Звездно-полосатый контракт

– Ну-ка, только без рук! – огрызнулся парень, сбросив руку Макферрина. – Вы что, папаша, никогда раньше похорон не видели?

– Каких похорон? Кого хоронят?

– Да загнулся какой-то там вояка. Откуда мне знать? В общем, похороны. Ну, знаете, когда хоронят какую-нибудь шишку… Одним словом, отвяжитесь, понятно?

Парень быстро смешался с толпой, переходившей улицу. Отойдя на достаточное расстояние, он повернулся в сторону Макферрина и пальцем покрутил у виска, показывая, что у того не все дома.

Ну что же. Значит до «Шератон-парка», принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, будет добраться еще труднее. О том, чтобы вернуться к машине, и речи нет. Да в такой сутолоке от машины вообще толку мало, и возвращаться обратно было бы просто безумием. Сейчас он хотел видеть лишь Валери.

Да, кольцо вокруг смыкается, но вот вопрос: как близко они уже от него? Видят ли его в тот самый момент, когда он медленно поворачивается и смотрит по сторонам, определяя, нет ли слежки?

Конечно, ответа на этот вопрос Макферрин дать не мог.

Ведь вокруг него была уйма людей. Кто мог в такой сутолоке что-то с уверенностью определить? Да и вообще мыслимо ли заметить что-нибудь необычное в толпе, собравшейся на улицах Вашингтона, чтобы стать очевидцами какого-то события?

Полная пожилая женщина в светло-коричневых туфлях, стоявшая шагах в десяти от Макферрина, поэтому и показалась ему самой заурядной, склонной к полноте «старушкой», ничем не выделяющейся из толпы.

Чтобы воспринять эту женщину не как обыкновенную прохожую, остановившуюся посмотреть на похоронную процессию, надо было знать ее раньше, знать в лицо и вдобавок знать выражение удовольствия у нее на лице, появлявшееся всегда в тот момент, когда она выполняла свою необычную работу. И даже несмотря на то, что Колин сегодня уже видел пожилую «бабульку» в баре отеля, где она, уютно устроившись, потягивала коньяк по соседству от него, сейчас выделить в толпе эту ничем не примечательную женщину было просто невозможно.

Колин дошел до середины квартала, но тут толпа зрителей так уплотнилась, что продвигаться дальше не было никаких сил и возможности.

Вновь ощущение какой-то надвигающейся опасности неожиданно охватило Колина. Он чувствовал, должно произойти нечто такое, что было заранее, как по нотам, кем-то расписано.

До Макферрина долетели звуки похоронного марша и барабанная дробь. Музыка заиграла громче, процессия, видимо, шла по соседнему кварталу.

И тут Макферрин вспомнил! Он вспомнил, как президент отдал Куиллеру распоряжение – выяснить детали похорон Ундервуда! Вот, оказывается, в чем дело!

Хоронят генерала Артура Ундервуда! Это идет похоронная процессия!

Макферрин наконец понял всю анекдотичность ситуации и чуть было не рассмеялся. Зрители, заполнившие тротуары, стояли теперь плотной стеной в восемь, а то и десять рядов, поэтому Колин поднялся на цыпочки, чтобы лучше разглядеть, что происходило там, впереди.

Две пары лошадей везли артиллерийский лафет, на котором был установлен гроб, накрытый уже промокшим государственным флагом США. Почетный караул чеканил шаг. И вдруг совершенно неожидано новая волна любопытства прокатилась по толпе. Собравшиеся из уст в уста что-то передавали друг другу.

Там президент! Он уже недалеко! И идет прямо по улице.

Эдвард Бурлингейм был совсем близко. Все начали вглядываться вперед, встав на цыпочки. Дети дергали родителей за рукав, засыпая их вопросами:

– Что, что там? Что происходит? Кто там?

Отцы наклонялись и сажали детей на плечи, чтобы тем было лучше видно.

Президент!

– Сейчас увидишь, сейчас увидишь. Уже скоро. Смотри вон туда, туда. Сейчас все увидишь, наберись терпения.

Мужчина, стоявший перед Макферрином, только что поднял сынишку к себе на плечи и усаживал его поудобнее.

Колин наблюдал за этой сценкой, вспоминая добрые старые времена своего детства, хорошие американские традиции.

В тот самый момент голос сзади него произнес:

– Колин Макферрин.

Он машинально повернул голову назад.

– Стоит тебе только шелохнуться, и я продырявлю тебя насквозь.

Столь необычного тембра Колину никогда не доводилось слышать. Голос вибрировал, как натянутая стальная струна, и от этого бросало в дрожь. Сравнение голоса с лицом хозяйки – самым заурядным, обыкновенным, можно даже сказать, приятным и добрым – свидетельствовало о колоссальной разнице между выражением лица и тембром голоса, который без труда можно было принять за голос, исходивший из чадища ада.

– Все правильно, – добавила полноватая пожилая женщина. – Замри и не двигайся.

Макферрин взглянул вниз и в складке плаща женщины четко различил глушитель направленного на него пистолета.

Колин заметил:

– Мы виделись в баре, в отеле.

Женщина подмигнула ему.

– Все правильно, – подтвердила Адель Дитц. – Иногда не мешает перед делом пропустить по рюмочке. А теперь, Колин, стоять смирно. Руки раздвинь немного в стороны и назад. Ты знаешь, как это делается. Ты ведь не новичок. Быстро.

Толпа уже обступила его со всех сторон. Слышались нетерпеливые возгласы. Кто-то совсем рядом выкрикнул:

– Я его вижу! Это – он!

Макферрин услышал, как зрители справа зааплодировали. Волна аплодисментов докатилась почти до них.

– Я взгляну, все-таки президент? – вопросительно произнес Колин.

– Через минуту, – жестко ответила Адель Дитц. – Да, – подтвердила она, скосив глаза влево. – Скорее всего, даже секунд через тридцать. Так что осталось еще тридцать секунд, а потом – двадцать пять.

Макферрин проследил за ее взглядом. Он увидел поднятый вверх оранжевый зонт. Зонт был в закрытом состоянии.

– Это можно назвать приятной неожиданностью, Колин. Все так на удивление складно получается.

Просто непостижимо, но женщина снова подмигнула ему.

– Я называю это «приятной неожиданностью», – продолжила она. – А теперь, малыш, стоять смирно. Пошевельнешься, и от тебя останется мокрое место. Захочешь попробовать, и ты – конченый человек, – сурово предупредила его полноватая женщина небольшого роста.

Макферрин услышал, как стихла барабанная дробь. Мимо них, поскрипывая колесами, проследовал лафет, за ним торжественно и с достоинством прошествовал почетный караул, воодушевленный радушным приемом и аплодисментами публики.

«Где-то неподалеку, на крыше дома или в каком-нибудь фургоне, наготове сидят снайперы», – думал Макферрин.

Колин еще раз взглянул на ярко-оранжевый зонт, поблескивающий на солнце.

– А вот и генералы! – закричал кто-то рядом. – Нет, вы только посмотрите, сколько на них понавешено разных побрякушек!

– Вступайте в ряды военно-морских сил! – в издевку завопил кто-то из толпы.

Макферрин про себя начал считать.

В этот момент Колину почему-то показалось, что сейчас самым важным для него было считать секунды. Макферрин считал и смотрел на зонт.

– Заметил-таки зонтик? – поинтересовалась женщина, тоже исподлобья внимательно поглядывая влево.

Колин промолчал.

Мужчина, стоявший впереди, обратился к сыну:

– Билли, ты его уже видишь? Ты видишь президента?

Мальчик видел генералов и адмиралов, важно шествовавших в торжественной процессии. Он видел Пучера, Торна, Энсона, Гриссла и Келлера, но ребенок разглядел кое-что еще.

Причем странный предмет вызвал у мальчугана такой восторг, что он начал трепать отца за волосы, чтобы привлечь его внимание.

Малыш не раз видел это по телевизору, такая игрушка была у них дома тоже. Но мальчику очень хотелось, чтобы его папа увидел эту «пушку» и постарался купить ему такую же. Поэтому он ухватил отца за волосы и пробовал провернуть его голову назад.

– Ну, ладно, ладно, – успокаивал отец сына. – Да, это президент Соединенных Штатов Америки. Все правильно, но не стоит, ради Христа, вырывать у отца последние волосы!

Мужчина отвел руки сынишки в стороны и мельком взглянул на стоявших рядом Макферрина и женщину, надеясь, что те отлично понимали отцовскую гордость за сына, но и неловкость за то, что тот так фривольно себя вел.

Конечно, мужчина наверняка сказал бы при этом: «Мой сын. Ничего парнишка, правда?» – или что-нибудь в этом роде, если бы ему удалось привлечь внимание находившихся рядом прохожих. Однако они, по всей видимости, были всецело поглощены зрелищем, поэтому мужчина снова стал наблюдать за процессией, вытянувшись вперед и пытаясь разглядеть человека, которого его сын видел впервые в жизни.

Мужчина пытался рассмотреть президента, президента Соединенных Штатов Америки, который торжественно шествовал там, впереди, над головами всех американцев. Американцев, жаждущих взглянуть на этого человека, на первый взгляд ничем не примечательного, который служил для них живым воплощением власти, возвышавшейся над ними.

Президент США олицетворял собой власть, но вместе с тем и самосознание всей нации. Ибо был призван служить интересам страны как в добрые, так и в недобрые времена.

– А теперь смотри в оба, – произнесла женщина.

Макферрин встал на цыпочки, стараясь разглядеть президента. В тот же миг он увидел, как раскрылся оранжевый зонт, хотя по-прежнему вовсю светило солнце.

Колин продолжал считать и дошел уже до двадцати трех. По-прежнему стоя на цыпочках, он успел сосчитать еще два раза, как в воздухе прогремел выстрел.

После первого выстрела Эдвард Бурлингейм опустился на колени, после второго выстрела президент как-то странно развернулся и начал падать вниз на еще мокрую от дождя мостовую.

Казалось, что президент, уже мертвый, не хочет отделяться от процессии и как бы движется в ней. Но торжественное шествие быстро распалось, ибо участники процессии в панике старались спрятаться от шальных пуль.

Выстрелы стихли, и на какое-то мгновение воцарилась мертвая тишина, какая обычно бывает после стрельбы.

Однако Макферрин не видел, как падал и бился в судороге президент, поскольку Билли, сидевший на плечах у отца, все ему загораживал. Мальчик же в оцепенении замер, уставившись на чудесный блестящий предмет, который держала в руках женщина.

И потом никто ничего уже не видел, кроме разбегающейся в страхе толпы.

На фоне поднявшегося хаоса и суеты на улице застыли лишь две фигуры. Только две. И тогда женщина произнесла:

– Замри на месте, Колин. Вот так.

И тут на Макферрина обрушился поток слов, словно женщина старалась точно уложиться в отведенное ей время. Адель Дитц наклонилась к Колину и злобно прошипела:

– Неужели ты не понимаешь, что именно ты во всем виноват? Разве тебе не ясно, что, когда ты предупредил президента, ты заставил нас действовать? Так кто же остался в дураках? И кто тогда настоящий убийца?

Макферрин машинально отсчитывал оставшиеся у него секунды. Его уже больше ничего не волновало, он ничего не слышал. Колин как бы выплескивал себя наружу, выговаривая следующую цифру, ощущая, как при каждом отсчете по спине пробегала теплая волна.

Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре…

Макферрин не успел выговорить «три», его окутала бесконечная мгла, в которую его отправила женщина с помощью замечательной «игрушки», так понравившейся малышу, сидевшему на плечах у отца.

Выстрела практически не было слышно, поскольку Адель Дитц пользовалась высококачественным глушителем.

* * *

На той вашингтонской улице было настоящее вавилонское столпотворение. Так писали газеты.

Именно из-за столпотворения, как объяснялось далее, и не удалось сразу схватить убийцу. Или убийц, если предположить, что их могло быть несколько. Стреляли откуда-то сверху, однако потребуется время, чтобы определить, откуда точно. И вообще для того, чтобы выяснить все подробности, нужно много времени.

Тем не менее, согласно заявлениям секретной службы, многое прояснится, причем довольно скоро. А пока все возможное было предпринято.

По крайней мере, один потенциальный убийца был устранен из порочного круга тех, кто готов в открытую, прямо на улице, невзирая ни на какие там торжественные случаи, стрелять в президента США. Этому второму или третьему возможному убийце президента Бурлингейма, слава богу, не удалось воспользоваться своим оружием, поскольку он был своевременно обезврежен агентом секретной службы, находившимся в толпе и предотвратившим выстрел в президента.

Террорист оказался бывшим сотрудником Центрального разведывательного управления, что лишний раз подтверждало публично сделанное секретной службой заявление о том, что в наше неспокойное время происходят события самые невероятные и немыслимые – настоящие коммунисты могут запросто внедряться в наиболее засекреченные организации страны.

О том, куда подевалось оружие, которым хотел воспользоваться потенциальный убийца президента Бурлингейма, затесавшийся в ряды патриотически настроенных американцев, воздававших последние почести выдающемуся военачальнику, – известно одному лишь всевышнему.

Однако высказывалось предположение, и были все основания, чтобы принять такую версию, что некий охотник за сувенирами прихватил оружие убийцы и скрылся с ним в неизвестном направлении. Да, видимо, все так и было на самом деле.

В любом случае будущему президенту станет легче от мысли, что в ходе трагических событий погиб сумасшедший по имени Колин Макферрин.

* * *

Валери Крейг какое-то время мучилась сомнениями.

Не совершила ли она ошибку, не отправившись в отель «Шератон»? Но ведь она едва разобрала, о чем говорил Колин по телефону. Приехать? Да еще с пистолетом? А где она могла его достать? Да и зачем?

Нет, здравый смысл ее не подвел. Да, все обернулось именно так, и она в конце концов оказалась права. Было предельно ясно, что Колину и близко-то к «Шератону»: не удалось попасть.

«Во всяком случае, совесть моя чиста», – так успокаивала себя Валери последние два дня.

Она ведь пыталась внушить ему, что он берется за немыслимое. За некоторые вещи в жизни вообще не стоит и браться. Если бы только он ее послушал тогда.

Валери погрузилась в теплую душистую пену, доверху заполнившую ванну, и постаралась не думать о Колине.

* * *

В последующие несколько дней комментаторы радио и телевидения вновь и вновь предостерегали Америку об опасности.

Отмечалось, что надо серьезно отдавать себе отчет в том, что никакие телохранители, какими бы мастерами своего дела они ни являлись, никогда не смогут обеспечить безопасность президенту, если он будет настаивать на том, чтобы открыто общаться на улицах с согражданами, столь многие из которых в наш безумный век являются сумасшедшими, одурманенными наркотиками, обуреваемыми сумасбродными идеями и страстями и стремящимися прославиться в одночасье.

* * *

Государственный секретарь Отис Дэнфорт заявил, что как ни печально, но он вынужден согласиться с такой постановкой вопроса.

Далее госсекретарь назвал имена членов юридической комиссии, которой поручено провести расследование обстоятельств убийства президента Эдварда Бурлингейма.

В комиссию вошло восемь выдающихся американских деятелей, ее возглавил известный своей приверженностью к справедливости и истине, всеми уважаемый специальный советник и близкий друг покойного президента профессор Фрэнклин Куиллер.

Конгресс США утвердил учреждение комиссии и наделил ее необходимыми полномочиями. Американский народ соответственно одобрил это решение.

Примечания

1

Район Вашингтона. Местожительство крупных правительственных чиновников. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

На Арлингтонском кладбище хоронят военных и крупных государственных деятелей США.

3

Один из крупнейших американских университетов, находится в городе Нью-Хейвен, штат Коннектикут.

4

В «Лигу плюща» входят старейшие и наиболее престижные университеты США, куда принимаются преимущественно дети из состоятельных и знатных семей Америки.

5

Прозвище Слим построено на игре значений английского слова, которое одновременно может означать и «худой» и «хитрый».

6

«Черным принцем» называли Эдуарда, принца Уэльского, прославленного военачальника, отличившегося на первом этапе Столетней войны. Прозвище «черный» получил по цвету лат.

7

Разведслужба США, созданная в период войны для борьбы против гитлеризма генералом Билом Донованом.