Майор. Часть 3. Назад в СССР. Книга 18

Глава 1. Бегство

Мир словно перевернулся.

Сказалась готовность — я без проблем успел сделать глубокий вдох за секунду до того, как вода сомкнулась надо мной. Тело само, на автомате, отработало рефлексы, вбитые инструкторами в меня еще в учебке.

А вот Картер Брукс ничего подобного не ожидал, он рухнул в воду неуклюже, словно мешок с картошкой. Хватанув ртом соленую воду вместо воздуха, он задергался, затрепыхался. Само собой, я ему «помог» — ухватил за ноги и потянул вниз. Почувствовал, как ноги уперлись в песчаное дно.

ЦРУшник захлебывался, беспомощно размахивая руками, и я видел его лицо под водой: глаза, расширенные от животного ужаса, рот, открытый в беззвучном крике, который никогда не достигнет поверхности. Смутная мысль закралась в голову: он что, не умеет плавать?

С берега раздались крики и вопли — расслабившаяся охрана еще толком не поняла, что именно произошло. Но сейчас все их действия уже не имели решающего значения. Они были слишком далеко, чтобы успеть что-либо сделать. Снайперы на вышках наверняка замерли, вцепившись в прицелы, но не могли открыть огонь из-за расстояния и высокого риска попасть в полковника.

Это в совокупности давало мне драгоценные секунды. Мой план был продуман до мелочей, но только в теории.

Под водой я действовал быстро и жестко. Поднырнул под Брукса, схватил его за воротник комбинезона и снова рванул вниз, в глубину. Он отчаянно забился, пытаясь вырваться, но под водой это не так-то просто. Я моложе, быстрее, сильнее, да и моя подготовка в разы лучше. А уж опыт…

Завладеть его пистолетом было несложно. Его глаза расширились еще сильнее, и я буквально чувствовал, как паника заливает его сознание. Захватив шею в удушающий захват, второй рукой рванул рыбацкую одежду. Выхватил подготовленный шприц.

Диазепам — две ампулы, по два миллиграмма каждая, хватит, чтобы отключить крепкого мужчину. Я рванул защитный колпачок зубами, чувствуя, как зубы скользят по гладкому пластику, и, не выныривая, вколол иглу Бруксу в шею, прямо через мокрую ткань комбинезона. Поршень вошел до конца, и я почувствовал, как мышцы под пальцами начали расслабляться. Через несколько секунд его тело стало тяжелым, как свинец, дыхание замедлилось.

Все это заняло секунд двадцать пять, не больше. Наверняка его люди здесь, но мы-то под деревянным пирсом. Попробуй-ка, с ходу разбери, что и как. Любопытно, что никто из подоспевшей охраны с ходу не прыгнул в воду.

Я был у почти самого катера — не зря он был пришвартован так близко всего в трех метрах от меня. Более того, чтобы быстро попасть из воды на судно, я подготовил ступеньку из старой автомобильной шины и пары досок. Для этого пригодилась одна из опор, что уходила в воду. Теперь забраться из воды в катер стало совсем просто, да и пленника зацепить — не проблема.

Подтянув Брукса к борту, я перекинул его через край, подтолкнул. Затем еще раз — тот упал на дно катера — безвольный, тяжелый, мокрый, как выброшенная на берег рыба. Следом за ним я тоже перевалился через борт, чувствуя, как адреналин гоняет горячую кровь, как сердце колотится о ребра.

Катер был старым, но мощным, с подвесным мотором на сто пятьдесят лошадиных сил — это чуть ли не лучшее судно, что можно было взять в аренду. Порой на рыбалку приезжали богатые люди, соответственно, и судно им было нужно получше, чем те развалюхи, что были у большинства местных рыбаков.

Быстро перевел дух, вытер лицо рукой. Частично прикрылся телом Брукса. Снайперы теперь были не страшны — нас скрывал пирс, а вот охрана представляла угрозу. Я тут же вскинул пистолет полковника и выстрелил в ближайшего охранника. Тот вскрикнул, упал на доски и свалился в воду.

Другие охранники Брукса бежали по пирсу с пистолетами в руках, я слышал, как они кричат в рации, вызывая подкрепление. Я не стал ждать. Рванул шнур и мощный двигатель взревел, выпустив в воздух клуб сизого дыма. Рывком дернул штурвал влево, чтобы катер не влетел в берег. Затем выжал газ до отказа.

Рулить из такого положения было нельзя, поэтому я ориентировался наугад, примерно представляя положение судна. Катер резко дернулся и с бешеной скоростью рванул с места, оставляя за кормой пенные буруны. По нам открыли огонь из пистолетов — пули застучали по металлическому корпусу, по дереву, пластику. Все мимо — стрельба хаотичная, неприцельная. Охрана боялась зацепить полковника, а мне это только на руку.

Быстро выглянул. Пирс стремительно удалялся, люди на его краю становились все меньше, их крики тонули в реве мотора. Но показываться рано, могут включиться снайперы на вышках, хотя… Расстояние уже слишком большое, далеко не каждый снайпер сможет работать на дистанции свыше тысячи метров. А там, скорее всего, молодая смена, недавно прилетевшая с материка.

Однако снайперы все же открыли огонь.

Я услышал далекие звуки выстрелов, характерный свист пуль. Заметил, как несколько из них ударили в воду рядом с бортом, поднимая фонтаны брызг. Я снова пригнулся, вжимаясь в палубу, чувствуя, как ветер свистит в ушах.

Я выругался сквозь зубы, но не сбавил скорости. Само собой, они не могли стрелять на поражение, потому что Брукс лежал без сознания у моих ног, и любой промах мог стоить ему жизни. Стрельба — это психологический прием, вдруг я остановлюсь?!

Но таким меня не пронять. Я использовал ЦРУшника как живой щит, и это работало. Еще одна пуля ударила в борт, оставив глубокую царапину на краске, затем все стихло.

Быстроходный катер продолжал идти вперед, набирая скорость. Но времени у меня мало. Скорее всего, сейчас с базы поднимут вертолет, а тот нагонит меня очень быстро. У меня в запасе буквально три-четыре минуты.

Выждав еще несколько секунд, я оттолкнул тело Брукса. Выпрямился, вцепился в штурвал, чувствуя, как вибрация передается в руки, как корпус катера пляшет на волнах. Я держал курс, уходя вдаль, постепенно удалялся в открытое море.

Но туда мне было не нужно. Это только видимость. Главное – уйти из поля зрения. Там я брошу катер, ведь план похищения Куратора не заканчивался только лишь на побеге из залива, где проходила наша встреча.

Сейчас я внимательно сканировал береговую линию. Миновал ту груду валунов, откуда плыл с аквалангом.

Пронесся дальше. Увидел какую-то лачугу, потом вторую. Далее было старое деревянное здание, давно заброшенное.

Это был мой ориентир. Я резко сбавил ход. Натянул на Брукса спасательный жилет, бросил его за борт. Затем зафиксировал рычажок газа так, чтобы катер шел самостоятельно. Едва получилось, прыгнул в воду и сам. Подплыл к бесчувственному Бруксу, ухватил его и погреб к берегу — благо там расстояние всего-то метров пятнадцать.

Выбравшись на берег, я прислушался. Вертолетного рокота пока не слышно. Странно, что-то не торопятся они спасать своего полковника. Видимо, на базе давно расслабились и пилоты не были готовы к такому стремительному исходу событий. Отлично, это тоже мне на руку. Фортуна не подвела.

Затем я взвалил Картера на плечо и потащил вглубь зарослей. Он был тяжелым, мокрым, без сознания. Его голова болталась в такт моим шагам. Я знал, что транквилизатор будет действовать еще несколько часов, но чисто теоретически, он мог очнуться и раньше — нужно успеть уйти подальше.

Я двигался быстро, стараясь не оставлять следов, но это было почти невозможно — мокрые ноги оставляли глубокие отпечатки на песке. Это тоже неважно — ветер заметет их за полчаса. Они ведь будут преследовать стремительно двигающийся катер, а его видно издалека.

Джунгли вновь встретили меня влажным, тяжелым воздухом, пропитанным запахом гниющих листьев и прелой земли. Несмотря на заросли и тяжелую ношу, двигался я быстро, чувствуя, как ветки хлещут по лицу, оставляя на коже горячие полосы. Адреналин все еще бурлил в крови, придавая сил.

Ранее, по местной карте я проверил, что где-то здесь, в джунглях, есть старая заброшенная дорога, построенная еще в пятидесятых, но давно не использовавшаяся. Если я найду ее, я смогу добраться до точки встречи быстрее. Я шел, ориентируясь по солнцу, которое уже клонилось к закату, и по памяти, которая подсказывала мне правильное направление. Немного сбился с пути, пару раз останавливался перевести дух. Моим силам тоже есть предел, я ведь человек, а не машина.

Дорогу нашел случайно — выскочил прямо на нее. Бросил Брукса. Отдышался.

Она была грунтовой, сильно разбитой, густо заросшей травой, но проходимой.

— Твою мать! — тяжко выдохнул я, глядя на ЦРУшника.

На карте эта дорога вела к заброшенному рыбацкому поселку. Их вообще на Кубе полно, ведь рыбный и морской промысел здесь – один из основных. Правда, сейчас не сезон, потому и море почти пустое. Лачуги были видны даже отсюда — старые, с выбитыми окнами и обвалившимися крышами. Добрался до них за десять минут. В шалаше из пальмовых листьев заметил старый мотоцикл с коляской.

Советская «Ява» — такие в Союзе были у многих, и я знал, как с ними обращаться. Сюда, на Кубу, их поставляли очень дешево — местные жители их уважали за простоту эксплуатации и надежность. Само собой, мотоцикл тут взялся не по волшебству.

Еще когда я был в поисках транквилизатора, заметил троих молодых кубинцев, что ездили у границ поселка. Договориться с ними об аренде не получилось, зато за десять долларов мне «подсказали», где можно бесплатно арендовать мотоцикл. У старика Сантьяго, который все еще жил в этом рыбацком поселке. Воровать не хотелось, поэтому я бросил в шалаше пятьдесят долларов. Старик найдет. Это хотя бы честно.

Правда, он с коляской — но мне это было весьма кстати. Надо же как-то вести Брукса.

Я быстро осмотрел «Яву». Топлива было достаточно, аккумулятор работал. Я наспех проверил свечи, подкачал бензин ногой. Завел с третьего раза. Двигатель затарахтел, выпуская сизый дым, но работал ровно.

Довольно ухмыльнулся — удача была на моей стороне.

Я погрузил Брукса в коляску, закрепил его так, чтобы он не вывалился на ямах. Затем сел за руль, дал газ и покатил по дороге. Дальше мне нужно было мчать на всех парах туда, куда мне указал генерал-майор Хорев. Я знал, что до точки встречи — Кайманеры — около тридцати километров. По разбитой дороге это займет около часа, но где-то же здесь должен быть асфальт?

Ветер хлестал по лицу, пыль поднималась из-под колес.

Я гнал мотоцикл на пределе, чувствуя, как адреналин снова начинает бурлить в крови.

Впереди была точка встречи с Шутом, Герцем и Доком. Мои ребята, Спектр. Группа «Зет». Теперь, имея на руках полковника ЦРУ, можно было работать. Он наверняка знает, где может быть Элис Крейн.

Но здесь мне нужна помощь. Я уже достаточно поработал самостоятельно. Я предполагал, что они уже на подходе, а может быть, уже на месте. Но это вряд ли.

Я не мог расслабляться — так просто похищение полковника не оставят. Опять коварный русский их переиграл, фактически находясь на чужой земле, без документов, без денег. Пусть кто-то попробует сказать, что советский разведчик не лучший в мире — я живое тому доказательство. Разве какой-нибудь английский Джеймс Бонд на такое способен?

У того были всякие высокотехнологичные примочки, а я могу сделать бомбу из удобрений и батарейки с куском провода. Попади он в такие условия, уже в джунглях в каком-нибудь дерьме утонул.

Я смотрел на дорогу, чувствуя, как мотоцикл дрожит на ухабах. Брукс по-прежнему лежал в коляске, без чувств. Я прибавил газу. Дорога вилась между зеленых зарослей, холмов, каких-то лесов. Иногда она выныривала на открытые участки, где ветер бил в лицо с удвоенной силой.

Через час я въехал в Кайманеру.

Это был маленький, насквозь продуваемый ветром поселок, стоящий прямо над заливом. Я остановился у старого заброшенного склада, где было безлюдно. Заглушил двигатель, и тишина вокруг показалась мне оглушительной. Я вытащил Брукса из коляски, привязал его к столбу внутри склада и сел ждать. Нужно было перевести дух, учитывая напряженность последних часов. Честно говоря, устал, как собака. Валился с ног от усталости, но держался на морально-волевых.

Я смотрел на полковника, и внутри меня поднималась уверенность в том, что я доведу дело до конца. Он был ключом к Крейн. Он знал всё — где она, что она планирует, как ее найти. Я заставлю его говорить, у меня есть способы. Но сначала нужно дождаться подкрепления. Шут, Герц и Док скоро будут здесь, а с таким подкреплением я не боюсь ни бога, ни черта. А пока у меня есть время подготовиться.

Я связал Брукса, затем сел на ящик у стены, закрыл глаза и прислушался к звукам вокруг. Где-то вдалеке кричали птицы, шумел ветер.

В голове проносились обрывки мыслей, планов, вариантов. Крейн. Она где-то там, за горизонтом, возможно, уже знает, что Брукс пропал. Может быть, ей уже доложили, что я взял ее человека. Она умная сука, она не будет сидеть сложа руки, будет действовать радикально. Но у меня есть преимущество — я знаю, что она хочет, и я знаю, где ее искать. Осталось только вытянуть из Брукса эту информацию.

Лишь бы эта тварь не дала команду навредить моей семье. Но не думаю. Хорев наверняка кого-то приставил к моим родным, чтобы держать под контролем их безопасность.

Прошло около часа.

Снаружи начало темнеть, все погружалось в сумерки, и где-то вдалеке я услышал характерный звук — глухой, ритмичный гул, нарастающий с каждой секундой. Вертолет. Я напрягся, прислушался, чувствуя, как холод пробегает по спине. Гул приближался, становился все громче, и я уже различал его направление — он летел со стороны американской базы.

Конечно же, они искали нас. Я затаил дыхание, прижался к стене, готовый в любой момент действовать. Шум нарастал, и я видел через щели в крыше темный силуэт, пронесшийся над джунглями. Он двинулся дальше, вглубь джунглей, постепенно удаляясь. Гул стих, и тишина снова опустилась на землю. Я выдохнул, чувствуя, как сердце колотится в груди. Они ищут, но время есть.

В этот момент Брукс застонал. Я подошел к нему, присел на корточки. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Сначала в них был туман, затем появилось осознание. Он попытался дернуться, но веревки держали мертво. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел страх, смешанный с ненавистью.

— Ты, сукин сын, — прохрипел он. — Что ты сделал?

— Взял тебя в плен, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Это было не так уж и сложно. А знаешь, транквилизатор мог быть и посильнее. Но не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать. Пока. Но вот за целостность пальцев, извини, не отвечаю. Мне нужна информация. Где Элис Крейн? Что она планирует?

Брукс смотрел на меня, и я видел, как в его голове идет борьба. Он колебался. Но в его глазах я видел страх, и я знал, что это лишь вопрос времени.

— Ты не получишь от меня ничего, — сказал он, но голос его дрогнул.

— Получу, — ответил я. — Ты слишком ценный для меня, чтобы убивать. Но я могу сделать так, что ты пожалеешь о своем упорстве.

Он замолчал, и в этот момент я услышал шаги снаружи — осторожные, почти бесшумные.

Шут, Герц и Док появились в дверях склада. Они стояли в темноте, их силуэты были едва различимы, но я знал их так хорошо, что мог бы узнать даже издалека. Паша Корнеев шагнул вперед, его лицо было серьезным, но в глазах я видел ту самую искру, которую знал так хорошо. За его спиной я заметил силуэты Герца и Дока — они двигались бесшумно, как тени, готовые к любым неожиданностям.

— Ну, привет, командир! — раздался его голос. — Заждался?

— А сам-то как думаешь? — ехидно переспросил я, пожимая ему руку.

Он посмотрел на Брукса. Его взгляд стал жестче.

— Это он? Тот самый Куратор с Приднестровья?

— Он, — ответил я. — Картер Брукс. Правая рука Элис Крейн, которая нам все время пакостила из Вашингтона!

— Хорошо, — сказал Шут, опуская тяжелый рюкзак на пол. — Значит, мы устроим ему допрос с пристрастием. Я даже захватил кое-что для этого. Герц, закрой дверь, Док, осмотри периметр. А ты, Гром, отдыхай. Мы все сделаем!

Глава 2. Допрос с пристрастием

Я сидел в углу на деревянном ящике и смотрел, как Шут расстегивает свой тяжелый рюкзак.

Лейтенант Корнеев, после получения офицерского звания, слегка изменился. Это по-прежнему был все тот же веселый шалопай, который любил копаться во взрывчатке, прекрасно обращался со снайперской винтовкой, но теперь стал более сдержанным, что ли. Или благоразумным? Нет, пожалуй, это неподходящее слово. Скорее, спокойным.

Сейчас он двигался с почти ленивой уверенностью, которая появилась у него совсем недавно. Примерно с тех самых пор, когда группа «Зет» была отправлена на длительное переобучение перед самым созданием «Спектра». Вот только у меня обучение было отдельное, вне остальной группы и какие специалисты работали с моими ребятами, я не знал. Чувствовалось, что Шут хорошо понимал, что и как делать, и я был уверен — Картеру Бруксу сейчас точно не позавидуешь.

В огромном, почти пустом помещении склада буквально висело напряжение, по большей части от самого полковника.

Я чувствовал запах пыли, старого дерева, ощущался запах каких-то местных цветов. Слышал, как снаружи бродит Док, как сердце Брукса колотится в груди — быстро, испуганно. Полковник ЦРУ хотя и тертый специалист, но он совсем не такой, как мы. Другая порода, другой типаж. И подготовка. Большую часть жизни он отдавал приказы, либо получал их от вышестоящих лиц, но сам по себе не представлял ничего серьезного. Пиджак.

— Ну что, Куратор, — мягко сказал Шут, неторопливо доставая из рюкзака свёрнутые провода с зажимами, набор инструментов, старый армейский телефонный аппарат, аптечку, какую-то бутылку. — Давай поговорим по душам? М-м… Если ты прямо сейчас сам расскажешь, где нам найти Координатора, мы тебя отпустим. Не сразу, конечно, но свободу ты обязательно получишь! Но если нет, то мне придется выбивать эту информацию из тебя по кусочкам, хоть я этого и не люблю. Знаешь, вот в целом, к американцам у меня претензий нет. Только к вашему ЦРУ: чего вы везде свой нос суете? Молчишь? Ну, дело твое. Хочешь, расскажу, что тебя ждет? Сначала я пропущу через тебя электрический ток. Я буду делать это медленно, чтобы ты успел прочувствовать каждую секунду боли. Когда ток проходит через живую ткань, мозг словно зависает! О, поверь, меня научили, как работать с такими упёртыми «языками», как ты!

Брукс слушал и молчал. Он смотрел на него с некоторым вызовом, но я видел, как дрожат его колени, как его глаза бегают по сторонам в поисках возможного разрешения ситуации. Конечно же, он боялся, так как еще не оказывался в подобных ситуациях и не был подготовлен к физическим пыткам. Большую часть своей службы он сидел в кабинетах, отдавал приказы, получал их свыше. Он был холодный, расчетливый, просто делал и не задумывался, кому от этого будет плохо. Мы другие. Однако, несмотря на возраст, полковник не ползал на брюхе по горам Афганистана, не сидел сутками в засаде, выжидая моджахедов, не оказывался в критических ситуациях, обычных для бойцов группы «Зет» и других советских разведчиков.

Сейчас он пытался сохранить лицо, но у него это плохо получалось.

— Лейтенант Корнеев, кажется? — прошипел он, глядя на Пашу яростным взглядом. Голос его слегка дрогнул. — Вы ничего от меня не добьетесь! Я не скажу ни единого слова! Вы можете пытать меня, сколько угодно, но я все равно буду молчать.

Шут сухо усмехнулся, и в этой усмешке чувствовалась какая-то странная жесткость, которую я не замечал ранее. Впрочем, почему странная?

Наоборот, реакция Паши такая, именно такая, какая и должна быть. Сколько дерьма было пройдено в Афганистане, Сирии, Пакистане? Сколько испытаний выпало на долю нашей группы, да и всех советских людей, в целом? Сколько испытаний осталось позади, скольких врагов мы ликвидировали, устраняя угрозу… Но это все были пешки! Главный враг, который планирует и дергает за ниточки, упорно продолжает свою работу. Та тварь, что все последние годы сидела в Вашингтоне и руководила действиями, направленными против СССР, близка к тому, чтобы перейти все границы. Очень уж ей не дает покоя тот факт, что Советский Союз все больше становится независимым, уверенно конкурируя с Америкой. Наверняка в этом есть что-то личное, потому что ненависть этой женщины ко всему советскому просто поражает! И черт возьми, Картер Брукс — ключ к ней, возможно, единственный.

Шут ведет себя так потому, что победа уже близка. Враг серьезен, с большим ресурсом! Но теперь мы знаем его в лицо, его нужно только переиграть! Главное сейчас — расколоть этого кабинетного полковника и тот выведет нас на Элис Крейн. А когда это произойдет, церемониться с ней мы точно не будем!

Паша медленно, уверенно и неторопливо подключил провода к розетке, благо, электричество на складе было. Затем подошел к Бруксу и зафиксировал зажимы на его пальцах. Так ощутимо больнее, это натуральная встряска для всей нервной системы, но при этом не страдают жизненно важные органы. Он сделал это быстро, профессионально, будто бы последние пару месяцев только и делал, что тренировался на пленных.

Затем отошел на пару шагов в сторону, взял в руки подготовленный заранее телефонный аппарат, подключил его в линию. Теперь, фактически, он служил своеобразным регулятором напряжения в пыточном аппарате… Шут посмотрел на меня, затем молча повернул рычажок.

Тишину разорвал сдавленный стон и скрежет зубов.

Брукс заметно дернулся, когда ток прошел через его тело, но не закричал. Он был удивительно упрямым, я даже слегка поразился: ну и ради чего он так старается? Ради мерзкой поганой сучки, что ради своих амбиций готова заставить страдать десятки миллионов людей, развалить культуру великой страны… Да, СССР для нее, словно кость в горле! Если ей приспичит, она с легкостью обменяет жизнь Брукса на ценную информацию и даже не заметит, что такой человек вообще был в ее окружении. Да, он ей подчинялся, но таких, как полковник, у Крейн десятки, если вообще не сотни. ЦРУ — организация большая, даже больше, чем советское КГБ, хоть у них и разные цели, и задачи.

Шут ухмыльнулся, повернул рычажок еще немного. Брукс дернулся, застонал сильнее, его пальцы сжались в кулаки, по лицу покатились капли пота. Но он по-прежнему молчал.

— Ну, полковник… — почти ласково произнес Паша. — Чего ж ты так уперся? Скажи нам то, что мы хотим знать и получишь свободу. Все просто. Гром, ведь правда?

— Обязательно! — согласно кивнул я, невозмутимо глядя на сидящего на ящике связанного ЦРУшника. — Брукс, не глупи! Ты же умный мужик, с правильным пониманием. Разве стоит таких мучений эта сучка из Вашингтона? Элис Крейн тебе никто, ты не обязан молчать. Так зачем это показушное геройство?

Шут отключил питание, Брукс едва не упал, но все же удержался.

— Тебе не понять, Громов! — прошипел полковник, покосившись на вошедшего с улицы Дока, затем снова на Пашу. Телефон в его руках был чемоданчиком с красной кнопкой.

Корнеев молча кивнул, затем подошёл поближе, похлопал его по плечу, а после снова повернул рычажок еще немного, и видимо, здесь напряжение стало совсем невыносимым. Брукс всё-таки закричал — хрипло, жалобно. Его пробирало насквозь. Крик боли и страдания разнесся по складу, эхом вернулся обратно.

— Ну, что же… напряжение здесь хорошее, никто нам не помешает. Времени тоже достаточно! Попробуем еще раз? — спросил Шут у Брукса, голос его был холодным и спокойным. — Где Элис Крейн? Где Координатор? Говори, и я остановлю это! Даю слово!

— Я не знаю, — с трудом выдавил из себя Брукс, едва не задыхаясь. Его лицо было мокрым от слез и пота. — Я не знаю, где она! Она не посвящает меня в свои планы!

— А вот я уверен, что знаешь, — уверенно сказал Шут, снова выключая ток. — Ты просто не хочешь говорить. Я же все понимаю, ты не думай. Ты преданный солдат, не хочешь ударить в грязь лицом, сохранить свою репутацию… Мы это ценим, поверь! Но твое геройство – одновременно и глупость, ведь я могу делать это часами, полковник! Сколько ты сможешь выдержать? Повторюсь, электричество здесь стабильное, место пустынное и заброшенное, никто не придет к тебе на помощь! Времени у нас тоже предостаточно! И ты все равно расскажешь мне всё, что знаешь.

Брукс смотрел на него, и я видел, как его лицо меняется. Страх, ненависть, снова страх. Осознание бессмысленности сопротивления уже пришло — он не хотел умирать, устал от боли, но вместе с этим он почему-то все ещё боялся предать Крейн. Почему?

Странно, неужели это какая-то особая психологическая обработка?! Такая преданность и страх, должны быть чем-то вызваны. Это состояние делало его одновременно и сильным, и слабым. Вот только выход у него был только один!

— Я… я не могу… — тихо пробормотал он. — Она убьет меня, если узнает. Она не прощает предательства, она страшная женщина. Нет, даже не женщина. Она словно бездушный робот.