Преисподняя «Заря-2»

Глава 1. Не сломленный

Я лежал на каком-то раздавленном старом ящике. Вокруг царил полумрак.

Под голову кто-то подложил свернутую в рулон грязную тряпку, от которой ощутимо несло чем-то противным. Боли я почти не чувствовал, лишь в области левой икры что-то тянуло и чесалось.

Несмотря на осознание собственной беспомощности, меня почему-то раздражало ощущение того, что мой рваный и изношенный комбинезон словно набит жидким дерьмом. Он неприятно прилип к телу, тем самым добавив полноты ощущений.

Жутко хотелось пить. Язык с трудом ворочался, то и дело прилипая к зубам. Я хотел окликнуть Костолома, но не смог выдавить из себя ни звука. Голова гудела, а в глазах иногда вспыхивали разноцветные огоньки.

Медленно, через силу я повернул голову вправо и увидел Костолома.

Гигант в разорванном комбинезоне сидел метрах в четырех от меня и обрабатывал рану на ноге. На грязном полу лежали пустые обертки от индивидуальных перевязочных пакетов и бинтов.

Рядом с ним горел небольшой костер, от которого веяло теплом. Отблески света скакали по мрачным ободранным стенам, а в помещении слегка ощущался неприятный запах дыма. Впрочем, почти весь он вытягивался из помещения через вентиляционную решетку, расположенную почти под самым потолком. Я поискал глазами лестницу, которая привиделась мне в бреду, но таковой здесь не оказалось.

Бывший наёмник практически закончил перевязывать свою рану на бедре, хотя это несильно ему помогло – на бинтах сразу же проступили обширные кровавые пятна. Он тяжело вздохнул, после чего, подтащив к себе разорванный грязный рюкзак, бесцеремонно вытряхнул из него небогатое содержимое и коротко выругался.

Попробовав пошевелиться, я сморщился от прострелившей в ноге боли, а тело скрутило сразу несколько острых спазмов. Я не сдержался и громко простонал.

– О! Макс, очнулся? Ну, ты как? – здоровяк устало поднялся с места и, прихрамывая, подошёл ко мне. У него на правом боку, от ребер до таза, отчетливо была видна глубокая рваная царапина. Обработать её было уже нечем – аптечка бывшего наёмника была пуста.

Я устало кивнул.

– Воды? – спросил он и, не дожидаясь ответа, протянул мне алюминиевую фляжку, на которой красовалась небольшая вмятина. Однако сообразив, что сейчас я даже воспользоваться ею не сумею, быстро открутил крышку и приложил горлышко к моему рту. Живительная прохладная вода потекла внутрь, оказывая облегчающее действие. На втором глотке я подавился и закашлялся. Часть воды пролилась мне на грудь.

– Спокойно, не торопись. Воды у нас немного. Сделай ещё пару глотков, остальное позже, ок?

Я, кое-как прокашлявшись, снова кивнул.

Дальше дело пошло немного лучше. Горло всё ещё отзывалось затихающей болью, а язык наконец-то перестал прилипать к зубам и деснам. Я смог выдавить из себя нечто похожее на «спасибо».

Костолом кивнул и убрал флягу на пояс.

– Так, давай-ка я тебя посажу. А то, смотрю, ты совсем обессилел. Хорошо же тебя приложило при крушении.

Он помог мне приподняться и опереться спиной на холодную бетонную стену.

Краем глаза я заметил, что моя рана на ноге тоже была перебинтована. Не иначе как бывший наёмник сначала оказал первую помощь мне, а уже после занялся собой.

– Что случилось? – едва не снова закашлявшись, спросил я.

При этих словах великан помрачнел и устало опустил голову. На лице застыло прискорбное выражение, а в глазах отчетливо читалось практически полное отчаяние. Затем он произнёс:

– Мы попали в засаду. Почти все погибли.

Нечто подобное я и ожидал услышать. Значит, мне не показалось – я действительно видел труп Ската, а немногим позднее мне попалось и тело подполковника.

– А Андрей? – осторожно спросил я.

– Его я не видел.

– Но к-кто устроил засаду? – пробормотал я, подавляя боль в горле и стараясь держать рвущиеся наружу эмоции под контролем.

– Не знаю. Когда мы мчались вперед… я увидел впереди большой деревянный щит, сколоченный из старых досок. На нём висели отрубленные крысиные головы. А на рельсах что-то лежало… Я не разобрал что. Оно-то и сбросило транспорт с рельсов. Затем под дрезиной что-то взорвалось. Думаю, это была кустарная мина.

Костолом на время умолк.

– Что было дальше?

– Когда дрезина взлетела на воздух, я выпрыгнул из неё на насыпь – благо она была песчаная. Остальные не успели. Кажется, дрезина накрыла собой Катю и Андрея. Бедняга Скат угодил на торчавшую из стены арматуру. А подполковник при неудачном падении что-то себе сломал. Сверху на него упал тяжелый оружейный ящик. Проверить его состояние я не успел. Но, по-моему, он был ещё жив и просил о помощи.

– Почему не успел?

– Появились какие-то люди. Странные, страшные люди. Одеты в рваные обноски, вооружены трубами, ржавыми цепями. Лица грязные, уродливые и заросшие бородой. Все в каких-то ранах и ссадинах. Они вытащили Катю из-под завалов. Она пыталась отбиваться.

– Почему ты им не помешал?

– Помешал бы, – угрюмо хмыкнул тот. – Но мой пулемет разбился о рельсы. А пистолета хватило только на троих. Я бросился в рукопашную. Один проткнул меня куском ржавой арматуры в бедро, а другой швырнул камень в голову. Свернув первому попавшемуся шею и размозжив обломком голову другому, я бросился бежать, когда наткнулся на тебя. Какая-то волосатая тварь уже собиралась оторвать тебе ногу, но я не дал ей этого сделать. Получив ножом в бок, она рывком откинула меня в сторону и с воем сбежала. Успела, правда, зацепить бок когтями.

Я ещё раз посмотрел на его длинную рваную рану. Майка под расстегнутым комбинезоном пропиталась кровью.

– Их было много?

– Не знаю. Я насчитал семерых, но теней на стенах было больше. Гораздо больше.

– А тебя никто не преследовал?

– Я попытался отступить, но они ринулись в погоню. Бросил им пару гостинцев. РГД-5 называется. – Костолом рассказывал, а лицо перекосило от злости и бессилия. – Рвануло прилично. Сверху рухнула какая-то огромная ржавая хрень, перегородив туннель. Я схватил тебя и, взвалив на плечи, протащил, сколько смог. Нашёл какой-то отводной туннель, за ним ещё один. Сколько бежал – не помню. Позже нашёл это место.

Он сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

Я опустил голову и тяжко вздохнул.

Ситуация в корне изменилась. Хуже уже и быть не могло. И раньше-то мы были на грани отчаяния, а теперь… В такой момент, когда накатывает смертельная усталость и полное нежелание сделать хоть что-то для своего спасения, только и приходит на ум мысль – пустить себе пулю в лоб. Но разве это выход?

Нас осталось всего двое. Два израненных и смертельно уставших, физически и морально выдохшихся человека. Обессиленных, практически отчаявшихся. Без оружия. А вокруг нас всё те же пустые тёмные туннели, пропитанные злом, жестокостью и страхом. И теперь, помимо ужасных мутантов, появились какие-то странные люди, утащившие с собой Катю. Живую Катю. А возможно, и Андрея.

– Что мы можем сделать? – негромко спросил я.

Костолом не ответил. Он сидел на обломке бетона и, обхватив голову грязными ручищами, тупо смотрел в пол.

– Костолом?

– Ничего. Мы ничего не можем. Ты и ходить-то с трудом можешь. Какое там сражаться?! А я либо сдохну от заражения крови в течение суток, либо потеряю её столько, что уже и ползти никуда не нужно будет.

– Мы всё ещё живы! – я попытался сказать это как можно более уверенно, но получилось не ахти как.

Он поднял голову, посмотрел на меня покрасневшими глазами и горько усмехнулся.

– Живы, да. Надолго ли? У нас ни оружия, ни еды. В пистолете всего одна пуля. Даже аптечка и та почти бесполезная. Да даже не это главное! Я потерял всех боевых товарищей, понимаешь?! Сначала Гидрос, потом Док, Мрак. За ними Тишина и Скат. Мы в жопе, слышишь? В самой глубокой жопе, – он повысил голос, даже не побоявшись того, что нас могут услышать. – В подобных ситуациях я еще не бывал. Мы – наёмники, в тяжелых ситуациях либо погибали все, либо делали все, чтобы спасти всех, кого только можно. Но сейчас… Сейчас я не могу ничего, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул я. – Но и лежать тут, пускать сопли, тоже не выход.

Костолом невесело усмехнулся.

– Рад твоему оптимизму. Это похвально – парень без подготовки, а всё ещё держишься! Есть идеи?

– Не то чтобы идея, так… Предложение. Наведаться на место крушения дрезины!

– М-да, хорошо тебя приложило! – бывший наёмник покачал головой. – Если ты помнишь, то я едва ноги оттуда унес.

Я чуть приподнялся и сел поудобнее. Тело болело уже не так, но всё равно – напади на меня сейчас даже мелкая крыса, я вряд ли сумел бы долго сопротивляться.

– С головой у меня всё нормально, – пояснил я. – Там должно было остаться оружие и боеприпасы. Провизия и аптечки. Если те, кто устроили засаду – не мародеры, то рюкзаки должны лежать нетронутыми где-то там.

– Вообще-то, толково, – задумчиво посмотрел на меня Костолом. – Но очень опасно. А если там постоянно кто-то дежурит?

– Сомневаюсь. Зачем вообще устраивать там засаду? По туннелю что, каждый день кто-то катается на дрезинах, что ли? Это же бессмысленно – комплекс пустует много лет!

– Может, на кого-то охотились?

– С самодельной миной? – я посмотрел на него с недоумением. – Это как из пушки по мышам стрелять.

– Не знаю. Да и неважно, что они там делали, – бывший наёмник задумался, оценивая шансы. – Ну, хорошо. Улыбнется удача – найдём оружие, патроны и аптечки. А дальше?

– Попробуем проследить, посмотреть. Куда-то же они Катю унесли? Должно же у них быть место отдыха?

– Надеюсь, что они не людоеды, – вздохнул Костолом, а после поднялся и направился к единственному выходу из помещения.

Он ухватил лежащую на полу ржавую стальную решетку, подтащил её к дверному проёму и поставил так, что если кто-то вздумает наведаться к нам в гости, непременно нашумит, пытаясь проникнуть внутрь.

Закончив с нехитрой установкой «двери», он повернулся ко мне и произнёс:

– Ну а как же вакцина? В «Лямбду-6» таким составом мы точно не дойдём, а стало быть, не сможем забрать то, что нужно для твоей вакцины.

– Хрен с ней! – махнул я рукой и медленно опустился так, чтобы голова вновь оказалась на свернутой тряпке. – Профессор Серов говорил – может быть, пронесёт. А может, и нет.

– Ладно, – гигант почесал затылок. – Тогда предлагаю закинуть что-нибудь в рот и часа два-три отдохнуть. Правда, у меня осталась лишь одна помятая банка тушенки, полфляги воды и витамины.

– А мой рюкзак наверняка остался в дрезине, – нахмурился я, вспомнив, что снял его сразу, как только мы загрузились в транспорт.

– Ножа нет, – Костолом показал банку без этикетки. – Как будем вскрывать?

– Разбей камнем, – посоветовал я.

Здоровяк изощрённо выругался и принялся бродить по помещению, ища что-нибудь тяжёлое.

После пары минут поисков он всё же нашёл то, что искал. В дальнем углу помещения, заваленного рассохшимися остатками деревянных ящиков, обнаружился когда-то срезанный автогеном небольшой фрагмент стального рельса. Помимо него в углу нашлась пустая стеклянная бутылка с напрочь сгнившей этикеткой, мятое ржавое ведро и дюжина рассохшихся от старости мешков, когда-то набитых влажным песком.

Костолом довольно хмыкнул и вернулся обратно.

– Не раздавить бы. Никогда ещё мне не доводилось вскрывать консервы таким варварским способом, – ухмыльнулся он и двинул по банке найденным куском металла.

Не получилось.

Ударил ещё раз.

– Не так, – подсказал я, наблюдая за его действиями. – Поставь на ребро и бей по краю.

Бывший наёмник сделал, как я сказал, и снова ударил по банке. На этот раз получилось – банка лопнула по верхнему шву. Наружу брызнули капли жира и мясного сока. Дразнящий аромат мгновенно проник в нос, а давным-давно опустевший желудок громко заурчал. Костолом перехватил банку и ударив по ней ещё пару раз, добился того чтобы можно было отогнуть крышку пальцами.

Он на мгновение замер, рассматривая содержимое, а затем, услышав урчание моего желудка, улыбнулся и протянул мне банку.

После вскрытия она оказалась ужасно деформированной. Лопнувший край грозил при неосторожном обращении случайным порезом. Но в принципе, если соблюдать осторожность, есть было можно.

Сунув в неё палец, я кое-как выковырял наружу довольно большой кусок тушеного мяса и быстро сунул в рот.

Если бы я мог видеть свое лицо со стороны, то уверен, от наслаждения оно расплылось бы. Все-таки, что ни говори, а после того, как мы уже несколько дней толком не могли нормально поесть, порция вкусного и сочного мяса показалось просто божественной пищей. И почему мы раньше не испытывали такого жесткого чувства голода? Ведь тушенка была у всех. Да и помимо нее, у профессора на складе были определенные запасы других консервов. Но тогда мне просто этого не хотелось. Обстановка не располагала? Ага, а сейчас она была самая что ни на есть располагающая?!

Я ощутил нарастающую тупую боль в желудке. Ну, ещё бы… За прошедшие дни я совершенно не уделял никакого внимания тому, что организму надо чем-то восполнять силы. Лишь по мере необходимости я закидывал в себя таблетки покойного Дока. Думаю, гастрит я себе уж точно заработал. Но разве сейчас это проблема?

Однако организм все-таки не сдержался и напомнил о том, что голод – вещь довольно серьезная. Да и с истощением шутить тоже не стоило. Наверное, сыворотка Германова всё ещё частично работала и организм, подстегиваемый искусственно запущенными процессами регенерации, требовал порцию белков, жиров и углеводов.

Запустив пальцы в банку еще пару раз, я передал её здоровяку.

– Ешь! – отмахнулся тот. – Полбанки будет, отдашь. А я пока витамины достану.

Я кивнул и вытащил ещё кусок мяса. Понюхал, зажмурился от удовольствия, а затем отправил его в рот. Капли жира потекли по подбородку, но я не обратил на это никакого внимания.

Наконец, выудив из банки ещё пару небольших кусочков, я протянул банку Костолому. А тот, в свою очередь отсыпал мне в ладонь несколько белых капсул.

– Витамины?

– Ну! Голод, само собой, не устранят, но зато полезных элементов для организма, особенно в твоем случае, под завязку, – он сморщился, разглядывая капсулы. – Я их не перевариваю, от них у меня всегда дикая изжога начинается. Но сам видишь – нам сейчас выбирать не приходится.

– И сколько их у тебя?

– Ещё на два приема. Для двоих.

– Спасибо. Флягу дашь?

Гигант кивнул и протянул флягу.

Отправив витамины в рот, я запил их небольшим глотком воды. Желудок немедленно аукнулся тупой ноющей болью.

Вернув флягу бывшему наёмнику, я стал свидетелем его нехитрых манипуляций, в результате которых, ополовиненная банка тушёнки оказалась на обломке бетона почти в самом костре.

– Подогреть решил? – хмыкнул я. – Толково. А я не додумался.

– Горячее – вкуснее. Правда, растопленный жир далеко не самый полезный продукт… Ну да, ладно!

Раздалось негромкое чавканье.

– Вкусно! – заметил бывший наёмник. – Но мало!

Минуты через три пустая банка откатилась в сторону. Приятный запах щекотал ноздри, и я уже начал было волноваться, как бы кто-нибудь не учуял его и не явился по наши многострадальные задницы.

Поделившись этой мыслью с Костоломом, я осознал, что его это не особенно-то и встревожило. Но импровизированную дверь он всё-таки дополнительно укрепил парой найденных в углу наиболее уцелевших мешков с песком.

– Думаю, сойдет! – оценил свои старания гигант. – А, чёрт!

– Что?

– Рана тянет и продолжает кровоточить. Хорошо же эта пакость мне бок разодрала. Не иначе, как заражение крови будет.

– Тебе бы антибиотики… – заикнулся я.

– Забыл, что ли? Всё, что было у Ската, ты Кате вколол. А то, что было у меня, наверняка растерялось по дороге. Вон, от рюкзака одно название.

На полу лежали жалкие остатки – именно из них Костолом и вытрусил нехитрое содержимое, что чудом не вывалилось во время бегства.

– Предлагаю отдохнуть, – устало произнёс гигант. – Хотя бы немного сил набраться.

– Отдохнуть? Здесь? – я посмотрел на него с подозрением. – Ты серьёзно?

– А что? Есть другие варианты?

Вариантов, само собой, не было. Но, честно говоря, несмотря на то, что сил не осталось, а тело по-прежнему отзывалось болью, мне самому адски захотелось поспать. Сутки, а лучше двое. Да только разве ж здесь для этого место?

– Ты же понимаешь, что если нас тут найдут…

– Знаю, – он не дал мне закончить. – Но вдруг не найдут?

У бывшего наёмника настроение слегка повысилось. В глазах появилась надежда. Похоже, мое предложение вернуться на место крушения дрезины ему понравилось. Несмотря на то, что опытный наёмник был закален во многих сложных операциях, прекрасно подготовлен физически и умеет обращаться с любым оружием, принимать сложные решения – явно не его стихия.

– Не стану отрицать, я поспал бы. Может, по очереди?

– Добро, – Костолом аккуратно разорвал футболку на месте ранения. – Спи, я подежурю.

Я не стал спорить и просто повернулся на бок, устроился поудобнее и, закрыв глаза, сразу же провалился в сон.

…Жуткая картина. Ободранные стены с отслоившейся штукатуркой, заляпанные бурой кровью стены и пол, остатки разбитой мебели. У стены старый автоклав с треснутой стеклянной крышкой и разбитой панелью. Сбоку торчал вырванный пучок разноцветных проводов, часть которых была оголена. Внутри автоклава скрючилось худощавое тело, с мертвенно-серой блестящей кожей. Тело то ли сидело, то ли просто повисло на задней стенке сложного аппарата обеспечения жизнедеятельности.

Я подошёл поближе и узнал в мертвеце профессора Трубникова, которого совсем недавно застрелил обезумевший командир второй группы наёмников – Бульдог. Судя по виду, тело пролежало здесь больше двух недель – следы разложения были налицо, но я почему-то не чувствовал характерного запаха. Я вообще ничего не чувствовал.

Ещё раз осмотрев темную комнату, я разглядел и другие аппараты, назначение которых оставалось для меня загадкой. Впрочем, почти все они были сломаны. Я медленно двинулся вправо и едва не порезал ноги о разбросанные на полу осколки стекла. Судя по всему, здесь разбилась какая-то банка с химикатами.

И тут меня осенило. Это же осколки от той самой тары, что я зашвырнул в морду Бульдогу, когда он застрелил обоих профессоров. Помнится, я запер его внутри лаборатории. Но почему у меня на ногах нет обуви?

Позади меня раздался шорох. Я резко обернулся и увидел огромного червя. Тот свернулся кольцом и повернул ко мне свою ужасную морду, но почему-то не торопился нападать.

Я, не отрывая глаз от жуткого генетического порождения, начал медленно отступать назад. Случайно мне на глаза попался труп Трубникова. Сейчас он сидел внутри, раскинув худощавые руки по сторонам. Его пустые, чёрные глаза смотрели прямо на меня.

– Беги! – пробормотал он практически беззубым ртом и дико расхохотался.

От этого мерзкого громогласного хохота я и проснулся.

Приподнявшись с ящика, я практически не почувствовал боли. Схватившись за голову, я попытался стряхнуть наваждение и вдруг понял, что вокруг никого. Ни Трубникова. Ни червя. Да и Костолом куда-то подевался.

– Какого черта? Ну и где он? – пробормотал я, осматривая пустое помещение. Небольшой костер практически потух, кое-как освещая пару метров замкнутого пространства. Мне стало не по себе.

Крикнуть я не решился – вдруг на крик явится вовсе не бывший наемник, а кто-нибудь иной?

Если Костолом ушел, значит, на то была причина. Или… он просто меня кинул!

– Зараза. Вот сука, – пробормотал я, вспомнив его предложение подежурить первым.

Я довольно легко поднялся на ноги, с некоторым удивлением заметив, что у меня практически ничего не болит. Лишь рана на ноге ещё отзывалась острой болью при резком движении, но не более того.

На полу ничего не было – ни остатков рюкзака, ни упаковок от использованных медикаментов, ни даже консервной банки. Вообще ничего. Меня посетила тревожная мысль – может, уже с ума сходить начал?

Помещение было завалено лишь старыми остатками стройматериалов, обломками старых деревянных ящиков, и все.

Мне в голову закралась другая предательская мысль – а может, и не было никакого Костолома? Может, я сам того не ведая, пришёл сюда на своих двоих. Перекрыл выход, разжёг костер и завалился спать?

– Дьявол, да что за херня со мной творится? – пробормотал я, отгоняя вязкие как кисель мысли.

Я вдруг ясно нутром ощутил, что за мной кто-то наблюдает. Причем не просто наблюдает, а тщательно изучает.

– Эй, кто здесь? – громко спросил я, быстро осмотрев все углы тёмного мрачного помещения.

Но мне никто не ответил.

И тут у меня по спине поползли ледяные мурашки. Первые признаки паники потянули свои ледяные щупальца прямо в мозг.

Однако ощущение того, что за мной наблюдают – никуда не пропадало.

Я, осмотрев углы, подошёл поближе к выходу и вдруг увидел в коридоре что-то чёрное. Что-то, что было темнее самой темноты.

В ужасе отскочив от решётки и не спуская с неё глаз, я зашарил по полу руками, стараясь найти хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься.

Тварь приблизилась к решётке и с некоторым напором толкнула её вперед. Она медленно, с противным скрежетом съехала, приоткрылась и внутрь комнаты проскользнула гибкая чёрная тень.

– Вот черт, вот черт! – в голове, словно подбитая птица, скакала одна и та же фраза. – Что же делать?

Оружия я не нашёл, но зато под руку попался острый огрызок стекла.

Мутант с интересом приблизился ко мне, хотя я всё ещё не мог разобрать его силуэт во тьме.

И вдруг в перемещениях существа я заметил нечто до боли знакомое. А когда оно приблизилось почти вплотную, я узнал в черном существе Васю.

Мутанта Васю, обожающего барбариски…

Глава 2. Семейные узы

Прошло немногим больше часа после того, как Юрген Штрасс встретился с отцом. Все это время Вильгельм рыскал по лаборатории и собирал всю техническую документацию. То, что находилось за герметичной дверью, интересовало его гораздо больше, чем жизнь и здоровье собственного сына.

Михаил, сидевший в камере, отвечать на его вопросы отказался. После того, как Штрасс испортил тело, что Михаил создавал для каких-то собственных нужд, заключенный вообще начал вести себя отрешенно. Глаза помутнели, кожа побледнела, дыхание стало прерывистым. Надетая на лицо маска работала всё хуже, но о том, что ему нужно менять фильтры, Михаил даже не заикнулся.

В итоге закончилось тем, что рассвирепевший Вильгельм не выдержал и ударил его прикладом по голове, после чего пленный потерял сознание, да так и остался лежать на полу своей камеры.

– Ну и что ты намерен с ним делать? – не выдержав, спросил Юрген у отца.

– Да плевать мне на него. Подохнет – невелика потеря, – вспылил Штрасс, продолжая рыться в шкафах. – Их вообще официально не существует.

– Как и те люди, что были эвакуированы из «Астры»?

– Именно. Я просто вернул всех обратно, – Штрасс криво усмехнулся.

– Стало быть, тупо расстрелял, да? – Юрген посмотрел на него с некоторым отвращением.

Отец крайне мало времени проводил с сыном, но даже этого хватило, чтобы ещё много лет назад понять, что Вильгельм Штрасс – редкая сволочь, практически лишённая моральных принципов. А ведь он был таким не всегда. До рождения Юргена у него были какие-то серьезные проблемы. Вполне возможно, что эти проблемы и были связаны с секретным подземным объектом.

– Эта ерунда, за дверью… Ты её не сможешь забрать, – произнёс Юрген, наблюдая за действиями отца. – Если документацию ещё можно поднять наверх, то сам объект – точно нет! Да и что это вообще такое?

– Нет ничего невозможного, – недовольно хмыкнул тот, но после пощупал всё ещё ноющую челюсть и, смягчившись, пояснил: – «Импульс-М» — это своего рода живой источник психотропного воздействия. Человеческий мозг, измененный путем сложного генетического вмешательства. Он, словно антенна, способен масштабно подавлять, изменять и даже разрушать сознание человека. Группы людей. И что интересно – однажды он это уже сделал.

– Что? – Юрген не сразу понял сути этого заявления. – О чем это ты?

– В 1986, когда я спустился сюда изучить последствия массового безумия смены шахтеров-бурильщиков, эта зараза ударила так, что во всей «Астре» началась полная катавасия. А источником её стало как раз влияние этого объекта. Кто-то из командования комплекса запустил его много лет назад. Причем запустил целенаправленно – для того, чтобы зарвавшийся Зимин не смог начать реализацию своего военного переворота. И расчет оказался верным.

Юрген, внимательно глядя на отца, ничего не ответил.