- -
- 100%
- +
Хотела сегодня пораньше лечь спать, но не могу ложиться рано. Я подсчитала – за эту неделю съела рублей на 350. Гениально. И при этом голодная совсем не была, да и вообще, я как была жирная, так ею и остаюсь – несмотря на всяческие лишения и тяжёлый физический труд.
А вообще, Любка, ты ещё тот фрукт…
16 января. 7 часов вечера.
Тёплая погода продолжает держаться. Мне предстоит послезавтра (в понедельник) тащиться в Вокшино. Просто безумно не хочется, но надо срочно искать тех, кто мне распилит забор. Лилька наврала насчёт пилы, что она у них сломана, у них никогда ничего не бывает сломано. А Вовка наорал, что я вру, что у меня украли жерди. Ну конечно – какой мне в этом смысл? И любой, кто подойдёт к забору, увидит своими глазами, что много жердей уже снято. Это же нетрудно доказать – всё налицо!
Просто боятся, что я буду к ним ходить и клянчить еды. Подумаешь, дали ведро очень мелкой, как горох, картошки и 2 банки капусты! А сколько я им давала – однажды отдала 6 мешков картошки. И какую мерзкую службу они мне сослужили с этим выносом отсюда всего до нитки!!! Сволочи, кто их просил! Ладно, переживу, не впервой.
Женечка прислала sms – беспокоится о маме. Ох, как трогательно! Пишет – напиши мне на электронную почту. Наивное дитя! А того не понять, что я могу быть в таком месте, где нет инета, или у меня может не быть ни гроша. Всё у неё так просто…
Я взяла у Лильки какие-то книжки – такое говно! И зачем люди пишут такую муть?!! Бумага всё стерпит, да? Если уж писать, то только по большому счёту. Эх, талант ты наш непризнанный!.. И никогда не признают, потому что человечество нуждается в говне, оно само – говно, и ему другой пищи не надо. Вот в чём дело-то. А такие умники, как ты, никогда не впишутся в эти миллиарды идиотов.
Осталось продержаться каких-то 10 недель до апреля. Неужели не продержусь?!! Это же не год и не два! Продержусь – слышите, сволочи поганые, ненавижу всех вас, умирать буду – кроме проклятий, ничего не услышите! И не нужна мне ваша дурацкая церковь, религия и всё это глупое говно.
Наварила себе какую-то бурду. Жру её, а совершенно не хочется. Безумно, до умопомрачения, хочу петрушки с укропом – от этого желания можно свихнуться.
18 января. 4 часа дня.
Я так боялась идти в Вокшино, но сходила довольно удачно. Во-первых, выменяла на американские колонки ведро картошки и 3 баночки каких-то закруток. Во-вторых, Валентина Яковлевна дала шмат сала (я ей отдала дублёнку) и сказала, чтобы я приходила, когда у меня картошка кончится. Так что голодной я не останусь. Она стала меня угощать (тем же салом), и я обнаружила, что не могу есть, хотя ушла, не поевши. Вот что значит психика!!! Организм настраивается на голод.
В-третьих, притащила сюда рас****яя Сашку Савёлова (пьяного) с пилой. Он попилил немного, выманил 150 р. (всего договорились за 500 за весь забор) и слинял. Клянётся-божится, что завтра придёт, но это вилами по воде писано. Ну, того, что он успел напилить, хватит недели на две как минимум, короче, уже не будет страшной ситуации.
В среду поеду в Сандово, чёрт с ними, с деньгами – куплю 1 кг укропа и 1 кг петрушки, не могу больше терпеть.
Мужики там (в Вокшине) все-все пьяные, вот кошмар-то!!!
Буду теперь топить круглые сутки!!! Бревно горит долго, его можно на ночь заложить, оно и будет гореть помаленьку… И просыпаться можно будет уже не в холоде. Кстати, опять завернул мороз двадцатиградусный – завтра Крещенье. А я совершенно задыхаюсь, меня просто парализует, когда холодно, не могу нормально идти, дышать, вообще не человек.
Но выживу я, даже не сомневаюсь в этом!!! Думаю, надо тут сидеть, не рыпаться, просижу до апреля – вот только как без инета?!!
Сейчас натоплю до потери пульса – а когда жарко, то и состояние совсем другое.
Перетерплю – не впервой, зато через два с половиной месяца – тепло, Азовское море… Ради этого стоит жить и терпеть!!! Потом апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь – 7 месяцев блаженства.
22 января. 10 часов утра.
Сегодня рекорд холода, проснулась – дОма всего 10 градусов, такого ещё не было, значит, на улице какой-нибудь 35-ти или 40-ка градусный мороз!!!
Насчёт дров я ошиблась – хватит на сегодня и на завтра, а эта пьяная сволочь, конечно, не явилась!!! Так что положение опять катастрофическое. Опять надо идти и кого-то искать…
Лилька испугалась и припёрла книги (но и то ещё не все). Да по всему видно, что хотела всё прикарманить – думала, я больше сюда не явлюсь. Такая же сволочь, как и все прочие.
Муся зараза, не даёт спать по утрам, лезет, будит, то ли испугалась сегодня, что так холодно, то ли…
Уже третий раз приснилась ебля – на сей раз с Сашкой Кругловым. Весьма, весьма оригинально: тут неизвестно, выживу или нет, а организму трахаться хочется…
Вот лежу под одеялом, жду, когда хоть до 20 градусов поднимется, невозможный холод. Но это будет не раньше, чем через часа два.
У меня ещё есть немного досок на огороде (надо отшибать от забора, естественно), но туда надо лезть через метровый слой снега, а ведь придётся. Хотя это тоже не спасение – на 2—3 дня. В общем, может, до понедельника дотяну (сегодня пятница), а в понедельник надо опять в Вокшино к алкашам и вести кого-то за руку.
23 января. 2 часа дня.
Морозище продолжается. И очень яркое солнце. Вчера был хороший день – вообще не выходила на улицу. Сегодня пришлось, но долго я там не смогла находиться – задыхаюсь, не могу дышать, не могу ходить. А надо было отбивать доски и таскать их по колено в снегу. Ещё оставила на завтра (дальние) – сил совершенно нет.
Вчера топила весь день с перепугу, бездну дров истопила. Но там, где алкаш пилил, жерди были не с лесопилки, а самодельные – они никудышно горят, наверное, мокрые, из-под снега, тепла от них мало.
Осталась неделя января, а там короткий февраль, а там уж и весна – по крайней мере, календарная.
Муся на улицу не идёт (все те дни выходила, гуляла со мной) – видимо, мороз действительно нешуточный.
Ой, опять в понедельник ползти в это проклятое Вокшино!!! А в среду хорошо бы всё-таки в Сандово смотаться, но это так сложно…
25 января.
Заснуть вчера не могла часов до 2 ночи. Ещё бы – такие морозы, а дров нет!!! Утром, часов в 9, побежала в Вокшино. Одного (кажется, из них из всех самого приличного) не было дома. Второй валялся пьяный и с разбитой мордой. Третий – Савёлов – уже с утра не стоял на ногах. Уговорила Смолкина, пошёл, правда, без энтузиазма, потому что сегодня мороз больше 20 (а завтра даже в Москве ожидают 30 градусов!!! А здесь, небось, будет все 40…).
Но никак не допилить до конца – у Смолкина после часа работы затупились цепи. Обещал наточить и прийти опять – но это, опять же, покрыто мраком. Их обещаниям верить нельзя. Правда, он был трезвый, но это потому, что ни копейки денег (я ему покупала сигареты за 8 р.), я ему дала 200 р. – принесёт, пропьют с Маринкой, она тоже большая любительница.
Не знаю, насколько мне этого хватит. Брёвен-то много, только они плохо горят, и тепла от них чуть. К ним надо чего-то тонкого подкладывать, а жердей очень-очень мало (много разворовали и не допилил).
Очень болит позвоночник таскать тяжёлые брёвна – прямо лесоповал какой-то. Но, по крайней мере, уже не смерть от холода.
Бек (чеченец, местный кулак – имеет свою ферму, много денег досталось от папаши-негодяя, который отравлял всё местное население какой-то гадостью – много народа отправил на тот свет) высказался: «Вы теперь никому не нужны – у вас денег нет. Раньше всем были нужны, а теперь подыхать будете – никто не придёт, никому не надо». Ну очень милая психология! Никакого не будет «высшего человека» (это я сейчас читаю про индийского мудреца). В итоге все вот эти уроды подохнут – и конец человечеству. Ой, не зря они так жутко вымирают – всё закономерно, всё правильно: такое дерьмо должно исчезнуть с лица Земли.
Короче, в общем-в целом пока всё не так страшно. В среду всё-таки смотаюсь за укропом – плевать на деньги, плевать на всё на свете. О, как я теперь понимаю наркоманов – у меня абсолютно то же самое: невыносимая тяга, никогда в жизни такого не испытывала. Только, слава Богу, мой «наркотик» безобиден. Моя бы воля, ела бы это целыми днями, как корова сено. А больше ничего не хочу.
27 января.
Мерзкие сандовские уроды вторые сутки не включают свет. Мороз, сплошные лишения – так ещё и в темноте сидеть. Топлю не прекращая, вытопила уже чёртову кучу брёвен. Некоторые в печку не лезут, вот что плохо! Правда, таких немного. Ночью топить тяжело – встала разбитая, с больной головой, но в тепле (25 градусов), правда, под утро я беспробудно вырубилась (надоело прыгать), и печка потухла, пришлось растапливать досками, которых очень-очень мало – вот кончатся, я пропаду…
Ни в какое Сандово я, естественно, не поехала. А – успею ещё тысячу раз. Копейки целее будут (если отдать за дрова 300 р., то останется всего-навсего 2350 р. Мизер.).
Я ещё придумала навязать Костику рабицу – всё равно ведь упрут. Правда, с Костика взять нечего, кроме картошки – тот ещё пропойца. Может, Лилька соблазнится? Они теперь богатые, Лужков пенсию поднял до 10 тысяч. При своём огороде 20 тысяч – бешеные деньги.
На «лесоповале» – таскать брёвна – очень тяжело, начинает сильно болеть какая-то точка в спине (в правой стороне), я сегодня плюнула и бросила, ещё будет завтра, послезавтра и т. д. Куда торопиться?!!
Муся – южное создание – гулять не ходит, выйдет – и бежит назад, боится снега и мороза. А позавчера, видимо, перенервничала, когда я долго в Вокшине была – вечером сходила с ума, носилась, вела себя ужасно. Она кошка с воображением, наверное, подумала, что я её опять бросила, потому что, когда я пришла, она сидела на пороге и кинулась ко мне, как сумасшедшая. Плохо быть умной, а она интеллектом явно выше обыкновенной кошки.
28 января. 3 часа дня.
Сколько можно держаться таким холодам???!!! Как это раньше, ещё совсем недавно, зимы были мягкие, слякотные, а это же полный кошмар: лютые морозы каждый день!!!
Я на своём лесоповале устала до потери пульса. И горят брёвна ужасно плохо.
Я грязная, немытая… Но лучше быть немытой, но живой, чем чистенькой, но мёртвой…
Поспать, что ли? Одеяло у меня толстое, ватное, тёплое, а по комнате ходит холодный воздух —я его прямо-таки ощущаю. К вечеру, конечно, нагреется.
В понедельник опять пойду в Вокшино (это у меня прямо дежурный день какой-то!) – толкать рабицу, и надо, чтобы Смолкин допилил, наконец, уже, по крайней мере, буду знать, что сколько-то дров у меня есть в запасе, может, всё-таки, хватит на февраль хотя бы…
29 января. 10 часов вечера.
Упахалась сегодня совершенно кошмарно, всё тело болит. А главное – напрасный труд: брёвна не лезут, не соответствуют по диаметру, так что я опять ВООБЩЕ БЕЗ ДРОВ!!!
Этот старый говнюк Володька так и не дал пилу – вот сволочь!!! Желаю ему подохнуть страшной смертью!!! Неужели какая-то пила (да и что я ей сделаю?!!) важнее человеческой жизни???!!!
Я сходила за мостик к Валику, он обещал завтра прийти. Это тот – «самый приличный мужик». Я хочу отдать ему рабицу, а взамен пусть напилит как следует, и ещё изыщет каких-то нормальных дров. Надо, наконец, решить эту проблему – нельзя же так всё время висеть на волоске!!!
Ещё есть про запас Смолкин.
Жутко я прожила январь, в мучениях. Но – прожила!!!
Мне сегодня во сне сказали (кто, не знаю), что я похудею и буду весить 64 кг. Я уже, кажется, сильно похудела – адов труд каждый день: таскаю тяжеленные брёвна, голова кружится, темно в глазах, а главное – сильно болит спина. Потом валяюсь, как труп.
Слушаю концерты Моцарта – этот Баренбойм мне нравится всё больше и больше, он играет ТОЧНО ТАК, КАК НАДО (как Мравинский – тот тоже всегда играет точь-в-точь, в полном соответствии, я не знаю, как это объяснить – ну вот нет никакой «приблизительности», а полная ТОЧНОСТЬ). Баренбойм мне нравится больше Юдиной, больше всех. Марта Аргеридж тоже замечательно играет, но как-то неровно: что-то просто божественно, а что-то – не очень. В частности, она очень хорошо играет в ансамблях (сонаты Бетховена с Кремером).
Моцарт мои нервы успокаивает, а вот Мусины – наоборот: как только включаю, она начинает беситься, как сумасшедшая.
Сегодня уже не минус 30, а всего минус 12, только очень холодный резкий северный ветер. Господи, хоть бы потеплело! Ну нет сил уже никаких жить в этом сплошном морозе!!!
В общем, я на последнем издыхании. Неужели мой конец пришёл?
А насчёт Жени я поняла: от неё ждать нечего, потому что она шизофреничка. С ней явно психически сильно не в порядке – не может нормальный человек так относиться к единственному самому близкому.
30 января. Час дня.
Всё!!! Сегодня у меня выходной (а может, и завтра тоже). Пришёл Валик, в один момент всё напилил и расколол – вот что значит нормальный мужик. Как только кончатся дровишки, мы с ним порушим сарайчик неподалёку (он ничейный). Так что ещё два месяца я могу жить. С деньгами тоже можно что-то придумать – да можно без них пока. Валентина Яковлевна что-то даст за дублёнку – может быть, сала, а уж картошки – наверняка. Картошка, капустка, сало… Прелесть. Помаленьку приведу всё в относительный порядок.
Так что умирать слегка рановато. Вполне можно провести два месяца комфортно и с пользой. Ночью начала писать рассказ («Крейцерову сонату»), который так досадно исчез у меня из ноута в декабре по причине того, что не могу поставить нормальный Office Word.
Всё-таки надо через три дня вырваться в Сандово. Побаловать себя укропчиком и разведать – может, договоримся с Ольгой Орловой, сделает это дело начёт отъёма денег её Витька (она же говорила, что он бандит?) у этих бронницких сволочей – тогда жизнь будет вообще прекрасна и удивительна!!! Я тогда оставлю Мусю у неё и сразу рвану в Египет – мне надо оттянуться после таких мучений. Ей-богу, верю, что всё получится.
1 февраля. 6 часов вечера.
Слава Богу, кончился этот проклятый январь!!! Я вчера и сегодня по-страшному пахала на своём «лесоповале», с 10 утра до 5 вечера, весь день буквально – но зато теперь могу долго вообще ни о чём не думать – недели как минимум две. Перетащила всё в кухню, потому что оно всё сырое и плохо горит, теперь вопрос в том, когда высохнет? Но по-любому, 20—30 градусов тепла это не минус 20, я ещё и печку дровами всю обложила, а около неё вообще быстро будут сохнуть.
По-дикому болит спина, не привычный я человек к физическому труду, но это пройдёт уже к завтра, я быстро отхожу от физической усталости.
Не ела весь день – и есть совсем не хочется, переутомилась. Правда, и есть-то особо нечего – вчерашняя варёная картошка в мундирах и засохшие лепёшки. Как хорошо, что я не привереда – есть деликатесы, буду есть деликатесы, одна картошка – мне пофиг, тоже вкусно, если не месяцами, я в принципе много лет её уже почти не ела.
2 февраля. 8 часов вечера.
Всё-таки, наверное, поеду завтра. Мороза особого нет. Пыталась сегодня накопать земли – ничего не получилось. Это надо где-нибудь в тёплом сарае каком-нибудь, чёрт его знает.
Дрова, конечно, дерьмо – гнилые, сырые, но слава Богу, хоть такие есть!
Нашла какие-то диски (свои старые) на свалке под лестницей, там две игры неинтересных, поставила и удалила – я в такое не играю. А жаль – скучно. И ещё наши старые фотки – как мы с Лялей ездили в Абакан, Мариванна Ковальская и т. д. Это был мой день рождения, который я отмечала у них. А вот год какой? Не помню. 2005-ый? Я ещё тогда не написала ничего – первую, «Сукину мать», я написала летом 2006 года. Да, я ещё практически «начинающая» – всего три с половиной года пишу. Уже 6 повестей, много рассказов, миниатюр. Книга была бы листов 400.
Осталось продержаться чуть больше 7-и недель. А сегодня – юбилей: 5 недель, как мы сюда приземлились. И – надо же!!! – живы и даже здоровы, всем Лилькам назло (каркала, что придётся меня хоронить).
3 февраля.
Позорно проспала, потому что засыпаю в час-два. И в 6 утра, когда зазвонил будильник, я даже не проснулась – отключила его во сне, вот как я умею крепко спать! Ну и ладно. Посидим сегодня с Мусей дома, в тишине, печечку потопим… Надо бы относительную чистоту навести, постираться, а главное – помыться… А то я на кочегара похожа.
А вообще-то как хорошо, когда совсем никого нет!!! Определённо надо подумать о том, чтобы провести здесь будущую зиму – дровами всё забить уже сейчас, когда Валик окончательно развалит сарай, позаботиться о телевизоре, Интернете и каких-то деньгах. А впрочем, что я говорю – мне с 9 августа светит какая-никакая, а пенсия! Тыщи три. Живу же я уже полтора месяца на полторы тыщи!!! И ничего, не померла. Так что решено – в октябре я сюда являюсь, как штык. И библиотека здесь, кстати, очень хорошая (в Вокшине), кажется, 5000 томов, не одни там воры и алкоголики, есть вот и такое, что далеко не в каждой деревне существует.
Ветер сильный, я только подумала, что у них всегда в такой ветер аварии со светом, как его отключили. Вот что здесь очень неприятно – света не бывает по два раза в неделю. Но тоже можно пережить. Я уже ко всему отношусь спокойно – чего дёргаться-то, стоя «у бездны на краю»?!!
Наверное, схожу завтра в автолавку и куплю колбасы за 300 р. Мне её на неделю хватит. Я и так уже 2 или 3 раза не была, сэкономила.
Что-то мне не пишется – видимо, из-за того, что трепыхалась, не зная, что будет с дровами, без них ведь – верная смерть. Нервишки были на пределе. Сейчас можно было бы и расслабиться и позаниматься моральным онанизмом – удовольствие-то приблизительно то же, что и от физического… (шутка) … Мне, наверное, мешает ещё то, что я ко всему этому несерьёзно отношусь и никаким писателем себя не считаю.
4 февраля.
Потаскала воду (7 вёдер) из колодца и схватило сердце. Совсем я дохлая.
Сходила в автолавку – брешь в «буджете» (как говорил Гришка Распутин): а купила-то всего-то дрянной колбасы на 200 р., пачку печенья «Топлёное молоко» (40 р.), 2 тушёнки (120 р.) и хлеба с чаем. Да – 400 р. это 2 кило моего «наркотика», моей травки, до которой я никак не могу дорваться. Всё равно дорвусь и денег не пожалею (последних…).
Теперь могу неделю сидеть, не выходя. Правда, с завтрашнего дня начинаю помаленьку всё стирать.
Прибегал чёрный Филя – помнит, как я год назад угощала его мясом, долго ласкался, выпрашивал, но увы – угостить его нечем, меня это расстроило очень. Я чуть-чуть приотворила дверь, Муся их увидела (он был с подругой Жучкой), отнеслась к лицезрению двух огромных собак довольно спокойно. Но она ведь, в общем, не знакома с собаками, близко не сталкивалась никогда. Всё-таки я, во избежание эксцессов, их не пустила, да и зачем, раз нечем угостить. Хочу иметь много собак… Вот был бы у меня свой нормальный дом…
5 февраля. 11 часов утра.
Недавно проснулась – на ночь слушала «Хорошо темперированный клавир», выключила уже во сне часа в два ночи.
Дров уже опять мало… Пойду послезавтра к Валику, надо в понедельник уже начинать сарай разваливать.
Опять эти сандовские мандавошки свет отключили! Ну как надоело, сил нет!!! Правда, на улице яркое солнце – это плохо, значит, морозно.
Продержаться ещё бы месяц! Уверена, что 5 марта будет намного, намного легче!
Относительную чистоту вчера навела: помыла пол, поставила кипятиться постельное бельё (завтра выполощу где-нибудь у колодца), ПОМЫЛАСЬ (!!!) наконец-то… Мыться можно и чаще, но как тяжело таскать воду – что-то не помню, чтобы я так уставала в прошлом году: задыхаюсь, темно в глазах, сердце колет. Нет, такая ужасная бездомная одинокая жизнь в постоянной боьбе за выживание даром не проходит.
Всю ночь снилось, будто я ворую укроп – его много-много пучков… Ярко-зелёный. Говорят, цветные сны снятся творческим личностям…
Завтра надо бы опять прорваться (потому что тропинку уже начисто замело!) на «лесоповал» – там ещё 5 брёвен валяется, но вот войдут ли они в печку – вот вопрос. Скорей всего, что нет. Ещё осталось довольно много тонких непиленных брёвен на заборе, но Смолкин, скотина, не торопится, да и что он заработает – рублей 150 (ему работы на полчаса), в тот раз дала 200. И останется у меня жалких 2000 р. … Вот что я буду делать, когда деньги закончатся? Ноут продавать, но его может никто не купить… И жалко очень. Вчера дописала маленький рассказ «Крейцерова соната», где обсираю человечество, только шум стоит. Но я здесь уже не бесполезно: 2 рассказа и повесть вот-вот допишу, она по величине уже почти как «Сукина мать», думала что-то большое писать, но, видимо, пока не получится. Вообще, издать бы то, что уже написано, а потом можно думать дальше, подвести какой-то итог этим почти четырём годам… Тогда жизнь обрела бы большой смысл.
9 часов вечера.
Приходила Лилька, принесла «благую весть»: на почте для меня перевод. Это, конечно, мой единственный настоящий друг Люсечка Полежаева. В понедельник пойду получу, заодно и в библиотеку схожу, а может быть, ещё и к Валентине Яковлевне зайду – почитаю ей что-нибудь (придётся ноутбук брать), только у неё муж очень неприятный и плохо ко мне относится, очень недоброжелательно, хоть мы с ним совершенно незнакомы.
Но главное – это опять проблема дров, чёрт бы их побрал! Из серии «вечных».
6 февраля. Час дня.
Как же мне плохо от тяжёлого физического труда на морозе (опять довольно сильный мороз завернул)!!! Я просто умереть могу. Сразу начинает дико колоть сердце, мозги чуть не лопаются (кондрат может хватить – таскать огромные брёвна немощной шестидесятилетней женщине!). Но всё сделала, бельё не откипятилось – всё в саже, и не отполоскалось – какое там полоскание в ведре у колодца!.. Повесила на улице, сегодня яркое солнце, авось чуть отбелится.
Сейчас буду валяться без задних ног. Завтра, наверное, на улицу носа не высуну! У меня такое ощущение, что мне становится плохо от одной мысли, что я должна выйти из дома (какой-никакой, а тёплый – сегодня начала топить уже с 8 утра, а проснулась в 7 почему-то и больше уже не смогла заснуть – опять мучили сексуальные сны во главе с Лилей Спивак, глубоко ж она засела в моих мозгах вывороченных).
А в понедельник уж всё разом сделаю, если что, и Смолкина притащу – если дров совсем не будет.
Этими мокрыми, гнилыми и огромными столбами натапливается только к вечеру – тепла от таких дров совсем мало (но и хоть такие есть!!!). И поэтому их очень много уходит. Я помню, как от 2—3 охапок берёзовых полешек печка натапливалась за 2—3 часа. А сейчас почти 6 часов топится, а температура поднялась с 20 до 22 градусов – смешно. А от нормальных дров, помнится, у меня быстро до 40-ка подскакивало.
Ну ладно, переживём и это, лишь бы они были, эти дрова, ежу понятно, что это здесь самое главное, важнее даже еды.
Муся – очень большая хулиганка, но это и понятно – она всё-таки ещё подросток, ей год, только что пошёл второй. И ей очень скучно, на юге она целыми днями шастала по своей довольно обширной территории (двор, огород), лазила по многочисленным деревьям, по крышам строений, общалась с кошачьим обществом, а тут мы с ней вдвоём, практически взаперти…
Сейчас чуть не отхряпала себе большой палец на правой ноге. Не умею я колоть дрова, а когда-то в Абакане, на улице Герцена, где у нас был сарай с запасом дров, так как в квартире не было горячей воды и приходилось топить титан, я это делала лихо, а чурки были большие. Но мне тогда было 30 лет… Женя ещё пугала меня в подвале: «Вон кто-то идёт». А я боялась.
Да, видимо, 30 и 60 – это абсолютно два разных организма. Надеюсь, обойдётся без столбняка и заражения крови (хотя рана, между прочим, довольно глубокая) и вообще, мне ко всему прочему нельзя стать ещё и инвалидом – тогда полный ****ец! Тогда точно сразу в петлю!
Вообще, по-моему, надо совсем другой топор, не такой маленький и лёгкий, а так называемый колун. Ещё от топора много зависит, но самое главное – я совершенно бессильна, а здесь надо силу прилагать физическую. А этого у меня ну совсем нет, я как пятилетний ребёнок или девяностолетняя старушка – мало на что способна. Мне бы в кроватку к батарее и чтобы кто-нибудь манной кашкой кормил, а я каждый день совершаю подвиги Геракла какие-то…
7 февраля.
Я сегодня с утра побежала к Валику, он придёт разваливать сарай только послезавтра. Сегодня ещё есть чем топить, а вот что будет завтра???
Я попёрлась в жуткую даль (на «БАМ») к Смолкину, но, как я и предполагала, они с Маринкой невменяемые – уже две недели пропивают мои 200 р. Их дебил сыночек, который по выходным приезжает домой из Сандова, не соизволил оторвать свою задницу. Дебилы, алкаши, воры и лодыри. А сволочь Витя Голиков твёрдо пообещал в 3—4 часа подъехать (у него машина, а работы тут на полчаса максимум, и нас с Мусей это просто спасло бы!) – и не приехал.