Ночной кастинг
- -
- 100%
- +
Подруги пришли чуть пораньше – на этом настояла Бьянка. «Надо же подготовиться в баре заранее, – заявила она. – Мы ж не пойдём на концерт сухими! Следует привести себя в аналогичное с музыкантами состояние, иначе музон не зайдёт!»
Поэтому подруги жахнули по паре коктейлей, и Эля уже чувствовала внутри себя некоторый душевный подъём. Зал потихоньку наполнялся, и публика, судя по виду, действительно была более сдержанной, чем при бывших тусовках – когда Бьянка таскала Элю на каких-нибудь альтернативных «Полуавтоматических удовлетво-рителей». Конечно, интеллигентностью тут и не пахло, но хотя бы маргинальность не зашкаливала – и то хлеб.
Эля с любопытством смотрела на сцену, по которой изредка проходил кто-нибудь деловитый, переступая огромное количество растянутых по ней электрических кабелей. Из колонок пока доносилась тихая фоновая музыка.
Вдруг неожиданно взгляд Элис наткнулся на некую компашку из четырёх человек: две девушки и два парня. Ну как парни и девушки, мальчики и девочки, скорее. Но вот только одна из девчушек была той самой горе-продавщицей Ариной, которая вчера спикировала на Элю со стремянки.
Эля громко и некультурно хмыкнула и хотела указать Бьянке на тупую малолетку пальцем, но что-то её сдержало. Девчушка, естественно, Элю не видела и не замечала, занятая своим общением.
От выпитого Элис захотелось как-то обозначить для бывшей продавщицы свое присутствие. Подойти, сказать нечто обидно-остроумное или сделать что-то в этом роде. И опять Эля сдержалась, будто её в последний момент останавливала чья-то невидимая рука. Вместо этого она принялась придирчиво разглядывать девочку, и с некоторым удивлением отметила, что та очень красива. Да, Арина выглядела довольно молодо, но зато настолько свежо, что не хотелось отводить взгляда. Если в бутике торговая униформа скрадывала образ, то в свободной одежде облик девочки-подростка оставлял совсем другое впечатление. Кроме этого, у неё было очень выразительное красивое лицо с тонкими чертами, точёная фигурка, которая вскоре непременно чуть округлится и станет ещё притягательнее. И главное – пластика. Любое движение плечами или жестикуляция выглядели грациозно и харизматично. Эля неосознанно залюбовалась, но тут же спохватилась.
«Нужна она тебе сто лет! – урезонил её внутренний голос. – Благодаря ей на тебя чуть ли не в суд подают, а ты тут ей мысленно комплименты рисуешь. На мужчин лучше смотри!»
«И вправду!» – Эля тряхнула головой и стала осматривать окрестности в поисках возможной жертвы.
* * *«Зодиаки» Эле больше понравились, чем нет. Конечно, они играли не совсем ту музыку, что любила Элис, но импонировал сам факт живого выступления, да и окружающая атмосфера чего-то творческого и значительного воодушевляла. Солист с мяукающим голосом и космами ниже плеч отрабатывал по полной, изгибаясь в разные стороны в обнимку с микрофонной стойкой; барабанщик, голый по пояс, самозабвенно лупил по своим агрегатам; а клавишница с зелёными волосами одновременно пребывала в состоянии экстаза и транса. Короче говоря, концерт удался. Бьянка, как и многие, визжала в конце каждой песни. Людской партер колыхался туда-сюда, свет вспыхивал стробоскопами и всполохами, колонки, казалось, взорвутся от грохота.
Всё было хорошо. В ушах Элис установился непрерывный гул, а остатки коктейля ещё не выветрились из сознания, приятно туманя разум. Эля давным-давно и думать забыла о какой-то там безмозглой, хоть и красивой Арине.
Отыграла последняя песня, «Зодиаки» раскланялись под овации публики.
– Жди меня здесь! – хищно приказала Бьянка, прислоняя Элис спиной к какой-то колонне. – Это ещё не всё! – и исчезла во вспыхивающей огнями тьме.
Но Эля не послушалась. Она, почти на ощупь, пробралась мимо шатающихся вокруг тел к лестнице, ведущей вниз, спустилась по ней, прошла по короткому коридорчику и очутилась в дамской комнате. Произведя необходимые манипуляции, она подошла к раковине, установленной под широким прямоугольным зеркалом. Открыла воду, намочила руки, подняла глаза и…
Свет ламп с характерным треском померк. Никакого зеркала больше не было. Элю словно немного приподняло вверх, и она теперь видела впереди тёмную удаляющуюся перспективу. В этой пустоте мерцали смазанные огни, которые, впрочем, стали проявляться отчётливее. Словно бы в гигантском объективе наводили резкость. Эля почувствовала внутри спазм, какой бывает в случае, когда ты выпила лишнего. Всё начинает неконтролируемо кружиться, и к горлу подступает тошнота. С ней происходило нечто подобное. Но по-другому. Подсвеченная темнота впереди окончательно определилась в силуэты, и Эля сообразила, что перед её взором всего лишь холл того самого верхнего зала, откуда она только что спустилась. Вот и внутренняя вывеска заведения – неоновые буквы: Клуб «Парадиз». Но стоило Элис зацепиться за название взглядом, последняя буква в слове опять же с характерным треском погасла. Эля вздрогнула. Клуб «Паради…» – теперь горело под потолком. И тут же «кадр» сменился.
Перед Элей расстилалась ночная улица – тёмная, какой-то глухой переулок с тусклыми одиноко горящими фонарями, почти не освещающими дорогу. По дороге идёт девушка. Она то и дело испуганно оглядывается и прибавляет шаг. Но её неумолимо догоняет тёмный большой силуэт. В миг, когда девушка пытается побежать, монстр настигает, хватает в свои безжалостные объятия, закрывает ладонью её рот и тащит куда-то в кусты, в темноту. Потом калейдоскопом и пёстрой рябью перед сознанием Эли проскользнули ещё картины – совсем уже отвратные, ужасные, бесстыдные. И самое страшное, она ведь узнала девушку – в этом узнавании не было никакой ошибки!
Зеркало перед Элис потемнело траурной каймой, потом из каймы проявился чёрный сжимающийся круг и в уши ворвался нарастающий болезненный свист. Эля обхватила голову руками, всё её тело начало трясти, горизонт вдруг стремительно поехал вбок, и в ту же секунду Элис сильно вздрогнула и распахнула глаза.
Впереди – белая пластиковая дверь запертой изнутри туалетной кабинки. Эля сидит на закрытом стульчаке, вся мокрая от проступившего пота.
На этом ералаш не закончился. Эля трясущимися пальцами пыталась открыть щеколду кабинки и никак не могла. В состоянии нервного стресса она уже решила ломать замок, но шишечка, наконец, сдвинулась с места.
Элис в смятении выскочила из кабинки и отразилась в широком зеркале над раковинами. В обычном зеркале. Без всяких тёмных чёрных дыр.
«Бьянка, сука, мне в коктейль таблетку, что ли, украдкой кинула, дегенератка?! – крутилось в голове Элис, пока она поднималась в главный зал. – Ну, я ей устрою Варфоломеевскую ночь!»
Подруга оказалась легка на помине. Эля столкнулась с ней, едва успев войти в холл.
– Ты где шляешься?! – крайне возмущённо зашипела на неё Бьянка. – Я тебя обыскалась! У нас бинго! Я договорилась, нам дают контрамарку на афтепати!
– Чего?! – От пережитых видений у Элис подкашивались ноги и она плохо соображала. Слова подруги представлялись ей абракадаброй.
Но Бьянка безапелляционно подхватила Элю под руку и потащила куда-то вглубь.
– Вечеринка продолжается, – восторженно нашёптывала она. – В банкетном зале сейчас маленькая тусовка намечается после концерта! И там сами «Зодиаки» будут! Представляешь?! Я договорилась! Нас туда тоже пропустят! Ты до них пальцем дотронуться сможешь! Я – молодец?!
Эля только беспомощно мотала головой, не пытаясь особо сопротивляться.
Когда они уже покидали главный зал, Элис рассеянно обернулась и выхватила взглядом ту самую внутреннюю неоновую вывеску с названием клуба, светящуюся над проёмом входа.
Последняя буква названия вдруг замерцала, замерцала и… погасла совсем.
«Паради…» – теперь горело в темноте.
Глава 3
Хенде хох!
Бьянка была неумолима. Она затащила-таки Элис в банкетный зал, прорвав своей настойчивостью вялую линию защитных кордонов, состоящую из добродушных рыхлых охранников. В полутёмном помещении с накрытыми столами уже тусовались люди.
– Вот он! – взвизгнула Бьянка и в очередной раз резко рванула Элю, утаскивая за собой. – Ы-ы-ы!
Неадекватная реакция случилась из-за того, что у дальнего торца стола с бокалом в руке стоял длинноволосый и гибкий солист «Зодиа-ков». Судя по животному порыву Бьянки, она намеревалась налететь на него, повалить и овладеть прямо на полу банкетного зала.
Поэтому Элис изо всех сил упёрлась «копытами» и максимально замедлила движение подруги.
– Да погоди ты! – прошипела она, удерживая Бьянку «под уздцы», как рвущуюся в галоп лошадь.
– Да чё такое-то?! – возмутилась та, с неохотой уступая героическим потугам подруги.
– Я тут подумала… – Эля опять мысленно явила в сознании вывеску с погасшей последней буквой. Не давало ей это видение покоя. – Вспомнила, что… Короче…
«Не могу я так, – решила для себя Элис. – Веселиться, ржать, пить, когда постоянно думаешь, что с кем-то сейчас произойдёт нечто очень-очень плохое. Да, маразм, да, идиотизм – принимать на веру какие-то психические трипы, возникшие непонятно от чего. Но. Я не могу. Надо разобраться. Надо успокоить себя, иначе я точно сойду с ума. Как я могу развлекаться в этом зале, когда кому-то может понадобиться помощь, а я об этом знала заранее?! Пусть эта девочка дерзкая, пусть наглая, но никто не заслуживает такого! Ни одна человеческая душа!»
– Да говори ты толком! Сорвётся же! – Бьянка в нетерпении переступала ногами, кидая призывные взгляды в конец стола.
– В общем, мне надо уйти! Срочное дело! Так получилось!
– Какое ещё дело в час ночи?! Ты где-то накуриться успела?
– Я тебе потом объясню. Кое-что надо проверить.
Бьянка снова хотела возразить, но внимательно глянув Эле в глаза, поняла, что та не отступится. Уж она-то за годы знакомства её в этом плане изучила.
– Как была малахольная, – заявила Бьянка, тыкая пальцем Эле между грудей, – так и осталась!
– Ты тут, смотри, не сильно бедокурь! – предупредила на прощание Элис. – Деятели культуры нам нужны целые и неиспорченные!
– Разберусь как-нибудь, – хмуро буркнула Бьянка. – Вот умеешь же ты всё испортить! А такой стояк был!
Эля быстро и торопливо проделала обратный путь вниз к основному концертному залу. Проходя мимо сцены, от которой специфически пахло разогретыми лампами рампы, она выхватила взглядом разбросанные у огромной колонки инструменты: моток скотча, ножницы, отвёртку и большой механический степлер. Словно повинуясь неясному импульсу, Элис быстро огляделась – рядом никого не было, – нагнулась и подхватила тот самый степлер: он оказался неожиданно массивным и тяжёлым. Спрятав инструмент в сумочку – он влез туда с трудом, – Эля поспешила на выход.
Ночь встретила её прохладным городским дыханием. Лицо мазнул порывистый ветерок, прочищая мозги. Эля в некоторой растерянности огляделась: мол, ну и что теперь, умная ты Маша, делать? И куда идти?
Пока что девушка двинулась вдоль главного фасада здания клуба, прислушиваясь и присматриваясь.
А когда повернула за угол, едва не наткнулась на тех самых малолеток. Только их почему-то было уже трое – две девочки и один парень. Они активно переговаривались на повышенных тонах, видимо, давал о себе знать выпитый алкоголь.
Эля, не успев показаться на свет, юркнула обратно за угол.
– Да подумаешь, тоже мне! – громко говорил парень. – Залажали в конце. Я нормальных ребят знаю, вот те лабают, как надо. Хотите, свожу?! Мы с ними вот так вот. Только они в гараже играют.
– Лол! – презрительно отозвалась одна из девочек. – Да ты вечно хвастаешься! Тогда тоже обещал друга привести, гитариста.
– Так его тогда на корпорат дёрнули, отвечаю… Ну что, продолжим банкет? Поехали к Марику!
– Не, не, не, – сказала вторая девочка.
Элис в этот момент украдкой выглянула из-за угла, проверяя предположение: да, второй была Арина.
– Мне домой надо…
Экс-продавщица сейчас стояла спиной к затаившейся наблюдательнице.
– Ха! – презрительно отозвался парень. – Время-то детское, а то папа с мамой заругают, ага? По попе надают! – И он нетрезво хохотнул.
– Ты меня на слабо не возьмёшь! – довольно неприязненно отозвалась Арина. – Да и вообще, надоело мне, ты душный какой-то.
– Фу-ты ну-ты… – насмешливо протянул парень.
– Чё ты! – Вторая девочка толкнула кавалера осуждающе в бок. – Как лох себя ведёшь! Такси будешь вызывать?
– Буду! – Парень извлёк из кармана телефон и уткнулся в экран.
– Тебя завезём вначале, – сказала девочка Арине.
– Вот ещё! – фыркнула та. – Мне ж тут рядом, вон, сквер только перейти – и дома. А на машине крюк придётся делать.
– Так страшно же идти!
– Да прям! Я сто раз ходила. Там фонари.
– Ну, не знаю, – протянула девочка.
– А я знаю! Привет! – Арина обняла подругу, повернулась к парню: – Пока, Мюнхгаузен!
Тот, занятый телефоном, что-то неразборчиво пробурчал.
Арина развернулась и решительно пошла в сторону Эли, которая немедленно поглубже отодвинулась в тень.
Девочка прошла мимо, и Элис как будто бы ощутила порыв ветра на коже, словно за Ариной тянулся шлейф свежего, прохладного воздуха.
Эля выждала несколько секунд и, пытаясь принимать максимальные меры предосторожности, пошла за девушкой следом. Хорошо ещё, что она не догадалась надеть на концерт шпильки! Хороша бы она сейчас была в них в качестве хвоста! Но, к счастью, выбор девушки сегодня пал на удобные туфли на невысокой платформе.
Чувствовала себя Элис, конечно, по-дурацки. Зря она на это подписалась.
Ну, мало ли что там привиделось! Надышалась паров каких-нибудь в зале, вот тебе и галлюцинация! Какое мне до неё дело?! Что за цирк-то? Слежку еще устроила, как полная дура. Круглая дура, стоеросовая! Вместо того, чтобы отрываться, как порядочная, с Бьянкой и с этим женоподобным солистом, как его там… И на дворе уже глубокая ночь! Вот кретинка…
Но как же потухающая буква?
Она ведь была и там и там?
Как заставить себя забыть? Как уговорить, что ничего не было и ничего не случится? А если… Я же себе всю последующую жизнь такого не прощу…
Элис упрямо тряхнула головой и прибавила шагу – силуэт девочки, идущей впереди, едва не пропал из вида.
Улица, тянущаяся от клуба, действительно плавно перетекла в сквер. Фонарей вокруг, чтобы полностью освещать аллею, не хватало, поэтому светлые участки дороги перемежались с тёмными, куда свет не добирался. С одной стороны, это облегчало задачу преследовательнице – проще было оставаться незамеченной. С другой – пугающе напоминало картинку в туалетном зеркале: местами клубился похожий полумрак.
Эля машинально глянула вверх, на небо: оно выглядело удивительно чистым, без туч. Россыпь созвездий сияла ярким, вышитым бисером покрывалом. Некоторые звёздочки словно подмигивали, от чего кружилась голова.
Когда Эля уже решила, что всё обойдётся, – сквер заканчивался, а дальше начинался вполне себе приличный спальный район, – её ухо уловило подозрительный хруст. В гулкой тишине ночи любые звуки слышались довольно отчётливо. Элис приостановилась и напрягла слух – действительно, кто-то шёл им наперерез, подошвы незнакомца тихо, но отчётливо шаркали по гравию аллеи. И этот шум шёл как раз из последнего, довольно внушительного, неосвещённого участка дороги. Именно там сейчас находилась Арина.
Элис принялась болезненно вглядываться в темноту, но ничего не было видно. Только слышно: кажется, чужие шаги сменили такт и участились – «шарк-шарк», «шарк-шарк».
«Перед нападением, – всплыла в голове где-то вычитанная фраза, – злоумышленник обязательно поменяет ритм шагов…»
Эля испуганно выдохнула, душу сразу же заполнил липкий обволакивающий страх, но тем не менее, уже плохо отдавая себе отчёт в своих действиях, она отчаянно направилась вперёд, в самую тьму.
Там уже началась какая-то возня и копошение. Кто-то сдавленно мычал и слышался шелест какой-то плотной материи. Света категорически не хватало, и Эля ориентировалась исключительно на звук. А шум смещался куда-то вбок, в небольшой закуток у аллеи, где едва маячили силуэты раскидистых деревьев.
К счастью, с той стороны придорожные кусты оказались, хоть и слабо, но всё же освещены. Элис удалось наконец рассмотреть сцепленные фигуры. Некто чёрный, в огромном шуршащем плаще, тащил сопротивляющуюся девочку подальше от дороги, в дебри. Силы борющихся были явно не равны. Маньяк довольно легко справлялся с жертвой, зажимая ей рукой рот.
«Всё как в зеркале!» – непроизвольно мелькнуло у Эли уже где-то на краю сознания.
Из-за того, что ноги Арины выписывали отчаянные кренделя, «чёрный плащ» в какой-то момент споткнулся и уронил девушку. И тут же навис над ней сверху, пытаясь снова поднять и продолжить движение: подальше, с глаз долой.
Элис воспользовалась этой заминкой. Она на ходу выхватила из сумочки механический степлер и взяла его крепко двумя руками за ручку.
– Хенде хох!!! – пронзительно крикнула она, с неумолимостью фурии приближаясь к спине насильника.
Тот недоумённо вздрогнул всем телом и попытался-таки начать разгибаться, но было поздно. Налетевшая сзади Эля со всего размаха огрела его степлером по макушке, запнулась о тела и по инерции влетела в находящийся прямо по траектории куст – ломая ветки и обдирая листья.
От удара маньяк завалился на бок, но сознание, судя по всему, не потерял, потому что продолжал лёжа двигаться и вошкаться.
Эля, отплёвываясь и создавая гигантское количество шума, выбралась из куста, держа степлер на вытянутой руке, как пистолет, и снова гаркнула, что есть мочи, срывая голос:
– Кому сказала?! Руки вверх, урод грёбаный!!!
Насильник было дёрнулся по направлению к Эле, но тут в ближайшем частном доме ярким пятном вспыхнуло окно: понятно, что полуночный шум перебудил хозяев.
«Плащ» затравленно обернулся на свет, подскочил вначале на четвереньки, а потом на ноги и бросился наутёк.
Арина тем временем успела отползти к другим кустам и сидела теперь, подтянув ноги и обхватив колени руками.
Эля, чувствуя, что вот-вот и сама грохнется в обморок, поспешила к ней, присела рядом, обняла за плечи.
– И-и-и-и-и, – тихонько взвизгивала Арина, а из её больших глаз катились не менее большие слёзы.
Глава 4
Подруги
«Какое всё-таки у неё красивое лицо, – снова подумала Элис, невольно залюбовавшись ранней гостьей. – Если бы я была художником, я бы написала её портрет. Потому что такие мягкие и изящные черты сложно описать словами. Её облик словно сияет. Даже когда она взволнована и чувствует себя определённо неловко. Как, например, сейчас…»
Эля сама настояла, чтобы Арина зашла к ней домой.
Та позвонила с самого утра и слёзно просила встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Элис было ужасно лень куда-то тащиться в такой ранний час. Она едва проснулась и до сих пор тёрла глаза, пребывая в разобранном состоянии. Но и отказать девочке она не могла. Поэтому решение нашлось само собой.
– Приходи ко мне, – решительно заявила Эля и, не слушая невнятные возражения Арины, продиктовала адрес.
Накануне, после спасения, Эля передала совершенно деморализованную нападением девочку её родителям. А перед этим они с Ариной обменялись номерами телефонов.
В отличие от хозяйки гостья сейчас выглядела себе вполне бодрой, будто и не участвовала каких-то десять часов назад в страшной передряге. Одета она сегодня была скромно, но в то же время очень «приятно»: светлая футболка с коротким рукавом, джинсики в облипку; такая одежда выгодно подчеркивала стройную худощавую фигурку молоденькой девушки.
«В ранней юности душевные шрамы заживают быстро, – подумала Элис, продолжая разглядывать раннюю визитёршу. – Хотя, возможно, и оставляют след на всю жизнь».
– Тебя никогда не просили позировать для картины? – спросила Эля после обмена приветствиями.
– Н-нет. – Арина трогательно смутилась.
– Да расслабься ты, – улыбнулась Эля, взяла девочку за руку и повела на кухню. – Давай чего-нибудь жахнем запрещённого прямо с утра, – предложила она. – У меня половина торта киснет в холодильнике!
– Да я ж не за этим… – тихо проговорила Арина, послушно следуя за хозяйкой.
– А я – за этим! – безапелляционно заявила та. – Слушай, а может, тебе пива? Я, если что, не продавщица в супермаркете, паспорт не стану спрашивать.
– Так паспорта у меня нет, – наконец-то улыбнулась и гостья. – Ой, что я говорю! Паспорт есть, конечно, совершеннолетия нет, мне в магазине по закону не отпустят спиртное.
– И сколько тебе? – поинтересовалась Эля, извлекая из холодильника круглый поднос с полуразрушенными остатками торта.
– Семнадцать. – Арина пристроилась на краешек табуретки, стоящей перед кухонным столом.
– Семнадцать, – мечтательно повторила Элис, устраиваясь напротив. – Эх, – вздохнула она, – мой любимый возраст.
– Почему? – удивилась Арина.
– Да потому что в семнадцать у человека нет никакой ответственности. Он, можно сказать, почти свободен. Иди на все четыре стороны. Вся жизнь впереди. И можно представлять её себе такой, какой хочется. Потому что ты ещё не реализовала ни одну из своих возможностей. У тебя – абсолютная перспектива. И в поступках, и в мечтах, и в ожиданиях.
– Ну-у-у-у, – протянула Арина. – Свои проблемы и в таком возрасте имеются. И потом, вы же… э-э-э… ты же…
– Не записывай меня в бабки, – нахмурилась Эля. – Какая я тебе «вы»?
– Ладно, – тряхнула головой Арина. – Ты же тоже ещё очень молодая. Значит, и у тебя всё впереди. Зато тебе не надо ни перед кем отчитываться. Даже если ты делаешь что-то неправильно, с точки зрения других.
– Это так, – не стала спорить Элис. – Видимо, у тебя конфронтация с предками?
– Ну да. Они совершенно меня не понимают. Или не хотят понимать!
– Как это ново, – насмешливо фыркнула Эля. – Между прочим, то, о чём ты говоришь, – эволюция. Биология! Наука! Подростковые бунты – неизбежный процесс, способ оставить родителей и пойти своей дорогой. Даже через конфликт. Иначе мы бы сидели у родителей на шее всю жизнь.
– А у тебя таких проблем разве не было?
– У меня – нет. Потому что я детдомовская. И своих родителей не видела ни разу в жизни.
– Ой-ой, – испугалась Арина и прижала кулачки к груди. – Прости, пожалуйста, я же не знала!
– Да не парься, – махнула рукой Элис. – Ты-то тут при чём? Что-то у нас какие-то нудные старушечьи посиделки, тебе не кажется? Торту вон сие категорически не нравится, он тает на глазах. Так что клади себе в тарелку самый большой кусок.
* * *– Всё-таки хоть убей, не понимаю, как ты там оказалась ночью. – Арина задумчиво покачала головой. – Если бы кто-то рассказал – не поверила бы. Реальная магия.
Девчонки после торта переместились в комнату и сейчас расположились на диване. Арина несколько раз пыталась начать проникновенную речь, сводящуюся к тому, что будет благодарна Эле всю свою оставшуюся жизнь и что готова ради неё на любые… и тэ дэ и тэ пэ. Но Элис неизменно гостью прерывала и заверяла, что в ночном происшествии с её стороны не произошло ничего такого уж выдающегося, и, чтобы закрыть вопрос, от спасённой достаточно простой человеческой благодарности.
– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам»… – процитировала в ответ на реплику гостьи Эля. – Иногда колода тасуется действительно причудливо.
– Нет, – упрямо покачала головой Арина. – Ну как так? Ты ведь живёшь совсем в другой стороне!
– У меня есть один знакомый медиум в третьем поколении, – призналась Эля. – Так вот, она утверждает, что у меня критически понижен порог трансперсональной инвольтации.
– Чего-чего? – Обе изогнутые брови Арины поползли вверх.
– Короче говоря, я патологически подвержена к внешнему воздействию «тонкого» мира. Но так как сама толком не осознаю этого, информация поступает ко мне не всегда в понятном и читаемом виде. Но иногда я как бы слышу или вижу то, чего слышать и видеть никак не могу.
– Я поняла! – Арина радостно хлопнула себя по коленке. – Так, значит, там, в бутике, когда я тебя обзывала, то… Ёлки-палки! – Девочка посмотрела на Элис восторженно. – Так ты умеешь читать мысли?! Ничего себе!!!
– Э-э-э… – Эля предостерегающе подняла руку. – Па-а-а-апрашу в моём доме не выражаться! И вообще, это так не работает. Вернее, если и работает, то совсем не так!
– Не важно. – Глаза гостьи загорелись воодушевлением. – Слушай, а давай мы откроем какое-нибудь бюро предсказаний?! А я стану твоей верной помощницей, секретаршей, уборщицей, да хоть кем! Медиума этого твоего подключим консультантом!
– Не получится, – вздохнула Элис. – Вернее, открыть-то мы сможем, а вот предсказывать – нет. У меня, если специально захотеть, ничего не получается, такое уж дурацкое устройство организма. Мы тут с одним товарищем пытались детективное агентство организовать. Типа пришёл клиент, я его за руку взяла и сказала, что убийца – дворецкий.