Ламбрант и казначей бесовских пороков

– Как и моей, – вполголоса подметила Герда и поспешила задать новый вопрос: – Что теперь делать с этим оракулом? Из-за него в помещении появляется полтергейст. Его нельзя везти сюда. Может, всё-таки надо подвергнуть его «эвтаназии», чтобы не мучился?..

– Разве он испытывает какие-то муки?

– Он способен вызывать демоническую силу, это небезопасно.

– У тебя воистину сильный пробел в знаниях, – согласился «священник» с тезисом, который она обозначила ещё в начале их беседы. – Настоящих демонов ты ещё даже не встречала. И вряд ли встретишь.

– Тогда как ещё объяснить этот полтергейст? Голоса, руки и головы из стен…

– Это, сестра Гертруда, и есть те самые сущности, которые могли бы стать бесами в его грешном теле. Просто они ещё не поняли, что им не удастся этого сделать. И они злятся от невозможности воплотиться в реальности. Богу они противны. Дьявол ими не интересуется… Можно провести ритуал экзорцизма, но я не хочу.

Он обменялся с помощницей озорным взглядом и вернулся к красной двери.

– Дети, пора продолжить наше занятие! – крикнул он веселящимся в коридоре мальчишкам и жестом пригласил Герду на выход.

– Так что мне делать с этим Кануниным? – недоумённо переспросила она, поднявшись из-за парты.

– Отпусти его, —посоветовал Бейлон под гомон забегающих в класс учеников. – И дождись, пока с ним на связь выйдут другие перитты. Вот тогда отправишь их в ад сразу всей желтоглазой семейкой.

Кивернит маниакально улыбнулся и открыл дверь пошире, напоминая, что золотолицая «монахиня» излишне задержалась на аудиенции с ним. Она в растерянных чувствах вышла в коридор и посмотрела на детские рисунки, развешанные по стенам. Несмотря на яркие цвета карандашей и красок, картинки показались ей мрачными. На них высокие человеческие фигурки пытали чертей и прочих рогатых существ. Откуда-то послушники церковно-приходской школы знали, что вместо крови у бесов тёмная жидкость. Интересно, чему ещё их обучал Бейлон на своих уроках?..

Из-под красной двери вновь полился хор из детских голосов, напевая новую православную песенку. Вспомнив об очередном задании кивернита, Герда поправила платок на рогах и двинулась на улицу. Она надеялась, что слежка за освобождённым Степаном продлится подольше, а Молохов и вовсе не появится ей на глаза.

Но планы самого Александра менялись буквально каждый час. Если ранним утром он не мог собраться с мыслями из-за показаний водителя неотложки, то после восхода солнца его переполняли совершенно другие эмоции.

– Ох и ни фига ж себе! – воскликнул нуллюм, чуть не уронив капельницу, стоявшую рядом с его кушеткой.

Сверху по пластиковой трубочке шла мутная жёлто-серая жидкость, попадая прямо в вену на левой руке. Правой же рукой пациент листал страницы на экране своего телефона.

Кабал уже привык к таким переменам настроения друга, поэтому даже не обернулся. Он просматривал новости на чужом ноутбуке, уже пройдя утренние процедуры по переливанию плазмы. Тем более после такого «питания» мужчина всегда чувствовал прилив слабости. Зато Молохова каждая минута пребывания под капельницей приводила в нервное возбуждение.

– У экзархата нет тела Моринорса! – радостно сообщил он, помахивая своим мобильником. – Наш швейцарский дружок отказался признать труп своего наставника…

– Копытца допустили твоего дружка к телам?.. – удивился сонливый Кабал, почёсывая на лысине кривой шрам.

– Тем хуже для них, – констатировал Александр и посмотрел на вошедшего в палату парня в медицинском чепчике. – Что думаешь, Корп? Это всё швейцарцы мутят? Или московские бесы?

Его очередной желтоглазый товарищ молча проверил установку для переливания плазмы, посмотрел лежащему Молохову прямо в лицо и с врачебным видом оценил состояние его глаз.

– Кетс, ты плоховато выглядишь, – признался он, на всякий случай отобрав у него мобильник. – Тебе нужно отдохнуть…

– Да не надо мне отдыхать! – запротестовал молодой нуллюм и жестом потребовал вернуть телефон.

Корп мотнул головой и присоединился к своему лысому сородичу. Отсюда казалось, что они имели одинаковый рост. Да и одеты оба в медицинскую форму. Лишь так дозволялось находиться в этой больнице без лишних подозрений. Хотя в полумраке комнаты всё имело тёмный оттенок. Окна были зашторены из-за взошедшего солнца, а Кабалу не нравился шум ламп на потолке.

– И Кетсом меня называть тоже не нужно, – продолжал Молохов, нетерпеливо глянув на полиэтиленовую ёмкость с жёлтой плазмой. Там оставалась ещё треть содержимого, из-за чего он угрюмо вздохнул.

– Сашка – это несерьёзное имя, – завёл Корп свою излюбленную тему. – Никто же не называет меня Димкой…

– Нормальное имя, – пожал плечами Александр, сверля взглядом обоих соплеменников. – Почему вообще надо придумывать себе эти дебильные прозвища?

– Дебильный среди нас только ты, – не удержался нуллюм в медицинской одежде, чуть не кинув в неугомонного друга бутылку с физраствором. – Даже копытца меняют свои смертные имена на новые. Чем косноязычнее будет имя, тем сложнее одержать власть над демонами…

– Но ведь мы-то никакие не демоны, – возразил неугомонный сородич. – И копыт у нас тоже нет. Зачем нам скрывать свои настоящие имена?

– Даже боги не раскрывают своих имён, – вставил Кабал, строго глянув на Молохова.

– Ну, это тоже неправда. У греков вон и у римлян боги вполне себя хорошо чувствовали с красивыми именами.

– Да? И где они теперь? – ухмыльнулся Корп.

– В мировой культуре! – восторженно воскликнул Александр. – Поэтому не надо называть меня никаким Кетсом, а то с ним я ощущаю себя шоколадкой или кошачьим кормом.

– Это из тебя чуть не сделали кошачий корм, когда ты полез к копытцам в аэропорт. Тот швейцарский чёрт навешал тебе люлей, а ты взял и похитил вместе с ним смертного. Теперь из-за тебя мы все под угрозой схлопотать пулю в лоб!

– Слышь, мы так-то сюда не отдыхать приехали, – подметил обладатель странного имени «Кетс».

– Верно, надо ловить люциферита, – вновь вмешался Кабал, разминая плечи.

– Я тебе сразу сказал, что люциферита здесь нет, – напомнил Молохов, вновь недовольно посмотрев на свою капельницу. – Он бы не стал убивать каких-то грязных гвардейцев и экстрасенсов.

– Мы не знаем, кто стоит за всеми этими убийствами, – оспорил Корп. – Что, если это сами копытца хрумкают друг дружку?..

– Надо заканчивать с этой историей, – обозначил лысый нуллюм ближайшую перспективу. – Пусть копытца сами разбираются между собой…

– А если это всё-таки люциферит? – распалялся Александр, жалея, что не может выдернуть иглу из своей руки. – Что вы тогда собираетесь с ним делать?

– Ну, как что? – усмехнулся желтоглазый медбрат. – Грохнем его к чёртовой бабушке!

– Интересно, каким таким образом? – не унимался Кетс. – Отрубите ему башку? Прострелите рога? Или, может, отпилите ему копыта, чтобы он не смог ходить?..

Кабал проникновенно уставился на молодого члена своей банды, готовый уже сам схватить бутылочку с физраствором и метнуть в парня.

– То-то же, – вновь обрадовался Молохов своей правоте. – Никто не знает способа, как одолеть люциферита. А в такой обстановке искать с ним встречи – это всё равно, что пускать себе пулю в висок.

– Вот ты и занимайся этим дальше, – порекомендовал Корп. – А нас втягивать в эти разборки между копытцами не надо.

– Как будто у вас есть дела поважнее…

– Надо найти мать люциферита, – кивнул Кабал в ответ на такую реплику. – Он расправился с моей семьёй, а я должен забрать его родню.

– Думаешь, люциферит так дорожит семейными узами?.. – удивился Александр недалёкости своих желтоглазых друзей.

– Ну, зачем-то же он спрятал свою мамахен, – внёс медбрат новый аргумент. – После разгрома Черноозёрского кладбища из нашего города она пропала. Найдём её, и тогда Ламбрант сам придёт к нам на такую наживку, чтобы…

Однако закончить мысль он не успел, дрогнув от зазвеневшего мобильника Молохова. Тот задребезжал всеми звуками, возвестив о приходе нового сообщения.

– Возможно, это Веркун с последними новостями из экзархата! – запричитал Кетс.

Получив молчаливое согласие от Кабала, Корп вернул смартфон суетливому сородичу. Правда, после этого он резко вырвал иглу из его вены. Брызнула плазма, а сам парень еле удержался от болезненного крика.

– На здоровье! – глумливо отозвался нуллюм в медицинском чепчике и унёс капельницу в коридор.

Александр же спешно изучал содержимое нового послания, зажав ранку на руке.

– Они повезли швейцарца туда, где нашли этих десятерых бесов, – оживлённо сообщил он безразличному товарищу. – Надо тоже туда наведаться…

– Зачем? – флегматично переспросил Кабал, продолжая что-то читать с монитора ноутбука.

– Говорю тебе, этот Дивеллонт – ключ ко многим разгадкам!

– Я никуда не поеду, – отрезал лысый нуллюм. – Из-за тебя мы и так уже лишились хорошей хаты…

– Как знаешь, – недовольно ответил Молохов, обматывая свой локоть куском старого бинта. – Когда найдёшь люциферита, передай ему привет…

Пенора в эти минуты действительно везли за город. Его по-прежнему сопровождали два гридя, вооружённых буквально до зубов. Лирент и без того таскал с собой повсюду автомат, пару пистолетов и боевых кинжалов. Он равномерно попрятал их в разных частях своей военной одежды. А вот Яфиан обзавёлся длинным ружьём, хотя в его функции входило лишь переводить немецкую речь беса с цветными рогами. Да и то его услуги были нужны лишь самим служащим экзархата, ведь Дивеллонту вернули ракушку-переводчик. Невзирая на мерзкую холодную слизь, иностранец сразу же залил её в левое ухо. Теперь он прекрасно понимал разговоры своего нового окружения.

Вемс присоединился к ним сразу же после инцидента в морге. Его не напугала даже перспектива столкнуться с таинственными советником Ильментом, хотя в версию подложного трупа Моринорса он не поверил. Да и на вопросы швейцарского соплеменника филёр старался не отвечать. Но чем дольше они находились в салоне одного автомобиля, тем больше Пенор приставал к нему насчёт убийств на своём ломанном русском.

– Ето правден, что Моринорс потеряйт в ночь убийствен екстрясенсор?.. Моринорс быть без охранен?.. Зачьем он ходийт на концертен фокюсников?..

– Далеко ещё до этой горнолыжки? – поинтересовался подуставший Вемс у водителя.

У того были необычные тёмные губы, словно обугленные. Глаза же скрывались под солнцезащитными очками.

– Минут двадцать, – прикинул тот, неспешно ведя машину за несколькими фурами по Дмитровскому шоссе.

– Ти расследовайт пропажа мой наставникен? – не терял надежды Дивеллонт, вновь тронув за плечо беса в горчичной форме.

– Нет, я занимаюсь только убийствами, – нервно ответил филёр, придерживая свой пластиковый портфельчик. – Если кто-то теряется, то это юрисдикция ординатов, а не филёрской службы.

– Он хочет знать, кто такие ординаты, – улыбчиво присоединился к их беседе Яфиан и ответил вместо Вемса уже на немецком: – Это сотрудники оперативной службы, они занимаются разнообразными поисками по заданию экзархата.

– Но они искали Моринорса? – уточнил швейцарец, которого не покидало смешанное чувство после осмотра трупа с поддельными разноцветными рогами. – Если я правильно понял, нападение на тех троих экстрасенсов произошло неделю назад. Это так?

– Что он там бормочет? – на сей раз заинтриговался бес в горчичной форме.

– Разве на них напали? – удивился при этом Лирент, поправляя берет на своей голове. – Они же сами сбежали со своего выступления…

– И их было не трое, а двое, – добавил водитель с тёмными губами.

– Ваши сведения устарели, – принялся Пенор обвинять их в непрофессионализме. – Даже нуллюмы уже в курсе, что экстрасенсов было трое. На них напал бес, который приехал за ними на машине «скорой помощи». Одному из них он сделал укол. Второй фокусник попытался остановить его, но неосторожно схватился за рога. И, видимо, с ним случился синдром Шарля Бонне…

– А кто тогда третий? – насторожился Вемс, уже вовсю ковыряясь в своих бумажках.

– Степьян Канюнен, – продолжил швейцарец, но предпочёл перейти вновь на немецкий язык. – Он был вместе со мной и с нуллюмами на той квартире, когда туда ворвались солдаты экзархата…

– Этот тот, которого забрали «златовласки», – догадался Яфиан и обратился к водителю. – Бастиан, там же ранили твоего напарника?

– Он уже в порядке, – обнадёживающе отозвался бес с тёмными губами. – Хочет лично пообщаться с этими мародёрами, когда их найдут.

– И кому мог понадобиться этот смертный! – возмутился филёр.

– Киверниту, – огорошил всех присутствующих Дивеллонт, за что получил новую порцию удивлённых взглядов. – Дьявол, вы совершенно не владеете ситуацией! Я думал, что у вас есть власть и вы тут всё контролируете…

Яфиан не стал переводить последние две реплики, попросив лишь рассказать всё, что известно иностранному сородичу после общения с нуллюмами. За этими разговорами они и добрались до живописных подмосковных холмов.

Машин возле базы отдыха сегодня практически не было. С момента обнаружения здесь сразу десятерых рогатых тел власти запретили любые посещения горнолыжного курорта. Впрочем, и без этого среди местных жителей быстро разошёлся слух о жуткой находке. Кто захочет после такого кататься с угрозой упасть на очередную рогатую голову?..

– Лазают всё равно, – опроверг эти предположения бородатый бес в тулупе, который встретил отряд соплеменников на главных воротах. – Любопытные пытаются шастать обычно по ночам. Вчера ролик в интернете вылез, какой-то блогер рассказывал про нас и про тот случай с лыжником.

– И что, смертные верят? – усмехнулся Лирент, застёгивая на себе серебристую шинель.

– А чё б не верить, – развёл руками пожилой охранник, поправляя шапку-ушанку. – Теперь сюда начнут подростки да всякие бездельники шастать. Вовремя вы прикатили вот…

Мороз в солнечное время казался не таким сильным. Однако Пенор всё равно предпочёл закутаться сразу в несколько тёплых вещей. Помимо предоставленного ему солдатского зимнего пальто и вязаной шапки, обнаружился чемодан, который любезно доставили из аэропорта сотрудники гридницы. Признаться, это порадовало швейцарца, ведь он даже не надеялся, что его багаж удастся вернуть. Вот только все вещи внутри оказались мятыми и вывернутыми наизнанку. Служба безопасности экзархата самым внимательным образом успела изучить их, пока остальные разыскивали «похищенного» иностранного собрата.

Горнолыжным назвать местный курорт можно лишь формально. Никаких гор, подобных Альпам, здесь не было. Несколько холмов, поросших лесом, вряд ли подходили для экстремальных лыжных катаний. А два спуска, предназначенных для туристов, не обладали достаточной крутизной. Зато здесь работал подъёмник, что значительно облегчило попадание на ближайшую вершину.

Впрочем, место обнаружения десятка жертв находилось на соседнем холме. Туда можно было перейти исключительно на лыжах. Обильный снегопад, прошедший почти сразу после чудовищной находки, не позволял передвигаться здесь в обычной зимней обуви. Так что все пятеро бесов воспользовались лыжным оборудованием.

Лучше всех скользить по свежему снегу удавалось Дивеллонту. У себя в Швейцарии он частенько занимался пробежками по заметённым горам. Правда, лыжи там были гораздо лучшего качества. Да и альпийский снег хрустел позабористей, чем на подмосковных склонах. Даже Яфиану пришлось прилагать усилия, чтобы успевать за иностранцем. В его обязанности входило не только переводить речь. Он должен не позволить бесу с цветными рогами куда-нибудь сбежать.

Лирент и Бастиан вообще не торопились перебираться на ближайший холм, наслаждаясь морозным воздухом и величавыми елями. Вемс то и дело падал, чертыхаясь и бурча что-то себе под нос.

– Я думал, все русские отлично ладят с зимними видами спорта, – подметил Пенор, наблюдая с лесистой вершины за отставшими сородичами. – У вас же здесь полно снега с ноября по март.

– А в Швейцарии много высоких гор, – парировал Яфиан, проверяя свои лыжные палки. – Но что-то я не заметил у тебя птичьих крыльев…

– Оу, это сарказм, – без улыбки кивнул швейцарец и обернулся в ту сторону, куда они направлялись. – Как все те бесы смогли оказаться в этом месте? У них тоже были лыжи?

– Скорее всего, их сюда притащили, – предположил лысый гридь, жестом поторапливая коллег подняться на вершину. – Никаких лыж мы не нашли…

– Но зачем кому-то поднимать сюда столько тел? – не понимал Дивеллонт, перевязывая шарф, чтобы спрятать от мороза подбородок и губы. – Это какое-то сакральное место? Какая-нибудь Бесова Гора? Может, здесь когда-то занимались языческими жертвоприношениями?..

– Не думаю. Смертные здесь давно катаются на лыжах. Летом жарят шашлыки, рыбачат, купаются в местном пруду, собирают грибы…

– Не спроста же убийцы тратили свои силы. Даже если это сделали бесы, им пришлось затаскивать каждого вручную или на снегоходе. Это очень и очень странно.

– Потому что это не бесы, а люциферит, – заверил Яфиан, поморщившись в ответ на рассуждения своего иностранного подопечного. – Никто из нас не станет убивать собратьев. В этом просто нет никакого смысла.

– Нуллюм, который забрал меня из аэропорта, тоже говорил что-то про люциферита. Но сам он в эту версию не верил.

– Нуллюмы – бестолковые существа. Дьявол не дал им рогов, чтобы хоть немного приблизиться к нашим способностям. Поэтому странно не то, что люциферит затащил сюда наших братьев, а то, что какой-то нуллюм вдруг решил заняться частным расследованием всего этого…

К ним поднялся Вемс, запыхавшийся и нервный. Судя по всему, его физическая форма тоже далека от идеала, как и умственные способности. Поэтому на месте Яфиана Дивеллонт не делал бы скоропалительных выводов о «талантах» желтоглазых парней. Бесы выглядели гораздо хуже в своих логических рассуждениях. Однако он предпочёл оставить своё мнение при себе, увидев на горизонте прогуливающихся Лирента с Бастианом.

– Фух, зачем мы идём туда – до сих пор не понимаю!.. – выдохнул филёр, усевшись прямо на снежную кучу. – Уже два раза бригада ординатов осматривала там всё. Потом ещё смертные здесь рыскали…

– Тоже в темноте? – попросил пояснить швейцарец.

– Почему в темноте? – ухмыльнулся Вемс, стащив с головы вязаную шапку, и расстегнул воротник своей куртки. – Мы там с фонариками были, вся бригада…

От услышанного Пенору захотелось поскорее оказаться на месте. Теперь он был уверен, что склон, на котором нашли погибших бесов, наверняка хранит на себе ценные улики. И солнечная погода обязательно позволит их разыскать. Вряд ли служащие экзархата утруждали себя в поисках, когда в их распоряжении имелись лишь карманные фонари.

– Вам часто приходится сталкиваться с люциферитами? – продолжал иностранец задавать вопросы единственному немецкоговорящему сородичу.

– Не часто, – нехотя ответил Яфиан, то и дело подгоняя жестами Бастиана и Лирента. – В последний раз один псих орудовал в Москове лет десять назад. Я тогда ещё учился в лиценциарии, но хорошо помню, что он тут устраивал.

– И что, тогда тоже происходили похожие убийства и похищения?

– Хуже… Тот люциферит, кстати, оказался из твоих краёв. Немец. Но по-русски он вроде тоже неплохо разговаривал. Получше твоего вот… Его звали Зибуэль.

– Не слышал о таком, – пожал плечами Дивеллонт и тут же пожалел об этом, ведь рана от ночной стрельбы никуда не исчезла. Он болезненно поморщился.

– Любой люциферит – это общая беда для всех. – Лысый бес принялся толкать официозную речь. – Он угроза не только для нас и для смертных. В сферу его интересов входят абсолютно все, кого он посчитает подходящим для своих кровавых забав.

– И что вы сделали с тем немцем? – сквозь болезненные ощущения полюбопытствовал Пенор. – Посадили в тюрьму? Убили? Расчленили?

– Нет, он пропал столь же неожиданно, как и появился. Наши решили, что его одолели ангрилоты. Ну, или кто другой…

– Или он просто затаился, – озвучил швейцарец ещё одну, менее приятную версию, за что получил от своего охранника осуждающий взгляд. – Кстати, ты можешь говорить по-русски, я всё равно хорошо тебя пойму. Потому что твой немецкий язык очень устаревший.

Он указал рукавицей на ракушку, торчащую из уха, и обернулся к склону. К ним поднялись ещё двое гридей с видом неторопливых туристов. Поскольку никто не высказал им своего недовольства, Дивеллонт понял, что все они не испытывают желания в очередной раз посетить место преступления. Наверняка каждый из сотрудников экзархата считал иностранного сородича бесполезной обузой. С другой стороны, с их подходом к расследованию можно было не сомневаться – убийц не ищут, списав всё на мифического люциферита.

Вид со склона, поросшего ельником, был расчудесным. Несмотря на мороз, долину озарял солнечный свет. Но он не разогнал там смог. Из-за этого дорога виднелась лишь частично. Населённый пункт же скрывался в дымке.

Сам яр, на котором три дня назад обнаружили несчастных бесов, представлял собой крутой снежный склон. По нему вряд ли разрешалось кататься даже на лыжах. Он был неровным, каскадом спускаясь вниз. Так что приехавшим сюда рогатым посетителям пришлось воспользоваться копытами, чтобы добраться до места трагедии. Лыжи они оставили возле деревянных заграждений. Видимо, их установили сразу же после инцидента.

Из-за снега, выпавшего за эти дни, было видно совсем не многое. Например, отчётливо темнело лишь пятно крови, оставленное пронзённым лыжником. Значит, именно здесь торчала голова фальшивого Моринорса.

Пенор присел на колени и принялся выкапывать углубление. Раз тело располагалось внизу, то по льду на дне ямы можно определить, как долго оно там находилось. Если, конечно, дотуда не добрались лопаты спасателей, ведь трупы как-то достали.

Вемс тем временем пинал снежные камни, словно скучающий подросток. Его по-прежнему не тянуло выполнять свои филёрские функции. Лирент любовался пейзажем, присев на краю обрыва, с которого, судя по всему, и упал злосчастный лыжник. Бастиан спустился максимально ниже, оценивая высоту очередного вертикального склона. А Яфиан проверял связь на своём мобильнике, то и дело поднимая его над головой.

– Es ist eis… – озадаченно произнёс швейцарец на немецком и подполз к соседней яме, тоже щедро присыпанной снегом.

Он повторил свои манипуляции, на сей раз быстрее добравшись до затвердевшей корки. В этом углублении даже нашлись пятна гематита, хотя санитары обязаны были их утилизировать, когда извлекали отсюда труп. Во всяком случае, именно такие правила заведены в Альпах.

– Да кому он нужен, этот твой гематит, – отмахнулся Вемс в ответ на очередной вопрос Дивеллонта. – Закрыть, к чертям собачьим, эту горнолыжку надо, тогда и смертные целее будут.

– Жертвен умирайт из-за холёд? – спросил иностранец с акцентом, поскольку Яфиан не торопился с переводом. – Ти видейт у них поврежденен?

– Ну, мороз накануне был примерно –15, – задумался филёр. – А травмы были гипотермического свойства, что не удивительно, они же в снегу оказались по самый рот.

Для убедительности он постучал ботинком по краю снежной ямы, которая была глубиной почти с человеческий рост.

– Их насипайт оттюден, – указал Пенор на обрыв, где продолжал восседать бес в сером берете. – Шнег упадайт здес, накрывайт всех с голованен…

– Ну, живыми бы они сюда сами не пришли, – недоверчиво заулыбался Вемс.

– Знячийт, их заставляйт, – пытался убедить его швейцарец, ползая от ямы к яме в попытке найти ещё что-нибудь примечательное. – Какой составен жертв?

– Так, Ярик, я опять не вкуриваю, что он от меня хочет, – не выдержал рогатый следователь, подзывая гридя.

– Он хочет знать о жертвах, – быстро перевёл Яфиан, засунув мобильник в карман шинели, и сам ответил на вопрос: – В основном, это простые бесы. Они не имели никаких особых постов в экзархате, занимались обыденными делами.

– Ну, среди них был же советник Нилренс, – вставил Вемс, показав на самую тёмную яму внизу склона. – С ним вообще кошмарная ситуация. Его расчленили, потом к телу пришили лапы люпастора. А ноги – от смертного. Так ещё и во рту вообще оказались утиные перья.

– Перьях??? – поморщился Дивеллонт и поспешил к заветному углублению.

Лёд там хоть и был, но в основном из-за застывшей крови. Вряд ли убийцы «сооружали» этот странный труп прямо здесь, в яру. Значит, единственную статусную жертву сюда на чём-то привезли с уже пришитыми лапами и ногами.

– Да чёрт там поймёт! – поморщился Бастиан, указав на вершину холма. – Тут за день много смертных прогулялось, воскресенье же было…

– Dieser berater wurde anderswo getotet, – запричитал швейцарец.

– Он говорит, что Нилренс уже был мёртв, – принялся переводить Яфиан речь обеспокоенного Пенора. – А остальные типа живы…

– Что за бред! – промычал Лирент, присоединившись к ним возле бывшей снежной могилы изуродованного советника.