Книга женщин

Редактор/Составитель/Автор текста Оля Гарталова

Корректор/Автор текста Светлана Голованова

Автор текста Марина Батаршина

Автор текста Светлана Логинова

Автор текста Наталья Сёмина

Автор текста Альбина Абзанова

Автор текста Алсу Давыдова

Автор текста Ева-Людмила Бахарева

Редактор/Корректор Мария Краснова

ISBN 978-5-0067-7681-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Привет!

Я – Оля Гарталова – автор проекта «Книга женщин». В начале 2025 года мне пришла идея создать книгу с реальными вдохновляющими историями, и на моё предложение откликнулось множество знакомых и незнакомых мне женщин, но, к сожалению, не все дошли до конца проекта. С теми, кто остался, мы вместе писали тексты, редактировали их долгими вечерами, встречались на общих и индивидуальных фотосессиях…

…и вот, сейчас, вы держите в руках наше общее творение, в котором собраны не выдуманные рассказы, а реальные истории восьми разных женщин о вызовах и преодолениях, силе и слабости, любви и потере, жизни и смерти.

Мы адресуем эту книгу всем тем, кто ищет вдохновение и поддержку, а также хочет вновь почувствовать свою уникальность.

Добро пожаловать в «Книгу женщин»!

К папе

Ранним летним утром я села в поезд и отправилась в свой родной город Урай. К папе. Добираться почти два дня – сначала на одном поезде, потом на другом, и несколько часов ожидания между ними. В памяти неумолимо всплывали тёплые детские воспоминания…

…Суровая холодная зима, начало марта в Сибири. Папа везёт меня в роддом к маме и младшему брату на санках мимо гор плотного искрящегося на солнце снега. Мороз, а я тепло укутана! Серое здание советской больницы, на окнах краской написаны номера палат прямо на стёклах. Маму с новорождённым определили на самый верхний этаж. Записку для передачи у нас не взяли, значит, нужно кричать под окном. Папе неудобно громко звать маму, а я во весь голос звеню по округе: «Мама Фая, мы пришли! Мама Фая, мы пришли!» Мама открывает окно и спускает мне на верёвке пакет с грецкими орехами, тогда роженицам их выдавали для укрепления здоровья.

Пока мама лежит в роддоме, мы с папой живём вдвоём. Учим стихи, чтобы записать их на аудиоплёнку. Папа переживает, даже злится немного, когда я вредничаю и нарочно молчу. Папа проявляет фотоплёнку и печатает фото, а я смотрю и не мешаю. Перед сном папа читает мне книги…

О, папа – самый добрый и заботливый в мире! Он возился со мной, всегда всецело посвящая себя мне.

Под стук колёс за окном мелькают красивые летние пейзажи, леса сменяются полями, деревеньки – сёлами, а в моей памяти одно воспоминание приходит на смену другому. И вот я уже взрослая гуляю с папой по набережной моего города детства. Мы довольны встречей и счастливы, рядом бегают мои сыновья – его внуки, и папа фотографирует нас на телефон. Я бережно храню эти фотографии…

Наконец, Урай. Небо здесь всегда великолепное! Ярко-голубое и местами бирюзовое, настолько низкое, что, кажется, можно рукой достать до красивых объёмных белых облаков. Только что прошёл тёплый летний дождь, прибив песок вдоль тротуаров, и выглянуло солнце. Сотни бабочек летают над ковром из клевера, а я иду по той самой набережной, где мы когда-то гуляли с папой. Набежали серые тучи, но солнце золотыми нитями пробилось сквозь них и потянулось к реке. Руки сами потянулись к телефону и включили фотокамеру, чтобы увековечить эту красоту – тучи, солнечные лучи, реку, ноги в воде, бабочек, клевер, берёзы, плитку тротуара, зелёный горизонт…

Я закрыла глаза и подставила лёгкому летнему ветру своё лицо, по которому катились слёзы: «Прощай, папа. Мне очень жаль, что ты больше не обнимешь меня и не помашешь, улыбаясь, на прощанье. Я обещаю видеть красоту этого мира и светить даже в тёмные времена. Прощай, самый добрый и заботливый в мире папа».

Моя хорошая, я сейчас и маленькая девочка, которая горюет о потере любимого папы, и взрослая женщина, которая несёт в своём сердце благодарность за то важное, что дал мне отец. Я могу сама на себя опереться и утешиться в этом горе, зная, что мой папа рядом, он в моём сердце и в моих воспоминаниях. Мысленно я всегда могу обнять его крепко и улыбнуться ему.

Светлана Голованова, 43 года

Ведущий специалист и тренер по йоге

Тёмные времена – светлые мысли

Выйдя из медицинского центра, сажусь за руль, а в голове пульсирует только один вопрос: «За что?»

– Не всё в жизни мы можем объяснить.

– И что теперь делать?

– Что? Что? Соберись и иди сдавай анализы.

– Да ты не понимаешь! Это же конец всего: конец планов, счастья, жизни!

– Не наговаривай. Да, болезнь. Да, страшно. Но ты справишься. Ты же, в конце концов, психолог…

– Ой, ну, конечно, «яжпсихолог»! Не хочу! Не хочу быть сейчас психологом, я – человек, обычный человек! Мне больно!..

– Хорошо. Иди в эту боль. Проживай свои эмоции. Ты же сама знаешь все эти правила.

– А-а-а, отстань! Ненавижу эти правила! Ненавижу! Вот прицепилась…

Разговор внутри мог продолжаться бесконечно. Но я отстояла право быть беспомощной и реветь: сильно, взахлёб, отчаянно… Наплевать на весь мир — есть только я.

Работая с чужими страхами, я часто транслирую, что столкновение с ними делает человека сильнее, увереннее и успешнее, но, столкнувшись с ними сама, я оказалась перед сложным выбором: реагировать как чувствительный человек или как профессиональный психолог.

За год до этого…

Здравствуй, социальная жизнь после декрета! Выхожу на должность психолога в новое место, о котором давно мечтала. Работа приносит мне новые эмоции, опыт и знания, и не только о других, но и о себе самой.

Рабочая активность возрастает с каждым днём, и вот спустя всего три месяца я уже старший психолог отделения — новая роль, новые функции, работа не только с пациентами, но и с персоналом. Хожу на учёбу и свою личную психотерапию. Погружаюсь в профессию всё глубже.

Адаптация на новом рабочем месте проходит не только у меня, но и у дочки в школе, и у сына в детском саду, лишь муж продолжает работать в привычном для него режиме. В летние каникулы решаем побаловать себя отпуском — отправляемся на море всей семьёй. Путешествие на автомобиле, купания, прогулки, перегревы на солнце и экскурсии — ворох совместных приятных забот, который я с теплом буду вспоминать в тяжелейший период своей жизни…

10 декабря 2017 года. Я лежу в крепких объятиях мужа, будто после наших утренних нежностей прошла уже целая вечность. Смотрим фильм. Наконец-то можно расслабиться после рабочей недели – завтра долгожданный выходной. Его руки медленно и нежно скользят по моему телу, не пропуская ни одного изгиба: от бёдер к талии, от спины к груди…

— Чувствуешь? – настороженно спросил он, остановив руку на левой груди.

— Чувствую, – насторожилась и я.

— У тебя это уже было?

— Нет, когда кормила детей, грудь набухала от молока, но не так.

— Надо бы проверить. Сходи завтра к врачу, – твёрдо сказал муж, а у меня внутри затаилась тревога.

Вообще, чуйкой в семье обладала я, за это муж и называл меня ведьмой, но в этот раз сведущим оказался он.

– Пока ничего страшного не произошло.

– Ты серьёзно? Ничего страшного?

– Да, есть повод для беспокойств, но сначала сдай анализы.

– Ты не понимаешь…

Чтобы заглушить внутренний голос, сидя в очереди к маммологу, решила рассматривать других пациентов:

– Вот женщина за пятьдесят. Тёмные классические брюки, кардиган на крупных пуговицах, под ним водолазка. Укуталась в палантин. Сидит скованно и смотрит в одну точку.

– Боже, как же она переживает!

– Вот седовласый мужчина, с живой мимикой, пытается заговорить с женщиной в палантине. Показывает ей какие-то бумаги с цифрами.

– И мужчина тревожится… Как же я не хочу умирать!

На работе я часто сопровождаю своих пациентов на пути принятия сложных ситуаций в их жизни, а теперь и я сама оказалась на их месте.

За окном серость, снег и суета, а в кабинете врача стол, стулья, кушетка, окно — время остановилось. Осмотрев меня, молодой врач долго задумчиво молчал.

— Мой муж заметил… — решила я внести ясность.

— Молодец, муж. У меня есть подозрение на злокачественную опухоль в груди, надо сдать дополнительные анализы.

Выйдя из медицинского центра, сажусь за руль, а в голове пульсирует только один вопрос: «За что?».

Начались длинные очереди, сдача анализов, консультации с разными специалистами и походы в онкологический диспансер. Потом Новый год. Дом, семья, ёлка, подарки и надежда на чудо. Но чудеса не всегда случаются в праздники — подтвердили диагноз: рак молочной железы. Назначили день операции.

– Родителей жалко, мужа, детей. Как они будут жить без меня?

– Детям ничего говорить пока не нужно. Живи настоящим, отпразднуй свой день рождения в кругу близких людей и последовательно готовься к операции.

Так и сделала, позвала сестёр с мужьями и детьми. Дети играли, мы общались – любимый ворох приятных забот, но в этот раз с привкусом тревожного ожидания перед прыжком в неизвестность.

На консультации врач рассказал мне о том, как будет проходить операция и что мне нужно к ней подготовить. Он говорил обыденно, а перед моими глазами пролетала вся жизнь.

За неделю до операции отменила все консультации со своими клиентами. Узнав о причине моего отсутствия, руководитель задумался и задал вопрос:

— Из-за чего это может быть?

«Да знаю я эти ваши психосоматические теории: непрожитые обиды, фиксированные травмы, глубинные переживания… но я не хочу, не хочу сейчас об этом думать!»

— Если будет нужна какая-то помощь, скажи.

Беседа с руководителем далась мне нелегко. Хотелось оправдываться и защищаться из-за внутреннего напряжения от ожидания жалости к себе и страха осуждения. Осуждения за то, что стала слабой, беспомощной и неспособной справиться самостоятельно.

Февраль 2018 года. День операции. В палате шесть человек. У всех разные диагнозы, степени тяжести и прогнозы на выздоровление. Кто-то здесь уже не в первый раз: есть и пожилые женщины, и среднего возраста, такие как я, и даже моложе. За долгими разговорами на общие темы: болезнь, любимые книги, рецепты — мы все сильно сблизились, и каждая из нас старалась поддержать остальных как могла.

Муж провожает меня на операцию, улыбается мне, а я улыбаюсь в ответ.

— Всё будет хорошо!

В операционной анестезиолог шутит — старается меня отвлечь. От наркоза я проваливаюсь в сон. Темнота…

…Проснулась. Еле ворочаю языком. Муж смеётся:

– Напоили тебя, что ли?!

Первый раз чувствовала себя такой беспомощной. Без своих близких я бы не справилась. Любимый муж выносил из-под меня утки, ухаживал, ночевал в палате. Дорогая мама баловала меня куриным бульоном и котлетами.

Став старшим психологом отделения психотерапии в тридцать пять лет, мне было непросто показывать свою уязвимость и уныние, даже близкими. Мне хотелось пересмотреть всю свою жизнь и уйти с работы. Казалось, что я уже не могу помогать людям, так как сама погрузилась глубоко в свои собственные переживания.

— Я больше ни на что не годна!

– Почему ты так решила?

– Потому что сейчас мои эмоции для меня на первом месте.

– Ключевое слово – сейчас. Когда ты наберёшься сил и выйдешь на работу, всё встанет на свои места. Постарайся сохранять светлые мысли в тёмные времена.

– Но мне кажется, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

– Профессионал отличается от обычного человека тем, что весь свой жизненный опыт он может привнести в работу и, глубже осознавая себя, лучше понимать пациента. А ты и есть настоящий профессионал.

Февраль 2025 года.

Я сижу на спектакле, где женщины в красных одеждах одна за другой выходят на сцену и рассказывают свои истории. Эти истории мне знакомы, они все про страх потери — потери себя, прежней жизни — и про желание об этом говорить. Такими же историями делились и женщины в палате, пока я ждала операцию. Спектакль непростой, на моих глазах слёзы, ведь и я снова чувствую в себе потребность выйти за рамки внутренних диалогов и рассказать о прожитом опыте другим людям.

Выйдя из театра, сажусь за руль и делюсь с подругой своей историей…

Уже семь лет я в ремиссии. Наконец отменили уколы, и я всё реже наблюдаюсь у врача. Радует, что болезнь обнаружили рано и операцию сделали вовремя. С должности старшего психолога отделения я всё же ушла, но не из-за разочарования в себе как в профессионале, а из-за большой нагрузки.

Моя хорошая, сейчас мне хочется ещё больше времени посвящать своей семье и реализовывать себя в других сферах. Я, конечно, слукавлю, если скажу, что не боюсь встать на те же грабли и вернуться к прежней жизни, где роль профессионала стала важнее других моих ролей, поэтому, прислушиваясь к голосу каждой, я учусь жить свою жизнь с большей заботой о себе.

Марина Батаршина, 42 года

Клинический психолог

Октябрь

– Светлана, не могли бы Вы прийти?

Я сразу поняла, что случилось. Идти до больницы было минут пятнадцать, но я шла их бесконечно. На удивление в конце октября было солнце, и люди на улице ещё смотрели друг на друга, а не себе под ноги, как это обычно происходит в холодное межсезонье.

– В реанимацию, – кинула я зло на пропускном пункте. Дяденька в чёрной форме с большими жёлтыми буквами «ОХРАНА» опешил.

Поднялась в отделение, прошла длинный коридор, дошла до ординаторской.

– Я пришла, – прошептала я.

От волнения пересохло во рту, и я уже не могла говорить в полный голос.

Врач выбежала ко мне молниеносно, как будто всё это время ждала за дверью. Она была растрёпана, и, если бы я не знала, что всего два часа назад она спасала жизнь человеку, я бы решила, что вечеринка у неё вчера прошла на славу.

– Идём, – сказала она мне, не глядя в мою сторону.

Мы дошли до процедурной, медсестра уже держала наготове стакан с водой. Доктор достала из кармана какой-то коричневый флакончик и, не считая, определила несколько капель в стакан.

– Пей.

Не успела я моргнуть, как стакан оказался у меня в руках.

Выпила. Вопреки ожиданиям это оказалась не валерьянка. Врач неожиданно крепко прижала меня к себе, как-то по-матерински, от чего мне стало жутко некомфортно – за последние два года изоляции в стерильном боксе я успела отвыкнуть от объятий с кем-либо.

– Серёжа умер.

– Знаю…

Я не могла плакать, и почему-то улыбалась, вероятно, из-за волшебного зелья без противного запаха валерьянки. Со стороны это выглядело странно – матери сообщают о смерти ребенка, а она чуть ли не смеётся. Всё-таки эти волшебные капли сделали своё дело – пока доктор держала меня в своих крепких объятиях, я не проронила ни слезинки. Отчётливо помню, как в тот момент подумала: «Бога нет, так как забрать у меня второго сына не могло быть божественным промыслом».

– Пойдём? – спросила меня доктор, и, не дождавшись ответа, повела за собой.

– Я там была на обходе, – начала она, продолжая куда-то идти, – мы не смогли его спасти. Знаете, у него были слёзы…

В этот момент внутри меня открылась невидимая заслонка, и по лицу, наконец, бурным потоком покатились слёзы. Люди, встречаясь со мной взглядом, тут же опускали глаза – им, стоящим в коридоре, было неудобно и страшно. Здесь это знает каждый: если идут в сторону реанимации со слезами – кто-то умер.

На меня надели халат, шапочку, бахилы и проводили в маленькую комнату. В красном свете я разглядела большую кушетку, покрытую клеёнкой, и стул. Вся комната была завалена белым постельным бельём, аккуратно сложенным в стопочки.

– Почему чистое бельё в этой комнате? – под воздействием лекарства мозг цеплялся за ненужные мелочи и отказывался осознавать происходящее.

Серёжа. Он лежал на кушетке голышом. Я подошла ближе и впервые за два года потрогала его кожу без перчаток – она была мягкая и чуть тёплая. Слёзы лились по лицу – не при таких обстоятельствах я надеялась прикоснуться к своему сыну.

В голове осуждающий голос твердил: «Зачем ты его вообще родила, если первый ребёнок был с тем же заболеванием?!» Я чувствовала стыд за то, что я – мать, которая не смогла уберечь своего ребёнка. Мне было стыдно за свой сломанный ген.

Стоя в реанимации, я старалась плакать как можно тише, боясь создать неудобства персоналу и напугать пациентов из соседних палат. Там, за стеной, были такие же маленькие дети, как мой Серёжа, которые боролись за свою жизнь, и рыдающая женщина точно не ободрила бы их на выздоровление. Я боялась нарушить покой тех, кого даже не видела, не разрешая себе горевать.

Не помню, сколько прошло времени, прежде чем я почувствовала, что тело Серёжи стало холодным. Мне захотелось сбежать.

– Пойдёмте? – обратилась я к доктору, которая всё это время ждала меня в ординаторской, занимаясь оформлением различных бумаг.

Идя по длинному коридору, я вдруг осознала, что почти два года мы провели в этой больнице, а теперь я выйду отсюда и никогда не вернусь. Мой мозг строил планы на то, как я буду жить дальше не по больничному графику, без необходимости каждую ночь проверять пульс у ребёнка. Я думала о том, как этой ночью лягу спать на свою кровать в пижаме, а не на раскладушку в шапочке, перчатках, стерильном халате и маске. Вот и пришёл конец больничной жизни, и ко мне возвращается прежняя жизнь. Слёзы остановились, и в глубине души я даже немного обрадовалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.