- -
- 100%
- +
Но мне пояснили, что проект, который мне доверили имеет настолько серьезный статус, что многие люди поставили на него свои личные оценки по итогам года. И если я откажусь от защиты в декабре и не поеду в Москву, то скорее всего попаду в немилость. Я всё же попытался сделать 3 из 10 экзаменов, попробовал зайти в три разных кабинета, после которых меня отправили учить материал.
Мне приходится озвучивать все детали, хоть я и понимаю, что это скучно, но это всё исключительно ради того, чтобы вы поняли всю картину происходящего. Передав огромный привет «Шляпе» и оставив у него на столе фактически готовый проект в виде 10 дисков и дав понять, что вместо меня скорее всего в Москву придется ехать именно ему и его товарищам, я вернулся домой к жене и четырехмесячному сыну.
В конечном счете меня убрали от полевой работы, а мой проект передали кому-то другому кто по нему успешно защитился уже в Феврале вместо меня. Я раскидал своё резюме в несколько мест и весной получил неплохое предложение от компании конкурента. По иронии судьбы, от того самого конкурента от которого должен был избавиться еще год назад в рамках задачи на своем проекте будучи координатором. «Оффер» предлагал работу в Саудовской Аравии вахтой 6/4 недель, с одним только окладом 60К$ в год, не считая полевого суточного бонуса и возможных переработок. Никакой совмещенной работы телеметристом и инженером по ННБ одновременно. И я согласился.
После заявления на увольнение, я уже был четко настроен попробовать себя в другой компании, но уже на зарубежном контракте, за неплохие деньги. Дорабатывать последний месяц меня отправили в Таиланд по статусу «On-loan» то есть в аренду.
Работа в Таиланде — это та тема, о которой я распишу отдельным пунктом в данном материале. Где после месяца работы, во время очередной проектной презентации мне озвучили планы, что планируют меня использовать еще 3 недели минимум, если, конечно, я не против. На что я им ответил, что уже доработал последний месяц и меня ждут в другой компании, с которой я уже подписал «оффер».
Меня попросили рассказать детали этой сделки, после чего предложили всё тоже самое, только при вахте 4/4. То есть, немного лучшие условия чем давал конкурент. Я отказался.
Тут вовремя, появился человек, с которым я уже однажды заключил свою выгодную сделку несколькими годами ранее. Волей случая он оказался на этой локации в Таиланде, однако уже в статусе простого консультанта. Он дал мне понять, что тут уже совсем другая команда, мол «всё как мы любим» и «добро пожаловать». Разумеется, я купился на это, о чем жалею по сей день. Конкурент отнесся к моему решению весьма негативно. Меня внесли в черный список на следующие 7 лет на случай, если я передумаю.
На будущее, если вы уже подписали «оффер» никогда от него не отказывайтесь. Если «оффер» вас не устраивает, пытайтесь изменить «оффер» своими требованиями, до его подписания. Подписал «оффер», будь мил выполнять под что подписался. Иначе, впредь вы не будете выбираться из «черных списков» разных компаний.
Как и первый месяц, я продолжал работать в статусе «on-loan», а это значит мне платили как «HC» с небольшой процентной надбавкой, а это было далеко не то, что я бы получал в Саудовской Аравии на предложенном мне контракте. Чтоб вы понимали, должно было быть 13—15К$ в месяц вахты, вместо 3—4К$ что я получал уже вторую вахту в Таиланде. Вопросы по поводу обещанного контракта, кто-то опускались новым начальством, ссылаясь на некие сложности, с постоянными обещаниями, что ни будь сделать в следующем месяце. Хотя на локации появлялись новые люди из США, Канады и Австралии, кому давали контракт в первый дни. Трудностей вроде бы как не было.
Заехав на третью вахту, я уже прекрасно знал, что буду делать. Если ты читатель, конечно же еще не забыл, как называется данная глава: «Шантаж». Многое, сделав для компании, мне поставили невыполнимые условия, когда я попытался уйти к конкуренту меня попросту обманули и уже не в первый раз. Как я должен был поступить?
Выбрав удобный момент в начале рабочей недели, примерно до обеда, часиков в 10 утра, как раз когда я находился в секции набора зенитного угла в районе 15—18 градусов. Я сделал проекцию до геологических целей и понял, что медлить дальше уже нельзя. Не будет такого эффекта, если я закончу секцию набора и до вечера мы успеем выйти в зону стабилизации.
Я открыл свой «Outlook» и написал письмо трем менеджерам, кто 4 месяца назад обещал мне «всё то что было в оффере конкурента и даже лучше будет тут», примерно следующего содержания:
«На данный момент, мы находимся в такой-то точке, с такими параметрами. На следующей „свече“ я планирую установить отклонитель в 180 градусов по гравитационному компасу и загнать всю „свечу“ 100% „слайдом“, если через несколько часов не увижу свой контракт»
Для тех людей кто читал это письмо, это означало следующее: потеря секции, последствия от заказчика с вполне проблемным продлением контракта или тендером на следующий год, репутационные потери, внутреннее расследование, которое бы уже больше коснулось их чем меня, работы по проведению цементажа и «перебурки» нового ствола. То есть, вполне вероятно, потери на несколько миллионов долларов «красных денег» одним моим действием в 20—30 минут.
Ровно через 40 минуты, контракт был на моём «Outlook», подписан мной и отправлен в отдел кадров обратно. Так я начал работать на зарубежном контракте, который как вы понимаете мне пришлось буквально выгрызать зубами.
Нисколько не горжусь данной историей, которая произошла со мной, но в тех условиях, которые мне создали «Шляпа» и его товарищи, которые потом продолжили на другой локации, я считаю, что поступить иначе уж не мог.
С этого момента «синяя морковка» на горизонте уже была не заметна. Я уже прекрасно понимал, что значат различного рода корпоративные обещания и слова. И надеюсь, что вы тоже сделаете некоторые выводы из данной истории, если, например, только сейчас начинаете свой путь в какой-либо компании. Всегда руководствуйтесь личными интересами, во-первых, чтобы не попасть в такую же ситуация как я.
Разумеется, после такого поступка, управляющие люди на новой локации в первый же месяц поспешили от меня избавиться. Но это уже совсем другая история, которая закончится совершенно неожиданно с положительным финалом для всех.
Таиланд
Чтобы понимать особенности этой локации требуется некоторое описание технических процессов и сроков, при которых там выполняется бурение. Таиланд не имеет свободной земли от выращивания какой любо сельхоз культуры, за исключением заповедных или святых зон. Местный заказчик, компания оператор, выкупает у фермеров часть Земли, которая зачастую им досталась по наследству, в строгих экологических требованиях оборудует площадку под будущий куст. А потому бурение обычно протекает среди рисовых и тростниковых полей.
Скорости бурения на первых интервалах таковы что это скорее похоже на спуск трубы еже ли на обычный процесс бурения. С оборудованного куста скважины разводятся в разные стороны совершенно неоднообразно, почти все они выполнены в 3D, со всеми разворотами, обходами и тд. Хотя по вертикальной глубине они едва достигают 2600 м, по протяженности доходят до 3—4 км. Обычно две секции, 311 и 216 мм. Верхние участки прям с из-под кондуктора сразу разводятся в набор и все эти первые 300+ м выполняется исключительно по меткам без компаса от телеметрии. Это как раз то место, где инженер по ННБ является самой ключевой фигурой в процессе построения скважины, разумеется, после супервайзера. Бурение двух или трехсекционной скважины, занимает в целом около 5—7 суток и еще около суток уходит на каротаж и спуск колонны. Скорости бурения около 400—700 м/час в верхних интервалах, в нижних минимальная скорость около 60—80 м/час. А далее они делают демонтаж переброску и монтаж станка на новом месте буквально за 24 часа. Такого я не видел и не увижу больше нигде за свою 20 летную карьеру инженера по ННБ.
Локация имеет несколько месторождений, от наземных станков в рисовых полях, до морских платформ в Сиамском заливе. И вот на одно из таких месторождений меня и перебросили сразу, как только я получил контракт «International Commuter». Это уже после я понял, почему именно туда. От меня решили избавиться за описанную ситуацию в главе «Шантаж».
Прибыв на объект, я сбросив вещи в курилке первым делом сразу пошел на роторный стол. Инженер по ННБ на таком проекте располагается непосредственно рядом с бурильщиком, иначе по-другому с такими скоростями просто не успеть. Чтобы вы понимали на проекте работали одни иностранцы из США, Австралии, Канады. Было пару молодых ребят из России, кто работал там телеметристами, кого перевели из Австралии буквально накануне, поскольку компания потеряла там объемы работ. Инженеры по ННБ все были с опытом +10 /+15 лет, а некоторые и больше 20. Это был особенный проект и месторождение.
Поднявшись на «ротор», я зашел к бурильщику, где сидел седой дедушка, лет 60ти и по его спецодежде, понял, что это тот, кого я должен поменять. Он же наоборот, совершенно не понял, что я его сменщик. Оно и не удивительно ведь я был одет совершенно в другую спецодежду, без знаков отличия. Местную за 5 месяцев работы мне так и не выдали. Как только старик понял, что это я, тот самый сменщик, его лицо сменилось маской глубокого разочарования, о чем в следующие несколько секунд он мне и поведал:
— Послушай. Мне не нужны проблемы. У моей дочери свадьба, через три дня в Калифорнии, я не могу её пропустить. Я даже не пойду тебя знакомить с этим супервайзером, потому что он тут же выставит тебя за обваловку. А меня оставит дорабатывать до замены. Сделаем так: я соберу вещички и отъеду по-быстрому, а ты через часика два зайди к нему познакомиться уже без меня. И что бы не случилось не расстраивайся, этот человек очень специфичный, ты не будешь первым кого он выставил.
После такого «хэндовера», на новом мать его проекте, я конечно сильно расстроился. Еще старик успел добавить, что, траектория в норме, но если нужно будет что-то «рихтовать», то обязательно нужно спросить разрешения у «Дяди Сэма» — так звали супервайзера.
Сменщик быстро покинул буровую, а я стал осматриваться что к чему с бурением. Через две «свечи» я заметил, что требуется короткая корректировка траектории, о чем разумеется доложил по телефону «Дяде Сэму» согласно инструкции от сменщика. «Дядя Сэм» совершенно не ожидал что его давний друг, с которым они уже с десяток лет вместе бурят скважины, отъехал не попрощавшись, тут же позвал меня к себе в офис на знакомство.
Нужно было видеть тогда его лицо, когда в его офис зашел какой-то мальчик, лет которому, судя по всему, было меньше, чем «Дядя Сэм» имел опыта только в одном наклонном бурении. Мне тогда было 29. Ему примерно 65, 33 из которых он проработал инженером по ННБ. Спросив у меня «что я собрался делать с его скважиной», выслушав и дав добро, после спросил во сколько я заканчиваю смену и курю ли я? Я ответил положительно и что смена заканчивается в 6 вечера.
— Тогда увидимся в 6:15 в курилке — сказал «Дядя Сэм».
Встретившись в курилке, начался так называемый «экзамен Сэма», сдать который удавалось, судя по всему, не многим особенно если им примерно лет 30. Первые минут 30 старик просто задавал стандартные вопросы по оборудованию, азам траектории и прочего и тут дошла тема до роторных компоновок, очевидно полагая что у меня с ними нет никакого опыта. Но, к счастью, у меня не только был хоть какой-то опыт, я не терял зря времени в «святые времена» с 2005—2009 годов до момента, когда нас объединили с Россией в один геомаркет. Тогда к нам на проекты приезжали такие редкие специалисты, которые охотно делились в легкой форме своими знаниями с тем, кому это было интересно. Так я узнал много нового о ННБ еще с самых его зачатков, где, разумеется, доминировали роторные КНБК.
И вот «Дядя Сэм» задает следующий вопрос, мол допустим тебе надо срезаться в любом направлении лишь бы срезаться, но у тебя нет ВЗД, у тебя нет отклонителя у тебя ничего нет кроме обычного бурильного инструмента, но при этом есть буквально 2—5 градусов зенитного угла. Как ты поступишь? Очевидно, ожидая что я отвечу стандартным, заученным во всех школах по ННБ — «jetting». Но я ответил иначе:
— Я соберу «компоновку Гиллигана» и легко сделаю срезку.
А он, судя по всему, был огромным специалистом по роторным компоновкам и именно по «компоновкам Гиллигана», потому что он сразу изменился в лице и буквально с этого момента это уже был и не экзамен вовсе, а просто мы рассказывали друг другу истории о проблемах в ННБ кто какое решение, где принял и почему. Разошлись мы тогда в 3 утра, до этого сменив курилку на кухню поскольку начался сильный дождь. В конце беседы он сказал следующее:
— Вот ты сейчас мне рассказывал о таких вещах, которые бьюсь об заклад ни один ННБ инженер и не знает на этом проекте. Даже мой давний друг, которого ты сменил.
На утро, после пред рабочего инструктажа и собрания мне поступил звонок от моего менеджера из Бангкока и тот мне поведал, что они уже нашли мне новое место, на морской платформе в Сиамском заливе и через день меня заменят. Что на самом деле меня не сильно обрадовало, я не очень любил работу на море, она всегда связана с дополнительными рисками для жизни, с кучей различных ограничений и дополнительных требований. А в Таиланде из месяца вахты половину легко можно было провалятся в отеле без суточной ставки. Как говорил у нас инструктор по ННБ: «Вы же сюда не за романтикой приезжаете, верно?»
Разумеется, о планах я предупредил «Дядю Сэма» после чего он попросил набрать моего менеджера и дать ему телефон. Я так и сделал. «Дядя Сэм» поздоровался с и после короткой беседы сказал, что мол вчера ему прислали нового инженера по ННБ и что теперь он приписан к этой буровой и должен работать только тут.
Дело в том, что практически на каждом зарубежном проекте, есть такая позиция как «суперинтендант», кем как выяснилось и был «Дядя Сэм». И эти люди не просто носят такое серьезное название или изредка появляются на утренних селекторах, они реально находятся под серьезной ответственностью и управляют всем процессом. Такой человек от представителя заказчика, точно также как мог убрать меня с проекта за 1 час, так же мог и оставить, фактически сняв все дальнейшие вопросы о моей ротации и прочем. Именно так и случилось. Он легко убирал людей с объекта после 10—30 минут общения с ними, чему я сам за эти 3 года был неоднократным свидетелем.
Вот вы спросите: «почему Дядя Сэм?». Не знаю. Все его так называли: «Uncle Sam». Это был старик из Австралии, ростом примерно под два метра, подтянутый, волос на голове у него уже совсем не осталось, как и родных зубов. Который скуривал в сутки по 2 пачки сигарет.
С тех пор как я начал работать на его буровой GW-11, а всего под его контролем было еще две буровые GW-80 и Elite-40, началось моё настоящее обучение интересному ремеслу.
Конечно, тут я мог бы написать каким я был «героем» на буровой и прекрасно справлялся со всеми техническими проблемами, которые выпадали мне на пути. Но я хочу, наоборот, рассказать, как все было на самом деле.
На первую срезку «Дядя Сэм» пришел на роторный стол, чтобы преподать мне урок. Я знал, что порода довольно мягкая на глубине 30 м и придется слегка убрать подачу и увеличить интервал «слайдирования», пока не понимал на сколько, думал погляжу по ходу дела. И отрапортовал на его вопрос, что буду делать 20 м. Метка была мной снесена и выставлена, а СВП установлен на блокировку трубы. Поехали.
Только я начал движение и стрелка ГИВа слегка качнулась «Дядя Сэм» развернул монитор управлением насосами и стал рубить подачу почти в ночь. Стрелка ГИВа поднялась до 9 тон нагрузки (311мм). Реальная нагрузка на долото конечно же была выше. Скорость с 900 м/час на индикаторе упала до 100 м/час. Он стал плавно возвращать подачу и не отрывая глаз от ГИВа спросил у меня: «а теперь сколько метров ты хочешь?» Я ответил, немного подумав: «16 метров». «Дядя Сэм» засмеялся и одобрительно кивнул. И так мы стали на первый замер. Тогда он спросил у меня: «сколько ты ожидаешь получить на этом замере зенитный угол?». Я ответил, что ожидаю 2 градуса.
— У тебя там уже 3.5 градуса — Он дождался, когда цифра 3.6 градуса появилась на мониторе, а после добавил — а на долоте у тебя уже почти 5. Имей это ввиду.
«Дядя Сэм» контролируемо, дал мне возможность превысить интенсивность чтобы преподать урок, который я буду использовать в дальнейшем все остальные годы — рубить подачу почти в ноль до ожидания появления нагрузки.
Если бы я сделал всего 20 м, на том расходе жидкости, ниже которого опускаться не планировал, уже бы лежал под линией плана. В России, кстати, так и бурят подобные профили на среднем расходе тянут резину пока КНБК не начнет набирать хоть какой-то угол. У «Дяди Сэма» на это нет времени. Вся скважина буриться иногда меньше 5 суток. Час на срезку или пошел нахрен с проекта. Теперь я начал понимать, что происходит.
«Дядя Сэм» выдергивал меня на работу ясом, когда компоновка попадала в прихват. Показывал, что и как надо было делать в той или иной ситуации. За свой 8 летний опыт на тот момент, я не видел ни одного человека в своей профессии, кто мог бы, хотя бы близко к такому уровню показать, как это надо делать. Что в последствии поможет мне применять его знания, а для синей компании это обернется несколькими спасенным компоновками с радиоактивными источниками, когда я их достану из очередного прихвата с помощью яса, уже позже, в другой стране, на другом проекте, когда это даже и не моя работа вовсе. Не научил бы меня «Дядя Сэм», не было бы меня на том проекте, компоновки бы залили плавиковой кислотой, (что кстати забыли прописать в контракте на сервис) и все приборы пошли бы в утиль с проблемным итогом получить дополнительный «речарж» заказчику.
«Дядя Сэм» заставлял меня извлекать из долотной корзины сразу 5—6 долот, подвозить их с помощью погрузчика к его офису и ставить их на резьбу чтобы было видно вооружение. А после начинался допрос-рассказ, какое долото лучше и почему. И это был не какой-то пустой треп ради трепа, он реально давал всегда самые дельные советы или даже уроки. Однако приходилось мне и получать лю-лей, когда, например телеметристы криво запрограммировали телесистему с кривым офсетом, да и еще посадили его на размытый стингер или еще за что другое.
После 2 лет такой работы, его чаще стали забирать в офис, в Бангкок и уже не оставляли на буровом станке. На место супервайзеров приходили молодые тайцы, которые вообще не лезли на нашу работу. Однако нас «фарангов» не все жаловали. «Фаранг» — это белый, чужак, иностранец, на тайском языке.
Даже когда «Дяди Сэма» не было на объекте его имя постоянно было на слуху. Однажды запланировали скважину на три секции с глубиной по стволу более 4000 м. И это все в глинах хоть и на растворе на нефтяной основе. Промежуточная секция была сделана с спиральным разворотом под РУС 311 мм, где часть интервала идет на сброс зенитного угла до нуля. Для того чтобы бурить такой профиль используют нестабилизированную УБТ к РУС, поскольку со стабилизированной РУС на сброс необходимой интенсивности давать не будет. И все это конечно же знали. Но за неимением оборудования прислали чисто что было, понадеявшись на удачный «DIP», который оказался совсем в другую сторону. В итоге на набор поворот 3 град/30 м выдает с лёгкостью, но как дело дошло до сброса, максимум 1 град/30 м, хоть ты тресни. Было принято решение извлекать РУС и идти с ВЗД, без замены плана что уже так себе практика, выполнять такое с 3 град/30 м. В Итоге пробурили мы её, честно говоря, не так легко, как хотелось бы. Компоновка постоянно висела. В добавок у нас пошли осыпи, а потом и поглощения и это все накладывалась одно на другое. В это время молодые тайские супервайзеры, пытаясь как-то помочь, бегали давали советы. А бурить приходилось чисто на сильной пружине, чтобы компоновка шевелилась, из-за чего чтобы выбить эти 3 град/30 м, а местами и больше, нужно было сильно постараться.
Фактически это была последняя скважина в этом году для синей компании. Поскольку тендер был успешно проигран еще в начале года, а из всех фарангов на проекте остался я один. Большинство были сокращены с января по февраль 2016 года. Проект переходил к конкурентам. Меня оставили по двум причинам. Первая: я жил в Таиланде и мне не нужно было тратиться на перелеты. А вот вторая причина оказалась несколько интереснее.
Дело в том, что апрель месяц в Таиланде — это время священного праздника Сонг-Кран. В это время за обваловкой ставят столы, жарят барбекю и даже подают пиво тем, кто уже сдал смену. И вот значит сидим мы за столом рядом с молодым тайским супервайзером, и он мне рассказывает историю по теме этой проблемной скважины:
— А ты знаешь? Ведь я в ту ночь позвонил «Дяде Сэму» домой спросить совета. Выслушав меня, он позадавал пару вопросов и спросил, а кто там сейчас из ННБ. Я ответил, что это ты. И он ответил, что если этот не справится, больше никто не справится.
Компания заказчик в Таиланде пыталась вынудить нового подрядчика по ННБ, которому мы проиграли тендер, взять меня штатным ННБ инженером, чтобы я дальше бурил им скважины, только уже в другой спецовке. Причем компания, на которую я работал была в курсе этого и менеджеры даже говорили, что как только тендер выиграем мы тебя заберем обратно.
А нефть тем временем провалилась ниже цены в 31$ / баррель. И 24 апреля 2016 мы все поехали сдавать свой «значок и пистолет» в офис Бангкока. Кто-то из телеметристов уйдет в пилоты местных авиалиний, кто-то из DEC инженеров уйдет в авиадиспетчеры, а я уже 02 Мая был дома с «золотым парашютом» в 27 000$, что кстати является плюсом работы на зарубежный контракт. Когда они убирают тебя раньше окончания срока контракта, там предусмотрены различные страховые, медицинские и прочие выплаты. В некоторых компаниях при «IM», «IC» контрактах это выплаты за срок выслуги и прочее, иной раз составляют более сотни тысяч долларов.
По обустройству быта тайская локация тянула на уровень значительно выше среднего. У инженеров по ННБ, была отдельная комната прям на буровой с душем и туалетом, так что «ночной» с «дневным» пересекались только на пересменке в рабочей станции или на роторном столе. Если сложить грязную одежду в мешочек и оставить снаружи около входа в жилой контейнер, можно получить уже чистую одежду через 12 часов. Еду в столовую привозили 4 видов: «мусульманская», «европейская», «китайская» и местная «тайская». Для того чтобы сделать заказ на следующие рабочие сутки, нужно было всего лишь расписаться в нужной графе, в листочке. Тайская еда всегда была в избытке, если вдруг не понравился доставленный заказ. Столовая была выполнена из 20-ти футового контейнера, где разом могли помещаться за тремя столиками около 10—11 человек. Разумеется, никакой оплаты делать не нужно было.
По особенности проекта, что бурение постоянно проходило близ фермерских угодий, бытовые условия улучшались. К примеру, на момент подъема вышки при монтаже, рядом с буровой самопроизвольно возводился небольшой барный магазинчик. Любой фермер из деревни, быстренько ставил небольшой навес от солнца и дождя, где размещал пенопластовый холодильник, заполненный льдом и разными напитками. После смены было совершенно нормальным явлением выйти за обваловку метров 10 и попить холодного пивка рядом с главным геологом, компанимэном или просто коллегами из нашей компании. Если же подобный магазинчик уже был в деревне, которая располагалась от буровой метрах в 200—300, то все ходили в деревню. Иногда можно было просто прогуляться километров так на 5—6 в глубину населенных пунктов, а обратно, например приехать на мотоцикле с местным фермером, который по доброте душевной решил тебя подвести до бурового станка.
У тайцев особое отношение к еде. Наш повар из городка, нередко собирал с нас деньги, небольшую сумму, кто сколько сможет, заранее планируя «посиделку» за обваловкой. А после закупившись пивом и мясом, готовил роскошный стол, в аккурат к 6 часам вечера установив рядом осветительное оборудование. И никаких алкотестов, проверок. Все классно отбурили смену, не пробили соседнюю рабочую скважину под давлением, взяв за 12 часов более 1000 метров отдали её под спуск колонны. Практически все тайцы совмещали работу в нефтянке с чем-то другим. Мой друг, геолог из PTTEP, «Санти», держал уютный бар на острове «Кхо-Куд». Бурильщик «Тод» имел небольшую компанию, которая заколачивала направления для скважин, которые он после вместе со мной и разбуривал. А наш повар имел несколько закусочных, к которым возвращался после трехнедельной вахты с нами.