Жена капитана

«Все непонятное таинственно и потому страшно.»

Антон Павлович Чехов

– Дома по телевизору посмотрите свою Олимпиаду! Больше увидите!

Таким напутствием декан «выпроваживал» защитившихся студентов, новоиспеченных инженеров, и всех иногородних жителей общежития к родителям, тем самым, выполняя распоряжение властей «освободить» территорию столицы от «лишних» людей. Москва должна была предстать перед иностранными туристами во всей своей красе: с малочисленным и жизнерадостным населением, обеспеченным изобилием в магазинах, чистыми и просторными улицами, прекрасной дружественной атмосферой лучшего города земли.

Понятно, что если бы в городе осталось все его коренное и «понаехавшее» население, то продуктов на всех не хватило бы… Большинство народа ничего из привезенных импортных продуктов никогда не видело и многим в диковинку была и фанта, и финский сервелат, и сыры «Виола», не говоря уже о соках в небольших пакетиках с трубочками. Естественно, началась бы давка, толкотня, свары, не дай Бог, мордобой, а этого родная коммунистическая партия, оплот всех трудящихся в стране, допустить не могла…

Места студентов в общежитиях заняли водители венгерских автобусов «Икарус», которым тоже надо было где-то жить во время Олимпийских игр. Всяческие ссылки на то, что мы, дипломированные инженеры, хотели бы задержаться в столице и своими глазами посмотреть Олимпиаду-80, начинавшуюся девятнадцатого июля, ни на кого не действовали…

Так я оказалась дома в Грозном у мамы и папы. Пробыв с родителями две недели, я и моя подруга Ирина, выпросили у родителей деньги на отдых и отправились на десять дней в Сочи. Наши «перенсы» сначала долго охали и ахали, боясь даже на минутку представить, что с нами будет в далеком курортном городе, какие злоключения нас там ждут, но, посовещавшись, деньги на наше путешествие все-таки выдали.

Наслушавшись рассказов только что вернувшихся с отдыха людей, как там прекрасно, романтично и хорошо, мы тоже решили отдохнуть «дикарями». По их восторженным возгласам и не в меру загорелым туристическим телам, мы поняли, что комнату можно было снять недорого прямо на месте в специальных бюро по размещению отдыхающих. Сказано- сделано!

И вот он – долгожданный город Сочи! Сойдя на перрон с подножки вагона, мы огляделись и стали искать вывески с нужными нам бюро. Неожиданно к нам подошел странного вида мужчина средних лет, явно кавказской национальности, одетый во все черное, и спросил:

– Вам нужна комната? – и назвал подходящую для нас цену: рубль с «носа» в день.

Почему-то мы сразу забыли о всех правилах, так долго обсуждаемых по дороге: не поддаваться никаким расспросам незнакомцев, а тем более уговорам куда-то пойти «пожить». Все происходило прямо на перроне: мы, две «тепленькие» пташки, только что сошедшие на «землю» и не имевшие ни о чем ни малейшего представления, попали в лапы подозрительного субъекта.

Пока мы коротали время на юг, я рассказала своей подруге и всем слушателям купе поучительную историю с «маньяком» из своей недавней студенческой жизни. Повествование произвело на окружающих должное впечатление. Но человеку свойственно наступать несколько раз на одни и те же «грабли»…

«Приклеившийся» к нам незнакомец галантно предложил освежиться прохладительными напитками и на наш резонный вопрос:

– Где комната находится и сколько до нее добираться? – промычал что-то неопределённое.

Это меня насторожило. Я посмотрела на подругу, округлив недоуменно глаза, давая ей понять, что, мол, надо идти дальше, куда хотели с самого начала: искать бюро по размещению. Однако на Ирину нашло какое-то непонятное затмение: она бормотала слова, неуверенно их произнося и как-то очень покорно глядела на незнакомца:

– Так вот же у него есть комната… Чего же нам еще искать?

Я с ужасом почувствовала, что моя подруга подверглась сильному влиянию незнакомца, которого мы видели первый раз в жизни, и твердо решила увести ее любым путем в сторону. Но прыткий незнакомец вдруг выхватил из рук Ирины ее чемодан и негромко, но внушительно, рявкнул:

– Стойте здесь и ждите! Сейчас, сейчас…

«Чего ждать? А может быть и кого? Может их несколько человек? Какой кошмар!» – меня словно обдало ушатом холодной воды!

Внезапно передо мной возникло мое недавнее прошлое, как маньяк пытался такими же словами заманить меня в квартиру! Вот так же, как и моя подруга, я была в каком-то ступоре, полностью обездвижена и не могла сопротивляться его, в общем-то, обычным словам! Ситуация и сейчас складывалась точно такая же…

Нужно было действовать! Постояв немного для отвлечения внимания навязчивого незнакомца, я подождала, когда он посмотрит в сторону и шагнула к Ирине. Быстро сунула ей свой чемодан и шепнула на ухо:

– Бежим быстрее!

Сама подлетела к незнакомцу и, ударив двумя кулаками по Ирининому чемодану, который мужчина зажимал в своей руке, выбила его и, подхватив на лету, побежала, что есть силы, на выход в город вслед за подругой. Странно, но наш незнакомец за нами не последовал. Выбежав на площадь перед зданием вокзала, мы одновременно увидели вывеску: «Бюро по сдаче квартир» и рванули туда, не успев, как следует отдышаться.

Забежали внутрь, рухнули на стулья в коридоре и осмотрелись. В бюро уже почти никого не осталось: несколько фигур за столиками заполняли какие-то анкеты. На дворе сгущались сумерки. Мы и не заметили, как проторчали с этим «чудиком» почти два часа. Нас быстро оформили, зарегистрировав по паспортам, взяли плату за все дни и, написав адрес нашего будущего пребывания, отправили добираться до него на общественном транспорте.

Кода мы зашли в свое прибежище, на ночном небе во всю сияли звезды, а за окнами-фонари. Снятое жилье оказалось благоустроенной чистенькой лоджией в одном из обычных панельных домов. Показав хозяйке свои направления, упали на койки, стоявшие друг напротив друга. Как же мы устали…

Хозяйка оказалась радушной миловидной русской женщиной средних лет. Она сдавала две комнаты и лоджию гостям юга. Это был ее небольшой бизнес. Все постояльцы пользовались одним туалетом, ванной. Небольшая кухня заполнялась постояльцами, в основном, утром, когда гости готовили завтрак. Обменивались приветствиями, пожеланиями хорошего дня и расходились по пляжам, к морю. Море оказалось недалеко, но спускаться к нему приходилось по крутому спуску. Мы его практически не замечали, так как были сильные и молодые. Обедали с Иришкой после пляжа в кафе, в которое попадали, поднявшись по склону этой же горы.

Наше жилище оказалось в Мацесте – ближайшем районе Сочи, рядом с дачей Сталина. Дача была в полуразрушенном состоянии. Ее очертания виднелись недалеко от места нашего расположения. Народу, к большому удивлению, было немного: видимо все поехали смотреть Олимпиаду. В кафе всегда были свободные места, все столики стояли на свежем воздухе. Блюда, особенно мясные, повара готовили быстро и подавали с неизменной улыбкой на устах, отчего трапеза затягивалась на неопределенное время, а еда казалась необычайно вкусной. Это было естественно: ведь каждый день мы обедали с сухим вином…

Затем нас накрывала послеобеденная нега, а после восемнадцати часов, когда на город спускалась вечерняя прохлада, мы выезжали в центр: гуляли по аллеям набережной и заканчивали вечер ужином в каком-нибудь ресторане. Специальных целей, таких, как обзавестись ухажерами или завести курортный роман, не преследовали.

мы «тратим» деньги

«Порядочная женщина всегда предложит мужчине оплатить совместный ужин в ресторане пополам. Порядочный мужчина ни за что не позволит ей этого сделать.»

Из интернета

Мы были молоды, здоровы и просто хотели веселиться, танцевать, радоваться жизни… Ведь она окружала нас своими ласковыми объятиями: тихим плеском моря, утренним щебетанием птиц за окошком, пурпурным завораживающим закатом огромного светила вечером, подарившим двум девчонкам еще один незабываемый день в их прекрасной беззаботной жизни.

И на это мы и хотели потратить все свои оставшиеся финансы. Но нам никак сие не удавалось: за нас всегда платили оказавшиеся за одним столиком кавалеры… Так уж выходило. Мы предлагали разделить расходы пополам, но… Это же Кавказ! Мужчинам неудобно было брать наши деньги, хоть пару раз это были совсем молодые ребята, наши ровесники.

Может они и рассчитывали на что-то «большее», и нам самим было приятно слышать, какие мы красивые и бесподобные девчонки, но мы обрывали эти милые, сиюминутные знакомства, которые и были хороши только короткой вспышкой сумасшедшей влюбленности и романтичности…

Настал предпоследний вечер нашего пребывания в полюбившемся южном городе. Мы решили зайти в самый лучший ресторан с варьете. Пришли туда, как, впрочем, и во все остальные, без предварительного заказа столика. Мы все делала на «как повезет». Пока нам удивительно везло…

Вот и в тот вечер мы вошли на второй этаж круглого по своей форме ресторана и огляделись. Однажды я уже была в нем лет шесть назад с компанией друзей, когда мы с мамой впервые попали на отдых в Сочи. Зал практически не изменился, все было, как и прежде.

К нам тут же подошел официант и предложил присесть за уже сервированный столик, стоявший в центре зала недалеко от сцены. Мы были удивлены тем, что стол уставлен закусками и напитками.

– Иришка, может нас с кем-нибудь перепутали? – спросила я подругу, когда та уже отщипывала лежавшие в вазе виноградинки.

– Да не похоже. А если и перепутали? Извинимся, встанем и уйдем. – спокойно продолжая поглощать чужие ягоды, ответила подруга.

– Тогда перестань есть. Не нам же накрыли…

Ириша убрала руки от вазы с фруктами, и мы стали поджидать официанта, чтобы сделать заказ.

Зал тем временем заполнялся публикой. Люди разного возраста, достатка усаживались за столики недалеко от сцены. Вскоре и наши соседи предстали пред нами. Это были двое взрослых мужчин «под пятьдесят», с обильной сединой в волнистых волосах, кавказкой национальности, хорошо одетые, оба в безукоризненно белых сорочках, с приятным запахом парфюма. Они представились. В ответ и мы назвали свои имена.

Началось представление. Цыгане пели, плясали, «летали» с гитарами по залу, создавая видимость безудержного веселья и радости, тем самым вовлекая публику в свое действо. Было действительно весело. Между небольшими перерывами народ успевал выпить и закусить, приходя во все более безмятежное состояние.

Мы с подругой поужинали и собрались было распрощаться с нашими визави, но не тут—то было. Представление закончилось и начались танцы. Нас стали наперебой приглашать. После очередного танца перед нами появились незаказанные нами блюда. Мы отнекивались, но это было бесполезно. Приходилось и есть, и пить.

К концу вечера мы с трудом передвигали ноги, но самостоятельно вышли на свежий воздух. Наши новые знакомцы предложили нам «совместно попутешествовать» по всему побережью на их «Волге», обещали «золотые горы», на что мы сказали «большое спасибо» и под их разочарованные взгляды удалились домой. Нам опять не удалось заплатить за свой ужин… Вот такие мы неотразимые девчонки…

Последний вечер был посвящен ресторану на морском вокзале. На открытом воздухе все блюда казались еще более вкусными. На этот раз за нашим столом оказалась семейная пара. Молодожены недавно вступили в законный брак. Понятно, что эта парочка совсем не интересовалась нашими персонами. А мы уже привыкли к вниманию, к ухажерам, веселью, что стало вдруг немножечко грустно… Под музыкальное сопровождение ансамбля, исполнявшего модные хиты, преступили к трапезе, также не обращая на молодоженов никакого внимания.

Заказали цыплёнка табака, вино и, наконец, спустили все свои ресторанные денежки, которые лежали несколько вечеров в наших сумочках, никак не желая исчезать из кошельков. Последнее, что мы запомнили в этот вечер, была песня Кикабидзе:

«По аэродрому, по аэродрому, лайнер пробежал, как по судьбе,

И осталась в небе светлая полоска, чистая, как память о тебе…»

Утром мы поехали на вокзал. Порылись в карманах и… поняли, что денег на еду у нас совсем не осталось. Поели в уличном кафе, купили на остатки какие-то пирожки и хотели прихватить побольше хлеба «к чаю», но огромный детина за кассой сказал, что можно взять только два кусочка, остальное – по копейке за кусок. Так что мы остались без хлеба…

Благополучно расположившись в своем купе, мы заснули каким-то долгим, безмятежным сном. А чего ж не поспать двум подругам? Ведь хорошо же отдохнули! Весело! И есть особенно было нечего…

Я – молодой специалист

В конце августа я вернулась в Москву и загрузив свои пожитки на такси, перевезла их в заводское общежитие, где мне предстояло жить. Помогали мне мои подруги, которым еще год предстояло учиться.

Увидав обшарпанные стены моего нового пристанища, они враз притихли, но не потеряли привычной веселости и старались подбодрить меня:

– Не дрейфь, Натали! Будешь ездить к нам в гости на дискотеки, праздники. Недалеко же…

Это было приятно… И грустно одновременно:

«Кажется, я уже вышла из студенческого возраста и посещения дискотек…»

Тридцать первого августа молодых специалистов из различных вузов страны, принял у себя в кабинете директор завода. Молодежь собралась самых различных специальностей и направлений. Мы терпеливо ждали появления главного руководителя в его в обширной приемной. Дело близилось к обеду и из директорской кухни вкусно пахло жареной картошкой. Кто-то из парней пошутил по этому поводу:

– Ребята, кормят, как в ресторане! Не зря мы сюда попали!

На что секретарь директора, женщина, годящаяся нам в матери, проходя мимо, не преминула напомнить:

– Вот поработаешь на заводе лет так двадцать с гаком, дослужишься до должности директора и у тебя будет личная кухня, как в ресторане.

Все дружно засмеялись. Мы отлично понимали, какая это почетная, но хлопотная должность – директор завода: ненормированный рабочий день, без выходных, всегда необходимо было «дышать» нуждами и чаяниями завода.

Директор, высокий статный мужчина под пятьдесят, появился неожиданно, поздоровался и пригласил нас к себе за длинный стол, где произнес небольшое напутствие:

– Поздравляю вас с прибытием на наш славный завод! Желаю сразу же, без раскачки, войти в курс дела. Втянуться в производственный процесс. План у завода напряженный, сложный, но мы его всегда выполняем в срок. И даже перевыполняем. А это, как вы понимаете, и премии, и надбавки, и поощрения. Сразу же встаньте на учет в своих организациях: я имею ввиду коммунистов, комсомольцев. И на учет по жилью. Это важно. Еще раз с прибытием в наш большой, дружный, трудовой коллектив! Желаю вам всем больших успехов!

Он зааплодировал. Все поднялись со своих мест и тоже аплодировали сказанному директором: самим себе, таким замечательным и красивым и своему прекрасному будущему, как нам тогда казалось…

Ребятам и девушкам услышанное было очень приятно. Вышли из приемной в хорошем, приподнятом настроении, готовые свернуть горы!

Первого сентября я приступала к работе на Красногорском механическом заводе инженером по вентиляции в отделе главного энергетика.

Город Красногорск Московской области расположен сразу за кольцевой дорогой, в пятнадцати минутах езды на электричке от метро Тушино. Тогда это был небольшой город, достаточно зеленый, с домами средней этажности. Практически все жители трудились на местном заводе. Как сейчас модно говорить – завод был градообразующим предприятием.

Поселили меня в типовом многоэтажном общежитии завода в комнате на троих человек, с общей кухней и общими душевыми. Вид у общаги внутри был еще тот: все обшарпано, стены были поражены грибком, появившемся от сырости и плохой вентиляции. Но деваться, как говориться, некуда. Надо было привыкать к этой, «рабочей» обстановке. Я начала это делать.

Настроение было не самое радужное. Так себе. Девушки, что жили со мной, были разные и по образованию, и по возрасту. Одна совсем молодая, Татьяна: семнадцати лет, из многодетной семьи, училась в техникуме. Ей выделили самое теплое место в комнате: у батареи. Вторая, Ольга, из Белоруссии, из Гомеля, экономист по образованию. Окончила Гомельский государственный университет. Внешне она была очень похожа на Марианну Вертинскую. В Москве ее несколько раз останавливали и спрашивали:

– Скажите, вы Вертинская?

Вопрос ей казался довольно странным, но вскоре она к нему привыкла и бодро отвечала:

– Да, мы Вертинские!

Какая я была при этом «Вертинская», сказать трудно… Но мы всегда громко смеялись и убегали…

Жили в комнате дружно, не ссорились. Вскоре у Ольги появился парень Миша. Они стали встречаться. Через год поженились. В браке у них родилось два сына, но через десять лет они развелись. Причину знают только они сами. О Татьяне, кем она стала и как сложилась ее судьба, ничего не знаю.

Ольга Кейш

«Подруг выбираем мы сами, но лучших оставляет время.» Из интернета

В последний год студенческой жизни в нашем студенческом общежитии я познакомилась с Ольгой Кейш. Она была землячкой одной из студенток из Челябинска. К тому времени девушка окончила спортивный институт и «бегала» за какой-то завод, за что получала ставку слесаря высокого разряда. Ростом она была метр семьдесят, имела светлые волосы, зеленые глаза, полные губы, была стройной, подвижной и веселой.

Будучи дипломированной бегуньей, Ольга обладала и выдающимися математическими способностями. Наверное, это перешло к ней по наследству от мамы Ольги, которая была учителем математики в школе и очень хотела, чтобы дочь закончила физмат, развивая именно этот свой талант. Но Ольга в конце школы проявила успехи в легкой атлетике, и поступила в столице в институт физкультуры. Обладала сильным характером, могла совершать неординарные поступки.

Когда наш студенческий корпус стали переселять в аспирантский, чтобы освободить места для шоферов, обслуживающих Олимпиаду-80, Ольге стало негде жить. Мне, как выпускнице, выделили в новом корпусе место, и я перенесла уже туда часть своих вещей. Ольгины землячки к тому времени уже разъехались по домам, сдав свои вещи в камеру хранения и оставив ее в неопределенном положении с жильем.

Как-то я шла по коридору общаги и, подходя к своей пятьсот седьмой комнате, увидела в конце коридора Ольгу, стоявшую у окна.

Несмотря на то, что она была спортсменкой, девушка покуривала, отдавая дань моде. Обменявшись приветствиями, она напрямик спросила:

– Скажи, а когда ты переезжаешь в аспирантский корпус? Понимаешь, девчонки разъехались и мне негде жить. Возьмёшь меня к себе?

Это прозвучало, как просьба какого-то милого «котенка», которого бросили «хозяева». Глаза явно просили о помощи…

Мы были мало знакомы и от удивления у меня глаза, видимо, расширились и полезли на лоб. Но я ответила:

– Сегодня… Хорошо, – и сразу же представила ее лежащей на моей раскладушке… Той самой, с самого первого курса выручавшую меня и всех моих друзей.

Ольга заметно повеселела, быстренько собрала свои вещички и перенесла их ко мне в новую комнату. Поселились мы на одиннадцатом этаже аспирантского корпуса.

Все двенадцать этажей были до отказа забиты выпускниками. Кто-то уже защитился и с размахом праздновал это грандиозное событие, а кто-то только собирался это делать. Нас постоянно звали в различные комнаты на «банкет» по этим радостным поводам. Куда-то мы шли, куда-то нет. Галдеж стоял страшный и я очень обрадовалась, что моя защита прошла в начале июня.

В конце июня меня неожиданно навестил мой бывший немец. Он тоже защитился, получил красный диплом и улетал в Берлин в какое-то министерства для дальнейшей работы. Его жене еще предстоял год учебы в институте. Как водится, повспоминали минувшие веселые деньки. На память он мне подарил свой тостер для бутербродов.

Кто-то из девчонок как-то рассказывал мне, что его видели в центре Москвы в метро на платформе… Что ж, Москва еще никому не отказывала в гостеприимстве… Как сложилась его дальнейшая жизнь, не имею ни малейшего представления. Наверное, все здорово и хорошо. Ведь он так мечтал о счастливой жизни… Правда, как оказалось, отнюдь не со мной… Саша, став моим мужем впоследствии, порвал все наши с немцем совместные фото…

Ольга так и прожила в аспирантском корпусе до появления своих землячек с каникул. Все ее принимали за такую же выпускницу, как и мы. Многие парни даже влюблялись в нее с первого взгляда. Было в ее облике что-то манкое, притягательное…

Некоторое время Оля пожила у меня в заводском общежитии. Все учащиеся студентки приезжали ко мне в комнату – клеить обои. Этого, конечно же, делать не нужно было, так как там завелись впоследствии тараканы- пришли в «гости» через вентиляционные отверстия. Пришлось все сдирать и травить непрошенных гостей аэрозолями. Но это было уже потом.

А пока веселье шло для дипломированных специалистов и оставшихся доучиваться студентов. Ольгу не на шутку закружило в водовороте общежитского веселья. Как-то приехав в студенческое общежитие в гости, я остановила ее, отвела в сторонку и прямо сказала, что так жить ей больше нельзя. Надо что-то решать. Предложила поехать к себе домой в Челябинск, посоветоваться с родителями о дальнейшей жизни. Ольга на удивление быстро прислушалась к моим словам, как-будто только этого и ждала, и уехала домой в конце октября.

А через две недели вышла замуж, огорошив нас этим известием. Мы прибыли на свадьбу всем общежитским составом. Свадьба прошла весело. Ее избранником стал одноклассник по школе Илья Холодный. В браке они родили двоих детишек: Игорька и Машеньку.

Их семейная жизнь, несмотря на скоропалительный брак, вполне состоялась. Семья прошла через все трудности «лихих девяностых», дети получили достойное образование и стали замечательными людьми. Ольга Альбертовна все-таки выполнила наказ своей мамы – успешно готовит учеников школ к экзамену по математике. Ее подопечные все до единого поступили и продолжают поступать в престижные вузы страны. Мужа Оли безвременно унесла эпидемия ковид-19. Илья прожил на этой земле только шестьдесят своих недолгих лет…

Работа на заводе

«У работы есть три плюса: пятница, зарплата и отпуск.» Автор не указан

Началась моя новая жизнь на заводе. В отделе главного энергетика работало человек двадцать пять. Все разного возраста. Мне выделили стол, за которым я благополучно уснула в первый же рабочий день… После сытного обеда в местной столовой. Меня разморило от новых впечатлений, волнений, тепла помещения…

Самое главное, что надо было сделать с утра: пересечь проходную завода до восьми часов. Иначе опоздание, лишение премии. А это лишних двадцать, а то и тридцать рублей к зарплате. Кстати, зарплату мне положили в сто двадцать рублей – оклад молодого специалиста после института.

Все утром неслись, как оглашенные, к проходной, пересекали ее, отметив свое появление на заводе, а после нее шли тихо, вальяжно, уже особенно никуда не спеша. Самое противное происходило осенью: надо было тащиться к проходной в темень, в дождь, слякоть. Но самое невыносимое – вставать в шесть утра и начинать приготовления в прохладной темени еще не расцветшего утра заводской общаги. Иначе можно было опоздать. Так я начала приучалась к рабочему ритму своей новой заводской жизни…

Первой обычно просыпалась и вставала Ольга – экономист второго цеха. Одевалась она почему-то с нижней части своего гардероба, которой оказывались модные сапоги на шпильках. Их топот, а вернее, громыхание по деревянному полу с линолеумом, заставляли и меня выползти из теплого нутра постели начать собственное одевание и сборы.