Другой кислород

Впервые я познакомилась с Димой совсем не как с мужчиной, который однажды станет моим мужем.

Более того, такая мысль показалась бы мне тогда совершенно нелепой.

Он встречался с одной девушкой из нашей христианской компании. Она была мне сестрой во Христе, и именно через неё мы и познакомились.

Дима пришёл к Богу со своей тяжёлой нуждой. В тот момент она занимала практически всё его внутреннее пространство. Я пыталась говорить с ним о Евангелии, о Боге, о том, что считала важным, а он снова и снова возвращался к одному и тому же - к своей проблеме.

Мне было трудно с ним разговаривать.

Сегодня, имея гораздо больше опыта душепопечения, я понимаю то, чего не понимала тогда. Человек, который полностью заполнен своей болью, иногда просто не способен вместить ещё что-то. Сначала ему нужно дать возможность сказать то, чем он переполнен. Услышать его. Помочь освободить внутри хотя бы немного места.

А я тогда пыталась сразу поместить туда новое.

Наверное, поэтому мы словно разговаривали каждый о своём.

Да и вообще Дима был совершенно не моего типажа.

Мне он не нравился как мужчина.

Я не смотрела на него и не думала: «Вот какой интересный человек».

Ничего подобного.

К тому же он встречался с другой девушкой.

Какие здесь вообще могли быть варианты?

И всё-таки именно в тот период произошло нечто, чего я тогда совершенно не поняла.

Мы сидели компанией. Девушки общались между собой, а Дима просто прошёл мимо нас через комнату.

И вдруг внутри я совершенно ясно услышала:

«Это твой муж».

Я сразу же отмела эту мысль.

Что за глупость?

Откуда вообще это взялось?

Я никому ничего не сказала.

Даже сама не захотела об этом думать.

Он мне не нравился.

Он был парнем другой девушки.

И я просто заглушила услышанное.

Не жених

Позже их отношения закончились.

У них что-то не сложилось, они не смогли найти общий язык, и какое-то время Дима вообще ни с кем не встречался.

Я тоже никого не искала.

Скорее наоборот.

Мы все были молодыми, в церкви было много молодых братьев и сестёр, люди знакомились, кому-то кто-то нравился, кто-то объяснялся в чувствах.

А мне в какой-то момент уже хотелось просто избежать очередного мужского внимания.

И вот здесь Дима оказался для меня очень удобным человеком.

Потому что я была совершенно уверена:

он - точно не жених.

С ним можно спокойно общаться.

Не надо ждать признаний.

Не надо думать, что он сейчас начнёт за мной ухаживать.

Он мне не нравился как потенциальный муж, а потому рядом с ним я чувствовала себя свободно.

Ему тоже в тот период просто нужен был человек для общения.

Так мы и начали больше разговаривать.

Без романтики.

Без бабочек в животе.

Без того состояния, когда человек постоянно думает о другом и ждёт встречи.

Я прекрасно знала, что такое влюблённость.

С Димой этого не было.

«А ты скоро женишься»

Однажды мы снова сидели в нашей христианской компании, пили чай.

Так получилось, что за общими столами всем не хватило места, и мы с Димой оказались вдвоём за маленьким столиком.

Просто сидели и разговаривали.

И вдруг он сказал:

- Я бы хотел жениться. Я вообще человек семейный.

И в эту секунду я вдруг совершенно ясно поняла:

он скоро женится.

Это было не рассуждение.

Не догадка.

Не логический вывод.

Я просто знала.

И сказала:

- А ты скоро женишься.

Дима рассмеялся.

- Да на ком?

Вопрос был совершенно естественный. Девушки у него не было.

И в тот же момент внутри я знала ответ:

на мне.

Вот этого я уже вслух не сказала.

Я опять замолчала.

Потому что сама была совершенно не готова принять то, что знала.

Сначала: «Это твой муж».

Теперь: «Он женится на тебе».

А внутри меня по-прежнему не было той влюблённости, которую я считала естественным началом отношений между мужчиной и женщиной.

Поэтому я снова просто оставила всё внутри.

Что между нами?

Мы продолжали общаться.

Потом всё чаще.

И в какой-то момент наше общение уже перестало быть просто случайными разговорами двух людей из одной компании.

Хотя и здесь ничего не происходило так, как обычно рассказывают о влюблённых.

Я не летала.

Не ждала свиданий.

Не чувствовала никаких особенных «бабочек».

А Диме однажды захотелось определённости.

Он спросил меня примерно так:

- Я вообще не понимаю. Ты мне девушка или не девушка? Кто мы друг другу?

И вот тогда мне пришлось впервые самой заглянуть внутрь себя.

Я не могла сказать ему:

- Нет, мы просто друзья.

Но и привычного:

- Да, конечно, я твоя девушка, я в тебя влюблена, -

во мне тоже не было.

Я подумала и сказала ему совершенно честно:

- Ты знаешь, я не могу ответить на твой вопрос. Но я точно знаю одно: ты мне нужен. Я даже не знаю зачем. Но почему-то ты мне нужен.

Это было всё, что я тогда могла сказать о своих чувствах.

Сегодня я понимаю их намного лучше.

Наверное, я уже любила Диму.

Просто тогда ещё не знала, что любовь необязательно начинается с влюблённости.

Иногда это совсем другое чувство.

Более тихое.

Глубокое.

Ты не можешь даже толком объяснить, почему этот человек тебе нужен, но внутри есть ощущение, словно какая-то часть картины неожиданно встала на своё место.

Как пазл.

И ты вдруг понимаешь: здесь он должен быть.

После того разговора мы уже постепенно стали парнем и девушкой.

Когда свадьба?

В вопросах веры, служения, общения с людьми я могла быть довольно смелой.

Но в личных отношениях была совсем другой.

Закрытой.

Застенчивой.

Где-то даже закомплексованной.

Наверное, поэтому у нас с Димой не было красивого киношного предложения руки и сердца.

Всё произошло совершенно иначе.

Мы сидели в компании друзей. Там была моя подруга с мужем.

И кто-то начал шутить:

- Ну что, когда вы уже поженитесь?

Сначала все смеялись.

Потом шутка каким-то образом перешла в серьёзный разговор.

А к концу вечера оказалось, что мы уже практически определили дату свадьбы.

Сейчас, если рассказывать это со стороны, может показаться странным.

Как будто люди случайно сидели за столом - и вдруг решили пожениться.

Но тогда я не воспринимала это странностью.

Скорее наоборот.

Во всём было какое-то внутреннее ощущение Божьего провидения.

Не было бурной истории любви.

Не было долгих сомнений.

Просто один шаг приводил к следующему.

И однажды стало понятно:

мы поженимся.

Благословение

Свадьба получилась очень весёлой.

Она проходила в нашей церкви.

Церковь тогда была ещё сравнительно молодой, и, насколько я помню, наша свадьба была одной из первых, которую провели именно таким образом.

Ведущими стали та самая подруга с мужем, рядом с которыми когда-то и начался разговор:

«Когда вы поженитесь?»

Было очень живо, легко, интересно.

В церкви состоялось то, что мы тогда называли не венчанием, а благословением.

Пастор благословлял нашу семью.

Церковь молилась за нас.

И вот что интересно: в день свадьбы у меня не было внутреннего удивления:

«Неужели я теперь замужем?»

«Неужели у меня муж?»

Нет.

Это воспринималось совершенно естественно.

Как будто именно так и должно быть.

Позже, когда родился Юрик, я совсем иначе пережила появление новой роли.

Я смотрела на ребёнка и удивлялась:

«Я мама? Я правда мама? У меня есть сын?»

А с Димой такого не было.

Он просто стал моим мужем.

И это не удивляло.

Наше первое жильё

После свадьбы мы стали жить в квартире, которую я снимала ещё до замужества.

Это тоже почти не обсуждалось.

Просто было жильё - вот там и начали семейную жизнь.

Времена были непростые.

Дима работал.

А я почему-то уволилась со своей работы.

Сегодня понимаю, что это было ошибкой. Правильнее было бы уйти потом в декретный отпуск, но тогда я об этом как-то не подумала.

Я оставалась дома.

Квартиру мы обустраивали насколько могли, но особенно вкладываться в съёмное жильё не собирались.

И всё-таки нам там было хорошо.

Мы были молодыми.

Начинали жить вместе.

Часто ходили к Диминой маме, иногда оставались там ночевать.

Дима любил посмотреть телевизор - какой-нибудь фильм или программу.

Мне это было гораздо менее интересно.

Мы уже тогда во многих мелочах были совершенно разными.

Но учились жить рядом с этой разностью.

Открытое окно

Почти сразу после свадьбы я забеременела.

И начался страшный токсикоз.

Только я тогда ещё толком не понимала, что со мной происходит.

Особенно меня тошнило от запаха духов.

Причём от тех самых духов, которые я сама когда-то подарила Диме.

Сказать ему толком:

«Не пользуйся ими, потому что меня от них мутит»,

я почему-то не могла.

Мне всё время хотелось свежего воздуха.

Я открывала окно.

Мне было хорошо.

Диме было холодно.

Мне хотелось спать отдельно, потому что в комнате с открытым окном я хотя бы могла дышать.

Я была занята своим состоянием и совершенно не понимала, как всё это выглядит со стороны.

А Дима чувствовал моё отдаление.

Ему казалось, что я стала невнимательной к нему.

Он говорил об этом.

А я, в свою очередь, переживала это как отверженность.

Получалось странно:

он не понимал меня.

Я не понимала его.

А на самом деле мы оба просто не понимали, что происходит.

К середине беременности токсикоз прошёл.

И всё стало намного спокойнее.

Мы снова жили как дружная молодая семья.

Готовились к рождению ребёнка.

Налаживали быт.

Обустраивали своё маленькое гнездо.

А потом родился Юра.

Теперь нас трое

После родов Дима почему-то не повёз меня сразу в нашу съёмную квартиру.

Он вместе со своей мамой решил, что первое время мне с ребёнком будет лучше пожить у неё.

Там мне смогут помочь.

Когда я узнала об этом решении, сначала была недовольна.

Почему решили без меня?

Я вообще-то собиралась домой.

Но позже поняла, что они были правы.

Первые месяцы с младенцем помощь действительно была очень нужна.

Мы жили у Диминой мамы, хотя свою съёмную квартиру продолжали оплачивать.

Иногда ходили туда.

Потом постепенно собирались возвращаться.

Но тут произошёл совершенно нелепый случай.

Однажды мы пришли в квартиру и не смогли открыть дверь.

Замок был заменён.

Оказалось, что у хозяйки выходила замуж дочь, и свадьбу решили провести именно в нашей съёмной квартире.

Наши вещи аккуратно сложили.

Квартиру украсили.

Но нам ничего не сказали.

Наверное, если бы хозяйка просто заранее объяснила:

«Так получилось, нам очень нужно на один день использовать квартиру»,

никакого конфликта вообще не возникло бы.

Но нас поставили перед фактом и ещё не хотели впускать внутрь.

Мы расстроились.

Начали выяснять отношения.

Даже вызвали полицию, чтобы спокойно забрать свои вещи.

Сегодня вся эта история кажется мне довольно глупой.

Конфликт буквально возник на ровном месте.

Но именно после него мы решили:

всё, больше здесь не живём.

И начали искать квартиру.

Во вторую церковь я перешла практически сразу.

Для меня это не было долгим мучительным выбором. К тому времени я уже достаточно хорошо понимала, во что верю, и увидела людей, которые разделяли мою веру.

Если попытаться объяснить моё тогдашнее ощущение образно, я бы сказала так: в первой церкви я словно жила в реке, а здесь вышла в море.

Река дала мне очень многое. Именно там закладывался мой фундамент, там меня учили серьёзно относиться к Писанию, там я впервые вошла в настоящую церковную жизнь. И я никогда не перечёркивала этот период.

Но во второй церкви передо мной открылось гораздо больше пространства.

Мне хотелось идти глубже.

Хотелось изучать.

Задавать вопросы.

Разбираться.

И здесь для этого был простор.

Наверное, океан — это уже сегодняшний этап моей жизни. Тогда всё-таки было море.

Но после реки оно казалось огромным.

Слово

Больше всего меня захватило Писание.

Люди могли долго сидеть вместе и разговаривать о Слове. Причём это не были просто рассуждения в духе: «Мне кажется» или «Я думаю».

Если человек что-то утверждал, он искал подтверждение в Библии.

Мы разбирали отдельные стихи.

Главы.

Контекст.

Историю церкви.

Пытались понять, почему христиане в разные времена верили именно так, откуда появились определённые традиции, что действительно написано в Писании, а что люди просто привыкли повторять.

Мне это нравилось невероятно.

Я никогда не боялась вопросов.

Наоборот, когда у меня возникал вопрос, мне хотелось добраться до ответа.

И если ответ не находился сразу, это не раздражало меня — это только сильнее заставляло искать.

Особенно меня привлекали темы, о которых в традиционных церквях, где я бывала раньше, говорили мало или почти не говорили.

Дары Святого Духа.

Действие Духа Святого сегодня.

Служение дарами.

Всё это было для меня не чем-то экзотическим.

Мне хотелось понять: что об этом говорит Библия?

И если это есть в Писании, значит, я хотела знать больше.

Снова в служении

Как и в первой церкви, мне не понадобилось много времени, чтобы войти в жизнь общины.

Практически сразу я снова стала заниматься с детьми.

Позже начала петь.

Только музыка здесь была другой. Церковь была более харизматической, поэтому и прославление отличалось от того, к чему я привыкла раньше.

Но сама возможность служить была для меня совершенно естественной.

Я никогда не относилась к церкви как к месту, куда человек приходит только посидеть на собрании, послушать проповедь и уйти домой.