год в “Петербургских ведомостях”, “Петербургской газете” и “Новостях” помещался целый ряд фельетонов под заглавием: “Брюхо Петербурга”. После появления первого моего фельетона в “Петербургских ведомостях” (1885 г., № 60), газета “Новое время” заметила, что “Брюхо Парижа” описано, а “Брюхо Петербурга” ждет еще своего исследователя.

Эта заметка внушила мне мысль обстоятельно ознакомиться с механизмом питания нашей миллионной столицы. С этой целью, с записной книжкою в кармане, я стал слоняться по петербургским рынкам, бойням, на Калашниковской пристани и т. д. Вступал в разговор с разными представителями городского населения»[6].

В период с 1885 по 1888 год Бахтиаров печатался в газетах «Санкт-Петербургские ведомости», «Новости», «Петербургский листок». Сотрудником «Петербургской газеты» писатель оставался до 1910 года. В разные годы публикации автора выходили в газетах «Петербург», «Фельдшер», «Земледельческая газета».

Первые фельетоны Бахтиарова под общим названием «Брюхо Петербурга» выходят в свет на страницах «Петербургских ведомостей», «Петербургской газеты» и «Новостей» в 1885–1887-х, затем, в 1888-м году, объединяются в отдельное издание, получившее широкую известность. Рецензии печатаются в «толстых» журналах: «Вестнике Европы» (1888, № 3), «Русском вестнике» (1888, № 2), «Северном вестнике» (1888, № 5); и в «тонких» – «Севере» (1888, № 3), «Живописном обозрении» (1887, № 52), «Наблюдателе» (1888), «Еженедельном обозрении» (1888, № 206); в газетах «Новое время» (1887, № 4240), «St. Petersburgische Zeitung» (1888, № 10), в «Правительственном вестнике» (1887, № 275), «Новостях» (1888, № 54) и «Неделе» (1888, № 54).

Самый взвешенный и справедливый взгляд на «Брюхо» в журнале «Север»: «Книга, так грубо и неблагозвучно озаглавленная, разделяется на две части. Первая носит название “Источники продовольствия нашей столицы” и полна интереса. Перед нами развертывается картина подвоза и главных рыночных пунктов Петербурга. Тут последовательно проходят: бойня, Щукин двор, Калашниковская пристань, живорыбные садки, Нева, Морской порт, городская водокачальня и т. д. Видно, что автор серьезно подготовился и собрал много очень интересного материала. Гораздо слабее вторая часть книги, где обрисовываются “Слуги столичного брюха”. К сожалению, здесь автор взял беллетристическую форму изложения, в которой он чрезвычайно слаб. Но в общем книга интересна, особенно для столичного жителя»[7].

После триумфа «Брюха Петербурга» Бахтиаров получает приглашения от новых журналов, по названиям которых легко угадывается их тематика и целевая аудитория: «Природа и люди», «Слово», «Техника и ремесла», «Русский паломник», «Детский отдых», «Детское чтение», «Родник», «Семейные вечера», «Колосья», «Новь», «Наборщик», «Новый мир», «Игрушечка», «Север», «Фельдшер», «Медицинский журнал», «Наша пища», «Птицеводство», «Деревня», «Плодоводство», «Крестьянское хозяйство», «Родник», «Вегетарианский вестник», «Мельник»[8].

В 1900-е годы Бахтиаров активно сотрудничает с издательской комиссией Училищного совета при Святейшем Синоде, выпуская научно-технические брошюры для населения. Эти работы не могли называться прибыльным делом для писателя[9]. Что такое 50 рублей за печатный лист?

Еще в 1858 году И. А. Гончаров подсчитал, что семейному человеку, чтобы жить безбедно в Петербурге, необходимо получать не менее двух тысяч серебром, в то время как литераторы средней руки получали от тысячи до полутора тысяч рублей в год – зарплату чиновника среднего ранга или высококвалифицированного рабочего. В 1880-е годы в журналистике платят по 60–80 рублей за печатный лист прозы; в 1890-е средний гонорар растет до 100–150 рублей. В 1894–1897 годах «Вестник Европы» платит по 80–100, максимум по 250 рублей за прозу и от 10 до 80 рублей за статью – тем, кто в 1880-е только начинает карьеру, как Чехов или Бахтиаров, до роста читательской массы приходится непросто.

Некоторые писатели, например Иван Тургенев или Лев Толстой, располагали доходами с имений; другие служили чиновниками в различных ведомствах, главными редакторами, получали жалование от периодических изданий. Лишь немногие пытались зарабатывать исключительно литературным трудом и были вынуждены работать изнурительно и непрерывно.

В 1870-е берет наперед и спешно пишет Достоевский, чтобы как-то существовать на гонорары в 125–300 рублей. Напротив, в 1890-е годы Толстой, великий переговорщик по финансовым вопросам, получает невероятный максимум в 1000 рублей за лист. В 1880–1890-е годы в литературе одно за другим появляются произведения, повествующие о судьбе писателя, вынужденного заниматься литературной поденщиной. Средний гонорар за печатный лист в 1900-е годы – до 150–200 рублей. При этом рост гонораров в 1890–1900-е годы соответствует росту цен. Если оценивать распределение гонораров, хорошо оплачиваемые литераторы окажутся большой редкостью.

Регулярный труд постоянных сотрудников редакций на ежемесячных началах – с обязательством предоставить в срок определенный объем текста – оплачивался хорошо. К концу XIX века сотрудники редакций журналов получают от 100 до 200 рублей в месяц. Позиция журнальных дистрибьюторов шире, чем у книжных, – журналы широко распространяются в губерниях и уездах. Так, гонорары за книжные издания примерно в десять раз меньше, чем за того же объема тексты в журналах; но с учетом того, что на страницах крупных журналов появляются рецензии на новые издания, выход книги дает возможность газетному фельетонисту получить приглашение к публикации от того или иного журнала. Размер гонорара зависит от типа журнала и тиража, т. е. от размера читательской массы: чем больше тираж, тем меньше ставка, поскольку общая сумма выручки учитывает многотиражные объемы – у лубочных брошюр, например, всего 3–5 рублей за печатный лист. В «тонких» журналах в среднем платили по 20–30 рублей; в «Живописном обозрении» – восемь, в «Ниве» – шесть рублей. Публикация в иллюстрированных еженедельниках и уличной прессе означала рост аудитории в среднем и низовом социальных слоях и, следовательно, рост авторского гонорара. Таким образом, из-за небольших тиражей общая сумма гонорара в элитарном «толстом» журнале оказывалась ниже, чем в «тонком» журнале или массовой газете.

«Брюхо Петербурга» в продаже, газета «Новости» 1887 года.

Новости 1887 г. № 343.

Труд сотрудника малой прессы ценился мало: по две-три копейки за строку. «Петербургский листок» и «Петербургская газета» – упрощенный, доступный массовому читателю вид печатного издания, нечто среднее между устным рассказом и печатным словом. Для малой прессы характерны легкий стиль и развлекательное содержание, здесь никогда не будет помещен обзор на журналы и рецензии на книги – не тот читатель. Важное место наравне с фельетонами занимают «сценки с натуры» и описание персонажей определенной среды.

В большой прессе платят чуть больше: по четыре-пять копеек за строку. Соответствовать образу жизни, который ведет интеллигенция, образованная часть общества, на гонорары начинающему литератору будет невозможно: врачи, педагоги, рядовые преподаватели высших учебных заведений, ученые, литераторы получают мало, до тысячи рублей. Трехсот рублей в год автору «Петербургской газеты» и «Нового времени» в 1886 году хватать не будет.

Дослужившись к 1895 году до коллежского советника, Бахтиаров получал жалование военного чиновника в 570 рублей. Это был наивысший чин, который он мог получить в своем окружении: повышение в «Табели о рангах» за выслугу лет происходило в его кругу каждые три-четыре года. Повышение в титулярные советники с 1880 года дало основание на приобретение Бахтиаровым и его женой личного дворянства, но оно не передавалось детям: они пользовались лишь статусом обер-офицерских детей, который давал льготы при поступлении в учебные заведения и в продвижении по службе.

Начиная с 1890-х годов, вскоре после выхода «Брюха», Бахтиаров, учитель Военной фельдшерской школы, уходит в многочисленные государственные заказы для народных школ и все более сосредотачивается на энциклопедической беллетристике. До самой смерти он печатается в журнале «Плодоводство», публикуя таблицы потребительских рыночных цен на овощи и фрукты. Выходят по синодальному заказу книги для народа – «Народной школы» и «Школьной библиотеки». В 1908 году, в период «столыпинских галстухов», Бахтиаров выпускает серию обличительных заметок «Типы полицейского дома». Почти сразу же эти очерки запрещаются петербургским градоначальником Даниилом Драчевским[10] под угрозой наложить на «Петербургскую газету» штраф, а автора заметок – выслать из Петербурга.

Во второй половине своего творчества, в 1905 году, Бахтиаров пишет: «В самое последнее время, в 1903 году вышли “Босяки” и “Отпетые люди”, печатавшиеся раньше в фельетонах “Петербургской газеты”. Для изучения типов погибших людей я неоднократно предпринимал литературные экскурсии в городские ночлежные дома, в тюрьмы, загородные притоны и наконец на известное в столице “Горячее поле”, а также “Куликово поле”, где приходилось встречать одичавших подонков, обитаемых, ютившихся в шалашах. Рассказы “пропащих людей” о своих похождениях, в связи с моими наблюдениями их внешнего быта послужили материалом для двух книг о босяках. Сожалею, что начальник главного тюремного правления не разрешил мне посетить петербургские тюрьмы, что охотно разрешено иностранцам.

Были года, когда я писал от 60 до 70 газетных и журнальных статей в 1 год»[11].

Плодотворный представитель малой прессы, пунктуальный труженик, своими многочисленными работами и кропотливым трудом Бахтиаров сумел обеспечить себе опрятную старость. В деревне Ино – территория нынешних поселков Песочного и Приветнинского Выборгского района Ленинградской области – у Бахтиарова было три участка земли, приобретенных в 1900–1907 годах.

Деревня Ино состояла из десятка финских хуторов, разбросанных на большой площади, и была популярным в Петербурге дачным поселком. Последние годы жизни Бахтиаров провел на берегу Финского залива в окружении обаятельных интеллектуалов. Перед революцией здесь насчитывалось 68 дач; самыми известными обитателями поселка были академик В. М. Бехтерев и художник В. А. Серов. Рядом с крестьянскими подворьями в Ино располагались участки художника Василия Матэ; второй жены военного министра и члена Государственного совета Алексея Куропаткина Александры; писателя Николая Невзорова; жены лидера кадетской партии Павла Милюкова Анны; физиолога Николая Введенского; архитектора Виктора Боброва. В имении Тиортула, на участке архитектора Виктора Боброва, по его проекту и на его средства в поселке была построена деревянная церковь иконы Тихвинской Божьей матери.

На попечении у Бахтиаровых находился приемный сын Анатолий, который воспитывался в семье с раннего детства. В 1890 году отцу мальчика, Анатолию Александровичу, будет дано свидетельство от Александро-Невской церкви при Михайловском артиллерийском училище из метрической книги епархиального ведомства за 1883 год, что у мещанской дочери девицы города Тукума, Курляндской губернии[12]