Весеннее чудо для мажора

Глава 1

– Точно справитесь? – нахмурилась Наталья Игоревна. – Вы козу-то доить умеете?

– Научусь, – улыбнулась я.

Женщина оглядела меня подозрительным взглядом, и в нем читалось, что в меня она не верит. Явилась городская цаца в деревню, в платье, с маникюром, и козу доить?! А я… ну да, не умею, но научусь. Не такая уж великая наука – за вымя-то дергать!

Проводила Наталью Игоревну, присматривавшую за нашим деревенским домом, да так и осталась во дворе. Хорошо здесь, дышится сладко, воздух чистый. Без привычных ноток бензина, дыма, и прочих благ цивилизации.

В деревню я собралась буквально за день. Закинула вещи в чемодан, и уехала, и даже папа не стал держать – мне над дипломом нужно работать, а дома это делать невозможно из-за шумного младшего брата и сестренки, которая за мной хвостиком ходить привыкла. Все отвлекали, а тема-то трудная.

И я вспомнила про лубочную, тихую и нарядную деревню, в которой бабушка купила дом. Планировала огородом заниматься, хозяйство завести хотела, но из того хозяйства только дом да коза с романтичным именем Джульетта. А бабушка, решив, что слишком молода пока для огородных прелестей, вернулась в город.

Долго наслаждаться деревенскими красотами мне не позволил телефон.

– Привет, пап, – ответила я.

– Доехала?

– Доехала. И даже устроилась уже, – успокоила я отца. – Я жива, руки-ноги целые, меня никто не ограбил, и не обидел… за те двадцать минут, что ты мне не звонил.

– Просто я волнуюсь, – смущенно признался папа. – Маленькая ты еще, чтобы так далеко от нас уезжать.

– Мне двадцать один, – напомнила я.

– Вот и я о том же! Может, вернешься? Зачем тебе деревня? Мешают мелкие, так я тебе квартиру сниму поблизости, будешь свой диплом писать. Давай, Лизок, возвращайся, – принялся уговаривать папа.

Вот так я и знала, что выдержит он не больше суток!

– Ну па-а-ап, – застонала я, предчувствуя новый виток звонков и уговоров, – устала я от города. Я буду приезжать, честно, но… давай я здесь останусь, а? Хочу попробовать отдельно пожить. Мама, кстати, мне всего раз позвонила, сразу поняла, что мне нужно отдохнуть. Бери с нее пример.

Подозреваю, что мама с радостью сама бы уехала на денек-другой. Только повзрослев я поняла, что иногда трое детей – это счастье в кавычках.

– Лизавета, слушай меня внимательно, – пробасил отец, – если тебя хоть кто-то обидит, если увидишь малейшую опасность – запирайся в доме, и звони мне. Я сразу же приеду, и заберу тебя. Поняла?

– Так точно, Никита Борисович, – рассмеялась я. – Маме привет. Целую-обнимаю-обожаю!

Громко чмокнула, посылая папе воображаемый поцелуй, и нажала на отбой.

И чем заняться? С козой пойти познакомиться?

Я почему-то ожидала, что мне придется отдраивать дом, ведь в нем долго не жили, но бабушка успокоила, что наняла добрую женщину из деревни, которая присматривала за «хозяйством». И встретил меня чистый дом, ухоженный, прополотый огородик.

И коза.

Нет, попозже с ней познакомлюсь.

– Интересно, а что у меня за соседи? – я посмотрела вправо.

Дом, как дом. За сетчатым забором, как на всей улице, тоже ухоженный, пыльно-красного цвета. И рамы деревянные, прелесть какая!

А слева… слева джунгли какие-то.

– Хм, – я неодобрительно покачала головой, пародируя Наталью Игоревну, – ох и запустили дом!

– Вот и я о чем! – кхекнул шедший по улице старичок, и остановился у калитки. – Этот дом – бельмо на глазу, нашу улицу позорит, девонька. Наши бабы хотели двор в порядок привести, но участковый, ирод, запретил. Мол, это собственность Булатовых, и поймает кого во дворе – дубиной по хребту даст. Зверюга!

– Жуть какая, – впечатлилась я, и уши резанула знакомая фамилия.

Но мало ли Булатовых у нас в стране?!

– Что, такой злобный участковый?

– В вопросах собственности, – поднял дедок палец вверх. – Ладно, девонька, почапал я. Кстати, я деда Игорь, дочка моя за вашей хатой следила.

– А я Лиза.

– Да знаю я, – рассмеялся он. – Вся деревня знает.

Однако, здравствуйте! Не успела я приехать, как все вокруг уже знают, кто я, и как меня звать-величать.

Но мысли с деревенских сплетен снова вильнули в сторону знакомой фамилии, и я даже не заметила, как открыла калитку, вышла на улицу, и встала напротив соседского дома.

Забор с облезлой, синей краской. Двор жуткий, саженцы вишни – та еще напасть, и наверное, летом здесь не пройти. Дом вроде ничего, добротный, но окна грязные, и вообще, смотреть на этот кошмар больно. Особенно на фоне остальных домиков – чистеньких, ухоженных, будто только из сказки.

Понимаю я тех женщин, которые хотели привести этот ужас в порядок.

Собственность Булатовых… нет! Я потрясла головой. Ну правда ведь, тех Булатовых – тысячи, если не десятки тысяч. Просто не самое приятное совпадение, вот и все!

Я уже было развернулась, чтобы пойти к себе, и познакомиться-таки с козой Джульеттой, представиться ей честь по чести, как увидела нечто «дивное» – парня без майки, в спадающих штанах.

И этот парень несся прямо на меня.

А еще… еще я узнала этого парня по гадским татуировкам, которыми покрыт его торс, прямо-таки изрисован, как привокзальная стена.

– Не может быть! – ахнула я, и попятилась.

Парень вскинул голову, и ухмыльнулся. А затем нахмурился, и даже забыл про то, что пытался джинсы застегнуть…

… и какого черта у Андрея джинсы расстегнуты? Почему он вообще полуголый носится по деревне? И почему он вообще ЗДЕСЬ???

– Мы знакомы, кудряшка? Кого-то ты мне напоминаешь, причем…

– А ну стой! – заорала незнакомая женщина, и адресовалось это явно Андрею.

Он не стал открывать калитку, а просто перемахнул через забор, обернулся на миг, и подмигнул мне:

– Потом пообщаемся, красивая. Напомни-ка, как тебя зовут? Мы же знакомы?

Я нервно сглотнула, и побежала к себе.

– Нет, нет, нет, – бормотала я. – Кошмар, ужас, ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?! – прокричала я, зачем-то спрятавшись в сарае, и встретилась с любопытным козьим взглядом. – Ну привет, Джульетта.

Джульетта проблеяла ответное приветствие, а я облокотилась о деревянную стенку сарая.

Андрей. Здесь. Не узнал меня, сволочь такая! Была полненькая первокурсница, а сейчас – стройная студентка выпускного курса.

– Ну еще бы он меня узнал! – разозлилась я, и пожаловалась Джульетте: – Тут по соседству твой родич обитает, Андреем зовут. Познакомлю вас как-нибудь. Первая моя любовь.

И, как это принято у первых любовей, оказалась она неудачной, а сам Андрей оказался козлом.

И мне жить с ним по соседству? С тем, кто столько кровушки моей попил, и даже не пострадал за нанесенные мне обиды?!

– Ну уж нет, Андрей должен уехать отсюда! – сузила я глаза, и взглянула в ту сторону, где за стенкой сарая располагался соседский двор. – Ну я тебе устрою, Андрей Булатов!

Глава 2

АНДРЕЙ

– Ну и где гребаные ключи? – дернул дверь со всей дури, но та не поддалась.

А вот окно поддалось, и еще как. Даже разбивать не пришлось.

– Ох, мать твою, ну и Мордор! – сплюнул, оглядев представшее передо мной великолепие.

Великолепие слепило глаза. Великолепие забивалось в ноздри, и оседало в легких. В общем, это великолепие лучше бы не видеть. Я не аккуратист, вот вообще ни разу, но это не дом, а свинарник.

По углам жутко колышутся клубы пыли и, похоже, в них уже жизнь зародилась. Всюду валяются обрывки газет, старое тряпье, какие-то ящики с чем-то мерзким на вид.

И, вполне возможно, если я хорошо покопаюсь, найду и несвежий труп. Пованивает в комнате соответствующе, будто здесь кого-то грохнули.

– Убраться надо бы, – я пнул литровую банку, стоящую на моем пути, и из нее посыпались окурки.

Оглядел эту комнату. Соседние. Оценил масштаб безобразия, затем – свой уровень чистоплюйства, и понял:

– Лучше найму кого-то. Однозначно, в дерьме рыться я не стану!

Деревня же, баб много, и что-то я не видел здесь торговых центров и офисов, где можно работать. Значит, бабло нужно, и кто-то, да согласится отдраить мое «наследство».

Можно той кудрявенькой предложить, которая странно пялилась на меня, а затем убежала в дом по соседству, как я успел заметить. И далеко ходить не надо. Тысяч десять отвалю, и пусть занимается своими прямыми бабскими обязанностями. Тряпку в руки, и пусть отмывает здесь все, отклячив аппетитный зад.

А я посмотрю со стороны, да. Полюбуюсь!

– Да когда ж ты свалишь? – прорычал я, выглянув в грязное окно.

За окном – забор, а за окном – чокнутая тетка. Вот реально, дура просто!

Трэш в моей жизни достиг своего апогея позавчера, когда придурочный, нудный старший брат в очередной раз принялся нотации читать. Его даже женитьба не исправила, как был душным типом, так и остался!

– Ты в курсе, что на практику нужно ходить? – ввалился Антон позавчера ко мне в комнату. – Это преддипломная, мать твою, практика! Сколько раз ты на нее ходил?

– Ну был разок.

– Разок, дебила кусок, – передразнил Антон. – Печать тебе не поставят, новую практику ищи, да поживее. Нехер прогуливать было. Дипломную работу, надеюсь, пишешь? Или тебя нужно как маленького мальчика контролировать?

– Ой, не нуди, Антонио. Что ты как мамка себя ведешь, иди с женой покувыркайся, – бросил я брату, с удовольствием наблюдая за его взбешенной рожей. – Диплом накатаю, а практика эта – отстой галимый. Офис, все в пиджачках, и мне сразу сказали, что я буду юристам бумажки подшивать. Охренительно полезно для меня, ага. Да пошли они!

Антона доводить – особая прелесть. Особая, потому что получается редко, это не мужик, а робот. Ходит строевым шагом, говорит рублеными фразами, а тут раздухарился, нотации читает.

А лучше бы не лез ко мне.

– Накатаешь, говоришь, диплом? – нехорошим голосом произнес братец. – Покажи-ка мне, что ты уже написал!

И я показал. Средний палец, на котором для лучшего эффекта вытатуирован череп с сигарой в зубах. И уже через двадцать минут стоял под дверью квартиры, а рядом с ногами валялась спортивная сумка с моим шмотьем.

– Давно пора было это сделать, ты совсем от рук отбился! – орал брат. – Раз не хочешь как человек жить, иди на свои блатхаты, посмотрим, через сколько ты придешь обратно! И как придешь, тогда и поговорим, но уже по-взрослому. Практику я тебе организую через знакомых, но ты должен будешь на нее ходить. И работать, Андрей! И диплом писать, а не «накатывать». Но все это только после того, как ты прекратишь хамить, и вести себя как помойный кот, ясно тебе?

Антон застыл в дверях, он уже успел остыть, и явно ждал извинений.

Не дождался. Я подмигнул брату, поднял сумку, и ушел. К лучшему. Давно свалить хотел, но брат не отпускал, а тут прям взбесился. Значит, своего я добился, не зря же доводил его.

Посыл Антона на блатхаты я проигнорировал – там я тусовался, но жить там невозможно. Жить, как казалось, мне вообще негде. А затем я вспомнил, что у отца дом в деревне был, Антоха за него налоги до сих пор платит.

Приехал я ночью, по дороге затарившись пивом. Ну и перепутал дом, подумаешь, темно же, света в окнах не было. А на улице хорошо, да и пиво вкусное, и согрело как следует. Как сел на крыльцо, так и вырубился, а разбудила меня чокнутая баба.

Орала, как невменяемая, вилами грозила, а затем в штаны полезла. Я люблю, конечно, девушек с огоньком, но не до такой степени, что я и объяснил ей. Вежливо… почти. А она – орать.

– О, ушла, – проследил я за скандальной нимфоманкой. – Ну что, пора кудрявую навестить?

Порылся в карманах, нашел десятку, и пошел к выходу. К косяку прибит гвоздь, на котором висела связка ключей, и они, о чудо, подошли ко входной двери. Теперь хоть не придется как разбойнику пробираться!

Вышел на улицу, еще раз осмотрелся, чтобы не получить вилами в бок от чокнутой. Обиженные женщины, оказывается, те еще звери! Но нет, она остыла, и ушла. Возможно, домой, а возможно, за бензином, чтобы вернуться, и поджечь меня.

У аккуратного домика кудрявой соседки, лицо которой показалось мне подозрительно знакомой, я задумался. Она тоже странная, убежала почему-то от меня, как от всадника Апокалипсиса. Ну да, одет я был примерно в нихера, но вроде ничего при ней не засветил.

Может, еще одна чокнутая? Может, это вообще деревня дураков?

– А, похер, – махнул я рукой, и толкнул калитку.

Дорожка аккуратная, с самодельным бордюрчиком из обломков кирпичей. Клумбы какие-то, теплицы, земля вскопана. Девка явно хозяйственная, вот пусть и мне по-соседски поможет.

– Эй, кудрявая, выходи, – я стукнул в чистенькое окно костяшками пальцев. – Я с дружеским визитом и деловым предложением.

На стук в окно соседушка не отозвалась.

На стук в дверь – тоже.

Я зачем-то дернул за ручку, и дверь открылась. Хм, ну входить в чужой дом – это, наверное, слишком. Вдруг у кудрявой батя есть? А у бати – ружье, мало ли.

– Ау, есть кто? – крикнул я, чувствуя себя идиотом.

Ау, блин! Полное «ау»!

– А ну убирайся! – услышал я позади себя возмущенный мелодичный голос. – Ты… ты издеваешься? Вообще обнаглел?

– О, кудрявая, тебя-то я и ищу, – обрадовался я, и толкнул дверь, чтобы она захлопнулась.

– Нашел? А теперь вали, иначе я… я участкового позову! – кудрявая смешно сложила руки на груди, и насупила брови как Брежнев, что выглядело просто уморительно – такая сопля, а строит из себя мисс опасность. – А наш участковый – тот еще зверюга, он тебя дубиной отходит за то, что вламываешься в чужую частную собственность!

– Вау, ну ты и выдала, – присвистнул я. – Тебя как зовут-то?

На обычный вопрос кудрявая отреагировала странно.

Она разозлилась, аж глаза сузила. Нет, ну точно, деревня дураков. В детстве смотрел эту передачу, и вот, в нее попал вживую. Только придурковатого медведя не хватает.

– Лиза, – процедила кудрявая.

Нет, я точно где-то видел ее. Обычно девчонок я не запоминаю, если бы спал с ней, вполне мог бы и не вспомнить. Но что-то в мозгу свербит, просто покоя не дает – вроде, и знакомая, и не знакомая девчонка…

… и весьма симпатичная, даже когда так неадекватно злится на меня.

– У меня к тебе деловое предложение, Лиза, – улыбнулся я кудрявой. – Не хочешь ли ты подзаработать? Дам десять штук, а ты убираешься в моем доме. Идет?

Глава 3

Первой моей мыслью было убежать обратно в сарай. К козе, оказавшейся на диво чуткой собеседницей – и выслушала, и смотрела с участием. Где надо, возмущенно блеяла, и копытцами била. Прекрасно пообщались, но я вдруг устыдилась, что жалуюсь на жизнь несчастной подневольной козе, и решила домой вернуться.

А тут Андрей. Явился на мою кудрявую голову, что называется!

– У меня к тебе деловое предложение, Лиза, – улыбнулся он мне фирменной наглой улыбкой. – Не хочешь ли ты подзаработать? Дам десять штук, а ты убираешься в моем доме. Идет?

Я взглянула на него, а затем вправо – туда, где к стене дома прислонены грабли. Перевела взгляд на Андрея, и призадумалась, а не врезать ли мне ему?! Мама с папой меня, конечно, другому учили, но должна же в мире быть справедливость, да и заслужила я моральную компенсацию. Пусть даже такую маленькую, как погонять этого наглеца граблями.

… и папа бы понял. И, как мне кажется, даже одобрил бы.

Я ж не насмерть, так, пару раз врежу, душу только отведу. А Андрею никакого ущерба не будет.

– Что молчишь, кудрявая? Соглашайся, – подмигнул он. – Отдраишь мне дом, я тебе десятку дам. В вашем колхозе имени Ильича, уверен, на эти деньги люди месяц живут. Давай, у мамки отпросись, и погнали, а то не успеешь. Я в бардаке спать не хочу.

– Ты случайно не офигел?

– Я? – Андрей так искренне удивился, но я-то знаю, что он – тот еще язва. – Если и офигел, то не случайно, киса, – подмигнул он мне.

Неисправим.

– Руки-ноги есть? Вот своими руками и отдраивай свой дом, а ногами топай отсюда. Посыл ясен?

– Что ж ты злая такая? – Андрей пригладил волосы. – У вас в деревне какое-то поветрие? Вирус? Это заразно? Куда ни посмотрю, всюду психбольница. Точно не хочешь убраться у меня? Смотри, больше предлагать не буду, другие желающие найдутся.

Я вздохнула. Нет, ну что за человек такой?!

Только Булатов мог явиться ко мне без приглашения, и позвать заняться клинингом. Ведет себя как барин с холопкой, еще и забыл меня. Меня! Это вообще оскорбительно, ведь не так уж сильно я изменилась… наверное.

Я всегда хотела быть поваром, с самого раннего детства. Первым моим воспоминанием было то, что я, совсем еще мелкая, наблюдала за мамой. Мне года три было, если не меньше, а я до сих пор ту мамину улыбку помню, адресованную мне. И аромат вафель, которые мама делала в тот день. И даже вафельницу нашу помню – белую, похожую на чемоданчик, очень старую. Мне это магией казалось – то, как мама из неказистых на вид продуктов приготовила такие вкуснющие и ароматные вафли.

Мммм!

Мама и меня научила их делать, и как только я читать научилась, начала изучать кулинарные книги, мамину тетрадку с рецептами. И от кухни меня было просто не оторвать. Всегда твердо знала, что поваром буду – самым лучшим поваром! И звезду Мишлен ресторану, в котором буду работать, добуду именно я. И благодарные посетители ресторана будут постоянно звать меня, чтобы поблагодарить.

А потом я повзрослела. Нет, любить готовить я не перестала – это ведь искусство, но ту еду, что я готовила, я еще и пробовала. Плюс гормональный всплеск, и здравствуйте, двадцать лишних кило. Мы вас ждали, но мы вам не рады. Бабушка, папина мама, вздыхала по моей фигуре наравне со мной, и сетовала, что женщине нельзя поваром быть – это ни маникюра нормального, порезы, да еще и полнота.

А потом папа забрал нас в Екатеринбург. На целый год, чтобы филиал открыть и настроить его работу. И я пошла учиться… на юридический. Полненькая, стесняющаяся саму себя девчонка. В балахоны одевалась как у Примадонны, чтобы фигуру спрятать, за волосами половину лица скрывала, но от легких насмешек это не спасало. И это было обидно, хотя надо мной не издевались. Зубоскалили – да, поддевали, но не гнобили.

В школе ведь меня все любили, мы взрослели вместе, а тут новый город, все незнакомые. Я себе самой страшной на свете казалась. Особенно, когда Андрея увидела – красивый, мускулистый, популярный. Девчонки рядом с ним крутились – все как на подбор, и я в этот подбор не вписывалась. Это как беляш положить рядом с пучками сельдерея, и спросить: «Угадай, что лишнее?»

Лишний – беляш. Я.

Тогда я плюнула на балахоны, и перестала отвечать улыбкой на насмешки. И именно когда я стала язвой, Андрей вдруг начал меня замечать. А потом… потом случилось потом. Юридический я бросила, как и сам университет. Перевелась в кулинарный, и постаралась забыть Андрея.

Только не забыла, как оказалось

А вот он забыл. За уборку десять тысяч предлагает. Ох, я сейчас пошлю его! Ох, я… хм, так, стоп.

– И большая уборка нужна? Не генеральная, случайно? – спросила я невинным голоском.

– Да там немного, мусор прибрать и полы вымыть. Уговор? – Андрей протянул мне ладонь, где между двумя пальцами зажато две пятитысячных купюры.

– Идем, – усмехнулась я, и деньги взяла.

А вот руку не пожала, улыбнулась ему насмешливо, мысленно потирая ладони.

Позвал меня убраться, дорогой? Ха! Да я тебе такой бардак организую, что ты в этом доме жить не сможешь. И деньги не верну! Или верну, но потом, после «уборки». Подойду, по щеке его похлопаю, и в карман его штанов эту десятку засуну.

А потом убегу, и ничегошеньки он мне не сделает!

А лучше, чтобы он вообще съехал отсюда, и я это организую, или я буду не я!

Когда мы подошли к его калитке, я обратила внимание, что Андрей улыбается зеркально. Точно также насмешливо, как и я.

– Мы точно не встречались? – спросил он.

Нет, ну сколько можно по больной мозоли топтаться?!

– Может, и встречались, – пожала я плечиком. – Но если виделись, то это было что-то неважное.

– Почему?

– Потому что твое лицо мне незнакомо, – я подмигнула Андрею, спародировав его самого. – Было бы что-то интересное, я бы тебя запомнила.

– Язва, – рассмеялся Андрей, и чуть нахмурился.

Ну да, язва. А еще стерва. Колючка. Заноза. Как ты только не называл меня! Неужели, вспомнил?!

– Ты в этом колхозе постоянно живешь, или иногда приезжаешь? – продолжил Андрей свой допрос, все внимательнее изучая меня, пока мы пробирались сквозь палки, валяющиеся в его дворе, к дому. – В Ёбурге не бывала?

– Бывала, – не стала я врать.

– Хм, – Андрей внимательно вгляделся в мое лицо, и постепенно его взгляд опустился ниже.

На шею, а потом на грудь, обтянутую майкой с изображенной на ней Масяней.

– Так и будем стоять, или откроешь дверь в свой дворец? – прищелкнула я пальцами перед его лицом.

Будет он еще на меня пялиться!

– А, точно, – широко улыбнулся он, и распахнул передо мной дверь.

Я… обомлела. Это что? ЭТО ЧТО ВООБЩЕ ЗА УЖАС?!

– Тряпку сейчас организую. Ведро… хмм, ведро тоже найду. Давай, кудряшка, сотвори магию, – Андрей шустро впихнул меня внутрь, пока я стояла и хлопала глазами.

Еще и дверь за собой закрыл, заперев нас в доме, лучшее определение которому – … нет, я таких слов не знаю. Даже матерных! Здесь бы даже наркоманы постеснялись притон организовать, даже опустившийся забулдыга-бомж скривил бы нос, и отказался жить в этой… этой халабуде.

Я же хотела организовать здесь еще больший бардак, но… как, во имя всего святого?!

– Это что? – растерянно взглянула я на Андрея.

– Это беспорядок, который нужно ликвидировать, – мягко ответил он, опасливо отступая от меня на шаг.

– Беспорядок? Еще скажи, что это легкий беспорядок! – всплеснула я руками.

– Нууу, не совсем легкий, но ты справишься.

– И не подумаю, – я достала из кармана десять тысяч, и швырнула их на кучу серо-буро-малинового тряпья. – Все, ищи другую уборщицу, а я домой, пока Эболу не подхватила.

– Не получится домой, – сочувственно вздохнул Андрей, и потряс связкой ключей. – Уговор есть уговор. Ты согласилась, я заплатил, так что работай, девочка!

Я подергала дверь. От души потрясла, и даже пнула пару раз. Дверь, не Андрея. Но и до него очередь дойдет – запер, он реально меня запер!

– А ну открой! – рявкнула я.

– И не подумаю, – расхохотался он. – Открою, когда весь дом блестеть будет. Ты знаешь, что такое «стерильность»?

– Ты знаешь, что такое «убийство»? – рыкнула я, наступая на него.

– Знаю, и Уголовный Кодекс тоже. За него статья светит, – фыркнул он. – Я на юридическом учусь, так что очень хорошо это знаю. Эй, изверг, ты чего это удумала? – хохотнул он, когда я подняла валявшуюся выбивалку для ковров. – Даже не думай. Ты… так, стоп, вот я баран! Лиза, я вспомнил тебя, да не дерись ты! – Андрей перехватил мою руку, а я всего-то один разочек успела ему врезать. – Ты реально меня забыла? Меня?

Выбивалка выпала из моих рук.

Бить его не требуется. Вспомнил, хвала бобрам! И лицо-то какое оскорбленное, ха!

– А мы знакомы? – хлопнула я глазами. – Не припомню, хотя… не важно. Открывай дверь, я в этом свинарнике оставаться не желаю.

Глава 4

Ох, как же Андрея это задело. Я с трудом удерживала на лице гневное выражение, прям актрисой себя чувствовала: бровки нахмурила, в глазах – ярость и непонимание, а хотелось-то расхохотаться этому негодяю в лицо.

Надо же, обиделся, что я его «не узнала». Того и гляди расплачется, ути-пути, бедный мальчик!

– Лизка, но… ты что, реально меня не узнала… да какого хрена?! – Андрей не мог подобрать слов.

– Не придумывай, мальчик. Мы незнакомы, – фыркнула я. – И выпусти уже меня, иначе побью!

– А ничего что мы встречались? Как такое можно было забыть? Ты издеваешься? – рыкнул парень, не обратив внимания на угрозу.

Андрей, вместо того чтобы послушно освободить меня от своих лапищ, встряхнул меня как деревце, в надежде, что на него посыплются переспелые груши.

И я от души зарядила ему между ног, с наслаждением вслушиваясь в стоны.

– Ауч! Лиза, блин, – просипел Андрей, – какой была, такой и осталась. Кончай придуриваться!

– Это ты кончай придуриваться, милый, – пропела я. – Не строй из себя тюремщика. Убираться в этом гадюшнике я не буду, я изначально не собиралась этого делать. Нашелся барин, тоже мне. Открывай!

– Не собиралась? Тогда зачем пришла? – Андрей смог выпрямиться, только лицо было бледноватое после удара, в который я вложила немало сил.

Любо-дорого смотреть.