Ламбрант и казначей бесовских пороков

Через пару секунд дымовая завеса сменилась яркими фонарями. Подземный паркинг тянулся далеко вперёд. Большинство мест здесь оказались свободны. Вырулив на очередном повороте, Молохов прибавил газу.

– Оу, осторрёжноу!!! – завопил иностранец, вжавшись в кресло, и принялся лихорадочно искать рукой ремень безопасности.

Подземную стоянку автомобиль покинул на предельно высокой скорости, сбив шлагбаум. Он вылетел, точно пуля, из широкого тоннеля на заледенелую дорогу. Там как раз расположилась снегоуборочная техника, мигающая яркими огоньками. Едва не врезавшись в оранжевый трактор, иномарка со скрипом колёс развернулась и понеслась прямо навстречу другим машинам. Те возмущённо сигналили, но всё же пропускали отчаянного гонщика.

Дивеллонт сообразил, что таким образом желтоглазый пытается миновать возможную засаду на выезде из аэропорта. Он нервно мотал головой, пробуя понять, мчится ли за ними хоть кто-нибудь. Впрочем, никаких преследований пока не наблюдалось.

Белая иномарка проскочила через неплотное автомобильное движение, снеся пару пластиковых конусов. Те разделяли дорогу на две полосы.

– Чёрт! – выругался парень, встраиваясь в другую колонну из машин, которая двигалась в сторону города.

– Ти шейчас нарюшайт всье законен! – выпалил Пенор, ощущая, что скорость заметно снизилась.

– Серьёзно? – ухмыльнулся Александр, не сводя взгляда с дороги. – Наверно, меня за это накажут…

– Оу, ето саркьязм, – догадался Дивеллонт, перестёгивая ремень безопасности, который сильно сдавливал правое плечо. – Тепьер ти говорийт мнье, што проишходийт.

– Всё просто – тебя могут убить так же, как и твоего наставника, – мрачно улыбнулся «защитник» и вдруг свернул на просёлочную дорогу, отчего бес ударился цветным рогом об ручку, торчавшую над дверью.

– Ауч! Ти убивайт менья биштреен! – негодовал бес.

– Впереди пост ДПС, а нам всё равно нужно в Митино, – сообщил парень, стараясь объезжать снежные кучи, которых здесь было значительно больше.

– Was???

С каждой новой минутой, которую швейцарец проводил в компании своего несостоявшегося похитителя, он начинал жалеть о сделанном выборе. Наверно, стоило бы обездвижить его ещё в зале прилётов, дождаться настоящую службу безопасности, а потом уже выяснять подробности совершённой диверсии. Ох уж это любопытство! Оно никогда не доводило до добра. Во всяком случае, так Пенору частенько говорил наставник.

– Вот, засунь это максимально глубоко в ухо, – велел Молохов, быстро вытащив из бардачка бежевую морскую ракушку. – Погоди-ка. – Он пару раз ударил ею по приборной панели и недовольно осмотрел.

– Ти хотейт ломайт ето? – недоверчиво уточнил Дивеллонт.

Вместо ответа Александр опять принялся стучать ракушкой, но уже по рулю. Та наконец-то треснула и как будто бы немного засветилась изнутри. С неё закапала мерзкая сине-зелёная слизь. Вернее, она стала свисать длинной паутиной, словно сопли. Бес поморщился, не торопясь принимать эту гадость.

– Тогда ты будешь понимать любую речь, – добавил желтоглазый и для убедительности показал на своё ухо, из которого торчала похожая ракушка. – А сам можешь говорить на любом привычном тебе языке – я тоже всё пойму.

Пришлось последовать совету. Слизь оказалась желеобразной и хорошо растягивалась. Её надо было собрать и залить в ушную раковину. Из-за холода и чавкающих звуков лицо Пенора менялось с гримасы удивления на явное омерзение. Впрочем, дождавшись, пока сине-зелёная субстанция затечёт внутрь, бес действительно начал лучше слышать своего собеседника.

– Это изобретение арабов, – говорил парень, направив автомобиль между коттеджами какого-то посёлка. – Им трудно выучить русский язык… Ха, да всем трудно выучить русский, даже самим русским. – Он засмеялся, хотя Дивеллонт и не понял, почему.

Ракушка тем временем наполовину вошла в его левое ухо, а из её макушки медленно вылезла чёрная игла. Пару секунд та шевелилась, точно жало осы, в разные стороны, но быстро «настроилась» на говорящего водителя. Теперь швейцарец прекрасно понимал каждое его слово.

– Ты говорил, что мой приезд нежелателен? – спросил он уже на немецком языке, чтобы проверить, поймёт ли его Молохов.

– Экзархат предпочитает замять убийство твоего наставника, – кивнул тот и мрачно улыбнулся.

Значит, ракушечно-слизевой переводчик работал прекрасно.

– Разве его убили не ангрилоты? – удивился Пенор, отвлёкшись от своих необычных ощущений.

– Я не знаю, как у вас там в Европе, но в России ангрилоты не оставляют после себя столько следов. Если они и убивают, то об этом долго никому остаётся не известно.

– Оу, ты имеешь в виду тела? – замялся бес, трогая мокрое левое ухо. – Логично, после ангрилотов трупы находят редко…

– Твои глупые московские сородичи тоже поначалу решили, будто это ангрилоты вновь взялись за истребление рогатых гвардейцев. Знаешь ли, сама по себе эта профессия – гвардеец – предполагает верную смерть.

– Я согласен, это опасная служба… Но мой наставник не был гвардейцем. О чём ты говоришь?

– Так ведь началось же всё как раз с пропажи пятерых гвардейцев, – охотно сообщил Александр, проезжая очередной пригородный посёлок.

– Началось??? – опешил Дивеллонт, повернувшись полностью к водителю. – Разве было несколько убийств?

– Ха, тут всегда кого-то убивают, почти каждый день! – почему-то обрадовался желтоглазый. – Говорю же, столичный экзархат многое скрывает. Просто в прежние разы тела находили сами бесы. Поэтому общественность про них особо и не знала. А в случае с твоим наставником вмешались смертные, и слухи стали быстро разлетаться по городу.

– Оу… – растерялся швейцарец, перестав поправлять ракушку в своём ухе.

– Если бы я не забрал тебя сейчас из аэропорта, то ты по полной познакомился бы с нравами московских бесов. Они бы тебя допрашивали до утра, потому что не любят иноземцев. Уверен, что эти рогатые придурки точно не показали бы тебе труп. Заметь, ты бы так и не узнал, что есть и другие тела, помимо твоего наставника. А ведь их много.

– Откуда ты знаешь про моего наставника?

– Говорю же, у меня в столичном экзархате свои надёжные источники.

– Тогда какую цель ты преследуешь? – Вопросы посыпались из Пенора один за другим. – Просто спасти меня от какой-то потенциальной смерти? Но кому понадобилось убивать меня? И почему убили моего наставника?..

– Есть несколько версий, – спокойным тоном принялся пояснять Молохов. – Хотя, на мой личный взгляд, здесь всё гораздо сложнее, чем кажется.

– Сложнее?! – нервно переспросил иностранец, воздев руки вместе с «ширенгером».

Несмотря на то, что оружие уже не требовалось, он не торопился убрать его в бардачок или хотя бы держать подальше от своих пальцев. По технике безопасности запрещено оставлять столь опасный прибор в руках, когда нет непосредственной угрозы.

– Если бы в экзархате хотели, то давно бы нашли всех этих убийц, – ухмыльнулся парень. – Первую пятёрку жертв обнаружили в парке Кузьминки ещё в конце ноября. Они все были закопаны в землю по самую шею. Тогда ещё было мало снега. К тому же наступила оттепель. Я сразу понял, что ангрилоты не имеют к этому происшествию никакого отношения.

– Возможно, их казнили другие бесы, – предположил на ходу Дивеллонт, не улавливая никакой связи с его случаем. – Так иногда бывает…

– На сегодняшний день неизвестно, кто стоит за этими убийствами. Одни считают, что идёт какой-то передел влияния внутри самого экзархата. Есть версия, что это дело рук люциферита. А ещё говорят, будто за всем этим могут стоять киверниты.

– Киверниты? – повторил бес смутно знакомое слово и попытался вспомнить, где он мог его слышать. – Ты сказал ещё что-то про люциферита?..

– Версий много, как и жертв.

– Оу, но кто ещё погиб?

– Семья из трёх бесов, – выдохнул Александр, бегло проверив свой мобильник. – С виду – обычные рогатые. У них под опекой были двое неофитов, оба болезненные. Один из них пропал вместе с опекунами после школьного концерта в Гольяново. А на утро нашли всех троих в парке Сокольники, это на окраине Москвы.

– Оу, полагаю, они тоже были закопаны в землю? – погрустнел Пенор.

– Почти. Там озеро. Головы трупов торчали из прибрежного болота. Это вообще объединяющая черта во всех убийствах. Тела почему-то всегда находят закопанными: то в земле, то в болоте, то в снегу… А ещё парочка жертв вообще оказались смертными.

– Оу, – не переставал удивляться иностранец. – Обычные люди?

– Не совсем. Это экстрасенсы, причём известные.

– Их тоже закопали в парке, а голову оставили на поверхности?

– Да, но только не в парке, а на элеваторе. Есть такой район – Ново-Переделкино. Вот там на ферме этих экстрасенсов и нашли в куче зерна…

Дивеллонт представил эту ужасную картину, зажмурившись от ярких фонарей встречной машины. Они уже проехали несколько населённых пунктов, но так и не выбрались на основную автостраду. Кажется, Молохов прятался от возможных милицейских кордонов. Те непременно могли возникнуть на пути к городу, ведь похитили гражданина Швейцарии, хоть и беса. Да и после диверсии в «Шереметьево» властям явно захочется заполучить виновного.

– Значит, Моринорса тоже нашли закопанным по самую шею, – заключил Пенор, потирая «ширенгер». – Мне сообщили, что он погиб в одиночку из-за ангрилотов.

– Это было пару дней назад, – заговорил желтоглазый парень дрожащим голосом. – Лыжники катались тут, в Подмосковье, наткнулись на рога, торчащие из-под снега. Один из смертных случайно упал на них, и его прокололо насквозь… Тогда нашли максимальное число трупов – почти десять.

– Как это «почти десять»? – встрепенулся бес.

– Один труп будто бы скомпонован из разных тел. Я так понял, основная часть принадлежит советнику столичного экзархата. А конечности вроде бы от смертных или от кого-то ещё…

– Дьявол! – выругался Дивеллонт, окончательно осознав, насколько жуткие события происходят в российской столице. – Москов – очень опасный город, ты прав.

– Москва, – поправил его парень и поморщился. – Почему бесы называют его Москов?

– Весь мир его так называет, – пожав плечами, ответил швейцарец и уставился на мигалки милицейской машины.

Та медленно двигалась мимо перекрёстка, словно патрулируя улицы спящего пригорода. Александр притормозил и тоже с опаской проводил её взглядом.

– Чем занимался этот твой Моринорс? – уточнил он, вновь проверив что-то на телефоне.

– У него было много дел, – вздохнул Пенор, в очередной раз потрогав свои разноцветные рога. – Ему нравилось исследовать в России разные религии: и язычество, и православие, и сатанизм…

На последнем слове Молохов оживился. Теперь он внимательно уставился на своего пассажира, будто желая узнать больше подробностей.

– Кажется, среди европейских бесов твой наставник считался экспертом по сатанистам? – Парень как будто напомнил, а не спросил.

– Ты же знаешь, что многие люди, увлекающиеся сатанизмом, могут стать бесами? – вопросом на вопрос ответил Дивеллонт.

Желтоглазый кивнул, облизнув тонкие губы.

– Так куда ты меня везёшь? – поинтересовался иностранец. – В аэропорту ты говорил, что тебе требуется моя помощь.

– Да мы, собственно, почти приехали, – огорошил его Александр и ткнул куда-то вперёд.

Там светлела очередная улица, образованная из коттеджей. Вокруг каждого из них высился кирпичный забор. Дорогу освещали фонари, торчащие из массивных ворот. Остальная территория утопала во тьме. Ни на столбах, ни в окнах самих домов не горело ни одного огонька. Людей тоже не наблюдалось, равно как и машин. Впрочем, проверив время, Пенор понял причину. Часы показывали почти полночь. За всеми этими разборками в аэропорту, а потом и побегом из него он не заметил, как пролетел целый час.

– Что мы здесь делаем? – снова спросил бес, надеясь, что один из тёмных особняков предназначен для его укрытия. Но из сбивчивого рассказа своего водителя он так и не понял, почему кто-то желает ему смерти.

– Ты уже знаешь, что среди жертв были экстрасенсы, – обозначил Молохов. – Так вот я думаю, что их было не двое, а трое.

– Оу, – заинтриговался Дивеллонт, отвлёкшись от изучения спящих строений.

– И я нашёл этого предполагаемого третьего, – продолжил парень, хотя по его лицу было понятно, что есть какие-то сложности. – Ну, он сам тебе всё расскажет.

– Оу, он знает про экзархат и бесов? – насторожился иностранец, наблюдая, как желтоглазый выходит из машины. – Эй, разве мы не можем заехать туда?

– Лучше не привлекать лишнего внимания. – Александр забрал с задних кресел небольшую сумку и поправил на себе вязаную шапочку. – А что тебя смущает?

– Но на улице же холодно! – возмутился Пенор и постучал по рукавам своей лёгкой зелёной кожанки. – Из-за тебя моя одежда осталась в аэропорту вместе с багажом.

– Хм, я как-то не думал, что бесы умеют мёрзнуть, – усмехнулся желтоглазый, снял с себя куртку и передал её привередливому пассажиру.

Бес недоверчиво посмотрел на предложенную верхнюю одежду. Он не любил надевать на себя чужие вещи, тем более чёрного цвета. Правда, вариант очутиться на морозе в лёгком наряде пугал его гораздо больше. Поэтому пришлось переступить через свои принципы и накинуть куртку.

– Что будет потом? – уточнил швейцарец, выйдя из автомобиля. – Какой у тебя план?

– Бесы же не спят?.. – напомнил ему Молохов, закрыв автомобиль на сигнализацию. – Поэтому тратить время на отдых точно не стоит. Я надеюсь, тебе не нужен отель Карлтон?

– Мне необходима ясность в твоих поступках. Я не люблю неопределённость.

– Я постарался объяснить тебе вкратце то, что у нас здесь происходит. Ты же приехал расследовать убийство своего наставника, ведь так?

– Я даже не знал, что его убили таким жестоким образом. Мне казалось, что он погиб из-за собственной неосмотрительности. Но если ты говоришь правду, то тогда мне надо увидеть тело, ознакомиться с документами, узнать, на какой стадии расследование…

– А, так расследование засекречено, – отмахнулся парень. – Никто из экзархата тебе ничего лишнего не расскажет и не покажет. У нас здесь такая традиция: держать иностранных агентов на расстоянии.

– Оу, я не иностранный агент! – оспорил Пенор, плетясь за своим излишне бодрым провожатым.

– У вас там в Швейцарии разве нет своего экзархата?

– Мы не делимся по государственному признаку.

– То есть у вас нет централизованной системы управления? – на сей раз в удивление пришёл Александр.

– Конечно же нет! Бесы не работают на государство. У нас другие функции!

– Надо же, какая анархия, – помотал головой желтоглазый, пересекая перекрёсток, возле которого они припарковали машину. – Но, как говорил один мой бывший знакомый, это ты будешь объяснять филёрам и гридям из экзархата, если угодишь в их лапы.

– Только в Африке и в Азии бесы узурпированы и вынуждены подчиняться другим бесам. Не удивительно, что у вас здесь происходят такие дела.

– Можно подумать, у вас там в Берне никогда ничего не случается.

– Никогда и ничего, – настаивал Дивеллонт, однако из-за мороза его воинственный настрой стал быстро угасать.

Остаток пути они прошли практически молча. Благо, нужный коттедж располагался не слишком далеко от перекрёстка – через четыре двора. Здесь выстроилось несколько автомобилей, уже щедро покрытых снегом. Молохов с подозрением посмотрел на них, затем изучил взглядом вторую половину улицы и ближайшие дома. Кажется, всё заиндевело и спало беспробудным сном.

– Вместо того, чтобы внятно всё объяснить, ты притащил меня чёрт знает куда, – заворчал швейцарец, переминаясь с копыта на копыто, будто бы они мёрзли в красных сапогах. – Гораздо продуктивнее было бы посетить место преступления и всё там хорошенько осмотреть.

– Ночью? – глумливо осадил его парень, и бес только сейчас заметил, что изо рта его «защитника» даже не поднимается пар.

– Что же тогда делать здесь, у этого твоего человека? – немного присмирев, уточнил Пенор и настороженно посмотрел на здание, утопающее за решётчатой оградой.

– Это единственный выживший…

– Как ты это определил?! – вновь принялся негодовать иностранец, кутаясь в негреющую куртку.

Александр повернулся к своему шумному попутчику и строго взглянул на него.

– Они работали вместе – все трое экстрасенсов, – сообщил он вполголоса. – Участвовали в одной популярной телепередаче, а потом открыли совместный бизнес.

– И что, ему просто повезло, что он не оказался закопанным по шею в зерне?! – не переставал возмущаться Дивеллонт, чьи рога буквально переливались всеми цветами радуги на отсветах ближайшего фонаря.

– Во-первых, он пропал вместе с теми двумя смертными. Во-вторых, с того момента он вдруг начал вести затворнический образ жизни: перестал появляться на публике, не отвечает на звонки, прячется даже от бесов. В-третьих, он сменил целых семь адресов за последнюю неделю. А этот дом принадлежит его покойной любовнице…

Бесу захотелось ударить желтоглазого «ширенгером» ещё раз – настолько запутанно тот излагал факты.

– И что? – развёл руками швейцарец. – У человека случилась трагедия, погибли близкие друзья. Он имеет право запереться от всего мира где угодно.

– Имеет, – признал Молохов. – Вот только везде, где он появляется, начинает активничать полтергейст.

– Оу!.. – Это ошеломило Дивеллонта и одновременно порадовало.

Теперь намерения странного «защитника» приобрели логичность. Настоящий полтергейст – явление редкое. А когда оно преследует смертного – тут точно не обошлось без демонических сил.

– И перестань шуметь! – яростно прошипел парень, указав пальцем на ближайшие дома. – Всюду бесы…

Иностранец растерянно оглянулся по сторонам, в очередной раз поёжился от зверского холода и поспешил за Александром. Тот как раз забрался на кирпичный столб, украшавший угол ограждения, и быстро спрыгнул во двор. У Пенора преодолеть преграду получилось с трудом. Он поскользнулся на заснеженных кирпичах, упал обратно на дорогу, затем аккуратно взобрался на решётку и осмотрел территорию.

Желтоглазый не обращал на напарника внимание. Его больше интересовали сугробы. Обитатель особняка однозначно не утруждал себя уборкой двора от снега. Никаких тропинок здесь тоже не наблюдалось. Зато в окне на втором этаже горел приглушённый свет и мелькали тени.

Вблизи дом выглядел вполне обыденно: светлый фасад, тёмные рамы на пяти нижних окнах и на шести верхних. Крыша казалась небольшой. Значит, чердак был не столь просторным, как остальные помещения. От трубы поднималась стройная полоска дыма. Наверно, это пар, подумал Дивеллонт и вновь осмотрел приусадебный участок, заваленный снегом. Никаких собак здесь точно не водилось.

– Ты уже общался с этим экстрасенсом? – шёпотом спросил бес, стряхивая снег с красных сапог и жёлтых брюк.

– Да, и вчера, и сегодня, – вполголоса подтвердил Молохов, что-то высматривая в тенях на окне.

– Тогда почему мы крадёмся? – не понимал Пенор, сунув озябшие руки в карманы куртки. – Если ты договорился о встрече, надо было зайти с парадного входа. Там же есть звонок.

– Он никому не открывает. Поэтому мы заберёмся в дом с торца, там есть лазейка в подвал…

– Оу, но этот человек может быть вооружён! – едва не перешёл на крик швейцарец, взбудораженный таким планом. – Так нельзя делать!..

– Можно, – в прежнем спокойном тоне продолжил желтоглазый. – Когда оказываешься у него дома, ему уже некуда деваться и приходится отвечать на вопросы. Тем более он знает меня в лицо.

С этими словами Александр двинулся вдоль здания, выискивая среди сугробов нужное углубление. Оно нашлось через несколько минут в виде ржавой бочки, лежащей на деревянных створках, за которыми скрывался подвал. Видимо, хозяин попытался таким образом избавить себя от нежелательных визитёров.

Хмыкнув, парень пнул преграду, но тут же упал перед озадаченным бесом. Бочка оказалась «с секретом». Скрывающийся в коттедже экстрасенс наполнил её какими-то тяжестями. Внутри нашлись и гантели, и три сложенных друг в друга ведра, и лопаты, и утюги, и прочие металлические предметы. Повторная попытка сдвинуть ёмкость со ставней, за которыми располагался вход в подвал, тоже не увенчалась успехом. Если начать вытаскивать все эти железяки, возникнет ненужный звон и лязг.

– Как ты сумел избавиться от охранников в аэропорту, если не можешь справиться даже с таким грузом? – недоумевал Дивеллонт и, потерев ладони, принялся отодвигать бочку.

– Любого беса, как и человека, можно взять и застрелить, – подметил уязвлённый Молохов, наблюдая, как его рогатый напарник в пару движений избавляется от преграды.

– Значит, тот пистолет в аэропорту был настоящим, а не шумовым? – заключил пыхтящий иностранец, оттаскивая ржавую ёмкость в сторону.

– А ты реально поверил, что я пойду к вооружённым бесам с игрушкой?..

Но на этом препятствия не закончились. Экстрасенс, вместо каких-нибудь оборонительных заклятий или оберегов, замотал створки цепями и скрепил их несколькими амбарными замками. Александр из-за этого принял озлобленный вид. Можно, конечно, попытаться сломать что-нибудь лопатой или гвоздодёром, но на шум обязательно отреагирует обитатель коттеджа.

Пока швейцарец изучал крепления замков, со стороны крыльца послышались посторонние звуки. Сначала это был скрип двери, затем добавились мужские голоса. Желтоглазый пригнулся к сугробам, подавая пример бесу.

– Батюшка, я завязал со всем этим почти сразу, – сказал тучный небритый мужчина с растрёпанными русыми волосами. – Я больше ничего не практикую, это вызывает у них лишь агрессию…

Его собеседником оказался странный долговязый священник. На нём посверкивало церковное облачение: и тёмный подризник, и усыпанный светлыми крестами епитрахиль, и блестящие рукава, и пояс с набреденником. На голове у неестественно высокого попа краснел цилиндр. Кажется, это называлось камилавкой. В своё время Молохов неплохо разбирался в православных атрибутах.

На крыльце горели две лампы, поэтому разговаривающих людей было отлично видно из тёмного двора. Хотя насчёт священнослужителя возникли большие сомнения. На человека он был похож весьма отдалённо.

– Раб Божий, на тебе тьма грехов, – заговорил долговязый приятным баритоном. – Господь устал терпеть. Волшбу и колдовство принято наказывать смертью. Но мы живём в цивилизованном обществе. Никто из детей Божьих не смеет посягать на твою жизнь. Поэтому за неё взялись демоны…

– Ну, святой отец, Вы же провели обряд!.. – принялся канючить обитатель коттеджа, нервно теребя на себе волосы. – Ну, ведь должно же помочь, а?

– Здесь, Степан, одним ритуалом не обойтись, – в прежней укоризненной манере продолжал рослый поп. – Я попрошу свою инокиню остаться с тобой на всю ночь. Будете вместе читать молитвы.

– Но я же не знаю молитв… – попытался расплакаться раздражённый Степан.

– Выучишь! – грозно прервал его «святой отец», помахав тонким длинным пальцем перед красным лицом мужчины. – Захочешь дать отпор демонам – вызубришь весь молитвослов!

– Д-да, б-батюшка, – начал заикаться житель беспокойного дома. – Сп-пасибо, б-батюшка…

– Не благодари, дуралей! – вновь пришёл в возмущение священник, на этот раз стукнув собеседника пальцем по мокрому лбу. – Надо изживать из себя страсти, а не порождать их. С такими грехами тебе верный путь в ад. Поэтому тебя бесы и преследуют!

Степан вдруг разревелся и упал на колени перед своим странным гостем. Было видно, что он в крайнем отчаянии и не может взять себя в руки. От того, что псевдопоп пытается впечатлить его высокопарными фразами и жестами, ему становилось только хуже. А в том, что на крыльце находится вовсе не служитель православной церкви, Александр даже не сомневался.

Во-первых, его лицо. Оно совершенно не походило на человеческое. Нос напоминал больше клюв. Во рту проглядывался ряд мелких зубов, как у дельфина. А глаза и вовсе оказались полностью чёрными, вдобавок неестественно большими.

Во-вторых, его поведение не шло ни в какие рамки элементарной православной этики. Он стучал Степана по лбу, называл «дуралеем», обвинял, угрожал и упоминал имя Бога «всуе». Конечно, встречались современные священники, плохо знающие культуру общения с прихожанами. Но не до такой же степени!

В-третьих, он упомянул про какую-то инокиню, которую обещал оставить Степану на всю ночь. Что могла делать монахиня в полночь в пригороде Москвы? Разве инокиням положено сопровождать священника-мужчину в коттеджный посёлок, а тем более оставаться здесь наедине с незнакомым человеком на ночные молитвы?

По всему этому было ясно, что экстрасенса посетили очередные агенты под прикрытием. Вот только на кого они работали: на бесов или на иную нечисть?..

Не успев поразмыслить над собственными вопросами, Молохов был вынужден поглубже спрятаться в снег. По заметённой тропинке двигалась фигура в длиннополом чёрном одеянии. Она несла металлический чемодан, в котором что-то позвякивало. Видимо, девица ходила за какими-то инструментами к машине. И как Александр с Дивеллонтом не увидели её, когда несколько минут назад изучали ночную улицу!